Девушка плохого парня

– Твой отец спросил меня, могу ли я отвезти тебя сегодня в школу. Он сказал, что не сможет отвезти тебя, потому что ему нужно рано уехать на работу, а машина твоей мамы застряла у механика. Это тебе ничего не напоминает?

– Нет, он не говорил об этом вчера вечером, – качаю я головой.

Как удобно, хорошо сыграно, отец.

– Папа сказал мне, что ты ждешь меня, поэтому я здесь с утра пораньше.

Почему-то я заставляю себя поверить ему, потому что знаю, что мой отец способен на такое. У него был какой-то странный фетиш на сватовство ко мне и одному из мальчиков Стоунов, и, возможно, это его попытка свести меня с Коулом. Это на него я злюсь, а не на Коула, потому что, похоже, Коул такой же невежда, как и я. Я нехотя даю ему поесть, пока иду на кухню, чтобы взять немного еды для себя, но странность его присутствия в моем доме и нашего вежливого отношения друг к другу не проходит.

Дело в том, что мама никогда не готовит. Любой материнский инстинкт, который мог бы побудить ее заботиться о своих детях настолько, чтобы накормить их, уже давно исчез. Я знаю по опыту, что она потрясающе готовит. Но в какой-то момент она перестала быть той мамой, которая каждый вечер готовила ужин и настаивала на том, чтобы мы все вместе сидели и ели.

Видя, что сейчас стоит на нашем столе, я не могу не испытывать ревности, понимая, что мама готовит для Коула, а не для нашей семьи. Это глупо, я знаю. Семейные проблемы не решатся из-за запеканки. Но мне нужен козел отпущения для всей обиды, которую я испытываю, и теперь она, похоже, направлена на Коула. Коул, который, кажется, не замечает всего напряжения вокруг себя и поглощает свой завтрак, как трактор на ходу.

– Итак, Коул, какие у тебя планы на колледж?

Вопрос мамы застал меня врасплох, поскольку она проявляет ничтожный интерес к моим планам на будущее. Она даже не знает, какие занятия я прохожу в выпускном классе и что я отличница. Я внутренне вздыхаю и стараюсь не утонуть в жалости к себе. Логично, что мама подлизывается к нему. В конце концов, он сын шерифа, а шериф – очень важный человек в мире политики маленького городка.

Коул перестает поглощать свою еду и обезоруживает маму очаровательной улыбкой.

– На самом деле я ничего не планировал. Возможно, я даже не пойду в колледж в этом году. Я думаю взять отпуск на год. Может, поехать с рюкзаком по Европе, посмотреть мир.

– Путешествовать по Европе с рюкзаком? Этим оправдываются только те, у кого нет оценок, чтобы поступить в колледж, – фыркнула я в недоумении.

Мама бросает на меня назидательный взгляд, и я понимаю, что она предупреждает меня отступить. Я дуюсь, как упрямый ребенок, и скрещиваю руки на груди, отвечая на ее взгляд. Я уже говорила ей, что ни при каких обстоятельствах не буду подлизываться к Коулу Стоуну. Ничего на планете не заставит меня быть милой с парнем, который взял на себя ответственность делать каждый час моей жизни трудным. Если моя мама думает, что я стану лучшей подружкой Коула, то она явно заблуждается.

– Тесс, милая, насчет той машины, которую ты хотела на свой день рождения… – Она запнулась, без сомнения специально, но ее слова возымели желаемый эффект. Я замираю, моя вилка останавливается на полпути в воздухе, когда моя мать ухмыляется мне из-за стола.

Она не…

Весь год я копила деньги на самый красивый Range Rover Sport. Машина моей мечты – это еще и причина, по которой я позволяла возить себя в школу до самого выпускного класса. Не то чтобы мои родители не могли купить мне машину, но я сама хочу машину, и поэтому в восемнадцать лет меня все еще возят в школу. Я регулярно практиковалась в вождении на машинах родителей, чтобы, когда я наконец стану владельцем своей, не подвести эту красавицу.

Однако в конце концов мои сбережения оказались несколько скудными и родители вмешались, чтобы не дать мне погрузиться в депрессию. Они пообещали, что я смогу получить машину на свой день рождения без всяких условий. Я парила на девятом облаке, мечтая о том, как мы с машиной мчимся по шоссе, ветер развевает мои волосы, а по радио играет Maroon 5…

Но как только слова покидают ее рот, образ разбивается на тысячи кусочков, потому что я знаю, к чему это приведет…

– Что насчет моей машины? – осторожно спрашиваю я, когда ее ухмылка расширяется.

– Я подумала, может, мы купим ее в следующем году. В этом году ты можешь взять старую машину Трэвиса, так как ты все еще немного шатаешься при парковке.

О нет, не так! Я умею парковаться лучше, чем она, и она призналась мне в этом прямо в лицо. Я знаю, что она делает. Она шантажирует меня тем, что я стану собачкой Коула, и угрожает мне тем, что отнимет у меня единственную вещь, без которой, как она знает, я никогда не смогу жить. Мне очень нужна эта машина. Когда у тебя такие проблемы с самооценкой, как у меня, последнее, что тебе нужно, это чтобы отец возил тебя в школу и обратно.

Я сглотнула, осознав, в каком затруднительном положении я нахожусь. Единственный выход, который у меня остается, – поступиться своей гордостью и принять это наказание со щепоткой соли. Когда-нибудь я отомщу вам, родители.

– Не волнуйся, мамочка, я поработаю над своей парковкой, – сказала я, улыбаясь до боли в щеках, но сообщение было доставлено. В расшифрованном виде мои слова означали следующее: «Ты победила, мама, я не буду обрушивать свой гнев на Коула, по крайней мере не сегодня».

– Прекрасно, дорогая, – весело отвечает она и возвращается к своему завтраку.

– Я думаю, нам нужно сказать нашим родителям, что мы не заинтересованы в том, чтобы проводить время друг с другом. Я думаю, что это должен сделать ты, потому что я не думаю, что мои родители понимают большую часть того, что я говорю. У нас явно проблемы с коммуникацией, – говорю я ему, снова и снова прокручивая в голове эту речь во время нашей поездки. Я не хочу быть чрезмерно грубой с ним, но мне необходимо донести до него эту мысль.

– Я думал, мы договорились быть друзьями прошлой ночью, – дуется Коул, но не сводит глаз с дороги.

Я изучаю его профиль и замечаю напряженность его челюсти и плотно сжатый рот. Подождите, неужели я снова задела его чувства? Я зажмуриваю глаза и отгоняю эту мысль. Я не соглашалась быть его другом и никогда не соглашусь.

– Мы ни о чем не договорились прошлой ночью, и я думаю, что будет лучше, если мы разойдемся в разные стороны, как ты думаешь? Прошлое это прошлое, я буду заниматься своими делами, а ты своими. Это не должно быть так уж сложно.

Я пытаюсь его вразумить, потому что если я застряла в замкнутом пространстве с Коулом Стоуном и не могу выбраться, не рискуя погибнуть, то я могу использовать это в своих интересах. Глупо, но я убедила себя, что он не выкинет один из своих трюков, пока мы едем. Но, учитывая как меняется выражение его лица, по мере того как я продолжаю говорить, я понимаю, что могу оказаться не права. Почему он так реагирует?

– Ты действительно думаешь, что это настолько невозможно? Чтобы мы с тобой могли быть друзьями?

Его безмятежность неожиданна, и я не знаю, как ему ответить.

– Я… Я просто думаю, что будет лучше, если мы пойдем разными путями.

– Но что если… Господи, Тесси, что если я хочу попытаться все исправить на этот раз?

Заметив выражение абсолютного шока на моем лице, он замолкает, чтобы не сказать еще больше вещей, которые заставляют содрогнуться основы его мира.

– Хорошо, тогда, прежде чем мы устроим сегодня утром паническую атаку, давай оставим это открытым для обсуждения?

Я не думаю, что ответила:

– Тебе пересадили мозг в военном училище?

– Ты и это твое воображение, кексик. Я вполне способен быть милым.

Он усмехается. Могу поспорить, что мое воображение может придумать тысячу разных способов убить его с помощью этой пачки жвачки, лежащей на приборной панели. Кем бы ни был этот Коул, я еще больше не знаю, как с ним справиться, чем со злой версией. Чем быстрее я от него избавлюсь, тем лучше для моего рассудка. Смерть от ментоловой жвачки – я бы произвела революцию в мире преступности. Они должны дать мне мой собственный эпизод в «Криминальных умах».

Когда мы наконец добираемся до парковки ALHS, я чувствую себя ветераном войны. У меня такое ощущение, что я в шоковом состоянии – именно так можно описать мое нынешнее душевное самочувствие. Не обращая внимания на то, что у меня чуть не случился приступ паники, Коул ставит свой Volvo между двумя парковочными местами. Мои ноги шатаются, когда я выбрасываюсь из машины подальше от Люцифера. Поспешив уйти от него, я натыкаюсь на чирлидершу и готовлюсь к промывке мозгов. Но этого не происходит. У этой болельщицы чуть ли не слюни текут, когда она смотрит на Коула. И не только у нее.

Когда я оглядываюсь вокруг, кажется, что все застыли на месте и смотрят на него. Фигурально. Возвращение Коула – это очень большое событие. Он незабываемая легенда для всего студенческого сообщества. В ALHS его боготворят за многочисленные проделки, которые он совершал на протяжении многих лет. Все знают, кто он такой, несмотря на то что его не было три года, и кажется, что его статус знаменитости ничуть не уменьшился. Радость.

Он намеренно приукрашивает свой выход из машины. Почему он не может вести себя как нормальные люди и выходить из машины без драматизма? Это как смотреть очень плохой эпизод «Спасатели Малибу», когда он в замедленной съемке выставляет одну ногу, а затем другую. Когда Его Высочество наконец вытаскивает свою жалкую задницу из машины, снимает свою кожаную куртку и обматывает ее вокруг плеч. Он демонстративно снимает свои авиационные очки и вставляет их в задний карман джинсов. Затем он вытягивается и делает вид, что зевает, так что его подтянутые мышцы напрягаются и пульсируют, а рубашка не скрывает, насколько он подтянут. Я практически слышу, как каждая представительница женского пола вздыхает с едва скрываемым вожделением, когда он проводит рукой по волосам. Так он выглядит еще лучше, черт возьми. Затем он делает немыслимое и подмигивает мне, и я уверена, что все уловили этот момент.

Я сузила глаза и нахмурилась.

– Кем ты себя возомнил? Дэвидом Хассельхоффом?

Это стирает ухмылку с его лица, и я мысленно поздравляю себя с маленькой победой.

– Пожалуйста, если бы дамы увидели это полуголое, мокрое и блестящее тело, бегущее по пляжу, – они бы не знали, что с собой делать, – говорит он задиристо, и я киваю в знак согласия, удивляя его.

– Ты прав, это был бы трудный выбор между тем, чтобы выцарапать себе глаза или принять крысиный яд.

С этими словами я прохожу мимо него, зная, что все взгляды устремлены на меня и что рано или поздно это вернется и укусит меня за задницу.

Меган почти в истерике на уроке. Я могу сказать, что ей просто не терпится узнать, действительно ли я появилась с Коулом, и если да, то почему я до сих пор цела и невредима. Это как раз идеальный урок для того, чтобы выложить все, что я думаю, поскольку голова мисс Санчес в данный момент лежит на парте, а изо рта у нее течет слюна. Я вздрагиваю от этого зрелища и переключаю внимание на свою лучшую подругу, которая практически хнычет от желания узнать, что происходит.

У меня также есть Бет, которая старается не подслушивать наш разговор, но я знаю, что ей интересно. Последние пятнадцать минут она застряла на одной и той же странице заданной ей книги для чтения, и не потому, что она вдруг забыла, как читать.

Я рассказываю им все, начиная с того, как меня заставили пойти в резиденцию Стоунов предыдущей ночью, и заканчивая тем, как Коул стал моим попутчиком в школу сегодня утром. И к тому времени, как я заканчиваю рассказ, глаза Меган становятся размером с арбуз, когда она смотрит на меня. Бет просто выглядит забавной.

– Ты обречена, Тесса, обречена, – причитает Меган, и я плюхаюсь на свое место, неоднократно ударяясь головой о парту. – Вот-вот. Она сочувственно гладит меня по голове, и я бросаю на нее взгляд.

– Я не понимаю, в чем проблема, – грозный голос Бет впервые прерывает тишину.

Я прищуриваюсь в недоумении. Она считает, что у меня нет проблем? Неужели прослушивание всех этих альбомов Led Zeppelin окончательно повредило ее мозг? Она закатывает глаза, когда Меган и я бросаем на нее недоверчивые взгляды.

– Слушай, как я вижу, это беспроигрышная ситуация для тебя. Теперь, когда он взял на себя роль главного хулигана, Николь не будет к тебе подходить, а Джей поймет, что есть и другие парни, которые тобой интересуются. Возможно, он действительно вырастет и станет тем другом, которым ты всегда хотела его видеть.

Я бормочу в неверии, пытаясь понять ее логику. Эти слова «парень» и «интересуются» выделяются и кажутся такими чужими, особенно когда применяются ко мне, что я думаю, моя подруга поехала кататься на поезде для чокнутых.

– Бет, что из того, что он Ганнибал Лектер, ты не поняла?

– Да я понимаю, поверь мне, но больше всего я понимаю, что ты нравишься этому парню и он показал это наилучшим способом. Он явно пытается исправиться, ты должна ему это позволить. Так что, возможно, его метод не самый оригинальный, но это классический маневр для парней, – заявляет она, словно обсуждает погоду, и мы с Меган обмениваемся взглядами, думая об одном и том же: вменяемая Бет сегодня не с нами.

– Это классический маневр для мальчиков, когда ты в детском саду. Если есть хоть малейшая вероятность того, что я ему нравлюсь, он бы не стал меня так мучить, – объясняю я спокойно, как будто разговариваю с ребенком с проблемами в обучении.

– Думай, что хочешь, я знаю, что не смогу убедить тебя в обратном, – она пожимает плечами, но добавляет, – я просто чувствую, что его присутствие здесь не обязательно должно быть плохим.

Весь оставшийся день я не могу перестать думать о словах Коула и Бет. На данный момент мне удается спрятать их в уголке своего сознания, но я понимаю, что рано или поздно мне придется о них задуматься. Однако она не может быть не права.

Проходит день, и я понимаю, что люди смотрят на меня с бо́льшим интересом, чем когда-либо. В последний раз я была так популярна, когда была толстой подружкой Николь. Эти люди давили и приставали ко мне, пока она не бросила меня, поэтому неудивительно, что я несколько скептически отношусь к тому, что они замышляют сегодня.

Я стою за дверью класса экономики. Этот урок я веду с Джеем и Николь, и я с ужасом ждала его с самого начала занятий. Николь делает все возможное, чтобы это были худшие пятьдесят минут дня, а я делаю все возможное, чтобы защитить свое бедное сердце. Каждый раз, когда я вижу, как Джей и Николь осторожно или не очень осторожно прикасаются друг к другу, мне кажется, что кто-то режет его ножом.

Я вхожу примерно на пять минут раньше, и счастливая пара уже сидит за своим общим столом. В этом классе у нас партнерская система и само собой разумеется, что я сижу одна. Николь, похоже, предупредила людей, чтобы они не меняли мой статус социального изгоя. Я стараюсь не смотреть на них, проходя мимо, чтобы занять свое место в самом конце, место, которое я ненавижу, поскольку мне нужно иметь сверхчеловеческое зрение, чтобы видеть доску. Но такова жизнь, ты делаешь то, что должен делать.

– Всё в порядке, Тесси, я уверена, что у тебя вырастут сиськи, когда тебе будет лет тридцать, нет необходимости набивать лифчик, – хмыкает Николь.

Уф, я была так близка! На этот раз я почти избежала ее. Но она нанесла удар ниже пояса. Она знает, что моя грудь – главный источник смущения для меня, и все же она решила придираться к ней, тем более когда Джей с ней. Он, должно быть, сравнивает свою фигуристую и пышногрудую подружку с моей плоской грудью и думает, что ему досталась самая удачная партия.

– Или же она может сделать фальшивые, как ты, но она не настолько отчаянная.

На секунду мое сердце взлетает. Я замираю на полпути и думаю, что Джей наконец-то защищает меня и что он наконец-то увидел, насколько гнилая его девушка внутри. В любой момент он собирается поцеловать меня прямо у нее на глазах, говоря, что я всегда была единственной для него. Я поворачиваю голову назад так быстро, что чуть не потянула мышцу, но, к моему полному разочарованию, Джей сидит на своем месте, скорчившись, и еще один человек присоединился к обсуждению моей груди – фантастика.

Коул наклоняется над столом Николь и Джея, и я вижу, что он проверяет Николь. Он хочет знать, хватит ли у нее смелости ответить ему. Видите ли, до ухода Коула Николь не была ни королевой пчел, ни даже рабочей пчелой. На самом деле, она была счастлива быть пчелой-изгоем со мной. И это еще не лучшее, Николь также была очень влюблена в Коула. Я помню все те моменты, когда мы визжали по поводу братьев Стоун и представляли себе нашу совместную свадьбу, после которой мы станем сестрами. Хотя я отметила, что ее будущий муж может не позволить мне дожить до свадьбы.

Очевидно, ничего не вышло.

Бесценно видеть, как она опускает лицо, когда Коул так откровенно оскорбляет ее. Ее рот открывается и закрывается, как у рыбы. Она с трудом придумывает язвительные замечания, которые использовала в отношении меня все эти годы. Приятно видеть, как над ней издеваются, для разнообразия, я почти испытываю чувство благодарности к Коулу. Почти.

– Отвали, чувак, – Джей встает на защиту своей девушки. Немного поздновато, но все равно больно осознавать, что он прикрывает ее, а не меня.

– Тогда скажи своей девушке, чтобы она перестала быть сукой, – говорит Коул ровно, и я клянусь, что вижу, как лицо Николь краснеет от смущения.

– Коул, – предупреждает Джей, его руки сжимаются в кулаки, а челюсть напрягается.

– Джей-Джей, – отвечает он, явно наслаждаясь всем этим испытанием.

Прежде чем они успевают продолжить, звенит звонок и входит учитель, лысеющий мистер Спрус.

Спрус входит, сжимая в руках свой портфель. Все рассаживаются по своим местам, включая меня. Представьте себе мое удивление, когда стул рядом со мной впервые в жизни отодвигается, и рядом со мной садится Коул Стоун.

Он не делает вид, что ничего не происходит, пока я открыто смотрю на него.

– Ты не можешь здесь сидеть! – восклицаю я, но стараюсь говорить потише, пока мистер Спрус начинает перекличку.

– Если это не убьет меня и не поставит под угрозу мое сексуальное влечение, то, конечно, могу.

Я морщу нос от его непристойности, а он хихикает над моим дискомфортом.

– Нет, ты серьезно не можешь. Здесь никто не сидит!

– У тебя какая-то заразная болезнь?

– Нет! – говорю я, оглядываясь по сторонам и убеждаясь, что никто не подслушивает наш разговор, особенно люди, сидящие за два столика перед нами.

– У тебя есть фут-фетиш?

– Фу, нет.

– Планируешь ли ты использовать любую информацию, которую сможешь получить от меня в этом классе, и использовать свои связи в мафии, чтобы назначить цену за мою голову?

Я почти смеюсь над этим вопросом, но сдерживаюсь и качаю головой.

– Тогда я могу сидеть здесь. Я хочу сидеть здесь.

– В конце концов ты окажешься на дне пресловутой пищевой цепочки, так что тебе решать, – говорю я сухо, открывая учебник и переходя к главе, которую мы сейчас изучаем.

Я чувствую взгляд Коула, прожигающий мою голову, но пока не могу посмотреть ему в глаза. Может, я и произнесла эти слова беззаботно, но мне больно от того, что, просто связавшись со мной, человек навечно получает ярлык неудачника. Такое ощущение, что я какой-то грызун, переносящий болезни, от которого нужно предупреждать население, чтобы оно бежало.

– Не позволяй ей задеть тебя, Тесси, – говорит он мягко, так мягко, что я не могу поверить, что эти слова вырвались из его уст. Это противоречит самой его природе быть милым со мной. С каких пор Коул Стоун ведет себя со мной как настоящий человек?

– Это не совсем легко сделать, – говорю я, избегая зрительного контакта, но слышу, как он вздыхает и опускает голову на стол.

– Ты позволяешь ей переступать через себя, но это должно прекратиться, – в его голосе звучит решимость, и я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него.

В его глазах неподдельное беспокойство, и мой разум невольно возвращается к тому, что Бет сказала сегодня утром, – неужели я нравлюсь Коулу? Или он просто пытается избавиться от чувства вины за то, как он обращался со мной все эти годы? Если это так, я не могу позволить себе быть благотворительной жертвой и поэтому противостою ему. Даже думать об этом абсурдно, и я вытряхиваю эти мысли из головы.

– Почему тебя это волнует? Чем ты отличаешься от нее? – спрашиваю я, и вижу, как в его глазах промелькнуло что-то похожее на боль, но только на секунду.

Он пожимает плечами и улыбается мне своей дьявольской улыбкой.

– Скажем так, я не люблю делиться. Ты моя Тесси, и я чувствую, что мы оба достаточно надежны в этих отношениях, не нуждаясь в таком дилетанте, как Бишоп. Ты согласна?

Я закатываю глаза и понимаю, что он никогда не сможет быть серьезным дольше, чем на наносекунду. Кого я обманываю, не может быть, чтобы его чувства ко мне были глубже, чем его предпочтение постоянно появляться в моей жизни, хочу я этого или нет. Тем не менее во мне живет благодарность к нему, потому что прошло много времени с тех пор, как за меня кто-то заступался, но я никогда не позволю ему увидеть это.

– Мне так повезло, что ты мой личный хулиган.

– Мне только приятно, – он подмигивает и открывает свой учебник.

Иногда мне действительно хочется увидеть, что происходит в его голове. Но поразмыслив, я понимаю, что там, скорее всего, хранятся коварные мысли о том, как превратить мою жизнь в ад. Голова Коула Стоуна – опасная территория, но у меня есть предчувствие, что скорее рано, чем поздно, я стану Дашей-путешественницей.