Призрак, осыпанный снегом. Книга вторая

Когда Яна увидела, что та резко двинулась в направлении выхода, то не на шутку перепугалась. С быстротой кошки девушка бросилась в тень двора и спряталась за наваленными деревяшками, затаилась. Спустя секунду дверь во двор резко открылась. Сквозь отверстия между досок Яна смогла увидеть, как на траве протянулся светлый прямоугольник. У неё стучало сердце, смелый пыл куда-то весь исчез, а больше всего пугало то, что колдунья стоит сейчас в дверях, молчит, не двигается… Может она заметила её и специально выжидает удобного момента, берёт её на измор и ждёт, что та сама выйдет из укрытия? Голову заполонили разные версии, которыми она будет оправдываться, если колдунья её здесь найдёт. Оправдания, что приходили сейчас на ум, были нелепы. Ей нечем будет объяснить ночное своё пребывание в захолустной деревне, а во дворе чужого дома и подавно. Будь кто-то другой на её месте, скажем, сельский пацан, а не она, эффектная городская девушка.

Попутно она искала ответы: во что же вляпался её безрассудный и самоуверенный брат? Вспомнился рассказ ночного гостя, и пускай в нём было много бредовых фантазий, но всё так и подталкивало к версии, что Макс и его друзья попали под влияние какой-то чёрной магии.

Женщина вслушивалась, чего-то ждала, наконец, крикнула в темноту:

- Нунэ?

У Яны отлегло. «Что за дурацкая кличка – Нунэ? – подумала девушка. – Чья она: собачья, кошачья, или кто тут у неё прикормился? Дворовым кошкам и собакам обычно дают простые имена: Барсик, Шарик… А тут вдруг Нунэ! Только ведьма бы так назвала своего чёрного кота».

Не дождавшись, женщина нерешительно закрыла дверь.

«Фу, слава богу, – перекрестилась Яна. – Теперь бы незаметно прокрасться назад вокруг дома и гнать отсюда что есть мочи». Но тут вспомнился брат. Яна заставила себя прекратить панику и собралась с мыслями. Вскоре она чётко расслышала, как открылась другая входная дверь, затем женщина её заперла, звеня ключами. Девушка приготовилась, что сейчас услышит звук заводящейся Нивы, но после того, как ключи перестали звенеть, тишина так и осталась.

Тихонько она прокралась и вышла к передней стороне дома. Заметила, что Нива, как и прежде, стоит на том же месте, только её хозяйка куда-то пропала. Яна выглянула на улицу и увидела при свете луны удаляющийся светлый силуэт: женщина шла вдоль огородов в том направлении, откуда они обе приехали. Затем она свернула куда-то влево за огороды, в самую гущу мрака.

Яна бросилась её догонять. Весьма загадочное поведение этой особы ставило девушку в тупик. «Ну куда её понесло без машины? – недоумевала Яна. – Что ей понадобилось на задворках в кромешной тьме? Там, за огородами ничего нет – я сама видела, когда шла. Дома светятся в другом направлении. Подозрительно выглядит вся её поездка – ради чего ей вздумалось жечь бензин? Чтобы приехать и прогуляться по глухим окрестностям при свете звёзд?»

Преследовательница перебегала короткими расстояниями и старалась не терять ту из виду – таким образом, почти её нагнала. Порывистый ветер, игравший с сухою листвой, был очень кстати – на случайный шорох преследуемая не реагировала. Растущий на пути кустарник скрыл женщину из виду и, когда Яна его миновала, то снова заметила удаляющуюся впереди фигуру: та теперь держала курс на густые высокие деревья. Девушка следовала за ней по пятам, словно кошка: перепрыгивала через препятствия, кралась, пригибалась к земле. Вскоре ведьма остановилась и начала пролезать сквозь ограду. Яну охватил ужас, когда она подошла ближе и увидела за той оградой кладбищенские кресты.

Среди могил стояли вековые дубы, что придавало деревенскому кладбищу вид более пугающий. Холодок пробирал уже на подходе – невозможно было представить, что чувствует человек, находясь внутри под мрачными густыми кронами в окружении деревянных крестов и каменных плит. «Я туда не полезу, – решила девушка, – и вообще поверну обратно, заведу Ауди и уеду домой». Но тут вспомнился брат.

Раньше её никто, ни при каких обстоятельствах, не уговорил бы пройтись ночью по кладбищу, тем более по такому: без фонарей и аллеек, жуткому, хаотично заставленному оградками – через них придётся перелезать, потому что даже днём пробраться тут невозможно, не то чтобы ночью… Только это был другой случай – она поставила себе цель.

Осторожно Яна пролезла через ограждение тем же образом, как это сделала ведьма. Слегка пригнулась и стала красться между оградок – сама же вглядывалась в ту сторону, где только что промелькнула преследуемая ею женщина. В какой-то момент ведьма остановилась, будто пришла туда, куда ей было надо. Яна приблизилась к ней, опираясь за оградки, и притаилась за двойным гранитным памятником, подступ к которому был со всех сторон. Держась за надгробный камень, она забралась на ступень его подножия, куда обычно кладут приношения – сама не заметила, как это произошло, как она осмелилась встать на памятник.

Женщина была повёрнута к ней спиной, похоже, она застыла перед одною из могил. «Должно быть у неё здесь кто-то захоронен, – мелькнула у Яны мысль. – Не ясно одно: почему могилу навещать надо ночью? Нормальный человек не станет таскаться к своим захороненным по ночам». Яна вдруг подумала о том, что сама заявилась на кладбище ночью. Но у неё была на то причина – она выслеживала, а значит и та пришла сюда не ради праздного любопытства, а потому что у неё здесь намечено важное дело, ради которого она проехала десятки километров и теперь склонилась над чьим-то надгробием.

С замиранием Яна наблюдала, как та совершает у надгробия непонятные действия. Девушка прислушалась: не шепчет ли та какие-то заклинания, но ведьма проделывала всё абсолютно молча. Глаза у Яны устали от непрерывной слежки, и так как пребывание преследуемой у могилы затянулось, девушка начала посматривать по сторонам. Кругом рябили могилы: на фоне тёмных мрачных надгробий белели маленькие овалы, либо выбитые большие портреты людей, растушёванные и бледные. Теперь её смелость опять отступила, и ей стало страшно здесь находиться, среди лиц усопших людей. Ей показалось, будто они шевелятся, но девушка снова сумела взять себя в руки: это всего лишь игра теней, внушала она себе, а шевелится сама темнота.

Яна вздрогнула, когда заметила, что та уже не стоит у могилы, а возвращается той же дорогой, в направлении, где она пряталась под тенью памятника. Настал момент, когда ведьма прошла совсем рядом, и её тень проплыла бесшумно мимо двойного гранита, за которым стояла Яна, отчего сердце девушки замерло – она вжалась в памятник спиной. Стоило ведьме оглянуться, и она бы заметила на фоне камня прячущегося человека. Но если во дворе старого дома Яна могла бы хоть как-то объяснить своё присутствие, то теперь ей не приходило в голову ровным счётом ничего: городская девица ночью на деревенском кладбище – глупее не придумать.

Никогда бы Яна не подумала, что, находясь на чужой могиле среди теней от крестов, она испытает огромное облегчение – таковым было её ощущение, когда колдунья перелезла обратно через ограду и вскоре исчезла из виду. Яна сделала продолжительный выдох: всё, ушла, наконец-то.

Какое-то время она не шевелилась в ожидании, что та отойдёт как можно дальше, и только затем девушка начала пробираться мимо могил в обратном направлении. Перелезла через ограду. Теперь она осмелела и двинулась по дороге совершенно свободно.

В скором времени Яна достигла соединения с улицей, на которой стоял ведьмин дом – к нему она решила, что не пойдёт, а вернётся в свою Ауди и отсидится в ней, дождётся, когда женщина отсюда уедет. Её снова охватила паника, когда дорога озарилась фарами. Вскоре Нива проехала обратно, а Яна спряталась в траве, сжавшись в комок, потому как боялась, что её увидят. Снова стало темно. Гул мотора продолжал ещё слышаться, но вскоре звуки утихли.

Возвращаться к Ауди теперь не было смысла, а интерес к старому дому, когда тот опустел, только возрос. Яну интересовали антикварные вещи, которые прятала эта женщина в его стенах. Она была уверена, что это и есть та самая Инга. Странные события, случившиеся с братом, привели к странной женщине. Яна отправилась к дому, возле которого больше ничего не стояло.

Ведьмин дом теперь погрузился во тьму, да и окна других домов, что недавно светились поодаль, уже погасли. Яна снова проникла на территорию, подёргала первую дверь, обошла вокруг дома и остановилась возле двери, ведущей во двор. Макс в своё время научил её открывать замки без ключа, поясняя, что всё в этой жизни может пригодиться. К тому же затвор на данной двери был на уровне первоклашки, и Яна быстро с ним сладила.

В сенях стоял полный мрак и попахивало чем-то подвальным. Девушка посчитала, что прятаться теперь ни от кого ей не нужно и смело включила свет. Внутренняя дверь, обитая грубой искусственной кожей, ободравшейся в некоторых местах, вела в кухню, смежную с единственной спальней. Посреди стояла белёная русская печь. В отличие от сеней, где хранилось множество ненужных предметов, в жилой части дома был наведён порядок и не было ничего лишнего.

Обойдя весь дом, Яна пришла в негодование из-за того, что ей нигде не попались те самые вещи, что привезла с собой эта женщина. Тогда она обыскала кухонные шкафы, где на полках хранился небольшой запас консервов, крупы и чая, заглянула в большой шифоньер, забитый разным старьём. Ей стало ясно: предметы таинственного культа женщина опять забрала с собой, а значит поиск идёт не в правильном направлении, и вместо пустующего дома ей надо было уделить внимание Никольскому.

За окном, где-то близко, завыла собака – от такого вытья, напоминавшего скорее волчье, у девушки пробежал мороз по коже. Вой собаки доносился со стороны огорода – её-то Инга видимо и прикормила.

Приняв решение, что отсюда пора убираться, так как делать здесь больше нечего, Яна погасила свет, подошла к задней двери, но вдруг услышала прямо за ней злобное рычание. Выйти девушка не решилась, опасаясь, что собака может наброситься на неё, если подумает своим собачим мозгом, что в дом кормилицы залез чужак, которого надо за это сожрать. Взглянуть бы каких она размеров, насколько опасна и можно ли её отогнать, задалась вопросом девушка. А может получиться её задобрить – с помощью еды, хранящейся в шкафах. Яна отодвинула занавеску и выглянула во двор, стала высматривать собаку. К её удивлению, у порога никого не было видно, тогда она стала рассматривать дворовую территорию, вглядываясь в очертания.

Девушка напряглась, когда под одной из яблонь обозначилось движение – то была какая-то серая масса, слишком большая для собаки по высоте, иными словами, одно из деревьев будто ожило. Со страху Яна не могла сдвинуться с места. Взгляд её приковало к зрелищу, потому как она должна была удостовериться: может ей это мерещится, может ветер качает яблоню?

Тень пошевелилась снова, что подтвердило её неестественное происхождение. Она начала расти в размерах, устремляясь ввысь и ломая свисавшие ветви. Наконец, тёмная масса замерла, будто к чему-то приготовилась. И когда нечто огромное запрыгнуло со всего размаху на крышу сарая, совершив перед глазами девушки летящий прыжок, подобный прыжку ягуара, Яна в ужасе отскочила назад, при этом неудачно зацепилась ногой за горку из поленьев и грохнулась на пол, лишившись чувств от удара головой.

Горластый крик петуха привёл её в сознание: она открыла глаза и коснулась своего лица, тронула болезненное и припухлое темя, которым она, видимо, ударилась в результате падения. В доме стало светло; в солнечных лучах кружились пылинки. Яна попробовала встать, удивилась, что до сих пор она здесь, начала вспоминать подробности вчерашних событий. То, что она видела ночью за окном, ей конечно же померещилось, уверила она себя, вероятно, сказались бессонница и нервное напряжение. Решила времени зря не терять и поспешила на выход, чтобы сесть в машину и ехать опять в Никольское. Она подошла к двери, ведущей во двор, попыталась её открыть. Странно, только дверь не поддавалась, будто была заколочена. Махнула на неё, зная, что дверь эта – не единственная и кинулась к передней. К её великому ужасу, результат оказался таким же: замок прокручивался, но дверь с места сдвинуть не удавалось, будто её приклеили к дверной коробке по всему периметру. Яна вернулась к предыдущей двери, начала в неё биться в состоянии шока, видя, что поднят запор и препятствий быть не должно, но та её не слушалась – какая-то злая шутка. Девушку словно замуровали в этом доме, и она решила воспользоваться окнами. Всё, что происходило в дальнейшем выходило за грани реальности – ни одно окно не открывалось: совершенно обыкновенные окна никак не хотели открываться. Её это разозлило ещё сильнее, и она задумала разбить стекло: размахнулась стулом, ударила по стеклу со всей силы… Так не бывает, это какой-то сон – окно осталось невредимым: ни скола, ни трещины.

Что стало с миром, что с ним не так? По какой причине он превратился в непробиваемый замкнутый мир? Сразу вспомнился рассказ ночного гостя про его предполагаемую кратковременную смерть: уж не умерла ли она? Может её бестелесный дух бродит по старому дому и никак не может прорваться в мир живых людей? Яна стала хватать любые предметы, что попадались ей под руку и с размаху швырять их в окна. Всё было безрезультатно.

За окнами кипела жизнь: прохаживался петух, кукарекал, встряхивая бородой, его многочисленное семейство купалось в дорожной пыли, какой-то местный паренёк протарахтел на скутере и распугал всю птицу. Денёк сегодня был поистине идеальным для любых занятий на улице. Но Яну никто не слышал, казалось, будто она заперта в звуконепроницаемом изоляторе, бункере, или, как ей пришло на ум подходящее слово, в доме-гробу. Пленница несколько раз сделала себе больно, чтобы проверить свою чувствительность, вгляделась в зеркало, потрогала лицо – на смерть не похоже, всё настолько реально! Это нечто другое.

Заложница заколдованного дома сидела и всхлипывала, вспоминая всю свою пройденную жизнь, считая эту противоестественную западню наказанием ей за грехи. Лишь после того, как она выплакала все свои эмоции, стала анализировать, что ей хочется есть, как любому нормальному человеку, и она бы сейчас с большим удовольствием выпила бы чаю или кофе. Ещё очень хочется в туалет, да и помыться бы не мешало под тёплым душем. Тут она вспомнила про содержимое кухонных шкафов, полезла в них, нашла и распечатала банку с кукурузой. Съела полбанки. Заметила ведро, наполненное водой, наклонилась, принюхалась. Как ни странно, но вода казалась свежей, даже ледяной, будто её только что принесли из колонки. Яна глотнула прямо из ведра и намочила нос. Увидела кружку, черпнула, с жадностью выпила всю до дна. В сенях она обнаружила другое ведро, более старое – устроила в сенях туалет, потому как терпеть было уже невмоготу.

Стала думать, как быть дальше. Может она наконец проснётся, выйдет когда-нибудь из этого немыслимого тумана, как вышел тогда её гость. Сейчас она готова была оказаться хоть за шестьсот километров в любом другом городе, лишь бы на свободе. Только бы выбраться из этой ловушки навсегда и никогда больше сюда не возвращаться.

День подходил к концу. Снова она бродила по дому: вначале при свете, затем в темноте, и заняться ей было нечем. В конце концов её сморил сон – она сложилась калачиком на кровати, укуталась в ватное одеяло и заснула.

Посреди ночи её что-то внезапно разбудило. Яна открыла глаза и увидела, как над ней нависло что-то огромное и вытянувшееся под самый потолок – при свете луны, проникающем в окна, виднелись его очертания.

Девушка вскочила.

Нет, привиделось, дурной сон, решила она. Яна продолжала сидеть на кровати и озиралась вокруг: в доме было тихо и спокойно, и тишина эта отдавала звоном в ушах. Включила свет, прошлась по избе, выглянула в сени. Удостоверившись, что кроме неё здесь никого нет, завалилась снова, оставив свет включенным в кухне.

Приснился Макс, куда-то спешащий вместе с другими такими же, как он, враждебно настроенными парнями. Вскоре они вламываются в чей-то дом, поднимаются на второй этаж. Макс бьёт хозяина, его жену, тычет в них оружием. Хозяева напуганы, и он выдвигает им требования. Вдруг Макс замечает в соседней комнате спящего ребёнка и бросается туда, хватает его за шкирку, выносит и выкрикивает: «Я вашего щенка сейчас в окно вышвырну!»

Яна резко проснулась. Сон походил на явь и казался самым ярким кошмаром, увиденным за всю её жизнь. Подобные видения возникают у людей во время бодрствования, когда они испытали сильный стресс. Всё было таким реалистичным, будто она сама присутствовала в том доме вместе с братом и его дружками. Ей понадобилось время, чтобы унять дыхание и прийти в себя. Девушка оглядела обстановку, в которой сейчас находилась – ничего не изменилось. Начинало светать. У неё закралось сомнение: а не могло ли приснившееся событие действительно произойти на самом деле? Может Макс и вправду был настолько жесток и безжалостен? Яна откинула столь омерзительное для неё предположение, как навязчивое и невозможное. Вскоре ей удалось заснуть, и проспала она так до обеда. А проснувшись заметила произошедшие в доме изменения – первые минуты стояла и смотрела на них не шевелясь. На отключенной от розетки плите дымилась маленькая кастрюля с супом, в миске лежала куриная ножка, румяная, словно только что из духовки, настолько горячая, что продолжала дымиться. Яна приняла это всё за навязчивое видение и встряхнула головой. Подошла к ведру, умылась прохладной водой. Снова взглянула на стол: дымящийся обед не исчез и будто её дожидался.

Ближе к вечеру она обратилась к невидимому явлению, присутствие которого заподозрила в этом доме.

- Ты сейчас здесь?

Никто не ответил.

- Кто ты?

Девушка насторожилась, слушая знаки, звуки. Ничего не изменилось.

- Зачем ты удерживаешь меня здесь? Это невыносимо! Просто издевательство какое-то! Я не могу так больше…

Её глаза налились слезами – она их смахнула.

- Еда – это конечно замечательно… – продолжала она с тоской в голосе, – но мне надо выйти на улицу… Я в туалет хочу! Слышишь? Мне надо сходить во двор!

Вдруг где-то в сенях раздался скрип. Лицо её сразу посерьёзнело. Осторожно, с замиранием сердца она проследовала в кухню, затем приоткрыла внутреннюю дверь, выглянула в сени: та дверь, что вела во двор, оказалась распахнута настежь.

Яна не вышла, а выплыла из дома, ничего не понимая, с открытым от удивления ртом. Свежий воздух ей наполнил лёгкие. Едва переставляя ноги, она направилась к ветхому деревянному туалету, не веря тому, что с ней это всё происходит. В лицо подул тёплый ветер – она наслаждалась им.

Находясь внутри туалета, она разрабатывала план побега и ломала голову: как провести невидимую силу, удерживающую её в плену. Придумав план, резко выскочила на улицу, толкнув ногою дверь, и понеслась в огород, словно за нею гнался рой диких пчёл. В надежде она высматривала на огородах людей, к кому могла бы обратиться за помощью. Ей удалось пересечь весь участок. Она достигла ограды и перемахнула через неё, но тут споткнулась и упала, и снова потеряла сознание.

Пришла она в себя глубокой ночью. Долго не могла сообразить: почему лежит в кровати и как здесь оказалась? Вокруг было темно, однако она узнала обстановку злополучного деревенского дома в бледном свете луны. Поначалу мысли крутились хаотичным клубком: пыталась ли она совершить побег, или ей всё приснилось? Но по-прежнему она чувствовала нестерпимое желание выбраться на свободу. Ей послышалось, что под полом кто-то есть – оттуда донесся звук странной возни, будто сдвинули с места предмет, затем чем-то стукнули пару раз, снова передвинули. Теперь она точно вспомнила, как выходила во двор, как бежала сломя голову и перелезала через ограду, но в дом сама она точно не возвращалась.

Сложно было представить, что у этого дома есть подвал – по той простой причине, что у него отсутствовал вход, и под полом сейчас явно кто-то находился. Возможно, такой же, как она, запертый узник. Однако, в данный момент у Яны не было желания выяснять это, разыскивая вход. Наоборот, она не стала вставать и затихла с целью – дождаться рассвета.

Утром все наружные двери оказались снова запертыми. Обед больше не появлялся. Яна со злости возобновила попытки выбраться из дома с помощью разрушений: в окна летали табуреты, билась о стёкла плита, нещадно ломались предметы утвари. Применив все возможные способы, она присела в отчаянии, обхватив голову руками, заныла:

- Выпусти меня на улицу… Пожалуйста… Я больше не убегу.

Просидев так около часа, она наконец услышала звук резко открывшейся уличной двери. Выбежала в сени и обнаружила, что кто-то опять распахнул дверь, будто приглашал на выход, и ветер болтал ею из стороны в сторону. Настороженно Яна, приняв случившееся за позволение, вышла во двор, сходила в туалет без попыток к бегству и вернулась в дом. Попробовала поискать себе занятие. Увидела на полках книги. Выбрала одну, зачиталась.

В этот вечер она заснула довольно-таки скоро, только ей снова снился кошмар, такой же реалистичный, как предыдущий, и в нём снова фигурировал её брат: он стоял с пистолетом в вытянутой руке на фоне леса. «Давай, копай себе могилу!» – приказал кому-то Макс угрожающим тоном. За происходящим Яна наблюдала с близкого расстояния, будто стояла рядом, но для присутствующих она оставалась незамеченной. Тут она увидела человека, которого Макс принудил копать себе яму и пришла в ужас – им оказался её пропавший жених, которого она разыскивала вот уже четыре года, начиная с того дня, как было объявлено о предстоящей свадьбе. Макс угрожает, парень копает, сзади посмеиваются друзья. Затем раздался выстрел – её возлюбленный осел с пулей во лбу и скатился вниз.

Яна проснулась в истерике. Поначалу не могла прийти в себя и продолжала кричать и кричать, сидя на кровати, но вскоре затихла и начала озираться по сторонам. Где-то почувствовала облегчение, поняв, что ей снился кошмар. Тем временем в памяти её всплывали подробности того загадочного исчезновения. Макс всегда относился к её избранникам ревностно, а к этому другу в особенности. Накануне её парень затеял с Максом какие-то совместные дела, чего никогда раньше не делал. Позднее, с момента, как он перестал выходить на связь, брат начал вести себя подозрительно: в поисках участвовал неохотно, выдвигал идиотские версии и вообще говорил: найдёшь другого. Теперь в Яне закрались сомнения: что значил этот сон, и не причастен ли Макс к исчезновению её жениха?

В дверном проёме возле печи блеснули два продолговатых глаза и постепенно затухли, удаляясь вглубь. Растворились в темноте. «Ещё немного и я начну сходить с ума», – подумала девушка.

С раннего утра по стёклам барабанил дождь. Вместе с ним пришло похолодание и находиться здесь стало невыносимо вдвойне. Мучила тоска, давило одиночество, не доставало тепла и комфорта. Яна постоянно сожалела о том, что оставила телефон в Ауди – на тот момент у неё не было времени на то, чтобы его выключить или обеззвучить, когда нужно было следить за Ингой. Сейчас бы он пригодился – Яна подняла бы всех и вся, чтобы вызволили её из плена.

Открывая дверь и направляясь в туалет под проливным дождём, она поймала себя на мысли, что теперь она каждый раз беспрепятственно выходит на улицу. Мелькнула хитрая идея: когда закончится дождь, она попробует выпросить у невидимого хозяина прогулку на свежем воздухе. Сама же отправится гулять к месту, где оставила машину, затем быстро в неё запрыгнет. Ну а дальше… Дальше как пойдёт.

На столе её ждала овсянка. Яна покосилась на вновь появившуюся еду настороженно, после чего поставила на плиту чайник, но та не работала, видимо после ударов и падений во время битья стёкол. Девушка позлилась на свою недальновидность и проявление излишних эмоций – нагревающий прибор сейчас был бы кстати, потому как она соскучилась по горячему чаю.

После овсяной каши она выпила воды.

- Ты здесь? – крикнула девушка в пустоту. Сейчас она тосковала у окна, залитого проливным дождём. Затем вздохнула, так как никто ей не ответил, и вновь повернулась к окну, за которым можно было видеть только унылый однообразный пейзаж.

Дождь в этот день так и не утих, поэтому замысел побега пришлось отложить до лучших времён. Она бы устроила побег и под дождём, только вряд ли таинственный хозяин дома поверит в желание прогуляться, когда на улице дорога плыла рекой, а шанс, может быть, ей представится только один.

На следующее утро выглянуло солнце, но повсюду стояла неприятная сырость. Пленнице не терпелось приступить к реализации побега – несмотря на это, она смиренно выполняла утренние процедуры, стараясь не показывать своей готовности к нему и делала вид, будто её всё устраивает. Также она садилась за стол, стараясь не вызвать подозрений, где её ждали, взявшиеся из ниоткуда, сырно-масляные бутерброды и горячий кофе.

Часам к двенадцати дня она подняла голову с вопросом:

- Я могу пойти погулять? – Начала изучать потолок, дожидаясь ответа сверху. – Ну хотя бы до второго поворота. – Снова выдержала паузу. – Я только до поворота и обратно! – Молчание. –Или мне сидеть у окна целую вечность?