Адские хроники. Обоюдоострый меч

Глава 5

О дуэлях виконта Ал’Берита как в Раю, так и в Аду разговоры велись редко. Сложно сделать нечто популярным предметом обсуждения, если само обстоятельство напрочь отсутствует. Наместник Аджитанта предпочитал своевременно отступать, нежели несвоевременно оступаться. Но оно и неудивительно. Изначально он не был столь могущественным демоном, чтобы стремиться к прямым столкновениям. Скорее наоборот. И Кхоттажу было известно, что этот факт истина, несмотря на то что ему не довелось узреть начало карьеры своего патрона, а к настоящему моменту тот достиг существенного совершенствования собственных навыков и имел достаточный опыт, чтобы сравняться с большинством Высших. Усердие зачастую важнее природных способностей, оно способно вознести их до, казалось бы, недостижимых высот. Вот только пренебрежительные высказывания некоторых титулованных особ позволили Кхалу раз и навсегда удостовериться в правдивости слухов.

Из-за этого вывода он, честно говоря, одно время считал странным, что повелитель избрал в качестве телохранителей именно его клан. Деятель такого высокого ранга мог позволить себе заключить контракт с более сильными демонами. Такими, что действительно смогли бы оказать существенную поддержку в случае нападения тех, кого Ал’Берит тем или иным образом настроил против себя. Но позже Кхоттаж понял причину. Виконт держал при себе более слабых телохранителей нежели у многих других Высших, чтобы демонстративно возвысить себя над ними. Осторожность этому способствовала. Несмотря на уйму недоброжелателей, скопившихся за все тысячелетия службы, судьбы своих оппонентов Его превосходительство умело втаптывал в грязь благодаря законодательству. А при необходимости и прерывал их, ловко действуя чужими руками.

Это обстоятельство послужило причиной, по которой Кхоттаж в настоящий момент ощутил неподдельное удивление. Он много чего ожидал, но никак не того, что, когда Ал’Берит, получив от своего секретаря послание, вскроет конверт и прочитает письмо, то он нахмурит брови и тревожно произнесёт: «Кхоттаж, будете сопровождать меня, но имейте в виду – нападение можно ожидать в любой момент».

За всю свою жизнь Кхоттаж ни разу не слышал, чтобы их клану потребовалось заняться своей прямой обязанностью и ввязываться в драку за жизнь нанимателя. А потому он на всякий случай уточнил:

– Только я один?

Несмотря на отсутствие своего первого заместителя, наместник Аджитанта уже которую неделю предпочитал пребывать в облике человека. Вероятно, он был готов в любую секунду при необходимости перенестись на Землю, раз поступал так. Однако был у человеческого обличия повелителя свой недостаток. По нему было намного проще распознавать эмоции. А уж если этот демон и вовсе не видел их нужды скрывать…

У Кхоттажа засосало под ложечкой, когда его патрон неторопливо встал из-за стола и нервно прошёлся до окна и обратно. Затем Ал’Берит и вовсе не очень-то благопристойно для своего статуса сел на ступень. Оттуда он с задумчивостью оглядел всех четверых Рохжа, присутствующих в его кабинете, и на каждом из подчинённых он остановил свой взгляд, как если бы досконально оценивал.

Подобное поведение иначе как тревожным было не назвать. Кхоттажу уже виделось, что вот-вот поступит распоряжение создавать боевую команду, а, значит, день для клана определённо выдастся тот ещё. Но в ответ прозвучало другое.

– Да, только вас будет достаточно. Полагаю, иначе это станет провокацией для неё.

– И с кем вам предстоит встреча, мой повелитель? – на правах телохранителя задал новый жизненно важный вопрос Кхоттаж, и Ал’Берит, прежде чем всё-таки сменил облик, кисло поморщился.

– С Её могуществом Рэнэдатар.

Чем так Хранителю летописей не угодила бабушка Аворфиса, Кхал Рохжа пока ещё не знал.

***

Кабинет давно был приведён в порядок. Правда, человеческих черепов оказалось более чем достаточно для стен, а потому излишки, по размышлении, Ал’Берит использовал в качестве основы для стойкой краски, способной придать костям приятный чёрный оттенок. Этот небольшой штрих стал завершающим, и помещение приобрело черты, которые остались бы практически неизменными на тысячи лет. Так что интерьер рабочего кабинета не первый месяц способствовал концентрации своего владельца на делах, но… в настоящем даже это не помогало сосредоточенности нового Хранителя летописей и Главного архивариуса Ада! И причина заключалась в следующем.

Сидящий на коленях демонёнок старательно выводил свои первые руны на листе, благо ему было весьма и весьма комфортно. А вот Ал’Бериту, чьё тело использовалось в качестве места для сидения, наоборот. Для того, чтобы сделать записи на бланке особой важности, ему приходилось неудобно тянуться через племянника. Более того, Аворфис периодически восторженно вздрагивал или ни с того ни с сего начинал елозить, всенепременно задевая руку повелителя Аджитанта. Это вынуждало его и вовсе прерывать своё занятие, чтобы не испортить документ. В результате работа шла настолько медленно, что внутренне Ал’Берит уже основательно вскипел.

– Прогуляйся до архива, там есть что посмотреть, – всё же смог он сдержать ярость.

Демонёнок доверчиво посмотрел на ему прямо в глаза, но секундой позже вернулся к своему занятию так, как если бы никаких слов не прозвучало. Это было неудивительно. Попытки отвлечь племянника часто ни к чему не приводили. Поэтому Ал’Берит лишь пару раз вяло попытался перевести внимание малыша, а после произнёс то, что всегда срабатывало.

– Сходи, посмотри на зувемдиго.

Ему не хотелось отправлять к зувемдиго Аворфиса, но племянник не оставил ему выбора. Однако, сосредоточенности на делах это не помогло. Ал’Берит не спускал взгляда с того, как демонёнок неловко сползает с его колен, как встаёт на карачки на одной из ступеней, как пристально смотрит в глаза нежити. Так прошло несколько минут. Никаких звуков при этом малыш не издавал. Тоже, как и обычно. Несмотря на то, что Аворфис прекрасно понимал речь и легко осваивал замысловатую письменность Ада, заставить говорить его было невозможно. Все провокации заканчивались либо истошным визгом, либо, и даже чаще всего, отрешённой апатией, выход из которой занимал не менее нескольких дней.

Усилием воли Ал’Берит заставил себя продолжить работу над документом. Увы, на этот раз юный барон не только быстрее обычного вернулся обратно к нему на колени. Исписав свой лист, он ни с того ни с сего ухватил пальцами край официального бланка и принялся настойчиво тянуть его на себя.

Едва сдерживая внутренний порыв взять и избавиться кардинальным образом от такого наследия, Ал’Берит вызвал к себе для незамедлительного увольнения очередного воспитателя племянника. Процесс отказа работодателя от услуг с каждой сменой сотрудника происходил всё жёстче, подбор основательней, но положительной тенденции за две с лишним дюжины месяцев так и не выявилось. Аворфис на общество посторонних реагировал отвратно – он вжимал оставшуюся голову в плечи и, широко открыв глаза, словно бы каменел. При этом Ал’Берит не сомневался, что подобная реакция пусть и имела все основания для своего существования, но не стала бы чересчур длительной, ибо конкретно в его присутствии демонёнок никакой отрешённости давно уже не проявлял. Проблему составляло лишь найти того, кому Аворфису захочется довериться.

… И ещё то, что время Ал’Бериту ныне требовалось совсем для другого.

– Повелитель, согласно вашему приказу Эгрешвиль взят под стражу, – сообщил секретарь, едва воспитатель стал уволен, а официальный бланк наконец-то свёрнут в свиток и запечатан.

– Пусть его приведут сюда.

Разобраться с этим наглым демоном Ал’Бериту хотелось лично и не особо торопливо, а потому он порадовался, что Стражи сработали столь оперативно. Между часом, к которому ему следовало прибыть в Ледяной Замок, и нынешним моментом оставалось достаточно времени, чтобы позволить себе небольшое удовольствие.

Приведённый в кабинет долговязый правонарушитель был заключён в колодки, значительно низводящие на нет его возможности к сопротивлению. Как энергетические, так и банальные физические. Они вытягивали силы, и это позволило Ал’Бериту беспрепятственно отпустить надсмотрщиков. А после их ухода он, поставив племянника на пол, поднялся со своего кресла и гордо подошёл к краю постамента. Спускаться ему не хотелось. Рост Эгрешвиля был таков, что даже высота подиума не очень-то возвышала его, а Ал’Бериту хотелось смотреть на свою добычу свысока не только в переносном, но и в прямом смысле.

– Вот к чему порой ведут амбиции и способности, – произнёс он с ярко выраженным сарказмом, однако заключённый не только не испугался, но и язвительно усмехнулся в ответ.

– Зато личные способности, а не чьи-то, – демон сделал паузу, чтобы его слова достигли пика оскорбления, а затем напоказ тряхнул колодками: – Ха, какое удовольствие предстать перед самим повелителем в таком украшении!

С момента убийства Ши’Алуэла прошло не так много лет, а недавняя смерть Ашенат ещё и разворошила осиное гнездо. Лишившись поддержки сестры, да ещё таким образом, Ал’Берит окончательно потерял уважение местных. Вот почему Эгрешвиль без стеснения вёл себя, как герой.

… Хотя не только это являлось причиной наглости пленника. Ал’Берит не выглядел бы ничтожным захватчиком, если бы смог доказать свою силу, а не испрашивал то и дело поддержку у герцога Дзэпара. Однако, будучи вынужденным вследствие естества действовать именно так, его назначение на должность привело к уйме конфликтов.

– Проигрывать и умирать какое-то сомнительное удовольствие, – как можно спокойнее сообщил Ал’Берит пленнику. Ему хотелось поставить его на место, но… не вышло.

– Разве что в таком презренном обществе. Высший, который не снимает оковы Запрета, ха! Говорит ли это о том, что я повержен?

– Это говорит о благоразумии, которого почему-то не всем демонам хватает.

– Можно прикрываться любыми словами. Тебе же это с руки! Другого ты и не умеешь, ты – жалкий отпрыск бродяги Дхаргона, чьё мясо не слаще чортановской падали!

Глаза повелителя загорелись гневом. И Эгрешвиль не являлся тем существом, ради которого стоило подобные эмоции сдерживать.

– Я отправлю тебя на корм… – начал было выкрикивать свои планы относительно наглеца Ал’Берит, как вдруг в его ногу вцепились тонкие пальчики.

От неожиданности он прервался на полуслове и посмотрел вниз. Крошечный Аворфис испуганно заскулил и, словно в поисках защиты, прижался лицом к его сапогу. Это заставило виконта мысленно чертыхнуться.

– Да не к тебе это относится. Не к тебе! – пояснил он демонёнку.

От созерцания этой сцены Эгрешвиль зашёлся смехом словно безумец. Ал’Берит посмотрел на него крайне недобрым взглядом и замер. Наместник Аджитанта не шевелился с дюжину секунд, как если бы вдруг утратил способность двигаться, а затем, несмотря на так и не отцепившийся от его ноги груз, решительно спустился к узнику, выпустил когти и единым взмахом руки разрезал грудную клетку не имеющего возможности к сопротивлению демона. А там он вырвал сердце Эгрешвиля и с силой швырнул его в одну из своих зувемдиго.

Должность повелителя Аджитанта досталась Ал’Бериту после долгого, полного тягот пути. И пускай, будучи Хранителем летописей и Главой архивов Ада, он мог сделать свою жизнь проще, отказавшись от управления городом – он этого не хотел. Это был его город и его земля! И чтобы Аджитант остался за ним, нынче ему следовало покончить раз и навсегда с пренебрежительным мнением некоторых влиятельных горожан. Ему требовалось любой ценой получить время на сглаживание части собственных недостатков, недовольство оных жителей и вызывающих! Целенаправленность и усердие уже приносили свои результаты. И всё же, пока цветы не достигли зрелости плода, ими можно было лишь любоваться, а не вкушать сочную мякоть…

Лишние сложности на этой дороге создавать не следовало. Их и так было много. А потому, как только Эгрешвиль умер, Ал’Берит перевёл свой взгляд вниз, где у его ног, настороженно прижав ушки к голове, сидел малыш Аворфис. И он долго смотрел на последнее звено, связывающее его с родом Ши’Алуэла, с тем же пристальным вниманием, какое недавно проявлял сам племянник, глядя на интересующих его зувемдиго.

А затем он наклонился, взял демонёнка на руки и телепортировался.

Дом маркизы, предпочитающей заниматься научными экспериментами, а не политическими интригами находился на ощутимом отдалении от Аджитанта. Гости там и так появлялись редко в силу не самого лёгкого характера хозяйки, и потому визит Ал’Берита, которому здесь ещё и откровенно не благоволили, сопровождался оттенком удивления на лице дворецкого, казалось бы, от рождения не обладающего никакой мимикой. При этом время ожидания, проведённое виконтом в весьма занимательной комнате, полной высоких колб, вмещающих в себя всю коллекцию предпосылок к созданию людей, вышло длительным настолько, что он испытал лёгкую тревогу. В Ледяной Замок ему следовало прибыть без опоздания. Однако маркиза Рэнэдатар всё же соизволила явиться. Так что он встал и поклонился, приветствуя её, но… в ответ получил только снисходительный кивок, позволяющий приступить к беседе, и не более.

– Так вы хотите, чтобы я занялась… этим? – выслушав Ал’Берита, произнесла хозяйка дома с ярко ощутимым высокомерием и пренебрежительно добавила. – У вашей сестры было своеобразное чувство юмора, раз она дала своему ребёнку имя, больше походящее на кличку дэзулта.

– Он и сын вашего сына, Ваше могущество.

Рэнэдатар грациозно встала с кресла и подошла вплотную к своим гостям. Аворфис, сидящий подле виконта, тут же привычно перебрался к нему на колени, а когда демонесса ещё и склонилась над ним, изучая словно блоху под микроскопом, то и вовсе сжался в комочек да ухватился за запястье повелителя столь цепко, что почти разодрал ему кожу. Наконец, маркиза выпрямилась и вынесла свой вердикт.

– Хорошо. Однако при условии, что вы ни коем образом не будете искать с ним встречи или иметь любую иную возможность общения до времени его взросления, – она сурово уставилась на Ал’Берита. – Ваши методы воспитания отвратительны, и этот мальчишка уже испорчен.

– Полагаю, что уступлю вам в этом моменте, Ваше могущество, – произнёс виконт.

Демонесса требовательно протянула руки. Ал’Берит встал, благодарно поклонился и после постарался отцепить от себя племянника, чтобы передать его на воспитание в другой дом… но Аворфис намертво ухватился за его одежду и даже пронзительно заскулил! Рэнэдатар, с пару минут понаблюдав за безрезультатными попытками повелителя Аджитанта освободиться, сама ухватилась за демонёнка и единым рывком всё же сумела забрать его себе.

– Идите уже отсюда! – потребовала она при этом и развернулась, чтобы уйти из комнаты.

Аворфис, у которого не хватило силёнок вырваться из хватки бабушки, запищал ещё пронзительнее и, прежде чем исчез в коридорах своего нового дома, впервые произнёс нечто внятное. Он изо всех сил жалобно запричитал, в бесполезной надежде протягивая тонкие ручонки.

– Дядя! Дядюшка!

«В конце концов, барон Ражхафер слыл достойным демоном», – напомнил себе про положительный аспект Ал’Берит, и эта мысль почему-то прозвучала в нём дважды, хотя важнее была иная, требующая как можно скорее попасть в Столицу.

Хранитель летописей и Главный архивариус Ада почти что опаздывал!

Однако, несмотря на возможность беспрецедентного поступка, виконт вышел из особняка маркизы крайне неторопливо. При этом по пути он зачем‑то поправлял изодранные манжеты, чтобы прикрыть ими достаточно глубокие царапины, хотя мог попросту запустить процесс исцеления. Да и после, когда ему наконец-то довелось занять положенное место в Башне Совета, то Ал’Берит позволил себе ещё одну вольность.

«Мои методы воспитания отвратительны! – мысленно возмутился он. – У вас, Ваше могущество появился всего лишь второй шанс доказать свою состоятельность в этом вопросе. А у меня целый город и прилежащие к нему окрестности! И поверьте, на этой территории достаточно демонов для пестования в них соответствующих моделей поведения, чтобы вы, Рэнэдатар, поняли ошибочность своего мнения».

***

Адрес, названный Толиком, Лею порадовал. До Маяковской добираться было не так далеко, да и бар «Проходимец» очень близко к метро находился. Мучиться с тем, чтобы найти коллегу, тоже не пришлось. Вывеска не поражала размахом, но молодая женщина легко нашла заведение и, потеребив телефон в руках, не стала звонить, а сразу вошла внутрь.

– Здравствуйте! – с порога выкрикнул бармен, как если бы она была здесь своей в доску.

От неожиданности Лея даже не нашлась с ответом, да и вообще её весёлая обстановка вокруг смутила. А потому, увидев грустного и осунувшегося коллегу, она поскорее направилась к нему.

– Я пришла, – занимая стул напротив, прощебетала Лея, стараясь говорить громче звучащей музыки, и оглядела стол. Перед парнем стояли тарелка с недоеденными жареными колбасками, блюдце с ещё дымящимися сухариками, нарезка всякой всячины и огромный бокал какого-то коктейля бирюзового цвета.

Толик поднял на неё мутные глаза и тут же замахал рукой бармену.

– Эй, нам бутылку шампанского!

– Ты чего? – удивилась молодая женщина. – Какое шампанское? Я же…

– Лея, – перебил её Толик и так лучезарно улыбнулся, что эту тему она больше не захотела поднимать. – Ты мне всегда помогаешь. А, значит, раз ты пришла, то разрешишь всё. И я смогу радоваться.

– Ладно, но я только пригублю ради приличия и всё.

«С пьяным спорить бессмысленно, да и разговор сократится, если это чудо разморит. Судя по запаху, коктейль у него крепкий, а понижение градуса», – пронеслась в голове мысль, за которую ей тут же стало несколько стыдно.

– А что произошло? На работе где-то накосячил? – высказала она наиболее вероятный вариант проблемы.

– Не, – отмахнулся Толик и пододвинул блюдо с аппетитной нарезкой к ней поближе.

– С девушкой расстался?

– Нет, но это было бы даже хорошо.

– Да? – удивилась она. – Тогда может подробнее расскажешь? А то мне так не понять, что я могу для тебя сделать.

– Лея, тут такое дело…

Парень уставился на неё своими щенячьими карими глазами и, не иначе как для создания доверительного эффекта, взял её левую ладонь в свои руки. Они были неприятно тёплыми и влажными, но она решила, что потерпит. Наверное, зря решила. Потому что как раз подошёл официант и весело предположил.

– О, всё же перестал грустить? Да, дружище?

Видимо, Толик уже успел пожаловаться на своё горе кому-то из сотрудников. И, видимо, сообщил больше, чем успел Лее, потому что официант поставил на стол помимо бокалов для шампанского стакан свежевыжатого сока да подмигнул, с радостью говоря.

– Девушка, вам за счёт заведения. Беременность лучше соком отмечать. И да, вы отличная пара! Удачи вам и здоровых мальчишек да девчонок.

– Благодарю, – промямлила Лея, понимая, что внезапно захотела выпить и уж точно не сока. А если и сока, то не свежевыжатого апельсинового, а виноградного. С выдержкой. Ну, хотя бы такого, что разлил в бокалы официант. Но лучше бы ещё крепче.

Ситуация показалась ей крайне неловкой.

А вот Толик ничего не ответил на «комплимент». Он как сидел, глядя в её глаза, так и не шевелился, пока они не остались наедине. Но затем он резко помрачнел и, насколько это было вообще возможно в таком публичном месте, трагично проговорил.

– Моя жизнь погублена.

– А я должна гарантировать тебе, что твоя разгульная молодость к тебе вернётся? Извини, любую судьбу составляют одни вероятности, – несколько более зло, чем следовало, произнесла Лея, посчитав, что уже достаточно разобралась в происходящем, а после вырвала свою ладонь из мужских рук.

Чего ещё было ждать от безалаберности парня? Повеселился, а теперь весь в разочаровании, что за приключение надо ответственность нести.

– Ну, ты же уже специалист в этих вопросах, – с надеждой воззрился на неё страдалец так, словно напрочь не замечал её сарказм. – Может, Карина в чём-то ошибается? Не знаю… Как-нибудь не так тест делает? Всё-таки ей шестнадцать только.

Молодая женщина почувствовала, что в горле у неё пересохло. Сок оказался кстати. Она сделала несколько глотков, но облегчения не испытала. Голову словно сдавил невидимый обруч. Так что она поставила локти на столешницу и опустила лицо в ладони, чтобы потереть большими пальцами виски. Она всерьёз засомневалась в собственной трактовке проблемы – вдруг Толик боялся не отцовства, а тюрьмы?

– Блин, Толя. Может тебе с кем из друзей-мужчин посоветоваться? – нашла она выход из своего дурацкого положения.

– Не, друзья сразу по всем знакомым разнесут, а ты… ты вот меня никому не сдашь.

Лея засмущалась. Оказанное доверие требовало участливого сочувствия, которого почему-то ею не испытывалось. Вообще. И в общем, и в частном.

– У неё претензии к тебе?

– Не, вроде. Она просто радуется.

– Толь, а в чём тогда, собственно, проблема-то? – через некоторое время всё же сказала молодая женщина. – Чего ты боишься? Перемен в жизни? Так кто тебя заставляет всё кардинально менять? Отцом можно быть и на расстоянии. Помогать растить ты, конечно, обязан, но насколько глубоко участвовать в воспитании решать только тебе. А брак? Насильно он редко приводит к счастью. Скорее, к более острым взаимным претензиям. Если не хочешь – не делай этот шаг.

– Да разве в этом дело? – искренне удивился Толик, казалось даже протрезвев от испытанного им возмущения.

Лея тут же осторожно поинтересовалась:

– А в чём?

– Да не могу я иметь детей из-за… Неважно. Но из-за этого, значит, получается, что она мне изменила. И чего делать? Сразу её послать или по рождению ребёнка генетическую экспертизу провести, чтобы окончательно и показательно разочароваться в человеке?

– О-о-о, – промычала молодая женщина, допивая сок. Ей очень захотелось повториться со своим вопросом про то, где же нынче друзья Толика пропадают так некстати. Неужели она столь мало за него работы в офисе делает, чтобы ещё и такой факультатив на себя брать?

– Вот ты же нормальная девчонка. Скажи, из-за чего вообще можно под другого лечь, а потом в глаза смотреть как ни в чём не бывало?

В очередной раз подумав, что у неё снова произошла ситуация, когда хотелось как лучше, а на самом деле лучше бы и не начиналось, Лея отставила опустевший стакан и ухватилась за бокал шампанского, как за спасительную соломинку, а затем в отчаянии осмотрелась по сторонам. Взгляд её при этом непроизвольно задержался на барной стойке, за которой парень в оранжево-красной строительной каске залпом выпивал дымящийся стопарь, а там, под довольный возглас остальных посетителей, получал от бармена битой по голове. Каску он после этого, хохоча, снял.

«М-да, для того чтобы так веселиться, всё же нужна молодость», – обескуражено подумала молодая женщина и сделала осторожный глоток шампанского. Совесть и благоразумие говорили ни в коем случае не пить спиртное, но в такой ситуации было сложно последовать голосу разума. И, наверное, инстинкты были правы, так как дар речи к ней всё-таки вернулся.

– Знаешь, у меня относительно измен своё видение, – сказала Лея и секундой позже поняла, что не надо ей никаких речей выдумывать. Она действительно нашла отличный выход из сложившегося положения. Осознала, что лучше всего честно высказать собственное пуританское мнение… а после этого сразу сбежать от дальнейшего разговора под предлогом естественной нужды. И уж там, в туалете, наверняка удастся выдумать достойную причину, чтобы убраться из этого бара подобру-поздорову. Хотя бы, например, подговорить позвонить Леночку или Дану.

Но судьба всегда любила корректировать планы Леи. Молодая женщина не успела приступить к осуществлению своего озарения даже в самой начальной его стадии.

– Госпожа Пелагея, простите, что не подошёл выразить своё почтение сразу. Не узнал вас со спины.

Она непонимающе уставилась на резво приблизившегося к их столику мужичка средних лет – лысого и худощавого. Вроде выглядел он опрятно и по-деловому несмотря на то, что рубашка была в клетку и на выпуск. При этом черты его лица не были отталкивающими, скорее наоборот, но что-то во взгляде тёмных глаз и радушной улыбке заставило Лею мгновенно насторожиться. Они показались ей очень знакомыми. Такими, как будто с ними у неё оказались связаны некие существенные неприятности. Обращение же сбивало с толку, хотя имя мужчина произнёс верно, а, значит, где-то жизнь их сталкивала.