Основы православной культуры: О чем рассказывает Библия. Православие – религия России

Что такое Священное Писание и Священное Предание?

Сотворение мира

Один Бог вечен: всегда был, есть и всегда будет. Кроме Бога все имеет начало, все сотворено Богом, и ничто не может быть без Бога. Бог один, но в трех Лицах. Он есть Пресвятая Троица единосущная и нераздельная. Три Лица Пресвятой Троицы: Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святой.

В начале Бог сотворил из ничего[2]небо и землю. Небо и земля, вместе взятые, обыкновенно означают целое творение Божие. Под Небом понимают Небеса небес, т. е. мир невидимый, духовный, жилище Ангелов, а под землей – первоначальное вещество, из которого потом Бог создал мир вещественный.

Земля первоначально была безвидна и пуста (неустроенна). Это значит, что первоначальное вещество мира не имело определенных качеств, видов и форм. Оно занимало собой необъятное пространство и не имело никакой твердости и постоянных образов. Тьма была над бездной; и Дух Божий носился над водой.

Бог дал устройство миру вещественному в шесть дней Словом Своим.

В первый день Бог создал свет. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один[3](Быт. 1, 3–5).

Во второй день Бог создал твердь, или видимое небо. И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. [И стало так.] И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью. И стало так. И назвал Бог твердь небом (Быт. 1, 6–8).

В третий день Бог отделил воду от земли и создал собрания вод на земле, сушу и растения. И сказал Бог: да соберется вода, которая под небом, в одно место, и да явится суша. И стало так. [И собралась вода под небом в свои места, и явилась суша.] И назвал Бог сушу землею, а собрание вод назвал морями (Быт. 1, 9–10). Поскольку вода по своей плотности и тяжести занимает середину между воздухом и землей, то при первоначальном образовании земного шара, естественно, она должна была покрывать всю поверхность его. Но, по слову Творца, одни части земной поверхности понизились, а другие поднялись, вследствие этого вода собралась в низменные части земной поверхности, а возвышенные части земной поверхности осушились. Потом сказал Бог: «Да произрастит земля зелень[4], траву, сеющую семя[5], и деревья плодовитые[6]». И произвела земля зелень, траву и деревья.

В четвертый день Бог создал светила небесные: солнце, луну и звезды. Бог сказал: «Да будут светила на тверди небесной». И стало так.

В пятый день Бог сотворил животных и пресмыкающихся, рыб и птиц. Бог сказал: «Да произведет вода пресмыкающихся[7], душу живую, и птицы да полетят над землей по тверди небесной». И сотворил[8]Бог рыб, и животных пресмыкающихся, и всякую птицу. И благословил их Бог, сказав: «Плодитесь и размножайтесь».

В шестой день Бог создал животных четвероногих, живущих на суше. Бог сказал: «Да произведет земля душу живую, скотов, гадов и зверей земных». И стало так.

Как для произведения рыб и водяных гадов Господь обращался к воде, так равно и для произведения четвероногих Он обращается теперь к земле, подобно тому, как к ней же обращался для произведения растений. Это надо понимать так, что Господь дал земле живительную силу, а не так, как думают некоторые естествоиспытатели, будто земля, согреваемая теплотою солнечных лучей, сама породила животных. Во всей обширной области природы нет ни малейшего намека на то, чтобы какой-нибудь один вид животных мог перейти в другой, например, травоядное животное в хищное. Тем более противоестественно представлять происхождение самой животной жизни из неорганических начал (из газов, минералов и т. п.). «Когда сказал Бог: да изведет земля, – говорит св. Василий Великий, – это не значит, что земля износит уже находившееся в ней; но Давший повеление даровал земле и силу извести»[9]).

В согласии с естественнонаучными изысканиями последнего времени можно представить себе историю шестого дня творения в следующем изложении. Вода и воздух наполнились жизнью, но оставалась еще пустынею третья часть земли – суша, та именно, которая представляется наиболее удобной для жизни живых существ. Но вот настал период и ее заселения. И сказал Бог: да произведет земля душу живую по роду ее, скотов, и гадов, и зверей земных по роду их: и стало так. И создал Бог зверей земных по роду их, и скот по роду его, и всех гадов земных по роду их. И увидел Бог, что это хорошо (Быт. 1, 24–25).

Появились на земле четвероногие громадных, теперь уже не существующих видов – динотерий, мастодонт и мамонт, и теперешние виды их – львы, тигры, медведи, рогатый скот и т. д. Глядя на это, наука невольно ставит вопрос: как образовались эти виды? Представляют ли они неизменяемые формы, получившие свое начало в творчески-образовательном акте, или постепенно образовались один из другого и все из одного первичного вида?

В XIX столетии, как известно, получила широкое распространение теория Дарвина, – теория так называемого трансформизма, или эволюции. Несмотря на то, что с научной точки зрения данная теория не выдерживает критики, она продолжает оставаться господствующей. Как справедливо отмечает современный исследователь проблемы происхождения мира в свете Православного вероучения, прот. Константин Буфеев, «дарвинизм несет в себе эволюционистскую философию, не только не совместимую с христианством, но агрессивную по отношению к Православной Церкви. В дореволюционном богословском «Энциклопедическом словаре» дарвинизм определяется как «учение Дарвина, по которому все разнообразие органических форм возникло на основании естественного подбора из нескольких первоначальных. Организмы, по Дарвину, размножаются в геометрической прогрессии; такое размножение приводит к тому, что для всех организмов не хватает пищи, происходит борьба из-за нее, и в этой борьбе за существование выживают наиболее приспособленные – это и есть естественный отбор» <…> Мы не желаем смешивать область компетенции ученых и сферу религиозную. Отметим лишь, что теория Дарвина в ее научном аспекте получила исчерпывающую оценку со стороны естествоиспытателей, бывших вынужденными признать, что дарвинизм имеет в себе помимо научного также философское духовное содержание. Философ Карл Поппер утверждал: «Я пришел к выводу, что дарвинизм является не доказательной научной теорией, а метафизической программой исследований – возможным обрамлением для доказательных научных теорий». Еще в 1885 году Н.Я. Данилевский писал, что «теория эволюции не столько биологическое, сколько философское учение, купол на здании механического материализма, чем только и можно объяснить ее фантастический успех, никак не связанный с научными достижениями». В этом кроется причина того, что теория эволюции, несмотря на свою поразительную научную бесплодность, остается практически безраздельно господствующей в современном расцерковленном обществе».

Тем не менее теория эта не имеет для себя прочных оснований в науке, и в настоящее время ей нанесено жестокое поражение. Не будем приводить всех научных доводов, а укажем хотя бы на один. Американский ученый Крессм Моррисон говорит: «Чудо генов – явление, которое мы знаем, но которое не было известно Дарвину, – свидетельствует о том, что обо всем живущем была проявлена забота. Величина генов так невероятно незначительна, что, если бы все они, т. е. гены, благодаря которым живут все люди всего земного шара, были бы собраны воедино, их можно было бы уместить в наперсток. И еще наперсток не наполнился бы! И тем не менее эти ультрамикроскопические гены и хромосы имеются во всех клетках всего живого и являются абсолютным ключом к объяснению всех признаков человека, животного и растения. Наперсток! В нем могут уместиться все индивидуальные признаки всех человеческих существ. И о сомнении в этом не может быть речи. Если это так, то как же получается, что ген включает в себе даже ключ к психологии каждого отдельного существа, умещая все это в таком малом объеме? Вот где начинается эволюция! Она начинается в единице, являющейся хранительницей и носительницей генов. И вот тот факт, что несколько миллионов атомов, включенных в ультрамикроскопический ген, могут оказаться абсолютным ключом, направляющим жизнь на земле, является свидетельством, доказывающим, что обо всем живом проявлена забота, что о них кто-то заранее предусмотрел, и что предусмотрение исходит от Творческого Разума. Никакая иная гипотеза здесь не может помочь разгадать эту загадку бытия».

Прот. Константин Буфеев, исследуя данную проблему одновременно в научном и богословском плане, в русле святоотеческой традиции Православной Церкви и труда Н.Я. Данилевского, приходит к аналогичным выводам. «Фундаментальный труд Данилевского «Дарвинизм» представляет собой весьма солидную книгу объемом почти 1400 страниц, причем не оконченную из-за скоропостижной смерти автора. Это плотный и содержательный анализ учения Дарвина, насыщенный фактическим материалом и изложенный с большой логической сокрушающей силой. Фактически русский естествоиспытатель похоронил своего английского коллегу заживо, так что писать после Данилевского о дарвинизме уже просто нет необходимости. Ирония судьбы заключается в том, что не переиздававшийся капитальный труд Николая Яковлевича почти совсем неизвестен ни отечественному, ни западному читателю, в то время как имя Дарвина завоевало всемирную популярность. Всем содержанием своего труда «Дарвинизм» Н.Я. Данилевский аргументированно показал, что вопреки утверждениям Ч. Дарвина у животных и растений борьба за существование играет отнюдь не главную роль, что в исчезновении видов важное значение имели геологические катастрофы, а не межвидовая борьба, что изменения видов, трансмутация, происходят как внутривидовое явление, и поэтому в природе и селекционном опыте человека ни разу не было случая превращения одного вида в другой, что естественного отбора («подбора») в природе не существует, поскольку приобретенные якобы в результате борьбы за существование более совершенные свойства вида нивелируются из-за стихийного скрещивания, что если бы такой отбор происходил, то мы имели бы сейчас дело только с самыми совершенными представителями видов. «Скрещивание – и это главное – должно сглаживать все, что неопределенная изменчивость могла бы произвести, если даже допустить полную ее безграничность. Посему нет и не может быть никакой аналогии между искусственным подбором и подбором естественным. В ряду факторов, которые своим соединением и взаимодействием должны бы произвести этот последний, недостает именно того факта, который составляет всю сущность первого, недостает устранения скрещивания, в чем весь подбор собственно и заключается. Борьба за существование, без сомнения, существует, и обращение на нее внимания естествоиспытателей составляет действительную заслугу Дарвина; но подбирательных свойств она не имеет, она есть принцип биогеографический, определяющий во многом распределение организмов по лицу земли, но биологического значения не имеет и иметь не может». Отсюда вопрос о происхождении человека (как одного из видов) от обезьяны (как от другого вида) отпадает сам собой. Данилевский отмечал, что археологическая наука не смогла найти переходный вид, соединяющий человека с обезьяной. Справедливость требует заметить, что такой переходный вид (если не считать разоблаченных подделок Тейяра де Шардена) не найден до сих пор, несмотря на самые активные поиски. Вообще, вопреки прогнозам теории эволюции никаких переходных форм между видами и классами наукой не обнаружено. Известный исследователь-эволюционист Дэвид Рауп писал: «Со времен Дарвина прошло около 120 лет, и наши знания об окаменелостях значительно увеличились. У нас теперь есть останки миллиона ископаемых видов, но ситуация не слишком изменилась. Данные об эволюции поразительно противоречивы и, по иронии судьбы, мы располагаем еще меньшим количеством примеров эволюционных переходов, чем располагали наши коллеги во времена Дарвина. Я имею ввиду, что некоторые примеры эволюционных изменений, во времена Дарвина считавшиеся классическими, такие как эволюция лошади в Северной Америке, пришлось отвергнуть или переосмыслить в результате притока более точной информации – то, что раньше, когда нам было доступно сравнительно небольшое количество данных, казалось милой и простой последовательностью, теперь оказалось процессом более сложным и менее последовательным. Так что проблемы Дарвина разрешены не были». По мнению Данилевского, отдавая согласно учению Дарвина жизнь на земле во власть эволюции, то есть во власть случайностей, невозможно объяснить удивительную гармонию в природе и во всем мiроздании. Данилевский писал: «Из сказанного ясно, какой первостепенной важности вопрос о том, прав Дарвин или нет, не для зоологов и ботаников только, но для всякого мало-мальски мыслящего человека.