Мальтийский сокол и другие истории
- -
- 100%
- +
Спейд сошел с ноги Каира, чтобы закончить разворот. Оказавшись лицом к лицу к маленькому левантийцу, он сгреб его за лацканы – зеленый галстук с рубиновой заколкой свисал на костяшки пальцев левой руки Спейда, пока правая засовывала трофейный пистолетик в карман пиджака. Глаза Спейда горели мрачным желто-серым огнем. Лицо его одеревенело, вокруг рта залегли угрюмые складки.
Лицо Каира сморщилось от боли и унижения. В темных глазах стояли слезы. Кожа стала свинцово-серой, краснело только пятно на щеке – там, куда угодил Спейдов локоть.
Крепко сжимая лацканы пиджака левантийца, Спейд дотолкал его до кресла, на котором тот прежде сидел. На сером лице выражение боли сменилось недоумением. И тут Спейд улыбнулся – мягкой, почти мечтательной улыбкой. Правое плечо приподнялось на пару дюймов. За ним потянулась согнутая правая рука. Кулак, запястье, предплечье, согнутый локоть накрепко слились в единое целое, движимое только плечом. Кулак врезался в лицо Каира, на миг полностью скрыв одну половину его подбородка, угол рта и большую часть щеки между скулой и нижней челюстью.
Каир закрыл глаза и отключился.
Спейд опустил обмякшее тело на кресло; руки и ноги левантийца безвольно свисали, голова с открытым ртом запрокинулась на спинку.
Спейд опустошил карманы лежавшего без сознания человека, работая методично, ворочая при необходимости бесчувственное тело. На столе выросла горка всевозможных предметов. Вывернув последний карман, он вернулся за свой стол, скрутил и прикурил сигарету и начал осматривать добычу – неторопливо, серьезно, тщательно.
Большой бумажник из мягкой черной кожи содержал триста шестьдесят пять долларов США в купюрах разного достоинства. Помимо этого в нем лежали три банкноты по пять фунтов, греческий паспорт на имя Каира с его же фотографией, обклеенный визами вдоль и поперек; пять сложенных листков цвета лилового лука, исписанных, судя по всему, арабской вязью; небрежно вырезанная газетная заметка о том, что обнаружены тела Арчера и Тёрсби; фотокарточка смуглой женщины с дерзкими, жестокими глазами и нежным полуоткрытым ртом; большой шелковый носовой платок, пожелтевший от времени и немного потертый на сгибах; тонкая пачка визитных карточек на имя мистера Джоэла Каира; билет в партер на вечерний спектакль в театре «Гири».
Кроме бумажника и его содержимого в карманах Каира обнаружились три шелковых носовых платка яркой расцветки, благоухающих шипром; платиновые карманные часы «Лонжи́н» на цепочке из платины и красного золота, на конце которой болтался брелок в форме груши из белого металла; пригоршня американских, британских, французских и китайских монет; кольцо с полудюжиной ключей на нем; отделанная серебром ониксовая авторучка; металлический гребешок в дерматиновом футляре; пилочка для ногтей в дерматиновом чехле; карманный путеводитель по Сан-Франциско; багажная квитанция железнодорожной компании «Сазерн-Пасифик»; полупустой пакетик фиалковых пастилок; визитная карточка шанхайского страхового брокера; четыре листа писчей бумаги из отеля «Бельведер», на одном из которых четким убористым почерком было записано имя Сэмюэля Спейда, адрес его конторы и домашний адрес.
Изучив все это тщательнейшим образом (он даже открыл заднюю крышку часов, проверить, не спрятано ли что-нибудь под ней), Спейд перегнулся через стол к лежащему в отключке посетителю и взялся за его запястье большим и средним пальцами – пощупать пульс. Затем отпустил вялую руку, снова погрузился в кресло, свернул очередную сигарету и закурил. Пока он курил, его лицо, за исключением бесцельно шевелящейся нижней губы, было таким неподвижным и задумчивым, что казалось глуповатым. Однако, когда Каир наконец застонал и веки его затрепетали, лицо Спейда преобразилось – на нем возникло вкрадчиво-вежливое выражение, на губах и в глазах появились даже зачатки дружелюбной усмешки.
Джоэл Каир приходил в себя медленно. Сперва открылись глаза, но прошла целая минута, пока они сосредоточились на определенном куске потолка. Потом он закрыл рот, сглотнул и шумно выдохнул через нос, подтянул одну ногу и ощупал бедро. Потом оторвал голову от спинки кресла, растерянно оглядел кабинет, увидел Спейда и сел прямо. Он открыл было рот, чтобы заговорить, вздрогнул и схватился за то место, куда угодил кулак Спейда и где теперь красовался живописный синяк.
– Я мог застрелить вас, мистер Спейд, – сквозь зубы процедил Каир, морщась от боли.
– Могли попробовать, – допустил Спейд.
– Я не пробовал.
– Знаю.
– Тогда зачем вы ударили меня после того, как разоружили?
– Извините, – сказал Спейд и одарил собеседника волчьей ухмылкой во весь рот, – но представьте и вы себе, как я был сконфужен, когда разговор о пяти тысячах долларов оказался пустым трепом.
– Вы заблуждаетесь, мистер Спейд. Мое предложение было и остается совершенно искренним.
– Что за бред? – совершенно искренне удивился Спейд.
– Я готов заплатить пять тысяч долларов за возвращение статуэтки. – Каир перестал держаться за синяк и снова сел прямо, приняв деловитую позу. – Она у вас?
– Нет.
– Если ее здесь нет, – заметил Каир с очень вежливым скепсисом, – то зачем же тогда вы рисковали получить серьезные травмы, мешая мне поискать ее?
– А я должен сидеть и покорно ждать, пока каждый встречный и поперечный начистит мне физиономию? – Спейд ткнул пальцем в пожитки Каира на столе. – У вас есть адрес моей квартиры. Вы уже побывали там?
– Да, мистер Спейд. Я готов заплатить пять тысяч долларов за возвращение фигурки, но, конечно же, – что вполне естественно, – я сперва попытаюсь избавить владельца от подобных расходов, если это возможно.
– Кто он?
Каир покачал головой и улыбнулся.
– Вам придется простить меня за то, что я не отвечу на этот вопрос.
– Неужели? – подался вперед Спейд, улыбаясь крепко сжатыми губами. – Я держу вас за горло, Каир. Своим появлением здесь вы крепко связали себя со вчерашними убийствами – достаточно крепко, чтобы это устроило полицию. Так что либо выкладывайте, либо…
Каир улыбнулся – кротко и совершенно безмятежно.
– Прежде чем что-то предпринять, я навел о вас довольно подробные справки, – сказал он, – и убедился, что вы слишком благоразумны, чтобы позволить посторонним факторам помешать выгодным деловым отношениям.
Спейд пожал плечами:
– И где они, эти отношения?
– Я предложил вам пять тысяч долларов за…
Спейд похлопал тыльной стороной ладони по бумажнику Каира и сказал:
– Здесь нет ничего похожего на пять тысяч долларов. Вы блефуете. С таким же успехом вы могли предложить мне миллион за розового слона!
– Я понимаю, понимаю, – задумчиво произнес Каир и прищурился. – Вы желаете получить какое-нибудь подтверждение моей искренности. – Он провел кончиком пальца по своей красной нижней губе. – Аванс вас устроит?
– Вполне.
Каир потянулся было к бумажнику, потом передумал, отдернул руку и попросил:
– Не могли бы вы сами достать оттуда, скажем, сто долларов?
Спейд взял бумажник и вынул сотню. Затем нахмурился.
– Лучше пусть будет двести, – сказал он и взял вторую.
Каир промолчал.
– Первая ваша догадка заключалась в том, что птица у меня, – бодро продолжил Спейд, спрятав двести долларов в карман и бросив бумажник обратно на стол. – Но это не так. Какова вторая?
– Что вы знаете, где она, или, точнее, знаете, что она там, где вы сможете до нее добраться.
Спейд не стал ни опровергать, ни подтверждать это предположение; казалось, он вообще слушал собеседника вполуха. Он спросил:
– Чем вы можете доказать, что тот, кого вы представляете, – действительно законный владелец?
– Доказательств, к сожалению, у меня немного. Впрочем, одно есть: никто другой вообще не сможет предоставить никаких достоверных свидетельств права собственности. И если вы знаете об этом деле столько, сколько я предполагаю, – иначе меня бы здесь не было, – то вам известно, что обстоятельства, при которых статуэтка была похищена, говорят о том, что права моего нанимателя на нее куда более весомы, чем чьи-либо еще, и уж точно весомее, чем у Тёрсби.
– А как насчет дочурки? – спросил Спейд.
От волнения Каир выпучил глаза и открыл рот, он покраснел как рак, голос у него стал визгливым.
– Тёрсби – точно не владелец!
– А-а, – произнес Спейд тихо и многозначительно.
– А он сейчас здесь, в Сан-Франциско? – спросил Каир уже не так визгливо, но все равно взволнованно.
Спейд сонно поморгал и предложил:
– Давайте-ка выложим карты на стол, так будет лучше.
Каир слегка дернулся, самообладание вернулось к нему.
– Не думаю, что так лучше. – Его голос теперь звучал более учтиво. – Если вам известно больше, чем знаю я, то я получу выгоду от ваших знаний, но и вы тоже – в размере пяти тысяч долларов. Если же это не так, значит, я ошибся, придя сюда, и, согласившись на ваше предложение, я только усугублю эту ошибку.
Спейд равнодушно кивнул и махнул рукой на вещи, лежащие на столе:
– Ваше барахлишко.
Каир принялся рассовывать все по карманам, а Спейд продолжил:
– Стало быть, если я правильно понял, вы оплачиваете мои текущие расходы, пока я разыскиваю для вас эту черную птицу, а пять тысяч долларов я получу по завершении этого дела?
– Да, мистер Спейд, то есть пять тысяч долларов за вычетом выданного вам аванса – пять тысяч всего.
– Хорошо. И это предложение не противозаконно. – Лицо Спейда было серьезно, только в уголках глаз появились морщинки. – Вы нанимаете меня не для того, чтобы я совершал для вас убийства или кражи со взломом, а просто чтобы вернуть вещицу – по возможности честным и законным способом.
– По возможности, – согласился Каир. Его лицо тоже было серьезно, не считая выражения глаз. – И в любом случае действуйте осмотрительно. – Он встал и взял в руки шляпу. – Я живу в гостинице «Бельведер», если вы пожелаете связаться со мной. Номер шестьсот тридцать пять. Я искренне рассчитываю на большую взаимную выгоду от нашего сотрудничества, мистер Спейд. – Он помялся. – Могу я забрать свой пистолет?
– Конечно, совсем о нем забыл.
Спейд вынул пистолетик из кармана пиджака и отдал Каиру.
Каир направил его Спейду прямо в грудь.
– Будьте так любезны, положите руки на стол, – совершенно серьезно сказал он. – Я намерен обыскать ваши помещения.
– Черт побери, – сказал Спейд, а потом расхохотался во все горло. – Ладно. Валяйте. Не буду вам мешать.
Глава 6
Хвост-недомерок
Еще полчаса после ухода Джоэла Каира Спейд неподвижно сидел один и хмурился. А потом сказал тоном человека, которому все нипочем:
– Что ж, клиент платит. – И вытащил из ящика стола бутылку «Манхэттена» и бумажный стаканчик.
Он наполнил стаканчик на две трети, выпил залпом, спрятал бутылку, выбросил стаканчик в корзину, надел шляпу и пальто, погасил везде свет и вышел на освещенную фонарями ночную улицу.
Малорослый юнец лет двадцати в аккуратной серой кепочке и пальто праздно подпирал стену на углу чуть ниже здания, где располагалась контора Спейда.
Спейд пошел по Саттер-стрит до Керни, где заглянул в табачную лавку, чтобы купить две пачки «Булл Дарема». Выйдя, он опознал давешнего юнца среди четверых пассажиров, ожидавших трамвай на противоположной стороне.
Спейд поужинал в «Гербертс-гриле» на Пауэлл-стрит. Без четверти восемь, когда он покинул гриль-бар, парнишка увлеченно глазел на витрину галантерейного магазина по соседству.
Спейд вошел в отель «Бельведер» и справился о мистере Каире. Ему ответили, что Каир отсутствует. Юнец терпеливо просиживал стул в дальнем углу вестибюля.
Спейд отправился в театр «Гири» и, не застав Каира в фойе, решил дождаться на тротуаре напротив театра. Молодой человек тем временем прогуливался среди прочих гулявших у ресторана «Марквард» ниже по улице.
В десять минут девятого появился Джоэл Каир и, семеня и подпрыгивая, направился по Гири-стрит. Он, по всей видимости, не заметил Спейда, пока частный детектив не тронул его за плечо. В первый момент Каир слегка удивился, но потом сообразил:
– Ах да, вы же видели билет.
– Угу. Я хочу вам кое-что показать. – Спейд отвел его к бровке тротуара подальше от толпы ожидающих театралов. – Парнишка в кепочке возле «Маркварда».
Тот пробормотал: «Посмотрим» – и взглянул на часы. Потом посмотрел на Гири-стрит и уставился прямо перед собой. Он внимательно изучил афишу с изображением Джорджа Арлисса в роли Шейлока и только после этого до предела скосил свои восточные очи на юнца в кепочке: на его невозмутимое бледное лицо, на загнутые пушистые ресницы, скрывавшие потупленные глаза.
– Кто он такой? – спросил Спейд.
Каир улыбнулся:
– Понятия не имею.
– Таскается за мной по всему городу.
Каир облизнул нижнюю губу и спросил:
– Разумно ли было позволить ему увидеть нас вместе?
– А я почем знаю? – ответил Спейд. – Все равно уже ничего не попишешь.
Каир снял котелок и пригладил волосы рукой в перчатке. Он снова аккуратно водрузил шляпу на место и сказал совершенно искренне:
– Даю вам слово, мистер Спейд, я его не знаю. Даю вам слово, что не имею с ним ничего общего. Я не просил ничьей помощи, кроме вашей, честное благородное слово.
– Значит, он работает на противника?
– Очень может быть.
– Я просто хотел уточнить, потому что, если он начнет надоедать, возможно, мне придется сделать ему больно.
– Делайте все, что считаете нужным. Он мне не друг.
– Это хорошо. Ну, занавес поднимается. Доброй ночи, – сказал Спейд и перешел на другую сторону улицы, чтобы сесть на трамвай, следующий в западном направлении.
В тот же трамвай вскочил и юнец в кепке.
Спейд вышел из вагона на Гайд-стрит и отправился домой. В комнатах не царил кавардак, но все свидетельствовало о том, что здесь произвели обыск. Умывшись и надев свежую рубашку и воротничок, он снова вышел из дома и пошел на Саттер-стрит, где снова сел в трамвай. То же самое сделал и мальчишка.
За шесть кварталов до «Коронета» Спейд слез с трамвая и вошел в вестибюль высокого жилого дома из бурого кирпича. Он нажал три кнопки кодового замка одновременно. Механизм зажужжал, и дверь открылась. Спейд вошел, миновал лифт и лестницу, по длинному коридору с желтыми стенами проследовал в заднюю часть здания, отыскал дверь черного хода, отпер автоматический дверной замок и вышел в узкий внутренний дворик. Дворик выходил на темный проулок, и через два квартала Спейд пересек Калифорния-стрит и вошел в апартаменты «Коронет». Была почти половина десятого.
Пылкая радость, с которой Бриджид О’Шонесси встретила Спейда, говорила о том, что она уже не чаяла его увидеть. На ней было атласное платье модного в этом сезоне синего цвета «артуа» с бретельками, отделанными халцедоном, чулки и туфли в тон платью.
Красно-бежевую гостиную прибрали и оживили цветами в приземистых черно-серебряных керамических вазах. В камине потрескивали три небольших полена с шероховатой корой. Спейд засмотрелся на огонь, пока хозяйка вешала в прихожей его пальто и шляпу.
– Вы принесли мне хорошие новости? – вернувшись в комнату, спросила она. Улыбка не могла скрыть ее тревогу, она ждала ответа, затаив дыхание.
– Мы не станем предавать огласке то, что пока не известно широкой публике.
– Полиции не обязательно знать обо мне?
– Нет.
Она облегченно вздохнула и села на ореховую козетку. С лица ее исчезло напряженное выражение, тело расслабилось. Она улыбнулась и устремила на него снизу вверх восторженный взор.
– Как вам это удалось? – спросила она скорее с изумлением, чем с любопытством.
– В Сан-Франциско почти все можно либо купить, либо взять силой.
– А вы не слишком рискуете? Прошу вас, садитесь. – Она подвинулась, освобождая ему место на козетке.
– Я вовсе не против риска – в разумных пределах, – сказал он почти без бравады.
Он стоял у камина, и его глаза в открытую изучали ее, взвешивали, оценивали. Она слегка зарумянилась под его откровенным, изучающим взглядом, но казалась более уверенной в себе, хотя прежняя застенчивость все еще читалась в ее глазах. Спейд не двигался с места, давая понять, что он намерен пренебречь ее приглашением сесть рядом, но потом подошел к козетке.
– Вы ведь не совсем та, кем притворяетесь? – спросил он, опускаясь на козетку.
– Кажется, я не совсем понимаю, о чем это вы, – глухим голосом сказала она, с недоумением глядя на него.
– Изображаете школьницу, – объяснил он. – Заикаетесь, краснеете и все прочее.
Она вспыхнула и торопливо ответила, отведя взгляд:
– Я уже говорила вам сегодня, что я далеко не пай-девочка… я куда хуже, чем вы можете себе представить.
– Это я и имею в виду, – сказал он. – Вы мне сегодня говорили то же самое – и тем же самым тоном. Речь, которую вы заучили и отрепетировали.
Какое-то мгновение казалось, что она вот-вот расплачется от смущения, но вдруг она рассмеялась и сказала:
– Ладно, мистер Спейд, – да, я совсем не та, кем притворялась. Мне восемьдесят лет, я невообразимо порочная особа и зарабатываю на хлеб литьем чугуна. Но если это маска, то она приросла ко мне, и вы ведь не рассчитываете, что я так легко ее сброшу?
– Конечно же нет, – заверил он. – Было бы хуже, окажись вы действительно настолько наивной. Так у нас ничего не получится.
– Притворству конец, – прижав руку к сердцу, пообещала она.
– Сегодня вечером я виделся с Джоэлом Каиром, – произнес Спейд, будто невзначай.
Веселость ее улетучилась вмиг. Испуганным, настороженным взглядом она обшаривала его повернутое в профиль лицо, но на нем не отражалось ни единой мысли. Вытянув ноги, он рассматривал свои ботинки.
После долгой паузы она с трудом произнесла:
– Вы… вы с ним знакомы?
– Я видел его нынче вечером, – все тем же светским, непринужденным тоном ответил Спейд, не поднимая глаз. – Он собирался в театр – на Джорджа Арлисса.
– Так вы разговаривали с ним?
– Всего пару минут, пока не дали третий звонок.
Она встала с козетки, направилась к камину, поворошила поленья, слегка передвинула фигурку на каминной полке. Потом пошла в другой конец комнаты за пачкой сигарет, лежавшей на столике в углу, расправила штору и вернулась на прежнее место. Теперь лицо ее было спокойным, безмятежным.
Спейд криво ухмыльнулся и похвалил:
– Хорошо держитесь. Очень хорошо.
Выражение ее лица не изменилось. Она тихо спросила:
– Он что-нибудь сказал?
– О чем?
Она помедлила.
– Обо мне.
– Ничего.
Спейд повернулся к ней и поднес зажигалку к ее сигарете. Его неподвижное, непроницаемое лицо напоминало деревянную маску Мефистофеля, в прорезях которой сверкали глаза.
– Так что же он сказал? – спросила она игриво-капризным тоном.
– Предложил мне пять тысяч долларов за черную птичку.
Вздрогнув, девушка прикусила кончик сигареты и испуганно вскинула глаза на Спейда, но тут же отвела взгляд.
– Не хотите ли еще раз пройтись до камина, что-нибудь в комнате поправить, то-се? – лениво спросил он.
Она рассмеялась – звонко и весело, бросила покалеченную сигарету в пепельницу и подняла на него ясный и веселый взгляд.
– Нет, не хочу, – ответила она. – А вы что ему сказали?
– Пять тысяч долларов – это большие деньги.
Она улыбнулась ему, но, когда вместо ответной улыбки он послал ей мрачный взгляд, улыбка ее стала блеклой, растерянной, а потом и вовсе растаяла. Уголки губ поникли в недоуменной, обиженной гримаске.
– Но вы же не собираетесь ему помогать, правда? – спросила она.
– Почему это? Пять тысяч долларов – это большие деньги.
– Но, мистер Спейд, вы же обещали помочь мне. – Она обеими руками схватила его за рукав. – Я доверилась вам. Вы не можете… – Она не договорила, отпустила рукав и судорожно сжала пальцы.
Спейд с мягкой усмешкой заглянул в ее встревоженные глаза.
– Не будем уточнять, насколько вы мне доверились, – сказал он. – Да, я обещал вам помочь, только вы ни словом не обмолвились ни о каких черных птицах.
– Но вы, видимо, все знали, иначе… иначе не стали бы упоминать при мне об этом. Теперь вы точно знаете. Вы не должны… вы не можете… так обойтись со мной.
Мольба застыла в кобальтовой синеве ее глаз.
– Пять тысяч долларов, – в третий раз повторил он, – это большие деньги.
Она вскинула руки и бессильно уронила их, признавая поражение.
– Большие, – обреченным, угасшим голосом согласилась она. – Это гораздо больше, чем я могла бы предложить, чтобы купить вашу преданность.
Спейд рассмеялся. Смех этот был отрывистым и с оттенком горечи.
– Как славно, – сказал он, – что вы это говорите. А что еще я получил от вас, помимо денег? Доверие? Искренность? Как еще вы помогли мне помочь вам? Не пытались ли вы и в самом деле просто купить мою преданность – и ничего больше? Ну, если уж продавать, то почему бы не продать тому, кто заплатит больше?
– Я отдала вам все деньги, что у меня были. – Слезы блеснули в ее глазах, распахнутых так широко, что виднелись белки. Голос был хриплый и дрожал. – И отдала себя на вашу милость, сказав, что без вашей помощи пропаду. Что еще вам нужно? – Внезапно она придвинулась к нему вплотную и яростно крикнула сквозь слезы: – Может, я оплачу вашу верность своим телом?
Их лица были в нескольких дюймах друг от друга. Спейд сжал ее лицо ладонями и поцеловал в губы – грубо, пренебрежительно. Потом отстранился и сказал:
– Я обдумаю это предложение.
Лицо его было жестким, разъяренным.
Она сидела неподвижно, держась за онемевшие щеки.
Он встал и сказал:
– Господи, во всем этом нет никакого смысла!
Сделав два шага к камину, он остановился и, стиснув зубы, сердито уставился в огонь.
Она не шевелилась.
Он повернулся к ней. Две вертикальные линии на его побагровевшей переносице стали глубокими расщелинами.
– Плевать мне на вашу искренность, – сказал он, стараясь говорить спокойно. – И на все ваши игрища и секреты, но вы должны хоть чем-то подтвердить, что вы знаете, что делаете.
– Я действительно это знаю. Пожалуйста, поверьте, что я знаю и что лучше бы вам…
– Докажите, – приказал он. – Я готов вам помогать. До сих пор я делал все, что мог. Если необходимо, я продолжу играть с завязанными глазами, но я проиграю, если не буду вам доверять больше, чем доверяю сейчас. Убедите меня, что вы понимаете, во что ввязались, а не просто действуете наобум, вооружившись одними догадками и надеясь, что в конце все как-нибудь образуется.
– А не могли бы вы еще чуть-чуть подождать?
– Как долго продлится это ваше «чуть-чуть»? Да и чего я должен ждать?
Она закусила губу и потупилась.
– Я должна поговорить с Джоэлом Каиром, – сказала она еле слышно.
– Можете встретиться с ним сегодня, – предложил Спейд, взглянув на свои наручные часы. – Спектакль скоро закончится. Мы позвоним к нему в отель.
Она подняла на него тревожные глаза:
– Но только не зовите его сюда. Я не хочу, чтобы он знал, где я живу. Я боюсь.
– Тогда у меня, – предложил Спейд.
В сомнении она поджала губы, затем спросила:
– Думаете, он придет?
Спейд кивнул.
– Хорошо! – воскликнула она и вскочила. Ее глаза расширились и загорелись. – Поедем прямо сейчас!
Она вышла в соседнюю комнату. Спейд подошел к столу в углу и тихонько выдвинул ящик. В нем лежали две колоды игральных карт, пачка карточек для бриджа, латунный шуруп, кусок красной бечевки и золотой карандашик. Он задвинул ящик и как раз закуривал сигарету, когда девушка вышла из комнаты в маленькой черной шляпке и пальто из серой лайковой кожи, неся в руках его пальто и шляпу.
* * *Такси остановилось позади темного седана, припаркованного прямо напротив парадной двери Спейда. За рулем седана сидела Айва Арчер. Спейд приподнял шляпу, приветствуя Айву, и провел в подъезд Бриджид О’Шонесси. В вестибюле он задержался возле скамеек и спросил:
– Вы не подождете меня здесь минутку? Я скоро.
– Да, конечно, – сказала Бриджид О’Шонесси, усаживаясь на скамейку. – Можете не спешить.
Спейд вернулся к седану. Только он открыл дверцу, Айва затараторила:
– Нам нужно поговорить, Сэм. Можно подняться к тебе? – Лицо у нее было бледное и нервное.
– Не сейчас.
Айва клацнула зубами и резко спросила:
– Кто она?
– Айва, у меня всего минута, – терпеливо сказал Спейд. – В чем дело?
– Кто она? – повторила Айва свой вопрос, кивнув на дверь подъезда.
Он отвернулся, оглядывая улицу. Напротив гаража на соседнем перекрестке подпирал стену невысокий парнишка лет двадцати в аккуратной кепочке и пальто. Спейд нахмурился и снова перевел взгляд на требовательное лицо Айвы.
– В чем дело? – спросил он снова. – Что-то случилось? Тебе не следует приезжать сюда так поздно.
– Так вот оно что… – жалобно протянула она. – То ты говоришь, что мне не следует приходить к тебе в контору, теперь мне не следует приезжать сюда. Ты хочешь сказать, что мне не следует бегать за тобой? Тогда почему бы не сказать об этом прямо?