Мальтийский сокол и другие истории
- -
- 100%
- +
– Ах ты, лгунья! – заорал Каир, безуспешно пытаясь вырвать из цепкой хватки Данди свою руку с пистолетом. – Ах ты, грязная лгунья! – Он извернулся, чтобы посмотреть в лицо Данди. – Это гнусное вранье! Я пришел сюда с добрыми намерениями, а они вдвоем на меня набросились, и, когда вы позвонили, он вышел поговорить с вами, оставив ее здесь с пистолетом, а потом она сказала, что они убьют меня, как только вы уйдете, и тогда я позвал на помощь, чтобы вы не ушли, бросив меня здесь на верную смерть, а она ударила меня пистолетом.
– Ладно, отдайте-ка мне эту штучку, – велел Данди и вырвал пистолет у Каира. – А теперь давайте все проясним. Зачем вы сюда пришли?
– Он меня позвал. – Каир вывернул голову и воинственно воззрился на Спейда. – Он позвонил мне и пригласил прийти.
Спейд сонливо заморгал, глядя на левантийца, но не проронил ни слова.
Данди спросил:
– Что ему от вас было нужно?
Каир воздержался от ответа, пока не вытер окровавленный лоб и подбородок шелковым платком с лиловой каймой. К тому времени осторожность частично возобладала над его негодованием.
– Он сказал, что он хочет… что они хотят… меня видеть. Я не знал зачем.
Том Полхаус пригнул голову, втянул носом шипровый аромат, который источал носовой платок, и, повернув голову, вопросительно посмотрел на Спейда. Спейд подмигнул ему и продолжил сворачивать сигарету.
Данди спросил:
– Ну, и что случилось, когда вы пришли?
– Они на меня напали. Сперва меня ударила она, а потом он придушил меня и вытащил из кармана пистолет. Я не знаю, что бы они сделали со мной дальше, если бы в этот момент не появились вы. Осмелюсь предположить, что они лишили бы меня жизни. Когда он пошел открывать, то оставил ее здесь с пистолетом сторожить меня.
Бриджид О’Шонесси вскочила с кресла.
– Почему вы не заставите его сказать правду? – крикнула она и ударила Каира по лицу.
Каир неестественно взвизгнул.
Данди толкнул девушку обратно в кресло свободной рукой и прорычал:
– Прекратите немедленно!
Спейд, прикурив сигарету, мягко усмехнулся сквозь клубы дыма и сказал Тому:
– Импульсивная дамочка.
– Ага, – согласился Том.
Данди спросил, грозно глядя на девушку:
– А что, по-вашему, мы должны считать правдой?
– Да уж не то, что он сказал. Он не сказал ни слова правды. – Она повернулась к Спейду. – Так ведь?
– Откуда я знаю? – отозвался Спейд. – Я ведь был на кухне и взбивал омлет, когда все это случилось.
Она наморщила лоб, не сводя с него затуманенных недоумением глаз.
Том с отвращением хмыкнул.
Данди, по-прежнему сверля девушку взглядом, проигнорировал реплику Спейда и спросил ее:
– Если он лжет, почему на помощь звал он, а не вы?
– Он же до смерти перетрусил, когда я его стукнула, – ответила она, пренебрежительно глядя на левантийца.
Лицо Каира вспыхнуло в тех местах, которые не были перепачканы кровью.
– Фу-у! – воскликнул он. – Очередная ложь!
Она лягнула его в ногу, угодив острым каблуком синей лодочки чуть пониже колена. Данди предусмотрительно оттащил Каира подальше, а великан Том подошел к ней вплотную и пророкотал:
– Полегче, сестричка. Веди себя прилично.
– Тогда заставьте его сказать правду, – гневно потребовала она.
– Заставим, непременно заставим, – пообещал Том. – Только не надо грубить.
Данди, не сводя со Спейда своих упорных, блестящих и довольных зеленых глаз, обратился к подчиненному:
– Что ж, Том, думаю, мы не ошибемся, если заберем их всем скопом.
Том мрачно кивнул.
Спейд покинул дверной проем и прошел к центру комнаты, бросив по пути окурок в пепельницу на столе. Ни улыбка, ни все его поведение в целом не утратили дружелюбия и сдержанности.
– Не спешите, – сказал он. – Всему найдется объяснение.
– Держу пари, найдется, – согласился Данди, ухмыляясь.
– Мисс О’Шонесси, – обратился Спейд к девушке, – позвольте вам представить лейтенанта Данди и детектива-сержанта Полхауса. – Он кивнул Данди. – Мисс О’Шонесси – оперативница, работающая на меня.
Джоэл Каир запальчиво возразил:
– Это не так. Она…
Спейд перебил его, чуть повысив голос, но по-прежнему добродушно:
– Я только недавно нанял ее. Вчера. Это мистер Джоэл Каир, друг – ну, во всяком случае, знакомый – Тёрсби. Сегодня днем он пришел ко мне и попытался нанять меня, чтобы найти одну вещь, которая, предположительно, была у Тёрсби, когда его прикончили. То, как мистер Каир это преподнес, было просто смешно, так что я не стал ввязываться. Затем он вытащил пистолет – ну, это ерунда, если только не дойдет до взаимных обвинений. Как бы то ни было, обсудив эту тему с мисс О’Шонесси, я подумал, что, возможно, смогу выведать у него что-нибудь об убийствах Майлза и Тёрсби, поэтому я попросил его прийти сюда. Возможно, наши вопросы были немного резковаты, но он не пострадал, не настолько, чтобы звать на помощь. И мне снова пришлось отнимать у него оружие.
Пока Спейд говорил, на покрасневшем лице Каира проступала тревога. Глаза его судорожно заметались между полом и Спейдом.
Данди повернулся к Каиру и требовательно спросил:
– Итак, что вы на это скажете?
Каир почти минуту ничего не мог сказать, только сверлил взглядом грудь лейтенанта. Когда он поднял глаза, в них читались смущение и настороженность.
– Я не знаю, что говорить, – пробормотал он. Его смущение казалось неподдельным.
– Попробуйте изложить факты, – подсказал Данди.
– Факты? – Глаза Каира забегали, умудряясь при этом смотреть в глаза лейтенанту. – А какие у меня гарантии, что этим фактам поверят?
– Хватит тянуть время. Все, что вам нужно сделать, – это подать заявление, что они на вас напали, и судебный клерк поверит вам настолько, что выпишет ордер, который позволит нам засадить их за решетку.
– Валяйте, Каир, – весело предложил Спейд. – Сыграйте ему на руку. Скажите ему, что сделаете это, и тогда мы с девушкой накатаем встречную жалобу, и он закроет всех нас.
Данди шумно выдохнул через нос, не то фыркнул, не то хрюкнул и сказал:
– Берите свои шляпы.
Тревожные глаза Каира, в которых читался немой вопрос, встретились с насмешливым взглядом Спейда. Спейд подмигнул ему и присел на подлокотник кресла-качалки.
– Что ж, мальчики и девочки, – сказал он, ухмыляясь левантийцу и девушке, и в его ухмылке, как и в его голосе, не было ничего, кроме чистейшего восторга, – мы все обставили как нельзя лучше.
Жесткая квадратная физиономия Данди потемнела еще больше. Он повторил тоном, не терпящим возражений:
– Берите свои шляпы.
Спейд повернулся с той же ухмылкой к лейтенанту, поерзал, устраиваясь поудобнее на подлокотнике, и лениво поинтересовался:
– Совсем, что ли, шуток не понимаете?
Физиономия Тома Полхауса налилась кровью.
Лицо Данди было мрачно и неподвижно, только губы, не разжимаясь, шевельнулись, чтобы процедить:
– В Управлении поговорим.
Спейд встал и засунул руки в карманы брюк. Он выпрямился, чтобы смотреть на лейтенанта сверху вниз. В его улыбке сквозила насмешка, каждая линия его позы говорила о полной уверенности в себе.
– Давайте, Данди, возьмите нас, – сказал он, – и мы посмеемся над вами во всех газетах Сан-Франциско. Вы же не думаете, что мы станем выдвигать обвинения друг против друга? Проснитесь. Вас провели, как младенца. Когда позвонили в дверь, я сказал мисс О’Шонесси и Каиру: «Снова эти чертовы копы. Они становятся навязчивыми. Давайте сыграем с ними шутку. Когда они соберутся уходить, пусть кто-то из вас закричит, и мы посмотрим, сколько они будут трепыхаться, прежде чем сорвутся с крючка». И вот…
Бриджид О’Шонесси согнулась пополам и зашлась истерическим смехом.
Каир вздрогнул и улыбнулся. В его улыбке не было жизни, но он прочно зафиксировал ее на лице.
Том насупился и проворчал:
– Прекрати, Сэм.
Спейд хохотнул и сказал:
– Но так все и было. Мы…
– И кто же разбил ему голову и губу? – с издевкой спросил Данди. – Откуда у него раны?
– У него спросите, – предложил Спейд. – Может, он порезался, когда брился.
Каир заговорил еще до того, как его спросили, и мышцы на его лице подрагивали от напряжения, силясь удержать улыбку на месте, пока он торопливо объяснял:
– Я упал. Мы собирались изобразить борьбу за пистолет, когда вы вошли, но я упал. Зацепился за край ковра и упал, когда мы притворялись, что боремся.
Данди сказал:
– Бред сивой кобылы.
Спейд возразил:
– Хотите верьте, хотите нет, но все так и было. Штука в том, что это наша история, и мы будем ее придерживаться. Газеты напечатают ее в любом случае – поверят они в нее или нет, и это будет так же забавно, как и все остальное, или даже больше. И что вы с этим поделаете? Ведь подшутить над копами – не преступление? Здесь вам ничего не светит ни от кого из нас. Все, что мы сказали, – часть розыгрыша. И что вы станете с этим делать?
Данди отвернулся от Спейда и схватил за плечи Каира.
– Вам это с рук не сойдет, – прорычал он, встряхивая левантийца. – Вы взывали о помощи – так получите ее!
– Нет, сэр, – пролепетал Каир. – Это была шутка. Он сказал, что вы его друзья и все поймете.
Спейд засмеялся.
Данди грубо развернул Каира, теперь держа его за кисть и загривок.
– Все равно я вас задерживаю за хранение оружия, – сказал он. – А остальные пойдут свидетелями, и посмотрим, кто будет смеяться последним.
Глаза Каира испуганно дернулись вбок и остановились на лице Спейда.
Спейд сказал:
– Данди, не будьте тупицей. Пистолет был частью реквизита. Это один из моих. – Он засмеялся. – Жаль, калибр всего лишь тридцать второй, а то ведь вы могли бы установить, что именно из этой пушки застрелили Тёрсби или Майлза.
Данди отпустил Каира, провернулся на каблуках и правым кулаком ударил Спейда в подбородок.
Бриджид О’Шонесси коротко вскрикнула.
Улыбка Спейда погасла в момент удара, но тут же вернулась, на этот раз в ней появилась некая мечтательность. Он выпрямился, сделал небольшой шаг назад, и мускулы на его покатых плечах заиграли под пиджаком. Прежде чем взлетел его кулак, Том Полхаус втиснулся между двумя противниками лицом к Спейду, загораживая Спейдовым рукам пространство для маневра обширным пузом и собственными ручищами.
– Нет, нет, боже упаси! – взмолился Том.
Спейд застыл и долго стоял неподвижно, а потом его мускулы расслабились.
– Тогда убери его отсюда, да поживей, – сказал он. Улыбка опять исчезла, лицо его помрачнело и стало каким-то блеклым.
Том, стоя вплотную к Спейду и не выпуская его руки, обернулся через плечо к лейтенанту Данди. Его маленькие глазки глядели укоризненно.
Данди крепко врос в пол в боевой стойке, чуть расставив ноги и держа перед собой кулаки, но тонкие белые ободки, возникшие было между зеленой радужкой и верхними веками свирепо выкаченных глаз, мало-помалу исчезали.
– Запиши их имена и адреса, – приказал он.
Том посмотрел на Каира, и тот споро продиктовал:
– Джоэл Каир, отель «Бельведер».
Прежде чем Том успел задать вопрос девушке, Спейд сказал:
– Вы всегда можете связаться с мисс О’Шонесси через меня.
Том перевел взгляд на Данди. Данди пробурчал:
– Возьми у нее адрес.
– Ее адрес – конфиденциальная информация в ведении моей конторы.
Данди сделал шаг вперед и остановился перед девушкой.
– Где вы живете? – спросил он.
Спейд обратился к Тому:
– Убери его отсюда. С меня хватит.
Том заглянул в глаза Сэма – холодные и мерцающие – и пробормотал:
– Полегче, Сэм. – Он застегнул пальто на все пуговицы, повернулся к Данди и спросил с нарочитой небрежностью: – Ну что, это всё? – И шагнул к двери.
Насупленный Данди всем своим видом выражал, что это далеко не «всё».
Внезапно Каир бросился к двери со словами:
– Я тоже ухожу, мистер Спейд, будьте так добры подать мне пальто и шляпу.
Спейд спросил:
– Что за спешка?
Данди злобно проворчал:
– Было так весело, но вы все равно боитесь остаться с ними.
– Вовсе нет, – ответил левантиец, переминаясь с ноги на ногу и ни на кого ни глядя, – но уже поздно, и… и мне пора. Я выйду вместе с вами, если вы не возражаете.
Данди поджал губы и ничего не ответил. Огоньки мерцали в его зеленых глазах.
Спейд вышел к гардеробу в прихожей и подал Каиру шляпу и пальто. Лицо Спейда было непроницаемо. И таким же бесстрастным был его голос, когда он, отступив на шаг от левантийца, которому помогал надеть пальто, бросил Тому:
– Скажи ему, чтобы оставил пистолет.
Данди вынул пистолет Каира из кармана пальто и положил на стол. Он вышел первым, за ним по пятам семенил Каир. Том задержался возле Спейда и пробормотал:
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Не получив ответа, Том вздохнул и вышел следом за остальными. Сэм проводил его до прихожей, где и стоял, пока Том не закрыл за собой дверь в общий коридор.
Глава 9
Бриджид
Спейд возвратился в гостиную и уселся на диван. Положив локти на колени, он подпер голову обеими руками и уставился в пол, не удостаивая взглядом Бриджид О’Шонесси, которая посылала ему из своего кресла заискивающие улыбки. Глаза Сэма пылали, складки на переносице обозначились еще резче. Ноздри раздувались при каждом выдохе.
Когда до Бриджид наконец дошло, что смотреть на нее он не собирается, улыбка сползла с ее лица, а взгляд наполнился тревогой, возрастающей с каждой секундой.
Внезапно его лицо потемнело от ярости, и он заговорил, а скорее, гортанно заклекотал. Минут пять кряду он крыл и крыл Данди распоследними словами, обхватив лицо ладонями и не отрывая от пола испепеляющего взгляда. Грязные ругательства сыпались как из рога изобилия.
Затем, убрав руки от лица, Спейд поднял голову, смущенно посмотрел на девушку и сказал:
– Ребячество, да? Знаю-знаю, но как же я ненавижу, когда меня колотят, а сдачи дать нельзя. – Он осторожно ощупал пальцами подбородок. – В принципе, удар-то у него не ахти. – Он засмеялся и откинулся на спинку дивана, положив ногу на ногу. – Победа досталась не слишком дорогой ценой. – Его брови сошлись на мгновенье. – Впрочем, я ему это припомню.
Девушка снова заулыбалась, встала с кресла и села рядом с ним на диван.
– Таких дикарей, как ты, я в жизни не встречала, – сказала она. – Ты что же, по малейшему поводу даешь волю рукам?
– А разве это не он мне вмазал?
– Да, но ведь он полицейская шишка.
– Дело не в этом, – пояснил Спейд, – а в том, что он слетел с катушек и, ударив меня, перешел черту. Сыграй я в эту игру, ему поневоле пришлось бы драться всерьез, а потом объясняться с начальством. – Он вдруг внимательно посмотрел на девушку и спросил: – Что ты сделала с Каиром?
– Ничего. – Щеки ее вспыхнули. – Просто хотела его слегка припугнуть, чтобы сидел смирно, пока они не уйдут, а он – то ли со страху, то ли назло мне – начал орать.
– И ты шмякнула его пистолетом по лбу?
– Пришлось. Он ведь напал на меня.
– Ты сама не знаешь, что творишь. – Улыбка Спейда не могла скрыть его раздражение. – Именно это я тебе уже говорил: действуешь наобум, очертя голову.
– Мне очень жаль… Сэм, – сказала она, и ее лицо и голос были полны раскаяния.
– Ну еще бы! – Он вытащил из кармана табак и папиросную бумажку и принялся сворачивать сигарету. – Теперь, пообщавшись с Каиром, ты могла бы поговорить и со мной.
Она приложила кончик пальца к губам, глядя в пространство широко раскрытыми глазами, потом прищурилась и бросила быстрый взгляд на Спейда. Тот был всецело поглощен своим занятием.
– О да, – начала она, – конечно… – Она убрала палец, разгладила на коленях подол синего платья и хмуро уставилась на свои колени.
Спейд лизнул краешек бумажки, сжал сигарету губами и, щелкнув зажигалкой, спросил:
– Ну и?
– Но мне… не хватило… – сказала она, делая паузы между словами, словно тщательно подбирала каждое из них, – времени, чтобы закончить разговор с ним. – Она умолкла, по-прежнему сумрачно созерцая колени, а потом взглянула на Спейда ясными, искренними глазами. – Не успел он заговорить, как нас прервали.
Спейд зажег сигарету и засмеялся, выпустив облако дыма.
– Хочешь, чтобы я снова позвонил ему и попросил вернуться?
Она покачала головой, не улыбнувшись его шутке. Глаза ее бегали между век, когда она качала головой, пытаясь встретиться взглядом со Спейдом. Глаза эти были настойчивыми, пытливыми.
Спейд закинул руку ей за спину и обхватил ладонью гладкое голое плечико. Она прижалась к его руке.
– Итак, – сказал он. – Я слушаю.
Она повернула голову и улыбнулась ему игриво и дерзко:
– И для этого тебе нужно держать руку именно там?
– Не нужно. – Его рука соскользнула с ее плеча и упала на диванную спинку.
– Ты совершенно непредсказуем, – пробормотала она.
Он кивнул и дружелюбно повторил:
– Я все еще слушаю.
– Смотри, который час! – воскликнула она, тыча пальцем в циферблат стоявшего на книге будильника, дрожащие стрелки которого показывали без десяти три.
– Угу, насыщенный выдался вечерок.
– Мне нужно идти. – Она встала с дивана. – Ужас как поздно.
Спейд и не думал вставать. Он покачал головой и сказал:
– Только после того, как все мне выложишь.
– Но посмотри, который час, – настойчиво повторила она. – А чтобы все рассказать, нужно несколько часов.
– Значит, мне придется их тебе уделить.
– Я что, пленница? – игриво спросила она.
– Кстати, тот малец, что торчал снаружи, может, еще не отправился домой в кроватку.
Игривость ее как рукой сняло.
– Думаешь, он все еще там?
– Скорее всего.
Она поежилась:
– Ты не мог бы выяснить это?
– Могу спуститься и взглянуть.
– О, ты же… спустишься?
Мгновение Спейд изучал ее взволнованное лицо, а потом встал с дивана и сказал:
– Конечно. – Он взял из гардероба шляпу и пальто. – Вернусь минут через десять.
– Пожалуйста, будь осторожен, – попросила она, провожая его до двери в общий коридор.
– Непременно, – пообещал он, шагнув за порог.
* * *Когда Спейд вышел на Пост-стрит, там не было ни души. Он проутюжил квартал на восток, перешел дорогу, прошел два квартала на запад по другой стороне, снова пересек дорогу и вернулся к своему дому, не встретив никого, кроме двух механиков, чинивших в гараже машину.
Когда он вновь открыл дверь своей квартиры, Бриджид О’Шонесси обнаружилась в прихожей за углом. Она притаилась, держа пистолет Каира дулом вниз.
– Он все еще там, – сказал Спейд.
Девушка прикусила губу и, медленно развернувшись, направилась обратно в гостиную. Спейд прошел следом, бросил на стул пальто и шляпу.
– Значит, у нас есть время поболтать, – сказал он и двинулся на кухню.
Когда она появилась в дверях, он уже поставил кофейник на плиту и принялся нарезать французский багет. Она стояла в дверном проеме и озабоченно наблюдала за ним. Пальцы ее левой руки рассеянно поглаживали затвор и дуло пистолета, который она все еще сжимала в правой.
– Скатерть там, – сказал он, указывая хлебным ножом на буфет, служивший перегородкой между кухней и столовой зоной.
Она накрыла стол, пока он выкладывал кружки ливерной колбасы и холодную солонину на овальные ломтики багета. Затем Спейд разлил кофе, добавил в него бренди из пузатой бутылки, и они присели на одну банкетку бок о бок. Пистолет она положила рядом с собой.
– Ешь и рассказывай, – велел он.
Она скорчила рожицу, пожаловалась, кусая бутерброд:
– Какой же ты приставучий тип!
– Да. А еще дикарь непредсказуемый. Что за птица этот сокол, что все из-за него так суетятся?
Она прожевала кусок бутерброда с говядиной, проглотила, внимательно осмотрела оставшийся крошечный полумесяц и спросила:
– А что, если я не стану рассказывать? Предположим, я ничегошеньки тебе не расскажу? Как ты тогда поступишь?
– Ты имеешь в виду, как я буду искать птичку?
– Я имею в виду вообще.
– Я бы не слишком-то удивился, – сказал Спейд, скалясь волчьей усмешкой, – если бы знал, что делать дальше.
– И что же это? – Она перенесла свое внимание с бутерброда на его лицо. – Именно это я хотела узнать: что ты будешь делать дальше?
Он покачал головой.
Уголки ее губ насмешливо вздернулись.
– Нечто дикое и непредсказуемое?
– Может быть. Но я не понимаю, теперь-то какой тебе смысл скрывать? Так или иначе все всплывет помаленьку. Я очень многого не знаю, но кое-что мне известно, кое о чем я догадываюсь, и дай мне еще денек вроде этого – и скоро я буду знать даже то, о чем тебе самой невдомек.
– Не сомневаюсь нисколько, – сказала она, снова уставившись на бутерброд с самым серьезным видом. – Но как же я от всего этого устала! Как мне противны разговоры на эту тему! Не лучше ли… не лучше ли и вправду просто подождать, пока ты все сам выяснишь?
Спейд засмеялся.
– Не знаю, не знаю. Придется тебе самой в этом разбираться. Мой способ выяснения – это сунуть в шестерни дикий и непредсказуемый гаечный ключ, который раскурочит весь механизм. Мне-то все равно, а ты не боишься, что какая-нибудь отлетевшая деталь тебя покалечит?
Она зябко повела обнаженными плечами, но ничего не ответила. Какое-то время они ели и молчали: он – флегматично, она – задумчиво. Потом она тихо сказала:
– Я боюсь тебя. И это чистая правда.
– Это неправда, – сказал он.
– Нет, правда, – все так же приглушенно настаивала она. – Во всем мире я боюсь только двоих мужчин, и обоих я видела сегодня вечером.
– Я могу понять твой страх перед Каиром, – сказал Спейд. – Он теперь недосягаем.
– А ты рядом?
– В определенном смысле, – усмехнулся он.
Она покраснела. Взяла бутерброд с ливерной колбасой. Положила себе на тарелку. Наморщила белый лоб и сказала:
– Как ты уже знаешь, это черная фигурка птицы, гладкая и блестящая – не то ястреб, не то сокол, примерно такой высоты. – Она отмерила руками фут по вертикали.
– А почему она так важна?
Она отхлебнула кофе с бренди, потом покачала головой:
– Я не знаю. Они меня не посвятили. Пообещали мне пятьсот фунтов, если я помогу им ее добыть. А потом, после того как мы сбежали от Джо, Флойд сказал, что даст мне семьсот пятьдесят.
– Значит, птица стоит больше?
– О, гораздо больше, – сказала она. – Они и не пытались изобразить праведный дележ. Меня просто наняли, чтобы помочь.
– Каким же образом?
Она снова поднесла чашку ко рту. Спейд, не сводя властного взгляда серо-желтых глаз с ее лица, начал сворачивать сигарету. За спиной у них фыркал кофейник на плите.
– Помочь им заполучить статуэтку у того, кто ею владел, – медленно сказал она, поставив чашку на стол. – У русского по фамилии Кемидов.
– Как?
– Ах, это не важно, – отмахнулась она. – Тебе это никак не поможет, да и не твое это дело. – И она с вызовом улыбнулась.
– Это произошло в Константинополе?
Помедлив, она неохотно кивнула:
– В Мармарисе.
Он махнул сигаретой в ее сторону:
– Продолжай. Что случилось потом?
– Но это все. Я уже все тебе рассказала. Мне пообещали пять сотен фунтов за содействие, и я согласилась, а потом мы узнали, что Джо Каир задумал сбежать, забрав сокола с собой, а нас оставить с носом. Но мы опередили его и обошлись с ним именно так, как он хотел поступить с нами. Однако я от этого ничего не выиграла, поскольку Флойд вовсе не собирался выплачивать мне обещанные семьсот пятьдесят фунтов. Я поняла это к тому времени, как мы приехали в Америку. Он сказал, что мы поедем в Нью-Йорк, где он найдет покупателя статуэтки и отдаст мне мою долю, но я уже знала, что он врет. – От негодования ее глаза потемнели до фиолетового цвета. – И поэтому я пришла к тебе, чтобы ты помог мне выяснить, где находится сокол.
– Предположим, ты бы его заполучила. А что потом?
– Тогда я могла бы диктовать собственные условия мистеру Флойду Тёрсби.
Спейд посмотрел на нее с прищуром и предположил:
– Но ты не знаешь, куда отнести его, чтобы продать за бо́льшую сумму, чем сулил Тёрсби?
– Не знаю.
Спейд сердито смотрел на осыпающийся в его тарелку сигаретный пепел.
– А с чего вдруг за него предлагают такие деньжищи? – спросил он. – У тебя же наверняка есть идея – догадка, по крайней мере?
– Ни малейшей догадки.
Он перевел сердитый взгляд на нее.
– Из чего он вообще сделан?
– Не то из фарфора, не то из какого-то черного камня. Без понятия. Я никогда не прикасалась к этой вещице. Только видела однажды – всего несколько минут. Флойд показал мне сокола, когда он впервые попал к нам в руки.
Спейд раздавил окурок в тарелке и сделал глоток кофе с бренди из чашки. Его сердитость улетучилась. Вытерев рот салфеткой, он смял ее и бросил на стол, после чего буднично произнес:
– Ты лгунья.