Мальтийский сокол и другие истории

Глава 7

Буква «Г», начертанная в воздухе

Спальня Спейда теперь преобразилась в гостиную, поскольку кровать была поднята и спрятана в стенную нишу. Спейд принял у Бриджид О’Шонесси пальто и шляпку, устроил ее поудобнее в мягком кресле-качалке и позвонил в отель «Бельведер». Каир еще не вернулся из театра, поэтому Спейд оставил свой номер с просьбой перезвонить, как только он придет.

Спейд уселся в кресло у стола и с места в карьер принялся рассказывать гостье об одном происшествии, случившемся несколько лет назад на Северо-Западе. Говорил он ровным, будничным голосом, без пауз или акцентов, хотя время от времени повторял какую-нибудь фразу, несколько переиначив ее, словно для него было крайне важно изложить каждую деталь с предельной точностью.

Поначалу Бриджид О’Шонесси слушала его вполуха, она явно была скорее удивлена самим фактом рассказа, чем заинтересована его содержанием. Не рассказ, а цель, с которой он ведется, вызывала в ней любопытство, но по мере продвижения сюжета он захватывал все сильнее и сильнее, и вскоре девушка уже сидела неподвижно, вся обратившись в слух.

Человек по фамилии Флиткрафт как-то раз вышел из своего агентства по недвижимости в Такоме и не вернулся. После четырех часов того же дня он не пришел на игру в гольф, о которой сам же условился менее чем за полчаса до обеда. Жена и дети больше его не видели. Судя по всему, они с женой находились в прекрасных отношениях. У Флиткрафта было двое детей – мальчики пяти и трех лет. Он владел домом в пригороде Такомы, новым «паккардом» и всеми прочими атрибутами американского процветания.

Флиткрафт унаследовал от отца семьдесят тысяч долларов и благодаря своей успешной деятельности на поприще недвижимости к моменту исчезновения обладал капиталом в размере что-то около двухсот тысяч. Все его дела были в порядке, хотя не все концы были увязаны, а это значило, что он не готовился к собственному исчезновению. К примеру, одна сделка, сулившая ему соблазнительную прибыль, была запланирована на день позже того дня, когда он пропал. Предположительно, к тому моменту у него при себе было всего шестьдесят или семьдесят долларов. Вся его жизнь в последние месяцы была на виду, так что ее изучили вдоль и поперек и не обнаружили ни каких-либо тайных пороков, ни даже любовницы, хотя и то и другое было весьма маловероятно.

– Был – и нет, – продолжил Спейд. – Исчез, как исчезает кулак, когда разжимаешь пальцы.

В это время зазвонил телефон.

– Алло, – сказал в трубку Спейд, – мистер Каир? Это Спейд. Не могли бы вы приехать ко мне на квартиру на Пост-стрит? Сейчас. Да, я думаю, так и есть. – Он посмотрел на девушку, поджал губы, а потом выпалил: – Здесь мисс О’Шонесси, и она хочет с вами встретиться.

Бриджид О’Шонесси нахмурилась и заерзала в кресле, но ничего не сказала.

Спейд положил трубку и сообщил:

– Он будет здесь через несколько минут. Так вот, это все происходило в двадцать втором году. А в двадцать седьмом я работал в Сиэтле, в одном из крупнейших тамошних детективных агентств. К нам пришла миссис Флиткрафт и сказала, что кто-то видел в Спокане человека, внешне очень похожего на ее мужа. Я поехал туда. Это и в самом деле был Флиткрафт. Он жил в Спокане уже пару-тройку лет под именем Чарльза Пирса. У него был автомобильный бизнес, приносивший ему двадцать – двадцать пять тысяч в год, жена и маленький сын, он владел домом в пригороде Спокана и каждый сезон имел обыкновение играть в гольф после четырех часов дня.

Как рассказал Спейд, ему не дали каких-то определенных указаний, что делать, если он найдет Флиткрафта. Они поговорили в номере Спейда в Дэвенпорте. Угрызениями совести Флиткрафт вовсе не терзался. Он оставил первую семью хорошо обеспеченной, и его поступок ему казался совершенно резонным. Единственное, что его беспокоило, – сомнения, что он сможет донести эту резонность до Спейда. Прежде он никого не посвящал в эту историю, и, следовательно, доказывать ничего не приходилось. Теперь же он предпринял попытку.

– Я-то его понял, – сказал Спейд Бриджид О’Шонесси. – А вот миссис Флиткрафт так и не поняла. Она сочла его поступок чистейшим идиотизмом. Может, так оно и было. В любом случае, все уладилось. Скандал ей был не нужен, а после той шутки, которую сыграл с ней муж, поставив ее в такое положение, она больше не желала его возвращения. Так что они по-тихому развелись, и все стало опять чин чином. А дело было вот как. По пути на обед он проходил мимо строящегося офисного здания – пока возвели только каркас. И вот какая-то балка, или бревно, или еще что-то в этом роде падает с высоты не то восьмого, не то десятого этажа на тротуар рядом с ним. Пролетает совсем близко, но его не задевает, однако при ударе о мостовую от бревна откалывается щепка и вонзается ему в щеку. Он отделался лишь неглубокой ссадиной, но шрам остался – я сам его видел. Флиткрафт тер его пальцем – этак любовно поглаживал – когда рассказывал мне об этом. Конечно, он испугался до смерти – по его словам, но у меня создалось впечатление, что это был скорее шок, чем страх. Словно кто-то снял крышку с жизненного котла и позволил ему заглянуть в это варево. Флиткрафт всегда был добропорядочным гражданином, супругом и отцом – но вовсе не по принуждению, а просто потому, что он был человеком, которому наиболее комфортно жилось в гармонии со своим окружением. Так его воспитали. И всех тех, кого он знал. Его прежняя жизнь была беспорочной, упорядоченной, разумной и ответственной. А теперь упавшая балка показала ему, что ничего подобного в его жизни нет. И он – благонамеренный гражданин, примерный супруг, заботливый отец – запросто мог быть сметен с лица земли по пути от офиса к ресторану случайно упавшим бревном. Тогда он понял, что человек может умереть вот так или остаться в живых, но только по воле слепого случая. Но несправедливость – не главное, что его беспокоило, он признал это, как только схлынуло первое потрясение. Его больше встревожило открытие, что он, разумно устраивая свои дела, на самом деле не шел в ногу с жизнью, а, напротив, не попадал с ней в ногу. Он сказал мне, что и двадцати шагов не сделал от злополучной балки, как уже понял, что не обретет покоя, пока не приучит себя к этому новому взгляду на жизнь. К концу обеда он придумал способ, как это сделать. Его жизнь могла оборваться из-за случайно упавшей балки – он же изменит свою жизнь случайным образом, просто исчезнув. По его словам, он любил свою семью настолько, насколько это положено, но он знал, что семья остается вполне обеспеченной, а его привязанность к родным была не того рода, чтобы сделать разлуку мучительной. В тот же день он уехал в Сиэтл. А оттуда на пароходе в Сан-Франциско. Поскитавшись пару лет по округе, он вернулся на Северо-Запад, осел в Спокане и женился. Внешне его вторая жена ничем не напоминала первую, но в них было больше сходства, чем различий. Ну, знаете таких женщин – добросовестно играют в гольф и бридж, любят новые рецепты салатов. Он не слишком сожалел о том, что сделал. Ему это казалось вполне логичным. Я думаю, он даже не осознавал, что совершенно естественно вернулся в ту же самую колею, из которой выскочил в Такоме. И вот что мне особенно нравится в этой истории. Он приспособился к падающим балкам, а потом балки падать перестали, и он приспособился к тому, что они не падают.

– Это совершенно восхитительная история, – сказала Бриджид О’Шонесси. Она встала с кресла и подошла к нему вплотную. Ее глаза светились глубокой синевой. – Мне не нужно говорить вам, в каком невыгодном положении я могу оказаться по вашей милости, когда придет Каир.

Спейд улыбнулся, не разжимая губ, одними уголками.

– Нет, говорить не нужно, – согласился он.

– И вы понимаете, что я никогда не позволила бы себе оказаться в таком положении, если бы не доверяла вам всецело. – Большим и указательным пальцами она крутила пуговицу на его синем пиджаке.

– Снова-здоро́во! – воскликнул Спейд с притворным смирением.

– Но вы знаете, что так и есть, – не унималась она.

– Нет, не знаю. – Он похлопал по руке, теребившей пуговицу. – Я спрашиваю, с какой стати я должен доверять вам, исходя их тех причин, что привели нас сюда. Давайте не будем смешивать и путать. В любом случае вам нет нужды доверяться мне, пока вы не убедите меня довериться вам.

Она разглядывала его лицо. Ноздри ее затрепетали.

Спейд рассмеялся, снова похлопал ее по руке и сказал:

– Теперь не время об этом волноваться. Он будет здесь с минуты на минуту. Уладьте с ним свои дела, а потом посмотрим, на каком мы свете.

– И вы позволите мне поступить… с ним… по-своему?

– Конечно.

Она развернула руку под его ладонью и, переплетя свои пальцы с его пальцами, нежно проворковала:

– Вас мне сам Бог послал.

Спейд ответил:

– Не переусердствуйте только.

Она с укоризненной улыбкой заглянула ему в глаза и снова села в кресло-качалку.

Джоэл Каир был на взводе. Его темные глаза превратились в сплошные зрачки, тонкий голос завибрировал, стоило только Спейду приоткрыть дверь:

– Мальчишка на улице, следит за домом, мистер Спейд. Тот самый, которого вы мне показали или которому вы показали меня возле театра. Как мне это понимать, мистер Спейд? Я пришел сюда с добрыми намерениями, не помышляя о хитростях и ловушках.

– Вас и пригласили с добрыми намерениями, – сосредоточенно нахмурился Спейд. – Но мне следовало догадаться, что он может появиться. Он видел, как вы вошли в дом?

– Естественно. Я мог бы пройти мимо, но счел это бесполезным, поскольку вы уже позволили ему увидеть нас вместе.

Бриджид О’Шонесси показалась в прихожей за спиной Спейда и встревоженно спросила:

– Какой мальчишка? Что стряслось?

Каир снял черную шляпу, чопорно поклонился и учтиво сказал:

– Если не знаете, то спросите мистера Спейда. Мне самому известно только то, что я от него узнал.

– Какой-то малец весь вечер пытается сесть мне на хвост, – беззаботно сказал Спейд через плечо, не оборачиваясь к девушке лицом. – Давайте-ка входите, мистер Каир. Нет смысла посвящать соседей в наши секреты.

Бриджид О’Шонесси схватила Спейда за руку выше локтя и требовательно спросила:

– Он проследил за вами до моей квартиры?

– Нет, я стряхнул его перед этим. Тогда, судя по всему, он вернулся сюда, чтобы попробовать снова прицепиться.

Каир, обеими руками прижимая шляпу к животу, вошел в прихожую. Спейд закрыл за ним дверь в общий коридор, и они прошли в гостиную.

Там Каир отвесил еще один чопорный поклон и сказал:

– Я счастлив видеть вас снова, мисс О’Шонесси.

– Я и не сомневалась в этом, Джо, – ответила она, протягивая ему руку.

Он церемонно склонился над ее рукой и быстро выпустил ее.

Она расположилась все в том же кресле-качалке. Каир выбрал кресло у стола. Спейд, повесив пальто и шляпу Каира в стенной шкаф, уселся на край дивана под окном и принялся сворачивать сигарету.

Бриджид О’Шонесси повернулась к Каиру:

– Сэм сообщил мне о вашем предложении насчет сокола. Как скоро вы сможете добыть деньги?

Брови Каира вздернулись. Он улыбнулся.

– Они готовы. – Он поулыбался девушке еще чуть-чуть, а потом перевел взгляд на Спейда.

Спейд как раз прикуривал сигарету. Лицо его было безмятежно.

– Наличными? – уточнила девушка.

– О да, – ответил Каир.

Она нахмурилась, высунула кончик языка, спрятала его и сказала:

– Вы готовы немедленно заплатить нам пять тысяч долларов, если мы отдадим вам сокола?

Каир поднял дрожащую руку.

– Прошу прощения, – сказал он, – я неясно выразился. Я не имел в виду, что ношу эту сумму в карманах, но я способен получить деньги за несколько минут в рабочие часы банка.

– О! – Она посмотрела на Спейда.

Спейд выдохнул облачко сигаретного дыма за пазуху своего жилета и сказал:

– Наверное, так и есть. Сегодня, когда я его обыскивал, у него в карманах нашлось всего несколько сотен.

Когда ее глаза округлились, он усмехнулся.

Левантиец подался вперед, не вставая с кресла. Ему не удалось скрыть нетерпение, читавшееся в его глазах и сквозившее в голосе.

– Я могу приготовить деньги, скажем, к половине одиннадцатого утра. Идет?

– Но у меня нет сокола, – с улыбкой ответила Бриджид О’Шонесси.

Лицо Каира потемнело от досады. Он уперся своими уродливыми ладонями в подлокотники, держа тщедушное тельце прямо и неподвижно между ними. Его черные глаза глядели злобно. Он ничего не сказал.

Девушка состроила ему притворно-примирительную гримасу:

– Я получу его самое позднее через неделю.

– Где же он? – спросил Каир, учтивой миной выражая скептицизм.

– Там, куда его спрятал Флойд.

– Флойд? Тёрсби?

Она кивнула.

– И вы знаете куда? – спросил он.

– Думаю, да.

– Так почему мы должны ждать целую неделю?

– Возможно, не целую неделю. Для кого вы покупаете его, Джо?

Каир вскинул брови:

– Я уже сказал мистеру Спейду – для его владельца.

На лице девушки отразилось удивление.

– Так вы вернулись к нему?

– Конечно вернулся.

Она тихо и от души рассмеялась и сказала:

– Хотела бы я видеть эту встречу.

Каир пожал плечами.

– Вполне логичное развитие событий. – Он потер тыльную сторону одной руки ладонью другой. Веки его опустились, прикрыв глаза. – Могу ли я задать встречный вопрос: почему вы решили продать его мне?

– Я боюсь, – отрезала она. – После того, что случилось с Флойдом. Вот потому-то у меня его сейчас и нет. Я боюсь даже прикасаться к нему – разве что сразу же передам его кому-то другому.

Спейд, поставив локоть на подлокотник дивана, бесстрастно смотрел на них и слушал. В приятной расслабленности его тела, в непринужденной неподвижности черт не было ни намека на любопытство или нетерпение.

– А что именно, – понизил голос Каир, – случилось с Флойдом?

Кончик указательного пальца правой руки Бриджид О’Шонесси стремительно начертил в воздухе заглавную букву «Г».

– Понятно, – сказал Каир, но в его улыбке проскальзывало некоторое сомнение. – Он здесь?

– Я не знаю, – ответила она нетерпеливо. – А какая разница?

Сомнение в улыбке Каира стало заметнее.

– Разница может быть огромная, – сказал он и положил руки на колени так, что – намеренно или случайно – его тупой указательный палец уставился на Спейда.

Девушка взглянула на указующий перст и нетерпеливо дернула головой.

– Или я, – сказала она. – Или вы.

– Вот именно, и надо, наверное, прибавить мальчишку, который дежурит снаружи?

– Да, – согласилась она со смехом. – Да, если только это не тот, что был при вас в Константинополе.

Кровь бросилась в лицо Каиру. Его пронзительный голос зазвенел от ярости:

– Тот, что оказался вам не по зубам?

Бриджид О’Шонесси вскочила с кресла. Она прикусила нижнюю губу, глаза ее потемнели и казались огромными на мертвенно-бледном лице. Она сделала два стремительных шага в сторону Каира. Он поднимался с кресла, когда ее правая рука ударила его по лицу, оставив на нем следы ладони.

Каир хрюкнул и отвесил ей пощечину, от которой она покачнулась. С губ ее сорвался сдавленный, отрывистый крик.

К тому времени Спейд с каменным лицом встал с дивана и подошел к ним поближе. Он взял Каира за горло и встряхнул. Каир забулькал и сунул руку в нагрудный карман. Спейд перехватил запястье левантийца, вывернул, силой отвел в сторону и выкручивал до тех пор, пока неуклюжие пальцы не ослабели и не разжались, выпустив на ковер черный пистолетик.

Бриджид О’Шонесси мгновенно подобрала пистолет.

Каир, с трудом – поскольку глотку ему сжимали Спейдовы пальцы – выдавил:

– Вы уже второй раз прикасаетесь ко мне. – Его глаза, выпученные из-за удушающей хватки, глядели холодно и угрожающе.

– Да, – прорычал Спейд. – И когда тебе дадут пощечину, ты ее примешь и обрадуешься. – Он выпустил запястье Каира и открытой ладонью отвесил ему три смачные оплеухи по лицу.

Каир хотел было плюнуть Спейду в лицо, но пересохшие губы левантийца смогли только бессильно и гневно дунуть. Спейд ударил эти губы, разбив нижнюю в кровь.

Раздался звонок в дверь.

Каир метнул тревожный взгляд в сторону прихожей, ведущей к двери в общий коридор. Злость его мигом улетучилась.

Девушка тоже ахнула и обернулась в сторону прихожей. Ее лицо было испуганным. Спейд мгновение мрачно созерцал кровь, стекавшую с губы Каира, а потом отступил на шаг, убрав руку с горла левантийца.

– Кто это? – прошептала девушка, подкравшись к Спейду. Глаза Каира тоже дернулись в его сторону, задавая тот же вопрос.

Спейд раздраженно ответил сразу обоим:

– Я не знаю.

Звонок раздался снова – на этот раз звонили более требовательно.

– Так, сохраняем спокойствие, – сказал Спейд и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь в прихожую.

Спейд включил свет в прихожей и отворил дверь в коридор. Там стояли лейтенант Данди и Том Полхаус.

– Привет, Сэм, – сказал Том. – Мы тут подумали, может, ты еще не спишь.

Данди кивнул, но ничего не прибавил.

Спейд доброжелательно сказал:

– Привет, ребята, вы всегда выбираете отличное время для визитов ко мне. Что на этот раз?

Теперь заговорил Данди.

– Мы хотим поговорить с вами, Спейд, – тихо сказал он.

– Ну? – Спейд стал между ними и дверью в комнату, загородив проход. – Валяйте, говорите.

Том Полхаус выступил вперед и сказал:

– Нам же необязательно торчать здесь, можем мы войти?

Спейд встал перед дверью и ответил:

– Нет, не можете. – Его голос звучал чуточку виновато.

Том бы почти одного роста со Спейдом и смотрел ему прямо в лицо. Его грубые черты изобразили дружелюбную насмешку, а в маленьких проницательных глазках вспыхнул огонек.

– Что за черт, Сэм? – возразил он и шутливо положил свою большую ладонь Спейду на грудь.

Напирая на эту ладонь и скалясь по-волчьи, Спейд сказал:

– Применишь ко мне силу? А, Том?

– Ах, да бога ради! – проворчал Том и убрал руку.

Данди со щелчком стиснул зубы и сказал сквозь них:

– Дайте нам войти.

Спейд показал клыки, подняв верхнюю губу, и сказал:

– Вы не войдете. Что вы там забыли? Будете прорываться? Или поговорим здесь – или катитесь к чертовой бабушке!

Том издал разочарованный стон.

Данди процедил сквозь зубы с тем же неприязненным выражением:

– Спейд, как бы вам не заиграться. Вам долго сходило с рук и то и это, но вечно так продолжаться не может.

– Попробуйте меня остановить, – с вызовом ответил Спейд.

– Так я и сделаю. – Данди заложил руки за спину и приблизил свое лицо к лицу частного детектива. – Ходят слухи, что жена Арчера изменяла ему с вами.

Спейд засмеялся.

– Звучит так, будто вы сами это выдумали.

– Значит, ничего подобного не было?

– Ничего подобного.

– Еще говорят, – сказал Данди, – что она пыталась получить развод, чтобы выйти за вас, но он ей развода не дал. Было такое?

– Нет.

– А еще поговаривают, – не сдавался Данди, – что именно из-за этого его прикончили.

Спейд, похоже, слегка удивился.

– Ну, тут вы хватили через край, – сказал он. – Не стоит пытаться припаять мне все убийства одновременно. Ваша первоначальная версия о том, что я укокошил Тёрсби, потому что тот убил Майлза, разваливается, если вы обвиняете меня в убийстве Майлза.

– Вы не можете утверждать, что слышали, как я обвинил вас в убийстве кого бы то ни было, – сказал Данди. – Это вы сами так говорите. Но предположим, что я обвинил. Вы могли прикончить их обоих. Такое вполне можно представить себе.

– Угу. Я мог убить Майлза, чтобы заполучить его жену, а потом Тёрсби, чтобы повесить на него убийство Майлза. Чертовски замечательная схема, ну, или я ее сделаю таковой, когда найду кого пришить, чтобы повесить на него уже самого Тёрсби. И как долго, вы полагаете, мне придется продолжать в том же духе? Собираетесь отныне сваливать на меня все убийства в Сан-Франциско?

Том сказал:

– Хватить ломать комедию, Сэм. Ты сам знаешь, черт бы тебя побрал, что нам нравится все это не больше, чем тебе, но мы должны выполнять свою работу.

– Я надеюсь, ваша работа заключается не только в том, чтобы являться сюда с утра пораньше с кучей чертовски глупых вопросов.

– И получать на них чертовски лживые ответы, – прибавил Данди.

– Полегче на поворотах, – предупредил его Спейд.

Данди смерил его взглядом с ног до головы, а потом посмотрел прямо в глаза.

– Если вы утверждаете, что между вами и женой Арчера ничего не было, – сказал он, – то вы лжец, и я говорю вам это в лицо.

В маленьких глазках Тома мелькнул испуг.

Спейд облизал губы и спросил:

– Это и есть та самая горячая наводка, которая привела вас сюда в столь неурочное ночное время?

– Одна из них.

– А остальные?

Данди опустил уголки губ.

– Впустите нас. – Он со значением кивнул на дверь, которую загораживал Спейд.

Спейд нахмурился и отрицательно покачал головой.

Уголки рта Данди приподнялись в ухмылке, выражающей мрачное удовлетворение.

– Должно быть, что-то в этом есть, – сказал он Тому.

Том помялся с ноги на ногу, не глядя на коллегу, и пробормотал:

– Бог его знает.

– Это что у вас? – спросил Спейд. – Игра в шарады?

– Ладно, Спейд, мы уходим. – Данди застегнул пальто. – Мы будем за вами присматривать. Может, вы и не все за собой подчистили. Подумайте над этим.

Из гостиной Спейда донесся пронзительный крик:

– На помощь! На помощь! Полиция! Спасите!

Голос – высокий, тонкий, визгливый – принадлежал Джоэлу Каиру.

Лейтенант Данди, который уже почти отвернулся от двери, снова встал лицом к Спейду и решительно произнес:

– Пожалуй, мы все же войдем.

Послышалась возня, звуки борьбы, удар, сдавленный крик.

Лицо Спейда перекосила усмешка, в которой было мало радости.

Он сказал:

– Пожалуй, да. – И уступил дорогу.

Когда полицейские вошли в гостиную, он закрыл входную дверь и проследовал за ними.

Глава 8

Бред сивой кобылы

Бриджид О’Шонесси скорчилась в кресле у стола. Руки прикрывали голову, задранные колени загораживали нижнюю часть лица. Вытаращенные глаза были полны ужаса.

Над ней стоял Джоэл Каир с пистолетом в руке – с тем самым, что Спейд недавно отобрал у него. Другой рукой он держался за лоб. Кровь струилась сквозь пальцы и заливала глаза. Тонкий ручеек из разбитой губы прочертил три волнистые линии на подбородке.

Каир не обратил внимания на вошедших детективов. Он злобно смотрел прямо перед собой – на девушку, съежившуюся в кресле. Губы его судорожно сжимались и разжимались, но ни единого внятного звука не было слышно.

Данди, первым из троих вошедший в гостиную, бросился к Каиру, одной рукой потянувшись к кобуре под пальто, а другой перехватив запястье левантийца, и прорычал:

– Что это вы делаете?

Каир отнял окровавленную руку ото рта и помахал ею у Данди перед носом. На лбу зияла рваная рана дюйма в три – не меньше.

– А вот что она сделала! – закричал он. – Смотрите!

Девушка опустила ноги на пол и перевела настороженный взгляд с Данди, сжимавшего кисть Каира, на Тома Полхауса, стоявшего чуть позади него, потом на Спейда, подпиравшего дверной косяк. Лицо Спейда было непроницаемо. Когда их взгляды встретились, в его желто-серых глазах мелькнула злобная насмешка, а потом они снова стали бесстрастными.

– Ваша работа? – спросил девушку Данди, кивнув на рассеченный лоб Каира.

Она снова посмотрела на Спейда. Тот никак не ответил на ее немой призыв. Прислонившись к дверному косяку, он наблюдал за всеми, кто находился в комнате, с вежливым равнодушием постороннего.

Девушка подняла глаза на Данди. Темно-синие, большие как плошки, честные глаза.

– Мне пришлось, – сказала она низким, дрожащим голосом. – Я была здесь с ним совсем одна, и он напал на меня. Я не сумела… Я старалась удержать его на расстоянии… Но… но не смогла заставить себя выстрелить в него.