Танец со Зверем

Глава 1

Ранний бельтайн[1], замок Ирстен

Нагретый помост на ристалище в очередной раз соприкоснулся с мальчишеским лбом.

– Вставай, Рейган! Лежать можно только… – услышал он голос Бренна, своего наставника.

– …в кровати с девкой да на погребальном костре! – закончил ученик набившую оскомину фразу. Одиннадцатилетний Рейган потратил две секунды на вдох, а затем ловким движением поднялся на ноги.

– Еще раз!

Желтые радужки глаз Бренна как будто прожигали всю его сущность и заставляли снова и снова нападать. И он нападал.

Поединок получился коротким: проведя серию ударов, Рейган неправильно уклонился и рухнул на ставший уже знакомым деревянный настил. Наставник приблизился и посмотрел на него сверху вниз, своим грузным телом загородив яркое солнце.

– В чем была ошибка, Рейган? – Бренн скрестил руки на груди.

– Пытаться победить человека-волка – вот в чем была ошибка, – негромко, чтобы его не услышали, проворчал ученик.

Но, конечно, острый ликанский слух уловил каждое его слово.

– Неправильно, вороненок. – Рейган поморщился от детского прозвища, из-за чего наставник криво улыбнулся. – В настоящем бою никто не даст тебе поблажки. Еще раз!

Но вместо продолжения урока Бренн вдруг напрягся и начал нервно оглядываться. На ристалище сегодня было многолюдно: воины бегали, отжимались, упражнялись группами и в парах. Однако не они заставили Бренна отвлечься от тренировки – он повернулся в сторону северной башни, которая отделяла ристалище от основного двора. Рейган поднялся с колен и проследил за взглядом наставника. На краю поля стояла небольшая группа: его отец, лорд Гверн, со своей молодой любовницей Гранией, группа сопровождавшей их охраны и, конечно, неизменный виллем отца, Атти. Даже издалека в глаза бросалась схожесть Бренна и Атти: оба были высокие, темноволосые, широкоплечие. Близнецы.

Лишь немногие ликаны становились кровными защитниками – виллемами – и оставались ими вплоть до собственной смерти. Так, Атти защищал своего лорда с самого его рождения, став виллемом в двенадцать лет. Бренн же являлся защитником самого Рейгана.

Тем временем, слегка улыбнувшись Грании, лорд посадил ее на скамью у входа на тренировочный плац. Яркое платье красиво подчеркнуло округлившиеся формы беременной женщины. Затем он пружинистым шагом направился в сторону Бренна и Рейгана. Атти молчаливой тенью следовал за своим господином. Бренн перевел взгляд на мальчика и усмехнулся: тот уже встал в позу для атаки. Куда пропала прежняя усталость и несговорчивость?

Этот поединок получился самым долгим за всю их тренировку. Рейган явно устал, его рука дрожала, а глаза заливал пот. Но, к гордости наставника, он и не думал сдаваться, раз за разом нанося удары и уклоняясь. И хотя в итоге он снова повалился на деревянные доски, Бренн признал, что ученик превзошел все его ожидания. Шум упражняющихся вокруг воинов заглушил звук хлопков – лорд аплодировал, привалившись плечом к стойке с оружием.

– Твой брат – жесткий учитель, – усмехнулся лорд Гверн, обращаясь к стоявшему возле него Атти.

– Чем сложнее обучение, тем проще в настоящей схватке, мой лорд, – с поклоном ответил тот, и от этого движения на его шее оголилась часть лаконичной татуировки: черный круг, напоминающий ошейник. Знак виллема.

– И то верно, – прищурившись, кивнул Гверн. – Тем более наш Бренн никогда не сможет по-настоящему навредить Рейгану.

После такого заявления лицо Бренна осталось непроницаемым, однако костяшки пальцев на рукояти меча заметно побелели. Лорд тем временем перевел взгляд на молчавшего до сих пор мальчика. Небольшой порез – результат неудачного падения – кровоточил на его бледной щеке. Гверн подошел к Рейгану и аккуратно стер красную каплю.

– Мой сын, ты становишься достойным представителем валлийской крови. Я вижу ее в замахе твоего меча и стойкости твоего характера.

Впервые с начала тренировки лицо Рейгана осветила улыбка. Простая, искренняя улыбка довольного похвалой ребенка. Он преклонил колено перед лордом и произнес:

– Я не подведу наш род, отец. Клянусь.

– Не сомневаюсь, сын.

Их диалог прервал спешно приблизившийся слуга.

– Мой господин, – он согнулся пополам в поклоне, – все собрались в главном зале и ждут вас. Пора благословлять охоту.

– Кайден прибыл? – поинтересовался Гверн, направляясь к краю поля.

– Пока нет, он совершает первое омовение вместе с друидами.

За разговором они приблизились к краю плаца. Присоединившийся к отцу Рейган исподтишка взглянул на Гранию. От его внимания не укрылось, как та невольно сжалась при упоминании брата. Рейгану стало ее жаль. Он еще помнил, как несколько лет назад о них ходили прескверные слухи: говорили, что Кайден постоянно искал встреч с девушкой, приносил неуместные дары, а однажды даже распустил руки. Чем закончилась та история, никто не знает, но спустя три месяца отец объявил, что Грания ждет его, Гверна, ребенка. С тех пор молодая девушка редко появлялась где-то без своего покровителя, предпочитая коротать дни в Солнечной башне.

Вот и сейчас, пока они шли по коридорам замка, Грания старалась не отставать от лорда больше чем на пару шагов. Ее длинные светлые волосы пружинили каждый раз, когда она прибавляла шаг, а голубые глаза не отрывались от сцепленных на животе рук. Срок родов приближался, и она явно нервничала.

– Где моя жена? – спросил лорд у слуг, которые стояли возле тронного зала.

На миг они замешкались, но один все же ответил:

– Леди Эвелин не спустилась.

– Приведите ее, – велел лорд. В его голосе сквозило неприкрытое недовольство. – Может показывать характер в любой другой день, но не сегодня.

Тяжелые дубовые двери отворились и впустили процессию в зал. Помещение поражало своими размерами. Расположенный на другом конце зала огромный трон на выступе, полы из черного камня, резные колонны и огромные искусно вырубленные окна, благодаря которым сегодня зал купался в лучах солнца, – все вокруг говорило о величии человека, который здесь правил.

Но самым ярким элементом, несомненно, являлся сам трон. Выполненный из редкого ярко-красного камня, он словно олицетворял власть и силу правящего рода. На правом подлокотнике трона лежала потрепанная временем волчья шкура.

В зале было многолюдно, ведь день первой охоты наследника считался важным событием. Собрались все: придворные, старосты местных деревень, богатые торговцы и гости замка Ирстен, прибывшие из соседних земель. Сегодня им предстояло пировать, ожидая завершения охоты.

– Склонитесь перед Гверном, правителем Альбы, лордом Леса и Крови! – донесся голос церемониймейстера.

Миновав расступившуюся перед ним толпу и дойдя до трона, лорд отстегнул меч от кольца на поясе и передал его Атти. Тот убрал оружие и безмолвной горой застыл за каменным изваянием. Бренн занял место позади, недалеко от трона, впрочем, не приближаясь ни к нему, ни к самому Гверну.

Скрипнула задняя дверь, впуская законную супругу лорда, леди Эвелин. Безразлично оглядев зал, она встала по правую руку от мужа. Рейган на правах одного из наследников занял место рядом с матерью, предварительно склонив голову в приветствии. В ответ на поклон она слегка приподняла уголки губ в улыбке, и это стало единственным проявлением ее эмоций с момента выхода.

Сейчас, когда мать и сын стояли рядом, их родство особенно бросалось в глаза. Природа наделила их волосами цвета воронова крыла, бровями вразлет и прямым носом. Черты лица у обоих были грубоватыми, словно высеченными из камня, но у Эвелин женственность все же сглаживала угловатую челюсть и острые скулы.

Последней к трону поднялась Грания. Поскольку рядом с правителем встать она не имела права, девушка аккуратно, насколько позволял живот, присела на мягкую подушечку на ступенях у его ног.

Наконец, лорд Гверн провозгласил:

– Народ Альбы! Сегодня мы благословляем первую охоту сына валлийцев – Кайдена, моей плоти и крови!

Едва он успел договорить, как двери в зал со скрипом отворились, пропуская юношу. Одетый лишь в белый плащ поверх голого торса и кожаные штаны, Кайден уверенной поступью направился к трону. Следуя за своим хозяином, в зал вошел Нис, седовласый ликан и виллем Кайдена. Чуть отстав от них, шли те, кого называли глазами богов на этой земле, – друиды. Их оказалось трое: старец с густой белой бородой, мужчина с подернутыми мутной пеленой глазами и молодая рыжеволосая женщина с неулыбчивым лицом. В руках последней дымилась чаша с прозрачной жидкостью. Все они были одеты в балахоны цвета священных стихий: зеленый в цвет земли, белый в цвет неба и синий – рек и озер.

Юноша добрался до начала ступеней и, взметнув полы плаща, припал на одно колено. Рейган невольно восхитился старшим братом. В лучах солнца и в белом плаще светловолосый Кайден выглядел словно бог, сотканный из света и воздуха. На белой ткани его одеяния блеснули золотые нити – рунные символы, искусно вышитые по всему подолу.

– Отец, я готов, – произнес Кайден, не поднимая головы, и две туго заплетенные косички у его висков всколыхнулись.

– Встань, мой сын! – Гверн поднялся с трона и подошел к юноше. – Сегодня ты будешь тем, кто принесет жертву Кернунносу и его братьям!

Друиды встали по бокам от охотника, образовав треугольник. Седовласый водрузил на голову Кайдена подобие короны, которую смастерили из позолоченных оленьих рогов. Рыжеволосая женщина и слепец в зеленом балахоне поднесли лорду чашу и черный кинжал. Взяв его, тот полоснул лезвием по ладони, и в дымящуюся жидкость упали три капли крови. Затем жрица протянула чашу Кайдену:

– Да будет твой взгляд острым, а рука не дрогнет.

– Да станет мой белый плащ красными от крови моей добычи, – ответил он.

После этих слов Кайден поднес чашу к губам и сделал ровно три глотка. Все присутствующие хлопнули в ладоши, и зал озарила вспышка света, которая отозвалась вибрацией в груди каждого. Боги приняли обещание крови и затаились в ожидании подношения.

Гверн приблизился к Кайдену, положил руку на шею и, притянув его голову, соприкоснулся лбом с сыном.

– Единой крови предан, – прошептал он. – Возвращайся с победой.

– Да, мой лорд, отец, – проговорил Кайден.

Он отстранился и бросил взгляд на Гранию, которая до сих пор сидела на ступенях. В его глазах блеснули хищные огоньки, после чего он дерзко облизнул губы. Рейган обратил внимание, что девушка старалась не подавать виду, однако ее руки инстинктивно прикрыли живот в защитном жесте.

Сразу после этого Кайден развернулся и направился к выходу из зала.

– Удачи тебе, Кай! – не сдержавшись, выкрикнул ему в спину Рейган.

Тот не обернулся, лишь помахал рукой.

– Нис, – обратился к виллему Гверн, едва тот поспешил присоединиться к Кайдену. Седовласый ликан остановился у трона, слегка поклонившись и не поднимая глаз. – Защити моего сына.

– Да, мой лорд.

Едва они ушли, в зале заиграла музыка, а слуги вынесли столы и расставили угощения. Праздник начался.

Рейган краем глаза заметил движение рядом – его мать собралась покинуть зал. Она никогда не оставалась в обществе своего мужа дольше, чем того требовали законы и правила. Порой Рейгану даже казалось, что леди Эвелин искренне ненавидит его отца. При этом к Грании, которая в глазах придворных являлась ее соперницей, она относилась… сносно. Вот и сейчас, проходя мимо нее по ступеням, Эвелин помогла беременной девушке подняться и даже перекинулась парой слов, наверняка спрашивая о ребенке и самочувствии.

– Я надеюсь, ты не собираешься покинуть нас, Эвелин? – холодно проговорил Гверн. – Сегодня праздник нашего, – он особенно выделил это слово, – сына.

– Прошу простить, мой лорд, я неважно себя чувствую, – ответила Эвелин.

– Отложи свою ложь до завтра, любовь моя. – Даже Рейган поежился от отцовского тона. Ласковое обращение было насквозь пропитано ядом. – В этот день твое место здесь.

Сразу после слов Гверна Рейган спиной почувствовал исходящую откуда-то опасность, словно сама ярость пронеслась в воздухе возле спинки трона. Однако, когда он обернулся, позади него никого не оказалась. Леди Эвелин нехотя вернулась на свое место. В знак молчаливой поддержки юный наследник слегка коснулся материнской руки, но та никак не отреагировала, продолжая смотреть перед собой.

Музыка и вино быстро заставили гостей позабыть торжественную атмосферу ритуала благословения. Спустя пару часов Рейгану наскучили танцы, еда и разговоры взрослых. Поэтому, улучив момент, он ускользнул от зорких глаз Бренна, окинул взглядом зал и устроился в неприметной нише у окна, откуда открывался прекрасный вид на ворота, желая первым увидеть возвращение брата. Кай был ловок и силен. Рейган не раз наблюдал за его тренировками, а потому надеялся, что брат принесет с охоты оленя. Или даже медведя!

Тишину коридора нарушили голоса. Рейган вжался в стену и помолился богам, чтобы его не обнаружили. Если его найдет отец, то неизбежно заставит вернуться в душный зал, а этого мальчику совсем не хотелось.

Однако спустя пару мгновений он понял, что ни один из собеседников не был лордом. Осмелившись высунуть голову в оконный проем, Рейган увидел на соседнем балконе необычную пару: Атти, столь редко покидавший его отца, стоял рядом с Гранией. Серебристый обруч, который венчал ее длинные светлые локоны, красиво поблескивал в лунном свете.

– Они вернулись, Атти. Эти сны снова сводят меня с ума! – отчаянно воскликнула девушка.

– Тебе нельзя сейчас волноваться, – спокойно произнес Атти.

Рейган удивился еще сильнее, поскольку они редко разговаривали друг с другом при посторонних, и никогда Атти не обращался к Грании столь свободно. А ведь она была леди и гораздо выше его по происхождению. Пусть Атти и находился рядом с лордом, но все равно оставался ликаном – цепным волком на службе у его отца и всего их рода.

– Ты видел, как он сегодня смотрел на меня? Словно хотел сожрать прямо на глазах у толпы! – тем временем продолжала Грания.

Она взволнованно металась взад-вперед по небольшому балкончику, в то время как ее собеседник привалился к стене и скрестил руки на груди.

– Я думаю, ты преувеличиваешь. Он ничего тебе не сделает. Не теперь. Ты же знаешь, лорд защитит и тебя, и твое – ваше, – он выделил интонацией это слово, – дитя.

– Иногда я начинаю в этом сомневаться, Атти, – с грустью отозвалась Грания. – Он слишком любит Кайдена. Для него кровь важнее всего остального.

– Ты тоже носишь его кровь, не забывай, Грания, – возмутился Атти. – Уверен, твои сны останутся лишь снами.

– Я просто устала, – всхлипнула она. Рейган не видел ее лица, поскольку Грания стояла к нему спиной, но понял, что она плачет. – Уже которую ночь он приходит в мои сны и губит мое дитя. – После небольшой паузы она произнесла: – Знаешь, Атти, о чем я молилась сегодняшним утром? Чтобы боги выбрали его жертвой на этой охоте. Не оленя или лисицу, а его.

– Ты с ума сошла, Грания? – повысил голос Атти. Приблизившись к девушке, он положил руки на ее плечи и встряхнул. – Немедленно забудь подобные мысли!

В этот момент Рейган легко спрыгнул с подоконника и бросился бежать. Его разум словно горел, не в силах поверить в услышанное. Грания, милая и добрая Грания, таила в себе такие мысли! Неужели слухи оказались правдой и его брат все же сотворил ужасное? Ему вдруг вспомнилось, как в детстве Кайден заставлял Ниса глупо плясать на потеху себе и брату, зная, что ликан не сможет ослушаться прямого приказа. Тогда это казалось смешным. Теперь уже нет.

С тяжелым сердцем Рейган вернулся в зал и подошел к трону. Взглянув на лицо отца, он подумал о том, что лорд Гверн, вероятно, знал правду о Кайдене и Грании. Но, конечно, юный наследник никогда о ней не спросит. Бренн как-то посоветовал ему не задавать вопросов, ответы на которые он на самом деле не хочет знать. И этот как раз был из таких.

Музыку прервал звук рога, который трубил о возвращении охотников. Лорд с улыбкой поднялся с трона, ожидая, когда его сын появится на пороге зала с добычей. Все вокруг возбужденно перешептывались, поглядывая на дверь.

Прошло достаточно много времени, но никто так и не появился. Наконец двери отворились, и в зал вошел один из друидов – тот, что был слеп. Тяжелым шагом он направился прямо к трону, неся в руках окровавленный плащ. Золотые нити, так красиво сверкавшие в лучах полуденного солнца, теперь зловеще отливали краснотой в лучах факелов.

– Где мой сын, Гахарит? – пытаясь скрыть дрожь в голосе, задал вопрос лорд Гверн. – Плащ в крови, я полагаю, охота прошла успешно?

– Мой лорд, – с поклоном протянул плащ друид, – во время охоты на юного Кайдена напал белый вепрь. Ваш сын мертв.

Глава 2

Ранний самхейн[2], деревня Перт

Она снова была здесь.

Босые ноги, оставляя вереницу следов на снегу, все острее чувствовали холод. Изо рта поднималось облачко пара и слегка согревало лицо. Хрупкая девушка, одетая лишь в белое платье, поднималась на холм. Сколько раз она бывала здесь? Не сосчитать.

С вершины открывался прекрасный вид на Перт, их небольшую деревеньку. Вот на окраине леса располагалась небольшая хижина, которую она делила с братом. Вот рынок. А вдалеке виднелась лавка целителя Тревора, где она работала. В Перте, как и в других поселениях долины, тут и там зажигали огоньки – народ провожал день, силясь светом костров и свечей отогнать тьму наступающей ночи.

От созерцания ее отвлек странный звук, внезапно заполнивший все пространство вокруг. Казалось, он был везде и нигде, как будто прорывался из самого сердца и затихал лишь у огромного дерева, которое вдруг появилось на вершине холма. Сначала звук походил на проделки ветра, который гулял в его голых ветвях, но с каждой минутой преображался, и вот уже тихие завывания превратились в человеческую речь: