Антимаг. Том 1
- -
- 100%
- +
– Деспиэрта, гринго![9] – в голосе Мии смешались тревога и злость.
С трудом разлепив ставшие тяжёлыми веки, Стриж убедился, что чёртов Галилей прав – Земля вертится. Причём под лихим углом и с бешеной скоростью. К счастью, приступ головокружения прошёл до того, как вестибулярный аппарат в союзе с желудком решили выразить протест подобным издевательствам.
– Да не тряси ты меня, женщина… – Лёха сбросил с плеч руки Мии и кое-как принял вертикальное положение. – Ох…
Встряхнувшись, словно вылезший из воды пёс, он оглядел свою ладонь и выругался: на ней красовалось изображение трижды клятого амулета. Золотые линии складывались в знакомый рисунок пентаграммы.
И холод…
Стриж так не мёрз ночью, под непрекращающимся дождём, как сейчас, под припекающим солнышком.
– И какого хрена? – вслух задал он риторический вопрос и тут же крикнул Мие. – Не трогай!
Та как раз протянула руку к выпавшему из шкатулки браслету. На её недоумённый взгляд – мол, чего орёшь, болезный? – Лёха сжатым кулаком указал на браслет, обозначая опасность, исходящую от предмета.
Девушка посмотрела на него, как на умалишённого, но руку от украшения убрала и выжидательно выгнула бровь. Стриж кулаком указал на шкатулку, затем продемонстрировал “татуировку” и трижды хлопнул ладонью с оттопыренным большим пальцем по груди – “ранен”, – объясняя причину своей отключки.
Девушка перевела взгляд с безобидных побрякушек на Лёху, затем обратно, и отошла на пару шагов от неожиданно-опасных предметов.
Оставив в покое шкатулку, девушка взялась за осмотр “раненого”. Особых результатов он не принёс: не было никаких видимых повреждений, не считая татуировки. Зато прикосновения тёплых, почти горячих рук оказались очень приятны.
Стриж трясся от холода с того самого мига, как очнулся, и сейчас он испытывал острое желание скинуть девчонку с тёплого лежака, улечься на прогретые камни и потребовать с магички ответа на главный вопрос последних суток: “Какого хрена вообще происходит?!”
А ещё он бы многое отдал за возможность прижаться к горячей эльфийке и укутаться в сухое одеяло. Вот только одеяла не было, да и Миа вряд ли оценит такой порыв. Она как раз закончила осматривать его глаза, растерянно развела руками, демонстрируя полное непонимание происходящего, и уселась на ствол поваленного иссохшего дерева.
К немалому изумлению, эльфийка опустила руку в траву, подняла птичью тушку и принялась задумчиво её ощипывать. Лёха щёлкнул пальцами, привлекая внимание, показал на птицу, напоминающую фазана, и скорчил вопросительную физиономию, мол, как удалось добыть?
Его мимические потуги Миа истолковала верно. Отложив добычу, она продемонстрировала пращу, сплетённую из его же волос.
– Ну ни хрена себе вас выживанию обучают, – восхитился Стриж, на минуту забыв даже о своих неприятностях.
Немного понаблюдав за умело ощипывающей добычу девушкой, он подошёл к спящей магичке и легонько похлопал её по щекам. Та вяло заворочалась и натянула плащ по самую макушку, прячась от назойливой помехи.
Лёха на секунду замер, борясь с нахлынувшей тоской: точно так же реагировала на побудку его младшая сестра – ровесница этой соплюхи. Он как раз должен был вернуться из командировки к её школьному выпускному.
– Потом сопли пораспускаю, – зашипел сам на себя Стриж.
Не помогло. Он сел рядом с девчонкой и тупо уставился в землю. Сейчас, когда схлынуло напряжение, перед ним отчётливо раскрылась глубина задницы, в которую он угодил. Вся прошлая жизнь закончилась. Командировки, служба, дом – всё, Лёха, забудь и выкинь. Даже тушка твоя бренная – и та теперь чёрти где. Если вообще сохранилась после взрыва.
Стриж взглянул на Мию. Вот кого происходящее, похоже, не выбило из колеи: сидит себе, птаху ощипывает. Никакой лишней рефлексии.
Невозмутимое спокойствие девушки помогло Лёхе собраться. Он жив – это сейчас главное. Остальные вопросы можно решить по ходу дела. Не исключено, что есть шанс вернуться домой и ещё успеть поздравить сестрёнку с выпуском из школы.
А сейчас чтобы выжить нужно разобраться в происходящем.
Стриж встряхнулся и принялся тормошить девчонку, предусмотрительно держась вне досягаемости её рук.
– Подъём, Спящая Красавица! Принца революционная толпа повесила, так что будим как можем!
Успеха он добился только через пару минут. Девчонка походила на больного после наркоза: взгляд мутный, движения вялые, соображает явно с трудом.
Похоже, её всё же чем-то опоили в том шатре.
Когда наконец в голубых глазах беглянки появилось осмысленное выражение, она первым делом плотней завернулась в плащ и, стараясь скрыть дрожь в голосе, спросила:
– Почему я без одежды?
То, что обошлось без пиротехнического шоу, внушало умеренный оптимизм. А вот сам разговор не заладился. Выслушав ответ Мии, девчонка сказала:
– Я не понимаю язык пустотников.
Насколько Лёха успел понять, пустотниками тут называли их с Мией. Но почему они прекрасно понимали каждое сказанное слово что этой девчонки, что ныне покойных стражников, а их слова слушатели не воспринимали? И, раз уж на то пошло, почему они с эльфийкой говорили на разных языках, но при этом оба легко понимали местных?
Вопросы, вопросы.
Поймав опасливый взгляд магички, Лёха верно истолковал его причину и отошёл к костру, взявшись за сооружение вертела из веток.
Вряд ли какая-то девчонка-подросток придёт в восторг, проснувшись в лесу практически голой, да ещё и в компании незнакомого мужика. На этом этапе контакт лучше налаживать Мие.
Та попыталась объясниться жестами: демонстративно выжала край своей рубахи, затем указала на себя, на девчонку, и изобразила, как снимает одежду.
Ответ беглянка явно поняла и заметно успокоилась.
– Миа, – повторила эльфийка ритуал знакомства, ткнув пальцем сперва в себя, а затем в Лёху. – Алекс.
И вопросительно уставилась на незнакомку.
– Лаура из рода Лазурных Кречетов, – представилась та с таким достоинством, будто не сидела в лесу, укутанная лишь в плащ, а стояла на паркете в шелках и золоте. Впечатление немного портила лёгкая заторможенность, но с каждой минутой взгляд девчонки всё больше прояснялся.
Лёха раздражённо дёрнул щекой: меньше всего его сейчас интересовало имя туземки – были вопросы куда существеннее. Понять бы ещё, как их задать…
Истошный нечеловеческий визг буром ввинтился в мозг. Голова взорвалась дикой болью, мир завертелся перед глазами и Стриж осознал, что падает прямо в костёр. Единственное, что он успел – выставить руку, чтобы не рухнуть лицом в пламя.
Проклятый звук не умолкал, причиняя такую боль, что хотелось вонзить нож себе в висок. Но и этого он проделать не мог: тело не слушалось. Всё, на что Лёха был сейчас способен – это таращиться на расплывчатое пятно перед глазами и чувствовать, как его волокут по мокрой земле.
– Мерда[10]… – услышал он голос Мии, когда в голове наконец прояснилось.
Она сидела рядом на корточках и палкой тыкала в ладонь, пылающую болью от ожога.
– Да живой я, живой, – с трудом буркнул Стриж.
В заторможенном, болезненно-воспалённом мозгу всплыла старая шутка: “потыкай его палочкой – может, он мёртвый”.
Хотя, если подумать, какие уж тут шутки. Мёртвый и есть.
Оттолкнув руку эльфийки, Стриж помотал головой, прогоняя остатки боли. А когда взглянул на обожжёную левую руку – застыл в обалдении: кисть покрывало что-то вроде щитков на штурмовой перчатке. Ну, или как на латной рыцарской. Не всю – только тыльную часть, но и этого хватило, чтобы Лёха забыл про набухающий волдырь.
– Что это?.. – растерянно выдохнул он, разглядывая конечность.
Тот факт, что это – часть его собственного тела, сомнений не вызывал. Выглядело так, словно кожа в момент ороговела, образовав что-то вроде чешуи броненосца или панголина.
Лёха обернулся к единственному источнику информации, который мог хоть что-то прояснить.
Сунув руку под нос девчонке, он грозно вопросил:
– Какого хрена происходит? И что за штука выла у меня в башке?!
При виде чешуи глаза Лауры удивлённо расширились, а взгляд заметался в поисках чего-то.
– Ты трогал мои вещи? Ты к чему-то прикасался? – требовательно, будто имела на это какое-то право, спросила она.
В ответ Стриж молча продемонстрировал правую ладонь со свежей татуировкой.
Магичка раздосадованно дёрнула щекой и приказала Мие:
– Ты, принеси мою одежду.
Ответом ей был скептический взгляд. Эльфийка, и не подумав выполнять приказ, подняла оструганную раньше палку, нанизала на неё птичью тушку и принялась прилаживать ту над огнём.
– Потом красоту наведёшь, – раздражённо рявкнул на магичку Лёха. – Что происходит?!
– Я не понимаю твой язык, пустотник! – взорвалась Лаура.
– А вот так понимаешь?! – утративший терпение Стриж схватил девчонку за плечо и вновь сунул ей под нос татуированную ладонь.
Не самое разумное поведение, если вспомнить, что несколько часов назад эта самая соплюха сожгла закованного в латы вояку и здоровенную тварь, но в эту минуту Лёхе было уже плевать.
– Говори, ведьма малолетняя, – задушевным голосом попросил он. – Не доводи до греха.
Может, слов Лаура и не понимала, зато тон распознала безошибочно. Как и вполне очевидный контекст. Сглотнув, она поспешно заговорила.
– Ты, пустотник, активировал незавершённый артефакт, который питает заключённый в нём высший демон, – она указала на пентаграмму, украшающую ладонь Стрижа. – Теперь он – часть тебя.
– Зашибись, – Лёха отпустил магичку и уселся рядом.
Почему-то он ни на секунду не усомнился в правдивости этого фантастического заявления. Может потому, что голова ещё гудела от нечеловеческого воя, а может и благодаря странному холоду, пронизавшему тело.
– Зашибись, – ошалело повторил он и вновь обернулся к собеседнице. – Так, а в башке что было?
Он указал на свою голову, а потом изобразил руками взрыв. Очевидно, не самый удачный образ для общения с жителем средневековья. Не найдя понимания во взгляде магички, он достал нож и изобразил, как тот раз за разом пронзает ему висок.
– Тебе будто нож в голову воткнули? – поняла девчонка, отодвигаясь.
Стриж кивнул.
– Честно говоря, я не очень хорошо понимаю, что с тобой происходит, – помедлив, нехотя призналась Лаура. – Артефакт предназначен для магов, а не для пустотников. И он не завершён.
Яснее не стало и Лёха покрутил рукой, призывая говорить дальше.
– Сперва демона заключают в сосуд, ослабляют долгой голодовкой, – принялась пояснять магичка. – Затем на него набрасывают плетение покорности и только после всего этого вживляют в нового хозяина. Демон, лишённый собственной воли, подчиняется магу и помогает оберегать его тело, питаясь жизненной силой из крови.
Плотней укутавшись в плащ, она поднялась и медленно, будто впервые встала после продолжительной болезни, побрела к висящему на ветке платью. Шла босиком по мокрой траве, то и дело морщась. Ходить без обуви она явно не привыкла.
– Демон в твой амулет заключён недавно и не успел ослабнуть, – продолжила свой шизофренический ликбез Лаура. – На вместилище не нанесено плетение покорности. Воля демона не сломлена. На ближайшие пару месяцев ты – его вместилище и пища.
– А потом? – автоматом уточнил Лёха, всё ещё осмысляя сказанное.
Лаура продолжила, словно поняла смысл заданного вопроса.
– А потом ты умрёшь.
Глава 3
Словам Лауры Стриж почему-то поверил сразу. Чего-то подобного он и ожидал: прямо достойное завершение всей случившейся с ним психоделики.
– Охренеть, я для тамагочи ещё и батарейка, – развёл он руками.
О существовании древней, как дерьмо мамонта, игрушки под названием “тамагочи” Лёха узнал от своего старшины в училище. Прапорщик предпенсионного возраста носил такой позывной, непонятный молодым курсантам.
Собственно, этот уникум умудрился поддерживать жизнь своего электронного питомца больше двадцати лет. Во время Первой Чеченской кампании именно забота о виртуальном животном и стала той соломинкой, что позволила тогда ещё девятнадцатилетнему парню не поехать крышей.
А вот у Стрижа, похоже, складывалась обратная ситуация: его “тамагочи” грозился уморить хозяина, предварительно изрядно пошатнув веру в собственную вменяемость.
– Долбаный паноптикум! – злой рык Лёхи сменился озадаченной паузой.
Левая рука вновь приобрела прежний вид. Даже ожог перестал болеть, а волдырь пожелтел, словно не только вздулся, а с неделю назад. Стриж осторожно притронулся к месту ожога, надавил сильнее, а потом просто содрал омертвевшую кожу.
– Охренеть, – в который уже раз поражённо выдохнул он, глядя на розовое пятно на том месте, где должна была быть рана.
Это заинтересовало и Мию. Она оставила вертел с мясом, подошла к Лёхе и повертела руку, разглядывая затянувшийся ожог. Следующую тираду, сопровождаемую эмоциональной жестикуляцией, Стриж не понял, но мысленно обозначил как матерную. Да у него и самого цензурных слов сейчас просто не оставалось.
Наблюдавшая за ним Лаура пояснила:
– Демон обживается в теле и защищает его от разрушения. У магов это занимает несколько недель, но в твоём случае демон сохранил разум…
Она неуверенно пожала плечами, давая понять, что до Стрижа добровольцев на роль одержимых не находилось.
– Может произойти всё, что угодно, – заключила магичка. – Демон быстро адаптируется и сделает тебя сильнее, или же начнёт испытывать нового носителя и убьёт тебя за пару часов, осушив. А может попытается подчинить и забрать контроль над телом. Я слышала историю о неосторожном артефакторе, допустившем ошибку в плетении покорности. Но ни в одной легенде демон не доставался пустотнику.
Игнорируя вытянувшееся лицо Стрижа, она, явно пересиливая себя, обратилась к Мие:
– Поможешь мне одеться? Я не смогу сама, без служанки. А нам нужно бежать. Как только граф дождётся подмоги и разлом закроют – он отправится в погоню.
Картинно поколебавшись, явно в воспитательных целях, Миа кивнула и снизошла до помощи излишне нахальной малявке.
А Лёха так и сидел, разглядывая заживающую руку.
Новости выбили его из колеи. Прошлая жизнь подготовила его ко многому, но не к подобному. Демон-паразит с непредсказуемым поведением, трёхголовые Церберы местного разлива, колдуны-прожекторы с встроенными огнемётами, чужое тело – и всё как-то кучно, на одну его бедовую голову. И вишенкой на торте – некий граф, жаждущий их лицезреть. Причём явно не в качестве дорогих гостей.
На фоне всего этого собственная смерть и факт существования другого мира как-то блекли.
– Нехреново так у меня новая жизнь начинается, – вслух подвёл итог размышлениям Лёха. – Будет, что внукам рассказать.
Тут он понял, что на него красноречиво смотрят две пары глаз.
– А, ну да, – без слов понял намёк Стриж и деликатно отвернулся, чтобы не мешать облачению ясновельможной дамы Лауры из рода Лазурных Кречетов.
Чёрт его знает как Миа сумела донести до девчонки вопрос, но прозвучавшее заставило Стрижа навострить уши.
– Почему вы меня понимаете, а я вас – нет? – переспросила Лаура. – Вы – пустотники, души из чужого мира. Вас призывают и заключают в подходящие тела, чтобы черпать магическую силу, пригодную нам, людям.
– Кэ[11]? – раздался обалделый голос Мии.
– Магическая сила разлита в мире, как дождевые капли, – попыталась объяснить девчонка, уловив вопросительный тон. – Мы, маги, способны собирать её медленно, по капле. Вы же подобны яме, в которой быстро скапливается вода. Пустота, которая заполняется разлитой вокруг силой. И её можно черпать.
Звучало бредово. Совершенно бредово, но… Лёха потрогал свежую розовую кожу на месте ожога и покачал головой. В это он бы тоже не поверил, если вдуматься.
– Для вас эта сила бесполезна, – продолжала объяснять Лаура. – Вы не часть нашего мира и не способны её использовать. Но и наши заклинания не действуют на пустотников. Если маг попытается испепелить вас созданным огнём – вы останетесь невредимы.
Лёха вспомнил странное пламя, сквозь которое они с Мией проскочили во время побега.
Кстати о пламени… Стриж, не оборачиваясь, бочком подобрался к костру и повернул вертел, чтобы завтрак не подгорел.
Сказать ему было нечего. Полученная информация с трудом укладывалась в голове жителя двадцать первого века: магия, демоны, “батарейки” из людей… Фильмы про Гарри Поттера стоят в сторонке и тихонько вздыхают от зависти! Для полного комплекта безумия не хватает лишь драконов и девахи, ими управляющей.
– Демоны тоже не принадлежат нашему миру, но для их сил вы уязвимы, – без запинки, слово по учебнику говорила девчонка. – Потому маги подчиняют себе пустотников с помощью демонических артефактов и используют, как источники, из которых можно черпать силу для сотворения заклинаний. Лишённым воли пустотникам не требуется разговаривать – только понимать приказы. Потому для вас создают плетения, дарующие лишь понимание языка хозяев.
Стриж криво усмехнулся. Хозяев, ну надо же. Меньше всего ему хотелось провести остаток жизни на побегушках у какого-то хмыря.
Кое-что в рассказе не сходилось. Девчонка сказала “лишённым воли”, но ни Лёха, ни Миа таковыми не были. Нестыковочка, которую хотелось бы разъяснить.
Когда эльфийка присела напротив него у костра, Стриж обернулся. Уже одетая Лаура прижимала к груди злосчастную шкатулку и как раз доставала из той перчатки. Лёха запоздало осознал их предназначение и пообещал себе больше не касаться тут никакой неведомой хрени голыми руками.
В прежней жизни его учили, что смерть может подстерегать где угодно. В куче мусора обустроит лёжку снайпер, валяющийся на обочине пакет из-под сока окажется самодельной миной, а в безобидной легковушке может сидеть, поджидая колонну, смертник. Это были реалии его мира. Ювелирные же украшения всегда оставались безобидными побрякушками, опасными разве что для своих владельцев, попавшихся на глаза бандитов. Кольца с ядом, вроде пресловутого перстня Борджиа, были полумифической экзотикой, сохранившейся в музеях и частных коллекциях.
Надо будет при первой же возможности узнать, что ещё в этом мире таит в себе неочевидные опасности, потому что шарахаться от всего подряд – так себе затея. Та же трава, если вдуматься, может оказаться экзотическим хищным растением. Что теперь – срочно достигать просветления и воспарить?
Мию же интересовали более приземлённые материи. Она деловито потыкала птичью тушку ножом, проверяя степень готовности. Убедившись, что есть ещё рано, эльфийка коротким свистом окликнула Лауру.
Судя по оскорблённому виду девчонки, так пренебрежительно с ней никогда не обращались. Эльфийка же ткнула пальцем сперва в шкатулку, затем на свои губы, а после на уши Лауры.
Та озадаченно моргнула и эльфийка вновь показала связку “губы-уши”.
– Вы хотите говорить на моём языке? – наконец догадалась магичка.
Миа кивнула, а Лаура задумалась.
– Это возможно, но займёт время, – предупредила она. – Нас будут искать. Может Старый Змей и занят охраной разлома, но кого-то в погоню он точно пошлёт. Мы должны уйти как можно дальше.
Лёха переглянулся с Мией. С одной стороны – да, лучше уходить. С другой – среди вояк не было никого, похожего на егерей или лёгкую пехоту. Только кавалеристы в латах. Плюс ливень надёжно смыл следы беглецов. Так что пока прибудет подмога с профильными специалистами, пока разберутся, в каком направлении искать… А вот понимание ситуации и оперативный обмен информацией им жизненно необходимы. Как и еда – сил предстоит потратить немало, да и не ели пустотники, похоже, давно. А что ели – тут же выблёвывали.
Решившись, Стриж повторил жест Мии, показав, что тоже хочет быть понятым.
Несмотря на по-летнему тёплое утро, его всё ещё знобило. Не помогала даже близость к костру – тепло просто улетучивалось, словно где-то внутри кто-то забыл прикрыть форточку в Арктику.
Поддавшись порыву, Стриж медленно выдохнул, опасаясь увидеть морозный парок.
Ничего. Странно.
Нечто отдалённо похожее Лёха испытывал всего раз, когда ещё на третьем курсе его угораздило распороть руку и потерял довольно много крови. Может, у прежнего владельца тела малокровие? Не, вряд ли – тогда чёрта с два он скакал бы таким лихим козликом всю ночь, да ещё и под грузом в виде девчонки. Но опять же – чёрт знает, что там за физиология у остроухих.
Может, дело всё же в демоне и том ледяном амулете?
Никто, кажется, не замечал, что Стрижа знобит в тёплое летнее утро.
– Не уверена, что смогу, – предупредила Лаура, выуживая из шкатулки что-то, похожее на золотое стило. – Я изучала полную структуру этого плетения в книге и, если верно разобралась, всё получится. Но я ещё никогда не пробовала это на практике.
Миа вопросительно мотнула головой, словно предлагая Лёхе идти первым. В принципе, логично: он и так кандидат в покойники, а значит лучший подопытный из них двоих.
– Нашли, блин, лабораторную крысу, – зло проворчал он, но согласно кивнул.
Раз уж карма у него сегодня такая – все шишки огребать, – то и чёрт с ним. Хуже уже вряд ли будет.
Вновь свиснув, Миа ткнула пальцем сперва в Лёху, затем в Лауру и демонстративно провела ножом у горла.
Молчаливое предупреждение поняли все. Новость о невосприимчивости пустотников к магии ставила Мию в позицию, позволяющую диктовать свои условия. Вообще, с того самого момента, как эльфийка услышала о судьбе пустотников в этом мире, её симпатий к спасённой явно поубавилось.
Лёхе стало интересно: сумеет ли Миа при необходимости выполнить угрозу? Сам он вряд ли смог бы спокойно зарезать подростка. И очень не хотел проверять это на практике. И, говоря откровенно, не особенно горел желанием иметь дело с тем, кто может.
На Лауру, похоже, угроза подействовала. По крайней мере, на нож она косилась с опаской.
Повинуясь жесту девчонки, Стриж закатал рукав рубахи до плеча.
– Хм… – удивлённо выдохнул он, разглядывая затейливый золотой узор, охватывающий бицепс.
Сложный, полный мелких деталей рисунок напомнил виденные по научно-популярному каналу национальные орнаменты. Передача была то ли про инков, то ли про ацтеков, то ли про какой-то ещё глубоко безразличный Лёхе народ.
Там, в графском лагере, было не до подробного осмотра и татуировку он попросту не заметил. А на переодевающуюся напарницу он тогда вежливо не смотрел. Как оказалось – зря. Кто знает, какие ещё сюрпризы скрывают их новые тела?
Пока Лаура, закусив губу, сосредоточенно изучала рисунок, Стриж рассматривал странный предмет в её руке. С виду – литой кусок металла без видимых отверстий, желобов для краски, или завинчивающихся деталей. Как она собирается корректировать с его помощью татуировку?
– Будет очень больно, – “обрадовала” его девчонка. – Но недолго. Мне нужно нанести семь линий, чтобы изменить плетение.
– Справлюсь, – хмыкнул Лёха, жестом подбадривая Лауру.
Всё ещё ожидая появления иглы, он с недоумением наблюдал за приближением к руке золотого стила.
Когда острие прикоснулось к телу, вместо укола Стриж ощутил жжение, будто от попавшего на кожу кипящего масла. Он зашипел от боли, но руку удержал, хотя очень хотелось прекратить пытку и влепить подзатыльника юной садистке. Вспомнилось, как на втором курсе с однокашниками по пьяной лавочке “проверяли силу воли”, держа запястье над огнём зажигалки. Тогда алкоголь играл роль обезболивающего, а вот сейчас такой “анестезии” не было. Пришлось терпеть, благо хоть было на что отвлечься: наконечник стила плавился, застывая на коже золотыми линиями.
– Гребучее средневековье, – выругался Стриж, терпя боль. – Всё по живому норовите…
Память, как водится, подбросила занимательный и совершенно бесполезный в этой ситуации факт: раны в Европе вплоть до девятнадцатого века лечили, заливая в них кипящее масло.
Лёха от души понадеялся, что здесь медицина шагнула дальше.
Обжигающая боль в плече внезапно сменилась назойливым зудом.
– Убери это! – удивительно властно для малолетней соплюхи приказала Лаура.
– Тон смени, – посоветовал Стриж, – пока…
Что “пока” – он не договорил, обнаружив очередной сюрприз от своего демонического “тамагочи”: на плече выросла чешуя, защищающая от ожогов.
– От души спасибо, братан, – поблагодарил Лёха “квартиранта”. – Но вот сейчас – вообще не в тему.
Откуда-то изнутри поднялась волна нечеловеческой злобы. Нестерпимо хотелось порвать девчонку, причинившую ему боль, а потом сожрать, купаясь в горячей крови.
Последнее желание вызвало чувство полного охренения и осознание чужого присутствия. Тот, кто сидел в его теле, бился в бессильной ярости, желая растерзать мучительницу.
Наверное, что-то отразилось на лице Стрижа. Возможно даже в буквальном смысле – очень уж по-хозяйски “пассажир” начал менять его тело. По крайней мере Лаура уже не пыталась приказывать, а медленно, не делая резких движений, поднялась и попятилась.