Тайны древних свитков

Глава 4

Даша Заневская нетвердой поступью спустилась с трапа самолета. Тревога била ее изнутри до такой степени, что, казалось сердце, подкатившееся уже куда-то к горлу, того и гляди вырвется наружу вместе с дыханием. Нетерпеливо пройдя пост – контроль и получив вещи, девушка, грубо расталкивая идущих впереди пассажиров, устремилась к выходу, пристально всматриваясь в толпу встречающих, среди которых должен был находиться Глеб. Он позвонил ей и сказал, что предчувствие ее, увы, не обмануло. Близкие действительно попали в аварию и сейчас находятся в больнице. По телефону Глеб утешал Дашу и горячо советовал держаться. Но самых главных слов – обнадеживающих, что с ее родными будет все в порядке, она от него не услышала. Это не давало ей покоя всю дорогу. Она нервно теребила мобильник в кармане, но так и не решилась вытащить его и позвонить Глебу, чтобы задать самый страшный вопрос. – Нет! Нет! Лучше потом! – убеждала себя она.

Теперь же, ступив на родную землю, терпение Даши достигло самого высокого накала, и она, истерзавшись неизвестностью, которая с одной стороны давала ей надежду, а с другой напрочь ее отсекала, подспудно была готова к самым тяжелым вестям, навстречу которым и неслась со всех ног, расталкивая безликую толпу.

– Глеб! – воскликнула она, увидев жениха.

Он вскинул голову, отыскивая ее и помахал рукой. Даша сделала последний прорыв, подбежала к нему и, роняя на пол сумки, бросилась на шею.

– Глеб, говори, что с ними?! Слышишь, сейчас же скажи мне правду!

Глеб слегка отстранил девушку от себя, чтобы увидеть ее лицо, и натолкнувшись на полные слез, расширенные от страха глаза, в то же время не сдающиеся, пытливо ловящие в его лице ответную надежду, понял, что сам ей сказать ничего не сможет. Он поцеловал ее мокрое лицо и погладил по голове.

– Успокойся, Дашенька, пойдем в машину. Сейчас мы поедем, и ты…

– Куда, в больницу?

– Конечно, конечно, пошли.

И Глеб, взяв ее под руку, повел к машине, в которой находились Макаров Павел Владимирович и еще два человека – врач и психолог.

Похороны получились запоздалыми, послеобеденными, из-за того, что поджидали Дашу, а поминки в ресторане и вовсе затянулись до вечера.

Родные, которые еще не разъехались, сидели за столом. Официанты уже принимались потихоньку убирать посуду.

– Мы поедем ко мне? –спросил Глеб у Даши.

Девушка молча кивнула, едва сообразив, о чем он спрашивает, и снова стала смотреть

«в точку». А потом вдруг резко вскинула глаза.

– Я вообще не смогу больше находиться в этой квартире! Слышишь, Глеб, не смогу!

И рыдая, уткнулась ему в грудь. В этот момент к ним подошла Дашина тетя – Евгения Васильевна Макарова, и положила руку Глебу на плечо.

– Вы бы и впрямь отправлялись уже, Глебушка. Дашунь, вставай-ка моя хорошая, вставай. Пойдем, я провожу тебя. А ты, Глеб, разыщи пока Анатолия Игоревича и попроси, чтобы он сделал Дашеньке укол. Он обещал.

– Какой укол? Не надо мне никаких уколов. –Запротестовала Даша.

– Дашунь, это всего лишь снотворное. Ты же не уснешь без него. – Стала убеждать ее Евгения Васильевна.

– Ну и что! – заупрямилась Даша.

– Нет, деточка, надо сделать. Тебе просто необходимо поспать и набраться сил. Павлу Владимировичу следователь звонил час назад, спрашивал, как ты, будешь ли завтра способна поговорить с ним?

– Зачем, тетя Женя, зачем?

– Как зачем, Дашунь, как зачем?! Следствие же идет. Полиция ищет причастных к убийству.

В глазах Даши поле этих слов промелькнула злобная искра мщения, и вновь угасла, затуманившись слезами.

– Пусть дядя Паша позвонит этому следователю и скажет, что я готова поговорить с ним хоть сегодня.

– Хорошо, милая – согласилась Евгения Васильевна – Только сегодня уже все равно поздно. Ты все – таки послушай меня, сделай укол и отправляйтесь к Глебу. А завтра, на свежую голову и со следователем поговорить будет в самый раз.

Глеб, поднимаясь из-за стола, взял Дашу за руку.

– Пойдем к доктору, Дашунь! Евгения Васильевна права.

Они добрались до дома уже к десяти вечера. Дашу и впрямь сморило от укола, и она начала позевывать еще в машине. Наскоро приняв душ, Даша отправилась в постель, и пока Глеб находится в ванной, уснула.

Глеб, укутавшись в полотенце, потихоньку пробрался в спальню, чтобы ее не разбудить и только собрался прилечь рядом, как из прихожей раздался звук его мобильника.

– Черт! Наверное, Евгения Васильевна хочет узнать, как мы добрались. Я ведь обещал ей позвонить и забыл! – посетовал Глеб и направился за телефоном.

Он достал его из куртки и, прикрыв звук ладошкой, ответил.

– Алло, Евгения Васильевна?

– Алло! – ответили ему на том конце провода. – Только это не Евгения Васильевна, это Дана.

– Что? Какая Дана? – Замешкался Глеб, в связи с роковыми событиями совершенно забыв о существовании незнакомки. – Ах, Дана! Ну да. Конечно. Здравствуй, Дана.

– Здравствуйте, Глеб. Надо же, как быстро я успела улетучиться из Вашей памяти.

–Ничего удивительного – вздохнул Глеб. – После того, как мы расстались, произошло нечто такое, что заставило меня забыть не только о тебе, так что не обижайся. А ты, я вижу, отыскала способ мне дозвониться. Что, добыла свои деньги и телефон?

– Нет. Пока еще нет. Телефон я позаимствовала.

– Ты хотела мне о чем-то сообщить? Надеюсь, о неприятном не поведаешь?

– Не поведаю. Я наоборот хотела сказать, что на даче все в порядке, и еще раз решила Вас поблагодарить. Подумала, мало ли, вдруг Вы волнуетесь.

– Да нет, с чего бы?

– Ну как же, доверили дачу совершенно постороннему человеку, и вообще…

– Нет, Дана, мне было совсем не до этого. Да и чего волноваться-то? У нас на даче невесть какие сокровища не хранятся.

– А, что у Вас случилось, Глеб? Похоже несчастье?

– Да. У моей девушки, а, впрочем, и у меня, конечно тоже.

– Расскажите мне.

– Пока она отдыхала, погибли ее родители и сестра. Вот такие дела!

– Каким образом они погибли?

– Зачем тебе такие подробности?

– Их убили?

– Да, я не знаю. Пока ведется следствие. Послушай, у меня нет желания рассказывать тебе об этом, прости! – Сморщился Глеб.

– Ладно, не рассказывайте! Спокойной ночи, Глеб. Простите, что не вовремя побеспокоила.

– Спокойной ночи!

Глеб отключил мобильник, но тут же вспомнив о Дашиной тетке, снова позвонил и сообщил Евгении Васильевне, что они добрались, и что Даша уже уснула.

После этого, он, наконец, направился в спальню и прилег рядом с Дашей. Невольно улыбнулся, ощутив ее тепло, и подумал, как все-таки он по ней соскучился. В порыве нежности и жалости к любимой, он потихоньку приподнялся на локте, чтобы перед сном взглянуть на ее заплаканное лицо. Даша ровно посапывала, прикрыв воспаленные от слез веки, и у него сжалось сердце.

– Господи, Дашка, как же долго теперь тебе придется выбираться из этого кошмара! – Подумал он. В этот момент его мобильник снова зазвонил.

– Да кого там разбирает, черт возьми! – Глеб вскочил, схватив телефон с журнального столика и направился с ним в прихожую. Ему снова звонила Дана.

– Глеб, простите, ради бога! Но мне нужно срочно с Вами поговорить! – скороговоркой произнесла она, чтобы он не бросил трубку.

– По – моему, с того момента, как мы встретились, достаточно наговорились, или нет? Во всяком случае, сейчас для этого совсем не время! – с раздражением ответил Глеб.

– Наоборот!

– Что это значит? – насторожился Глеб.

– Это значит, что мне срочно нужно поговорить о безопасности Вашей девушки, да похоже и Вашей.

– Что?

– Я серьезно! С вами может что-то произойти.

– Что? Что за чушь ты несешь? Ты… ненормальная, может, а?

– Нет. Это связано с тем несчастьем, которое у Вас произошло.

– Но при чем тут ты и наше несчастье? И что тебе может быть известно? Постой, постой, а может это новый способ какого-то мошенничества?

– Как это? – недоуменно воскликнула Дана.

– Очень просто. Ты втираешься ко мне в доверие и не желая из него ускользать, таким вот образом пытаешься пошире раскинуть сети!

– Я ведь могу и обидеться! – после этих слов мобильник Даны зашелся короткими гудками.

–О! Господи! Черт знает что такое! – Подавляя чувство вины, попытался разозлиться Глеб. Но не выходило. Он понимал, что не сможет спокойно уснуть, не перезвонив ей.

– Вот ведь! Навязалась на мою голову! Да еще, как на зло, в такой момент! – заворчал он себе под нос и принялся перезванивать.

– Алло, Дана?

– Да. – Сухо ответила девушка.

– Интересно знать, а тебе телефон на всю ночь одолжили? И кто ж оказался таким бескорыстным? Уж не мои ли соседи по даче так расстарались?

– Нет! Моя подруга, через которую я пытаюсь добыть свои деньги. Я с ней встречалась сегодня утром. И вообще, если хотите серьезно со мной поговорить, а я Вам очень советую, перестаньте доставать меня своими дурацкими подозрениями!

– Ладно не кипятись и объясни доходчиво в чем дело?

– Хорошо. Приезжайте на дачу и поговорим.

– Ты с ума сошла! Зачем приезжать – то?

– Вы что, не можете?

– Ну….

– Ваша девушка с Вами?

– Да.

– Тогда приезжайте вдвоем, это даже лучше.

– Нет, я решительно ничего не понимаю! По – моему все-таки ты несешь какой-то бред!

На этот раз Дана, на удивление, не рассердилась.

– Приезжайте! –настоятельно рекомендовала она.

– Да не могу я с ней приехать!

– Я понимаю. Ей сейчас очень тяжело, ну может тогда я к вам приеду?

– Нет! Она спит. Ей укол сделали.

– Понятно. Ну что ж. Тогда я могу посоветовать только одно. Будьте осмотрительней и не спускайте с нее глаз. Пусть она одна никуда не ходит.

– Послушай Дана, и не обижайся. А как бы ты на моем месте среагировала на получение такой странной информации от совершенно постороннего человека, не имеющего отношения ни ко мне, ни к тому, что случилось.

– Наверняка так же, как и Вы. Или вообще послала бы к черту того, кто мне ее преподнес.

– Понятно. Может ты экстрасенс? – Смягчившись, пошутил Глеб.

– Скорее колдунья. Ладно, Глеб, спокойной ночи! Извините, я и впрямь, наверное, кажусь Вам странной, да к тому же через чур навязчивой.

И тут Глеб вспомнил про свой странный сон, и про красное нижнее белье Даны, которое он разглядел наяву.

– Хм!

– Что?

– Ладно, я, пожалуй, сейчас приеду.

Он нажал на отбой, и тяжело опустился на пуфик.

– Странная девица! Очень даже странная! Может все-таки плюнуть на ее догоны и лечь спать? Да что она может знать? Глупость какая-то! Хм, колдунья! Но, этот странный сон, от которого в дрожь бросает при воспоминании. Н-да! …

Им овладело раздражение от того, что усталость валила его с ног и жутко хотелось спать, но он невзирая на свои собственные убеждения и доводы, прекрасно знал, что спать конечно же не ляжет, а выйдет из дома, сядет в машину и покатит в совершенном одиночестве к этой чертовой Дане!

Тоже мне! Вот ведь мода как устоялась на этих колдунов и экстрасенсов!

А как же Дашка? Что, оставить ее одну? А если она все же проснется? Нужно хотя бы оставить ей записку.

Глеб вытащил из стола записную книжку. вырвал чистый листок и написал Даше записку.

«Дашенька, мне не спалось, и я вышел прогуляться. Если проснешься, не волнуйся, я скоро вернусь». – Глеб.

Дорога в это время оказалась свободной. Глеб добрался до дачи быстро.

Дана поджидала его в палисаднике на лавочке. Она сидела согнувшись, обхватив себя руками.

– Привет! –окликнул ее Глеб совсем даже не приветливо.

– Здравствуйте, Глеб.

– Что закуталась, замерзла?

– Слегка.

– А чего тут сидишь, не в доме?

– Ночь свежа, уходить не хочется.

– Тоже мне, романтик!

– Ну, что, пошли поговорим?

– Пойдемте. – И Дана, первой поднявшись с лавочки направилась в дом.

– Может чайник поставить? – Спросила она из вежливости у Глеба, прекрасно понимая, что ему не до чая сейчас.

– Не надо. У меня мало времени. Ведь я уехал, ничего не сказав Даше. И потом, я жутко устал за эти дни и смертельно хочу спать. Давай лучше поговорим побыстрей и я поеду обратно.

Дана внимательно на него посмотрела.

– Да Вы и впрямь никакой! Идите-ка сюда. – И она, взяв его за руку, повела к дивану.

– Ложитесь!

– Что? – изумился Глеб.

– Ложитесь, ложитесь! – сказала девушка, светлой улыбкой призывая его к повиновению. – Сейчас я Вас реанимирую.

– Ты меня что?

– Ложитесь, Глеб, не отнимайте у себя самого время. – Со всей серьезностью, повторила Дана. – Я все равно не смогу разговаривать с Вами в таком состоянии, и отпустить Вас в таком состоянии в обратный путь я тоже не смогу.

– И что же ты намерена мне сделать, уж не массаж ли?

– Еще чего! – возмутилась Дана. – Так Вы ляжете или нет?

– Ну… ты меня прямо заинтриговала. – Сказал он, укладываясь на диван. – Ладно, делай что хочешь, только не забывай, что у меня очень мало времени на общение с тобой.

– Не беспокойтесь. Это займет не более десяти минут. Закройте глаза.

Глеб опустил веки и тут же почувствовал на лбу ее прохладную руку, а потом окунулся в кромешную тьму.

Глава 5

Атилла отворила дверь своего жилища и, устало шагнув за порог, тяжелой поступью направилась к соломенному топчану, стоящему у низкого мутного оконца, в которое едва проникал солнечный свет. Наступило утро.

– Ох! Невольно вырвался у Атиллы изнеможенный вздох. Она опустилась на топчан, и не отрывая ног от глиняного пола, опрокинула стонущую спину на шершавую поверхность своей немудреной лежанки.

Атилла еще не успела прикрыть отяжелевшие веки, как услышала привычный шорох бамбуковых палочек, из которых была сплетена длинная до пола штора, разделяющая надвое незатейливое жилое пространство.

– Тонду! – Едва слышно позвала Атилла свою пятнадцатилетнюю дочь. – Почему ты не спишь?

– Мне не спалось, и я решила дождаться тебя этой ночью! – Воскликнула девушка и бросилась к матери, припав губами к ее руке. – Ведь это был последний сеанс?

– Последний и самый трудный.

– Вот поэтому я и решила тебя дождаться.

– Зачем?

– А, разве тебе не приятно увидеть меня после трудной работы? Узрить в моих очах участие и сочувствие?

– Глупая! – пожурила дочь Атилла – Сколько раз я тебе говорила, что негоже терять по пустякам отпущенное сну время.

Тонду потерлась щекой о материнскую ладонь, и глаза ее заискрились любовью и преданностью, вызывая ответную улыбку матери.

– А еще ты говорила, что за сном бегать не годится, разве не так?

– Ах, Тонду, не притворяйся, что путаешь белое с черным, и вообще…подай-ка мне воды и отправляйся спать.

– Хорошо! – ивнула девушка и направилась во двор, прихватив по пути глиняный кувшин.

Когда она вернулась, Атилла нетерпеливо выхватила кувшин из ее рук и шумными глотками опустошила больше половины. Тонду, выждав, пока мать напилась, нежно с любовью промокнула тыльной стороной ладони ее вспотевший лоб.

– Ну вот, теперь отдыхай. – Улыбнулась Тонду, и взбив соломенный подголовник, подвинула его на середину.

– И ты тоже. –Распорядилась Атилла. – Тебе надо набраться сил, девочка! – Зашептала она склонившейся для поцелуя Тонду, и та вдруг ощутила на своем виске материнскую слезу.

– Что? – тревожно воскликнула Тонду и почувствовала, как в страхе заколотилось сердце.

Атилла отстранилась от дочери, стараясь не смотреть ей в глаза. Та же, наоборот, изо всех сил пыталась уловить взгляд матери.

– Беда? Ты ее чувствуешь? Ты же сказала, что никогда ничего не будешь от меня скрывать! Мама? Что ты молчишь? – Тонду требовательно тряхнула мать за плечи.

–Н е пугайся! –сказала Атилла, и ее лицо тронула усталая улыбка. –Пока еще беспокоиться не о чем.

– Но, что-то же может случиться? – Не унималась Тонду. – Может?

– Может. – Не стала лукавить Атилла. – Но как я только почувствую это, обещаю, что расскажу тебе немедленно.

Жрец высшей касты Неохим лежал на краю своего широкого ложе под высоким белым балдахином. Две служанки услужливо колдовали над ним: первая растирала розовым маслом спину, а вторая прикладывала горячие компрессы из настоя трав к ногам. Раскаленная огненная жаровня, представляющая собой металлическую треногу, держащую серебряный плоскодонный чан с тлеющими углями, над которой была подвешена чаша с настоем, размещалась тут же возле ложа. Условный стук в дверь нарушил приятную процедуру, заставив жреца метнуть на дверь недобрый взгляд.

– Входи! – крикнул он слуге, понимая, что тот не стал бы беспокоить его по пустякам в такие минуты.

Слуга вошел и приблизился к хозяйскому ложу, преклонив перед жрецом колени.

– Ты принес мне вести о нем? – спросил Неохим.

– Да, мой господин.

Неохим жестом приказал служанкам удалиться, и девушки тотчас растворились в арочном проеме.

– Ну? – нетерпеливо воскликнул Неохим.

– Она его излечила.

– Так, так! – Жрец помрачнел.

– Да, мой господин. Я выведал также, что завтра в полдень всенародно будет объявлено о его полнейшем выздоровлении.

– Сколько раз она его посещала?

– Ровно восемь раз, через день.

– Значит лечение длилось всего полмесяца?

– Выходит так, господин.

Жрец в отчаянии пнул ногой стоящий рядом невысокий пуфик, и тот, с грохотом отлетев в сторону, ударил несчастного слугу по колену, словно он был в чем-то виновен, а потом отлетел в сторону, аккурат задев треногу с жаровней, опасно ее накренив. Однако расторопный слуга быстро вскочил на ноги, успев подхватить жаровню за раскаленный край, и, обжигая пальцы, удержал ее.

Неохим, ничего не сказав, сдернул с ноги теплую примочку, небрежно кинул ее прямо на кровать и, поднявшись, принялся расхаживать по залу.

– Все. Пора! Пора! Пора! – Нервно выкрикивал он. – Давно уже пора! Это надо решить сегодня же!

Жрец повернулся к слуге.

– Бови!

– Да, мой господин!

– Вели жрецам сегодня же собрать совет. Тайный! Ровно в полдень.

– Слушаюсь, господин.

– А сейчас иди и попроси девушек вернуться.

Атилла, крепко уснувшая в рассветный час, ровно в полдень вскочила с лежанки, взявшись рукой за сердце и тяжело застонала, разбудив Тонду. Девушка встрепенулась, желая вскочить с постели, чтобы кинуться к матери, но в этот момент перед ней предстала сама Атилла. Она подошла к ложе дочери и присела на краешек лежанки.

– Вот и время пришло, Тонду. Как видишь, плохое всегда приходит быстрее, чем хорошее – грустно изрекла она, и, тяжело вздохнув, погладила дочь по голове.

– Беда? – побледнев, спросила девушка.

Атилла кивнула. Глаза Тонду тут же наполнились слезами.

– А вот об этом тебе придется забыть – строго сказала Атилла, вытирая слезы дочери шершавой ладонью. – Тебе надо теперь научиться быть сильной, как мужчина.

– Сильной, как мужчина? – В отчаянии воскликнула девушка, которая всем нутром ощутила разлуку с матерью.

– Неужели пришла пора?

– Да, Тонду.

– Это жрецы? Это они хотят тебя уничтожить?

– Да, Тонду. И потому я, наконец, должна передать все свои знания и сокровища нашего рода тебе.

Ах, как дорожила Тонду этими материнскими сокровищами. Как хотела скорее прикоснуться к ним, как мечтала раскладывать камни и амулеты и наравне с матерью пользоваться ее мастерством! Как мечтала с затаенным придыханием поглядывая на мать, колдовать над благовониями, выходить в астрал на встречу с иными силами, впадая при этом в транс, также, как и мать! Теоретически она была подготовлена ко всему этому и даже самостоятельно кое-что умела проделывать, особенно то, что касалось лечения людей, но увы, настоящей хозяйкой положения она никогда не была. А ей порою невыносимо этого хотелось.

– Это зов предков, дитя мое – говорила ей Атилла. – Ты будешь хорошей преемницей.

Теперь же, после слов матери, Тонду все это возненавидела. Возненавидела потому, что ценой приобретения этих познаний становилась вечная разлука с горячо любимой матерью и Тонду с полной ясностью осознала это только сейчас.

– Нет! –В отчаянии воскликнула она. – Нет! Ты же сильная! Им тебя не достать! Уйдем, мама, скроемся. Разве мы не можем?

– Нет! – ответила Атилла. – От них теперь скрыться сможешь только ты. Я уже нет.

– Но, почему?

Мать грустно ей улыбнулась.

– Потому, что я возьму удар на себя, чтобы сохранить тебе жизнь. В случае, если мы попытаемся скрыться вместе, погибнем обе. Да, и потом, мое время пришло. Меня зовут предки. Я свою миссию исчерпала! И теперь я нужнее там, чем здесь.