Поле битвы – душа

Люциферист. В «Жизни миссис Линн Линтон», опубликованной в 1901 году, есть следующие слова: «Есть две секты: сатанисты и люциферисты, они молятся каждая соответствующему имени». Это разграничение не имеет смысла, потому что Сатана и Люцифер – это суть одно и то же.

Доктор Чарльз Райт, который иногда читал лекции по старой греческой версии Ветхого Завета в Гринфилде, Оксфорд, говорил о Люцифере: «Это слово в Библии не имеет отношения к дьяволу», но он ошибался. В английском все общепринятые понятия и речевые обороты – против него.»

В наши дни эта градация не может быть определена столь же категорично, поскольку надо отличать колдуна-шарлатана, который представляется, допустим, Великим Колдуном Всея Руси и Сибири (попадались нам и такие), который обладает по меньшей мере апломбом «великого комбанатора», от сатаниста, вербующего себе в секту безграмотных и ни во что не верящих детей для того, чтобы проводить с ними кровавые и жестокие, садистские, но в сущности бессмысленные, (поскольку безграмотные) ритуалы, почерпнутые из руководств Папюса, Пьобба и Пола Хазона – и от настоящего колдуна (или ведьмы). Под последним мы разумеем не шарлатана и не сектанта, а человека сведущего в реально действенных магических обрядах, обучившегося подсознательно вступать в контакт с ментальным миром и контактировать с негативными сущностями, обитающими там, которые в быту именуются бесами, дьяволами, чертями, Сатаной или же как-то иначе.

Последней градацией является так называемое «белое колдовство». Было бы хорошо, если бы нам удалось избавиться от той неясности и того неправильного употребления слов, с которым мы сталкиваемся в нашей повседневной речи. Недавно один автор зашел настолько далеко, что сказал: «белое колдовство предназначено для лечения болезней и других целей и изначально непорочно». Хотя совершенно ясно, что он имеет в виду, но не может быть такого понятия как «белое колдовство». Эти слова противоречат друг другу. Более мудрые поколения осуждали это занятие, под каким бы предлогом оно не практиковалось, потому что оно было «зверским и дьявольским».