Дед Мороз, подари маме счастье!

Пролог. Письмо Деду Морозу.

Дорогой Дед Мороз!

Меня зовут Лиза. Мне восемь лет. Я учусь во втором классе.

Наша учительница сказала, что можно попросить у тебя самое главное желание. Я сначала хотела собаку. Потом куклу с настоящими волосами. Но теперь я придумала другое.

Только, пожалуйста, прочитай моё письмо до конца.

Раньше у нас была большая квартира. У меня была своя комната с обоями в облачках. А папа поднимал меня на руки, чтобы я могла повесить звёздочку на ёлку и красный стеклянный домик.

Тогда мы все смеялись.

Я не знаю, почему потом всё изменилось.

Папа стал всё время злой, кричал на маму. Говорил, что она толстая, никому не нужна и «без него - никто». Но это неправда, она просто устаёт. Моя мама очень красивая, особенно когда улыбается. Только теперь она почти не улыбается.

Однажды папа сказал, что квартира его и мы должны уйти. Я думала, он просто разозлился и потом извинится. Но он не извинился. Он кричал так сильно, что даже соседка сверху начала стучать по батарее. Я испугалась и залезла под стол. А мама сидела на кухне и плакала. Она старалась делать это тихо, чтобы я ничего не услышала. Но я всё слышала.

Теперь мы живём у бабушки. Квартира маленькая. Я сплю с мамой на одном раскладном диване. Мама всегда говорит, что у нас всё хорошо, когда щекочет меня, и мы смеёмся. Я люблю, когда она смеётся. Только потом она снова становится грустной.

А ночью она иногда плачет.

Я слышу, хотя она старается очень тихо. Смотрит в потолок и держит руку там, где было кольцо. Я лежу и не шевелюсь, потому что если мама узнает, что я не сплю, она начнёт меня успокаивать. А я хочу, чтобы хоть кто-нибудь успокоил её.

Папа иногда приходит, но без подарков. Говорит, что у него теперь новая семья будет, нормальная, и что я уже большая и всё пойму. А я не понимаю.

А ещё он сказал, что мама никому не нужна, потому что у неё есть ребёнок.

Дед Мороз, ведь этот ребёнок — я.

Разве из-за меня маму нельзя любить? Это ведь неправда?

Я стараюсь быть хорошей. Сама собираю портфель и убираю игрушки. Мама и так много работает, чтобы у нас всё было.

Но я не могу сделать так, чтобы она перестала плакать.

Наверное, потому что я ещё маленькая.

Поэтому, пожалуйста, не дари мне куклу. И собаку тоже пока не надо.

Лучше найди для моей мамы хорошего папу.

Не для меня. У меня папа уже есть. А для мамы.

Пусть он никогда не кричит на маму. Пусть обнимает её, когда ей грустно. И говорит, что она красивая, даже если она только проснулась и волосы у неё торчат в разные стороны. А ещё пусть иногда приносит ей цветы. Не на день рождения, а просто так. Чтобы мама знала, что её любят.

Только пусть он сначала придёт к нам как гость. Может быть, на Новый год. Чтобы мама не испугалась. А если он ей не понравится, пусть уходит. Я не обижусь.

Я не знаю, как правильно попросить такого папу. В магазинах их не продают. Но ты же Дед Мороз, ты поможешь, правда?

Мне не надо, чтобы он назывался моим папой. Я просто хочу, чтобы кто-нибудь любил мою маму так же сильно, как я. Пусть она будет счастливой. Я просто не хочу больше делать вид, что сплю, когда мама плачет.

Спасибо тебе, Дед Мороз.

Только не говори маме, что я написала это письмо. Она расстроится, если узнает, что я слышу, как она плачет.

С наступающим Новым годом! Снегурочку тоже поздравь.

Твоя Лиза.

Ах да, я совсем забыла! Маму зовут Аня. А то вдруг ты найдёшь хорошего папу, но отправишь его не к той маме.

Глава 1. После развода.

Будильник не звенел — его Аня отключила ещё месяц назад. Всё равно просыпалась раньше.

Сначала — тишина. Потом знакомые звуки: за стенкой кашляла мама, в коридоре скрипнул шкаф, батарея вздохнула и плюнула чем-то булькающим.

Аня лежала на краю раскладного дивана, стараясь не шевелиться, чтобы не разбудить Лизу. Дочка спала, поджав ноги, уткнувшись носом в её плечо. Худенькая, всегда сбивающаяся на середину кровати, как будто боялась, что её снова отодвинут.

В потолке нашлась трещина, которую можно было разглядывать вместо мыслей. Мысли были хуже.

На безымянном пальце — тонкий белый след от кольца. Иногда она машинально тёрла его, словно кольцо всё ещё было и просто чуть сползло. Сегодня тоже поймала себя на этом и раздражённо сжала руку в кулак.

— Мам… — Лиза шевельнулась, открыла один глаз. — Мы проспали?

— Нет, — Аня посмотрела на старые электронные часы на тумбочке. Семь ноль три. — Всё по плану. Спи ещё пять минут.

— Пять — это сколько? — уже сонно-деловым тоном уточнила дочь.

— Пока я досчитаю до ста, — тут же сдала позиции Аня. — Медленно.

Лиза вздохнула, закрыла глаза, прижалась плотнее. «Раз, два, три…» — Аня считала про себя и думала о премии. Новогодняя. Её могли дать — или не дать. От неё зависело слишком много: новые сапоги для Лизы, лекарства для мамы, хоть какая-то нормальная ёлка, а не этот пластиковый колышек с облезшей мишурой.

На «двадцать девять» Лиза неожиданно села.

— Мам, а если бы Дед Мороз был настоящим начальником, он бы тебе премию дал?

— Дед Мороз начальником не станет, — хмыкнула Аня, протягивая руку к дочке. — Он занятой мужчина, у него зима, дедлайны.

— А наш начальник злой, да? — Лиза уже выглядела абсолютно бодрой. — Ты вчера сказала, что он… как ты сказала?.. Козёл.

Аня закашлялась.

— Я… Я сказала «костёл». Это такое здание.

— Ага, — Лиза хитро прищурилась. — Значит, наш директор — здание.

— Одевайся, здание моё, — сдалась Аня. — Нам через сорок минут выходить.

Кухня была слишком маленькой для трёх людей и слишком большой для их надежд. Мама уже стояла у плиты, в выцветшем халате с лимонами, помешивая овсянку.

— Подъёмники наши проснулись? — не оборачиваясь, спросила она.

— Один проснулся, другая делает вид, что не проснулась, — Аня подтолкнула Лизу к умывальнику. — Ма, не клади мне много, мне на работе кофе дадут.

— На работе тебе дадут нервный тик, а не кофе, — буркнула мама. — Ешь. Ты вчера домой в девять приползла, считай.

Лиза плюхнулась на табурет, уткнулась ложкой в кашу.

— Бабушка, а если мама будет хорошо работать, ей дадут денег, и мы купим большую квартиру?

— Если бы за хорошую работу давали квартиры, мы бы сейчас во дворце жили, — отрезала мама, но взгляд у неё стал мягче. — Пока нам надо дожить до Нового года, а там будет видно.

Аня молча ела. Каждая фраза про «дожить до Нового года» звучала как шутка с привкусом правды. В компании ходили слухи: старый владелец продал часть бизнеса, появился какой-то новый инвестор. Обычно это означало одно: сокращения и «оптимизация».

По должности Аня была специалистом по административным вопросам — человеком, который делает всё, что больше никто делать не хочет. Организовать корпоратив, перевести договор, найти подрядчика, разобраться с придурком-курьером — это к ней.

— Ты на корпоратив-то поедешь? — спросила мама, ставя на стол дешёвый чай.

— Обязана, — Аня поморщилась. — Я же организатор. Меня там ещё до всех разорвут.

— Зато, может, премию увидишь, — сухо заметила мать. — Ты с Игорем только сегодня не пересекайся, ладно?

Имя бывшего мужа ударило, как холодный воздух из подъезда.

— Это не от меня зависит, — тихо ответила Аня. — Он — заместитель генерального. А я — административка. У нас общий офис, ма.

— У тебя с ним общий только ребёнок, — резко сказала мама. — Всё остальное он уже забрал.

Лиза, ловившая каждое слово, нахмурилась.

— Он не забрал. Мы просто… переехали.

— Мы просто стали умнее, — быстро вставила Аня. — Лиз, жуй давай. И зубы не забудь почистить.

Мама закатила глаза, но промолчала. Ссориться при внучке она старалась меньше, чем при дочери.

Офис встретил Аню теплом батарей и холодом голов. В коридоре уже толпились коллеги с бумажными стаканчиками, обсуждая одно и то же:

— Говорят, новый владелец приедет лично на корпоратив.

— Да ну, ему больше делать нечего?

— Там долю неплохую купили, он теперь типа самый главный.

— А Игорь как? — шепотком спросила секретарь из соседнего отдела.

— А что Игорь? — тут же повернулась в сторону шёпота худая блондинка Катя, подруга Ани. — Игорь как был, так и остался — сам себе праздник.

Аня сделала вид, что ничего не слышит. Сняла пальто, спрятала шарф с ворсинками, поправила пучок. В зеркальной двери шкафа увидела знакомое: усталое лицо, тёмные круги под глазами, слишком честные глаза.

«Толстая», — вспомнилось голосом Игоря. Она машинально втянула живот, хотя и так похудела на два размера.

— Ты сегодня как зомби, — Катя возникла рядом, вцепившись в стакан с кофе. — Опять до ночи отчёты?

— До ночи жизнь, — буркнула Аня. — Что за новый владелец, слышала?

— Да кто его видел, — Катя махнула рукой. — Фамилия у него какая-то… не офисная. Вчера финансовый снабдюк трындел, что он «очень жёсткий и очень богатый». Представляешь, какая редкая комбинация?

Аня хотела ответить, но в этот момент по офису прокатился голос Игоря:

— Коллеги, через пять минут совещание по корпоративу! Всех, кто в списке, жду в переговорной.

Голос был слишком знакомым. В нём всегда было немного сцены: как будто он выступает, даже когда просит передать соль.

Катя сделала сочувственное лицо.

— У тебя в списке?

— Угадай с трёх раз, — Аня уже открывала почту на компьютере. В теме письма светилось: «Обязательное присутствие. Ответственная — Анна Крылова».

Она на секунду закрыла глаза.

«Конечно, — подумала. — Кто ещё будет ответственным, если не та, на которую легко всё повесить».

Переговорная была стеклянной. Аня всегда чувствовала себя там рыбкой в аквариуме. Ты сидишь, а на тебя смотрят, проходят мимо, иногда показывают пальцем.

На одном конце стола сидел Игорь — в идеально сидящем костюме, с аккуратно уложенными волосами, с тем самым выражением лица «я выше всего этого». Рядом — его новая невеста, Кристина. Она в компании не работала, но появлялась часто, особенно там, где были деньги, статус и место для эффектной картинки.

Кристина лениво листала телефон. На её тонком запястье блестели часы, стоимость которых Аня могла прикинуть только по принципу «это больше, чем все мои долги вместе взятые».

— Анна, присаживайтесь, не стесняйтесь, — сказал Игорь, даже не глядя на неё. — Вы у нас сегодня звезда.

«Звезда, которую можно сжечь», — машинально отметила Аня, опускаясь на стул ближе к середине стола.

— Итак, — Игорь щёлкнул пультом, на экране появилась презентация с изображением загородного отеля, заснеженных елей и улыбающихся людей с бокалами. — Новогодний корпоратив состоится, как и планировалось, тридцать первого декабря, в отеле «Лесная Терраса». Выезд утром, возвращение первого числа к вечеру.

Лёгкий шорох по залу. Кто-то уже тихо матерился: Новый год не дома, а в компании коллег. Аня же мысленно пересчитывала: день туда, день обратно, бабушке придётся одной с Лизой, значит, заранее надо завести продукты, подарки, лекарства…

— Отдел административного обеспечения, — Игорь перевёл взгляд на Аню, наконец удостоив её прямого взгляда, — берёт на себя координацию мероприятия. Анна Крылова — ответственная за всё. Размещение, транспорт, программа, подарки, коммуникация с отелем. Вопросы?

Вопросов не было. Несколько человек отвели глаза: все уже представляли, на кого будут списывать возможные накладки.

— Да, — подняла руку Кристина, даже не поднимая глаз от телефона. — А у вас будет отдельная программа для руководства? Нам бы… чуть-чуть другой уровень сервиса.

Несколько человек хихикнули. Аня почувствовала, как щёки заливает жар.

— Мы можем согласовать отдельный банкетный зал для топ-менеджмента, — спокойно ответила она. — Но отель у нас один, кухня общая. Постараюсь, чтобы вам было комфортно.

Игорь усмехнулся.

— Анна умеет выкручиваться, — громко сказал он. — У неё большой опыт.

Слово «опыт» прозвучало так, что несколько мужчин обменялись многозначительными взглядами. Аня сжала руки под столом. Некогда любимое чувство юмора Игоря давно превратилось в кастет.

— Кстати, — он переключил слайд. — Есть ещё один момент. Новый совладелец компании выразил желание лично присутствовать на мероприятии. Возможно, неофициально, без пафоса. Поэтому, — он снова посмотрел на Аню, — придётся постараться.

«Новый совладелец» был для неё таким же безликим, как очередной пункт в списке задач. Пока Ане было всё равно, кто именно добавится к перечню людей, которым нужно угождать, не имея на это полномочий.

— Фамилию хотя бы назовите, — попросил кто-то с другого конца стола.

— Увидите — узнаете, — отрезал Игорь. — В любом случае, для вас он — руководитель.

Совещание свернули быстро. Коллеги начали выходить, бросая на Аню то сочувствующие, то откровенно злорадные взгляды.

Катя подождала её в коридоре.

— Ну что, звезда корпоративного фронта? — она развела руками. — Тридцать первое в лесу, первое в автобусе, романтика.

— Романтика — это когда ты можешь отказаться, — сухо сказала Аня. — У меня романтика заканчивается, когда Лизе надо купить ботинки и забрать её из садика.

— Из школы, — поправила Катя. — Восемь лет уже человеку.

— Тем более, — Аня провела рукой по лицу. — Ладно, мне надо уже звонить в этот отель, узнавать, что там вообще есть.

— Ань, — Катя понизила голос. — Ты Игоря не слушай. Ты умница. Это он прицепился к своей картинке жизни и теперь из неё не вылезет.

Аня усмехнулась уголком губ.

— Если бы от его слов у меня закрывалась ипотека на новую квартиру, я бы попросила его говорить круглосуточно. А так — это просто шум.

Она сказала это уверенным тоном, как будто реплику репетировала.

Внутри же каждая подобная фраза — «разведёнка с прицепом», «никому не нужна», «сама подписала» — оставляла тонкую царапину, от которой уже не спасали ни юмор, ни привычка.

За рабочим столом Аня открыла список задач.

Первое: связаться с «Лесной Террасой», уточнить количество свободных номеров.

Второе: подготовить опрос по пожеланиям сотрудников.

Третье: согласовать подарки для детей сотрудников.

При слове «дети» она почувствовала, как внутри что-то кольнуло. Вчера Лиза принесла из школы листок с красной шапкой Деда Мороза и надписью «Новогодняя акция: Письмо чуду». Аня кивнула, сказала «красиво», повесила листок на холодильник и забыла.

«Она же написала, — мелькнуло у Ани. — Сама. По-настоящему. О чём?»

Она даже представить боялась.

Аня вздохнула, открывая браузер, чтобы найти контакты отеля. В этот момент пришло новое письмо с пометкой «важно».

От: «Пиар-отдел».

Тема: «Новогодний проект “Письмо Деду Морозу”: сбор писем детей сотрудников».

Она кликнула.

В рамках корпоративной социальной ответственности новая управляющая компания поддерживает инициативу по сбору писем детей сотрудников. Письма будут переданы лично нашему новому совладельцу для рассмотрения и исполнения желаний в пределах разумного…

Аня перечитала «новому совладельцу» и «лично». В висках неприятно стукнуло.

«Лизка же…»

Холод прошёл по спине.

Если её девочка написала туда что-то похожее на то, что крутилось у неё в глазах по ночам… Кто-то чужой это прочитает. Какую-нибудь детскую, но обнажённую правду: про папу, про квартиру, про «толстую маму».

Аня стиснула зубы.

Аня закрыла письмо. В списке задач на экране всё ещё значились подарки детям сотрудников. Этим хотя бы можно было заняться, не заглядывая в чужие конверты.

Глава 2. Новогодний список.

К концу рабочего дня Аня научилась различать три вида тишины.

Первая была нормальной: люди наконец-то занимались своими делами. Вторая — подозрительной: если по офису никто не носился и не звонил, значит, где-то уже случилась неприятность, но до неё ещё не дозвонились. Третья наступала после разговора с Игорем. В такой тишине хотелось проверить, на месте ли у тебя голова.

Сегодня выпала третья.

Она закрыла таблицу с количеством сотрудников, потом открыла обратно. Семьдесят шесть фамилий, из которых четыре появились так поздно, словно люди возникли на свет специально для того, чтобы испортить ей корпоратив. Напротив транспорта стоял жёлтый значок «подтвердить», напротив банкета — красный «срочно». На почту пришло ещё два письма с вопросом, можно ли заказать в отеле блюда без лука и «что-нибудь без праздничной музыки».

Аня добавила в список четвёртый пункт: «Уехать в лес одной». Стерла. Это было слишком похоже на мечту.

— Ты ещё здесь? — Катя высунулась из-за перегородки.

— Нет. Это моя восковая фигура. Настоящая я лежит на берегу тёплого моря.

— У восковой фигуры очень убедительные круги под глазами. Поехали, я тебя подброшу.

— Мне в магазин. Лизе сапоги хотя бы посмотреть. У неё подошва на честном слове держится.

— Тогда до магазина. У меня как раз по дороге.

Аня хотела отказаться — привычка уже успела открыть рот, — но Катя стояла с ключами в руке и совершенно не собиралась слушать список причин.

— Ладно, — сказала Аня. — Только не читай мне лекцию про то, что я никого не прошу о помощи.

— А что, сама прочитаешь? — уточнила Катя.

Бабушка уже забрала Лизу из школы. Она прислала Ане сообщение: «Уроки почти сделаны. Хлеба возьми. Не батон, обычный». Через минуту следом прилетело: «И поешь сама». Аня почему-то почувствовала себя виноватой за то, что ещё не успела проголодаться.

В машине Катя рассказывала, как один из начальников потребовал от организатора корпоратива «непредсказуемой атмосферы, но строго по утверждённому сценарию».

— Это как? — спросила Аня.

— Ну, чтобы всё шло не по плану, но если пойдёт не по плану, тебя уволят.

— Знакомая методика управления.

Они притормозили у супермаркета. На улице уже темнело. Над входом висели серебряные звёзды, возле дверей притворно радовался жизни пластиковый олень, а из динамиков лилась песня, в которой кто-то очень счастливый предлагал всем немедленно загадывать желания.

Аня посмотрела на рекламную вывеску «ПОДАРКИ ДЛЯ ВСЕЙ СЕМЬИ» и машинально достала телефон с банковским приложением. Сумма на экране была не смертельной. Просто неприятно живой: из неё требовалось прокормить трёх человек до зарплаты и каким-то образом извлечь Новый год.

— Я бы с тобой пошла, — сказала Катя, — но у меня доставка через полчаса. Ты точно доберёшься?

— У меня две ноги и проездной. Это почти роскошь.

Катя не стала спорить. Только коснулась Аниного плеча — быстро, по-дружески — и уехала.

В магазине было тепло и шумно. У стойки с зимней обувью стояла женщина с мальчиком лет пяти. Мальчик отчаянно хотел сапоги с лампочками в подошве. Мама говорила, что они дороже и всё равно быстро сломаются. Мальчик объяснял, что без лампочек его ноги совершенно не смогут ходить.

Аня поймала себя на улыбке.

У Лизы таких переговоров давно не было. Она смотрела на ценник раньше, чем на вещь. В прошлом году ещё могла спорить, доказывать, что кукла с настоящими волосами лучше обычной. Теперь говорила: «Не надо, у меня же есть».

Аня взяла сапоги, проверила молнию, согнула подошву. Нормальные. Тёплые на вид. На ярлыке значилась цена, после которой слово «нормальные» захотелось взять обратно.

Она поставила коробку и взяла соседнюю пару. Та была дешевле, но подкладка казалась такой тонкой, что её, наверное, можно было использовать вместо марли.

— Вам помочь? — спросила продавщица.

— Мне бы такие, чтобы зимы не боялись, — сказала Аня. — И чтобы зарплаты тоже.

Продавщица сочувственно улыбнулась. Хорошая женщина. Ничем помочь не может, но хотя бы не советует взять две пары.

В конце концов Аня сфотографировала ценники и ушла без покупки. Нужно было ещё раз проверить Лизин размер. И получить премию. Желательно в этом порядке.

Возле новогоднего отдела она остановилась. На нижней полке стояла небольшая кукла в красном пальто. Не роскошная, но с тонкими косичками и серьёзным лицом — почти Лиза, когда та объясняла, что нарисованный кот не толстый, а «просто пушистый вширь». Аня взяла коробку.

В мыслях сразу возникла картина: Лиза сидит на диване, развязывает ленту и сначала не верит, что подарок действительно ей. Потом улыбается. Не вежливо и осторожно, как теперь, а во весь рот, забыв обо всём.

Аня перевернула коробку.

Ценник обнаружился сзади, как подлая оговорка мелким шрифтом.

Она посчитала. Ещё раз. Если отложить лекарства маме на следующую неделю, взять дешёвые сапоги, а вместо мяса приготовить макароны с сыром…

«Прекрасная финансовая стратегия, Крылова. Ребёнку — куклу, бабушке — давление».

Аня поставила коробку обратно. Немного криво. Поправила, чтобы стояла ровно, и пошла за хлебом.

Дома её встретил запах поджаренного лука и голос Лизы:

— Мам, только не заходи пока!

— Куда? В квартиру? У меня, между прочим, постоянная регистрация хотя бы здесь не отменена.

— На кухню не заходи! Я кое-что делаю.

Аня остановилась в коридоре с пакетом. Сняла ботинки и увидела торчащие из-под стола ноги дочери в домашних носках. Одна пятка была протёрта до полупрозрачного пятна.

— Лиз, а если у нас пожар, ты тоже скажешь сначала не заходить?

— Если у нас пожар, я скажу спасать рисунки. Они у бабушки в шкафу. Не подслушивай!

Из кухни донеслось бабушкино:

— Рисунки она спасать будет. А меня кто? Я тут картошку жарю, если что.

— Тебя пожарные, — не подумав, ответила Лиза. — Ты взрослая.

— Спасибо, внученька. Буду знать, кого в завещание не включать.

Аня прислонилась к стене и впервые за день засмеялась без усилия.

Через пару минут Лиза разрешила входить. На столе лежал лист в клеточку с заголовком: «Мой новогодний список». Над словом «новогодний» красовалась ёлка, похожая на зелёного ежика. Справа была нарисована маленькая звезда — видимо, для официальности.

— Это для бабушки, — поспешно сказала Лиза. — Чтобы она знала, что купить к столу.

— Конечно, — серьёзно кивнула Аня. — Бабушке без протокола никак. Покажешь?

— Только сначала руки помой.

Она сказала это точь-в-точь бабушкиным голосом. Аня покорно ушла в ванную.

Когда вернулась, Лиза сидела над списком, закрывая локтем половину листа. Аня успела прочесть «мандарины», «салфетки с оленями», «свечка, но без огня» и «снег, если будет».

Ниже другим цветом было написано: «мне».

— Это необязательно, — сразу сообщила дочь.

— Что именно?

— Ну, вот этот раздел. Можно без него.

Аня села рядом. Бабушка демонстративно отвернулась к плите, хотя шумно помешивать картошку уже перестала.

В разделе значились: тёплые сапоги, цветные карандаши, большой шоколад с орехами и кукла. Последнее слово было перечёркнуто несколькими линиями. Ручка так сильно продавила бумагу, что на обратной стороне выступили бороздки.

— А куклу почему убрали из списка? — спросила Аня так легко, как смогла.

— Передумала.

— Быстро.

— Я вообще быстро думаю.

— Это я заметила. Иногда даже быстрее, чем говоришь.

Лиза не улыбнулась. Она приложила ладонь к бумаге, словно боялась, что слово вылезет обратно.

— Просто куклы уже для маленьких, — сказала она. — А я во втором классе.

— А, ну да. В восемь лет положено интересоваться ипотекой и тарифами ЖКХ.

— Что такое ипотека?

— Такая взрослая игрушка, которую очень дорого купить и невозможно потерять. Ладно, извини. Не буду лезть.

Лиза помолчала.

— Мам, а сапоги можно тоже не покупать до Нового года. У меня же старые есть.

Аня посмотрела на дочкины ноги под столом. В старых сапогах у Лизы после прогулки неизменно промокал один носок. Дочь это, конечно, знала. Просто научилась ставить чужие проблемы выше мокрых ног.

— Сапоги мы купим, — ответила Аня. — Это не подарок. Это сапоги.

— Но они же деньги стоят.

— Удивительное дело. Даже хлеб стоит. И коммуналка. Может, нам всем перестать покупать хлеб, чтобы государству стало стыдно?

— Бабушка говорит, ты опять шутишь, когда грустно.

Аня подняла глаза на мать. Та внимательно рассматривала крышку сковороды.

— Бабушка слишком много обо мне знает.

Лиза придвинула лист ближе к себе.

— Тогда подарки можно не все, — сказала она тихо. — Мне правда хватит карандашей. У меня синий сломался, а без синего небо получается какое-то больное.

В груди у Ани что-то неприятно затянулось. Она могла бы сейчас сказать, что всё купит, что непременно будет премия, что до праздника случится чудо. Лиза бы кивнула. Дети вообще удивительно умеют кивать, когда взрослые обещают то, во что сами не верят.