Дед Мороз, подари маме счастье!

Игорь раздражённо выдохнул.

— Прекрасно, — процедил он. — Новый год в маленьком санатории с бухгалтерами. То, о чём я мечтал.

— Бухгалтерия платит вам зарплату, — спокойно напомнил Роман. — Могло быть хуже.

Он перевёл взгляд на Аню.

— Предупредите людей, — сказал он. — Без паники, но честно. Им лучше знать сейчас, чем узнавать завтра в фойе с чемоданами.

Аня кивнула.

— И ещё, — добавил он. — Попросите администрацию отеля подготовить вариант продления проживания. Мы покидаем этот муравейник не скоро.

Слово «муравейник» прозвучало без презрения, скорее как констатация: он привык иметь дело с системами.

Аня уже разворачивалась, чтобы идти собирать сотрудников, когда он тихо добавил:

— И вы тоже приготовьтесь. Похоже, нам с вами придётся дольше делить квадратные метры.

Она почти физически почувствовала, как воздух вокруг неё стал плотнее.

«Снежный плен» перестал быть метафорой.

В номере она оказалась только на минуту — переодеться.

Роман сидел за рабочим столом, ноутбук открыт, рядом — та самая папка с письмами. Он что-то печатал, в руке — карандаш.

— Новости с дороги? — не отрываясь от экрана, спросил он.

— Плохие, — ответила Аня, доставая из чемодана своё чёрное платье. — Нас, скорее всего, не выпустят завтра. Я предупреждаю людей.

— Правильно, — коротко сказал он. — Паника хуже снега.

Она прошла к ванной, стараясь не думать о том, что переодевается в двух шагах от человека, который держит в руках папку с детскими мечтами. И, возможно, с мечтой её дочери.

Когда она вышла, он на секунду поднял глаза.

Он мельком посмотрел на неё и сразу вернулся к экрану. Аня не поняла, заметил ли он вообще её платье.

— Вы не похожи на тех, кто едет развлекаться, — заметил он.

— Я сюда не развлекаться приехала, — отозвалась Аня. — Я — техперсонал.

— Техперсонал обычно в униформе, — он снова опустил взгляд к экрану. — А вы почему-то отвечаете за всё.

— Потому что я когда-то подписала неправильные бумаги, — бросила она. — Теперь стараюсь читать всё внимательнее.

Он чуть дёрнул бровью, но промолчал.

Аня взяла с тумбочки бейдж, повесила на шею, как броню.

— Если вам кто-то будет нужен по организационным вопросам, — сказала она официальным тоном, — обращайтесь. Меня всё равно найдут первой.

— Я уже понял, — спокойно ответил он. — У меня, кстати, тоже к вам скоро будет вопрос. Но сначала — письма.

Он закрыл лежащую перед ним папку.

Аня почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Надеюсь, ваша дочь написала что-то, что можно исполнить, — вдруг добавил он, будто между делом.

Она обернулась.

— С чего вы взяли, что у меня есть дочь? — спросила тихо.

— В списке участников новогодней акции, — объяснил он. — Ваша фамилия была рядом с именем Лизы. Других подробностей там не было.

Он сказал это без осуждения. Просто факт, как строка в отчёте.

— Тогда… — Аня сглотнула. — Надеюсь, вы не будете подходить к её письму как к строке в отчёте.

— Посмотрю, о чём она написала, — ответил он. — Но обойтись с этим письмом как с обычной отчётностью, пожалуй, не получится.

Она ничего не ответила.

Просто открыла дверь и вышла — в шум, музыку и гирлянды, где от неё снова потребуют быть везде и сразу.