- -
- 100%
- +
«А…а?» — удивлённо промолвил он.
«Ты… ты готов к экзамену?» — спросила она, её голос звучал чуть тише обычного, словно она боялась нарушить хрупкое равновесие момента. — «Я… я немного волнуюсь. Ты уже всё повторил?»
Юнамо почувствовал, как его собственное лицо заливает краска. Он всегда чувствовал себя немного неуклюже рядом с Сузуки, её спокойная грация и искренняя доброта сбивали его с толку. «Да… да, я старался,» — пробормотал он, избегая её прямого взгляда. — «Думаю, я готов. А ты?»
Сузуки слегка улыбнулась, и эта улыбка, такая искренняя и теплая, заставила его сердце пропустить удар. «Я тоже надеюсь,» — ответила она. — «Просто… хочется всё сдать хорошо.»
Позади Сузуки, Юнамо заметил Химари. Она шла следом за Рэйки, который, как всегда, выглядел предельно серьезным, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, словно он был поглощен какими-то важными, недоступными для других мыслями. Химари же, напротив, казалась немного потерянной, её взгляд скользил по окружающим, но не останавливался ни на ком конкретно.
Внезапно Сузуки повернула голову, её взгляд упал на Сору, который всё ещё стоял рядом с Юнамо, его лицо было омрачено той же печалью, что и раньше. Сора смотрел на Химари, и в его глазах читалось невысказанное желание, смешанное с горечью.
«Сора,» — тихо произнесла Сузуки, её голос был полон сочувствия. — «Ты… ты в порядке?»
Сора вздрогнул, словно его вырвали из глубокой задумчивости. Он посмотрел на Сузуки, затем на Химари, и его губы дрогнули. «Я… я не понимаю,» — прошептал он, его голос был полон боли. — «Почему Химари… почему она меня не замечает? Я ведь здесь, рядом. Я стараюсь быть внимательным, заботливым… но она, кажется, видит только Рэйки.»
Сузуки положила руку ему на плечо, её прикосновение было мягким и успокаивающим. «Сора, иногда люди не видят того, что находится прямо перед ними,» — сказала она, её взгляд был полон понимания. — «Любовь — это сложная штука. Иногда она слепа.»
В этот момент, словно по волшебству, раздался резкий звонок. Все взгляды обратились к главному входу, где появился Тэцуя Огата. Его голос, громкий и властный, пронесся по коридору, созывая всех школьников на экзамен.
Юнамо поднял взгляд и встретился с глазами Тэцуи. В этот момент его охватил леденящий страх. Это был не просто страх перед экзаменом, это был первобытный ужас, который пронзил его до самых костей. Сузуки и Сора обеспокоенно посмотрели на него, спрашивая, что случилось, но Юнамо не мог ответить. Он лишь медленно опустил голову, чувствуя, как его тело становится тяжелым, словно его тянет вниз невидимая сила. Он просто пошел вперед, в сторону аудитории, но каждый его шаг был наполнен предчувствием чего-то ужасного, чего-то, что уже начало разворачиваться…
**
8 Глава: «Ты никогда не станешь моим другом.»
Внутри колледжа царила суета, превосходящая оживление снаружи. Коридоры гудели от голосов, смеха и топота ног, создавая какофонию, которая, казалось, могла снести с ног. Воздух был плотным, пропитанным смесью запахов: от терпкого аромата свежесваренного кофе из студенческой столовой до легкого шлейфа духов и, конечно же, вечной пыли, поднимающейся от бесчисленных шагов. Стены, украшенные пестрыми плакатами с объявлениями, выцветшими фотографиями с прошлых мероприятий и даже несколькими дерзкими граффити, добавляли помещению некий студенческий шарм, несмотря на их незаконность. В аудиториях же, куда направлялись студенты, царила напряженная тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги и скрипом ручек, предвещая начало битвы разумов.
Когда класс Мицуками Юнамо начали запускать в аудиторию, его охватило привычное, но всегда волнующее чувство перед испытанием. Экзамен по философии жизни — это было не просто формальное тестирование, а возможность погрузиться в глубины собственного сознания, исследовать лабиринты мыслей. Один из вопросов, словно вызов, гласил: «В чем истинный смысл человеческого существования?». Юнамо, обдумывая его, вспомнил слова своего наставника, которые звучали в его голове как эхо: «Смысл не дан нам свыше, Юнамо. Он создается нами самими. Через поступки, через отношения, через стремления, которые мы выбираем.» Другой вопрос касался природы счастья: «Является ли счастье конечной целью или лишь временным состоянием?». Юнамо размышлял, что, возможно, истинное счастье заключается не в достижении какой-то недостижимой вершины, а в самом процессе поиска, в умении ценить мимолетные моменты, находить радость в мелочах, которые так часто ускользают от нашего внимания. Закончив работу, он аккуратно сложил лист, словно драгоценную реликвию, и, не поднимая глаз, протянул его Тэцуе Огате. Сделав глубокий вдох, Юнамо вышел из аудитории, плотно закрыв за собой дверь, словно завершая важный ритуал.
Внезапно он почувствовал странное, почти инстинктивное ощущение, словно что-то живое шевельнулось у него на шее. Оказалось, это был Глоуи, который вновь деформировался из его кожи, приняв форму глаза на маленьком, пульсирующем отростке. «Юнамо, нам нужно уединиться,» — прошептал Глоуи, его голос звучал как шелест сухих листьев, несущий в себе древнюю мудрость. Юнамо, не задавая лишних вопросов, интуитивно направился в уборную. Зайдя в кабинку и закрывшись, он спустил рукав, и Глоуи, словно по команде, материализовался в его руке, его единственный глаз внимательно изучал окружающее пространство.
«Ты не поверишь, что я учуял от Тэцуи,» — начал Глоуи, его глаз нервно дернулся, словно от переизбытка информации. «Феромоны. Запахи, которые не улавливает человеческое обоняние. Нечто… первобытное. Обычно эти запахи исходят от моих собратьев, у вас людей я такого ещё не встречал.» Юнамо был поражен, его разум, привыкший к логике и рациональности, столкнулся с чем-то совершенно новым. «Получается, Тэцуя — несущий?» — спросил он, его голос дрожал от удивления, словно он только что открыл новую, неизведанную главу в книге бытия. «Похоже, именно так.» — подтвердил Глоуи, его голос звучал с оттенком торжества. В этот момент дверь кабинки распахнулась, но Глоуи, обладая невероятной скоростью, успел сжаться и вновь слиться с рукой Юнамо, став обычной, хоть и немного странной, конечностью. За дверью стоял Рэйки, с улыбкой, которая, казалось, могла растопить лед.
«О, Юнамо! Тоже закончил?» — спросил Рэйки, его голос был легким и беззаботным, как летний ветерок. «Я как раз думал, куда бы отправиться, пока экзамен не закончился. Может, на крышу? Там отличный вид, и никто не будет нас беспокоить.»
Юнамо, все еще переваривая информацию о феромонах и «несущих», кивнул. «Да, почему бы и нет. Мне тоже нужно немного проветриться.»
Они поднялись на крышу, и перед ними открылся захватывающий вид. Сакура, окутанная нежным розовым облаком, раскинулась внизу, а вдалеке величественно возвышались горы, их вершины терялись в легкой дымке. Воздух был свежим и чистым, наполненным ароматом цветов и земли.
«Знаешь, Рэйки,» — начал Юнамо, его взгляд скользнул по живописной панораме, но мысли были далеко. «Что ты думаешь обо всех этих… убийствах, которые происходят в последнее время? О маньяке, который орудует в наших краях?»
Рэйки пожал плечами, его беззаботность никуда не делась. «Честно? Без понятия. Но этот человек — настоящий мастер своего дела. Никаких следов, никаких зацепок. Как будто призрак или явно не человек во все.»
«Не человек…?» — спросил Юнамо.
Заткс он посмотрел на свою руку, на которой еще недавно был глаз Глоуи. Он чувствовал, как внутри него борются два желания: рассказать Рэйки правду, поделиться тем, что он знает, и сохранить это в тайне, опасаясь последствий.
«Все в порядке?» — внезапно спросил Рэйки, заметив задумчивость Юнамо.
«Да, все хорошо,» — ответил Юнамо, стараясь придать своему голосу уверенности.
Они замолчали, каждый погруженный в свои мысли, и устремили взгляды в дальнее окно второго этажа здания. Внезапно Рэйки ткнул Юнамо в плечо, и оба удивленно посмотрели в указанном направлении. Внутри здания, за стеклом, множество людей в панике покидали его, их лица искажены страхом. Это зрелище заставило Юнамо и Рэйки почувствовать холодок тревоги.
И тут, по колонкам, разнесся голос директора, объявляющий чрезвычайную ситуацию. В тот же миг на крышу вбежали Химари и Сора, их лица были бледны, а глаза полны ужаса.
«Там… там ворвался ученик с холодным оружием!» — задыхаясь, произнесла Химари. «Он уже… он уже убил двоих!»
Юнамо почувствовал, как сердце ушло в пятки. «Сузуки! Где Сузуки?» — спросил он, его голос дрожал.
Химари и Сора лишь пожали плечами, их глаза были полны отчаяния. Рэйки, мгновенно оценив ситуацию, взял командование на себя. «Быстро! Следуйте за мной! Нам нужно в соседний корпус, там есть черный ход.»
Четверка друзей бросилась вниз, их шаги отдавались эхом в опустевших коридорах. Атмосфера внутри здания стала жуткой, воздух был пропитан запахом страха и… крови. На стенах виднелись кровавые следы, словно кто-то протащил по ним окровавленное тело. Юнамо не мог поверить, что обычный человек мог оставить столько крови. Это было немыслимо.
Добравшись до черного входа, они выбежали на улицу, где уже собралась толпа студентов. Директор, стоя на небольшой возвышенности, объявил, что экзамен временно прерван и будет засчитан всем в положительную сторону. Студенты начали возмущаться, недоумевая, почему директор так спокоен в такой ситуации. Но Юнамо не обращал на них внимания. Его взгляд лихорадочно искал Сузуки в толпе. Увидев ее среди своей группы, он выдохнул с облегчением.
И тут из здания вышел Тэцуя Огата. Их взгляды встретились, и Юнамо почувствовал, как по его телу пробежала волна нервозности. Что-то в его глазах, что-то неуловимоего взгляда, заставило его сердце забиться быстрее. В этот момент, когда мир вокруг казался охваченным хаосом, Юнамо почувствовал, как его собственная реальность начинает трещать по швам, открывая двери в неизведанное.
Тэцуя, с его непроницаемым выражением лица, медленно подошел к краю толпы, его взгляд скользнул по испуганным лицам студентов, но остановился на Юнамо. В его глазах не было ни страха, ни удивления, лишь какое-то странное, почти хищное спокойствие. Юнамо почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то в Тэцуе было не так, что-то, что выходило за рамки обычного понимания.
«Неужели он знает?» — пронеслось в голове Юнамо. Знает о Глоуи? О его истинной природе? Или о чем-то еще, что скрывалось за фасадом этого спокойного, почти безучастного студента?
Рэйки, заметив напряжение Юнамо, подошел ближе. «Эй, ты в порядке? Ты выглядишь так, будто увидел призрака.»
Юнамо лишь покачал головой, не в силах произнести ни слова. Он чувствовал, как Глоуи внутри него напрягся, словно предчувствуя опасность.
«Это все из-за того, что произошло,» — продолжил Рэйки, пытаясь разрядить обстановку. «Но, знаешь, директор прав. Экзамен — это последнее, о чем стоит думать сейчас. Главное — выбраться отсюда живыми.»
Но Юнамо не мог отделаться от ощущения, что все это не просто случайность. Убийства, внезапное нападение, странное поведение Тэцуи — все это складывалось в какую-то зловещую мозаику, центром которой, казалось, был он сам.
В этот момент из здания, где только что произошла трагедия, выбежали еще несколько студентов, их лица были покрыты пылью и слезами. Среди них Юнамо увидел знакомое лицо — это была Сузуки, одна из его однокурсниц. Она выглядела совершенно потерянной, ее глаза были полны ужаса.
«Сузуки!» — крикнул Юнамо, бросаясь к ней. «Ты в порядке?»
Девушка, увидев Юнамо, бросилась к нему, обнимая его так крепко, что он едва мог дышать. «Юнамо… это было ужасно… Я видела… я видела, как он… как он убивал…» — ее голос прервался рыданиями.
Юнамо обнял ее, пытаясь успокоить, но сам чувствовал, как его охватывает волна паники. Он посмотрел на Тэцую, который все еще стоял в стороне, наблюдая за происходящим с невозмутимым видом. Что-то в его глазах, что-то неуловимое, заставило Юнамо почувствовать, что Тэцуя знает гораздо больше, чем показывает.
«Рэйки,» — сказал Юнамо, его голос был напряженным. «Ты веришь в то, что существуют существа, которые могут… деформировать конечности и убивать людей, прикрываясь их видом?»
Рэйки удивленно поднял брови. «Что за глупости, Юнамо? Ты серьезно?»
Юнамо лишь вздохнул. Он знал, что Рэйки не поверит. Как и большинство людей. Но он чувствовал, что это правда. И что Тэцуя, возможно, является одним из таких существ.
«Я просто… я просто думаю, что не все так просто, как кажется,» — пробормотал Юнамо, глядя на свою руку, где еще недавно был глаз Глоуи.
В этот момент из здания, где произошла трагедия, вышел директор. Его лицо было бледным, но в глазах горел решительный огонь. «Студенты! Я понимаю ваш страх. Но мы должны сохранять спокойствие. Полиция уже на месте, и мы сделаем все возможное, чтобы обеспечить вашу безопасность.»
Но Юнамо не слушал. Его взгляд был прикован к Тэцуе. Тот медленно повернулся и, не глядя, направился прочь от толпы, растворяясь в суматохе. Юнамо почувствовал, как внутри него что-то изменилось…
Спустя несколько часов после нападения на учебное заведение Юнамо, весть о произошедшем разнеслась по всей Рукогане, словно ядовитый туман. Маньяк, оставив после себя более шестнадцати жертв и тридцать два раненых человек, бесследно исчез, не оставив ни единой зацепки, лишь зияющую пустоту там, где еще недавно была жизнь. Сам же Юнамо, словно вырванный из кошмара, закончил занятия и отправился домой. Но вместо привычного пути, его ноги сами собой привели его на детскую площадку. Усевшись на скрипучие качели, он начал раскачиваться, погружаясь в пучину собственных мыслей. Затянув рукав, он пристально уставился на свою руку, словно ожидая увидеть там ответ на все свои вопросы. Глоуи не появлялся, оставляя Юнамо наедине с его терзаниями.
Погрузившись в размышления, он вновь вспомнил Тэцую Огату: его взгляд, словно выцветший от вечной тоски, его поведение, такое отстраненное, и эту странную пустоту в глазах, которая проникала в самую душу. Возможно, он и правда является «несущим», одним из тех, кто скрывается в тени, играя с жизнями людей. Но почему тогда он так уверенно себя ведет? Неужели они так хорошо умеют скрываться, настолько, что даже не оставляют следов? Эта мысль вызывала холодок по спине.
Внезапно подул легкий ветерок, принося с собой аромат цветущих деревьев и прохладу, словно утешение для измученной души. Идиллия была хрупкой, и ее тут же разорвал странный, жалобный скулеж собаки, донесшийся из-за угла. «Хм? Что это было?» — удивленно спросил Юнамо, его голос прозвучал глухо в вечернем воздухе. Остановив качели, он обернулся на звук, словно притягиваемый неведомой силой. Медленно встав, он направился к источнику скуления, каждый шаг отдавался эхом в его сознании. Подойдя ближе, он увидел на земле пятна крови, темные и липкие, уходящие вглубь темного, зловещего переулка. Атмосфера становилась все более гнетущей, воздух сгущался, наполняясь предчувствием чего-то ужасного. Любопытство, этот вечный двигатель человеческих поступков, взяло верх над страхом. Юнамо медленным шагом продолжил идти, завернув за угол, и увидел ужасающую картину, которая навсегда отпечаталась в его памяти.
Пораженная «несущим» ворона, искаженная до неузнаваемости, пожирала мертвую собаку. Ее клюв, словно выкованный из кошмаров, на странных, пульсирующих отростках нес глаза, которые смотрели в никуда, а из головы тянулись извивающиеся щупальца, словно живые змеи. Вместо привычных перьев, ее тело было покрыто острыми, блестящими лезвиями, которые отражали тусклый свет фонарей. Юнамо охватил сильнейший испуг, он застыл в ступоре, его тело отказывалось подчиняться, а разум отказывался верить увиденному. «Собрат?» — обрывками проговорил ворон, его голос был хриплым и искаженным, словно шепот из преисподней.
Не понимая, что происходит, не в силах осмыслить эту сюрреалистическую реальность, Юнамо бросился бежать. Внезапно ворона начала деформироваться, ее тело разрывалось, словно ткань, превращаясь в жуткое, многоногое существо, чьи очертания были чужды всему живому. Ткани птицы изменились с отвратительным хрустом, образуя страшное чудовище, чьи конечности извивались в воздухе, словно голодные змеи. Юнамо мчался по переулкам, его сердце колотилось в груди, как пойманная птица, но в конце пути его путь оборвался. Он упал, споткнувшись о неровный камень, прямо перед глухим тупиком. Маленькое, но жуткое существо, преследующее его, догнало его в мгновение ока. Его шаги, казавшиеся такими быстрыми, теперь звучали как удары молота по его собственному сознанию.
«Почему ты убегаешь? Стоп… Ты не из нашего рода?!» — агрессивно прошипел несущий, его голос был полон ярости и недоумения. Юнамо не мог произнести ни слова. Его зрачки затряслись, а рот открылся сам по себе, словно пытаясь выдохнуть весь ужас, который скопился внутри.
«Ясно… Я покажу тебе сущий облик ужаса, человек,» — прорычал несущий. Одна из его конечностей начала деформироваться, превращаясь в острое, блестящее лезвие, которое с невероятной скоростью направилось в сторону Юнамо. Но в последний момент, когда смерть казалась неминуемой, одна из его рук деформировалась. Она выросла, превратившись в крепкую, сильную конечность, которая сдержала удар. Это был Глоуи. Но почему он помог? Сейчас это было неважно. Время для вопросов еще не пришло.
«Ха? Ты не должен был вмешиваться, собрат.» — прошипел несущий, его глаза, теперь многочисленные и мерцающие, были направлены на Глоуи. «Этот человек — добыча. Он принадлежит нам.»
«Он не добыча,» — ответил Глоуи, его голос был спокоен, но в нем звучала сталь. «Он не из нашего рода. И я не позволю тебе его трогать.»
«Ты защищаешь человека? Ты, кто сам является несущим?» — в голосе несущего звучало недоверие, смешанное с презрением. «Ты забыл, кто ты есть?»
«Я помню,» — спокойно ответил Глоуи. «Но я также помню, что моя жизнь зависит от этого тела. И я не позволю тебе его уничтожить.»
«Глупец!» — взревел несущий, и его тело начало трансформироваться. Щупальца вытянулись, лезвия заблестели, и он бросился на них. Началась эпичная битва. Глоуи, несмотря на свою кажущуюся хрупкость, двигался с невероятной скоростью и силой. Он уворачивался от смертоносных атак, его собственные конечности превращались в острые когти и щиты. Воздух вокруг них трещал от напряжения. В один момент, когда несущий попытался нанести решающий удар, Глоуи увидел возможность. Он пробил его грудь, его рука, превратившись в острый клинок, вонзилась прямо в сердце несущего. Раздался ужасный хруст, и тело несущего начало высыхать, словно старая пергаментная бумага, превращаясь в прах.
Увидев смерть несущего, Юнамо выдохнул, его тело дрожало от пережитого. Он коснулся лба другой рукой и почувствовал влагу. Тварь успела ранить его, но рана была неглубокой. Глоуи же не отрывал взгляда от останков своего собрата, в его глазах читалась странная смесь печали и отвращения.
«Ты спас меня,» — прошептал Юнамо, его голос был хриплым.
«Я защитил себя,» — ответил Глоуи, его взгляд был холодным и отстраненным. «Мне все так же все равно на тебя. Это была лишь самооборона. Моя жизнь зависит от этого тела, и я защищал его. А значит, защищал и тебя.»
Несмотря на его слова, Юнамо почувствовал облегчение. Он все равно поблагодарил Глоуи. Бросив еще один взгляд на останки несущего, Юнамо отправился домой. По пути он вновь решил задать пару вопросов для Глоуи, но тот, казалось, опередил его.
«Тэцуя Огата — мой собрат. Думаю, ты это понял?» — проговорил Глоуи, его голос звучал в голове Юнамо, словно эхо из другого измерения.
Юнамо замер, его шаги замедлились, а затем и вовсе остановились. Удивление охватило его с головой, вытесняя остатки страха и напряжения. «Я догадался об этом.» — прошептал он.
«Ага,» — подтвердил Глоуи, и в его голосе прозвучала нотка чего-то похожего на удовлетворение. «Я учуял странные феромоны, исходящие от него. Они выдают нашу природу, даже если сам носитель не осознает этого. И насчет нападения в школе… никакого маньяка там не было. Несущим свойственно менять скальп и тело под других людей. Это наша особенность, наша маскировка.»
Юнамо почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его мир, который он считал таким понятным и предсказуемым, рушился на глазах. «Получается… мои друзья, отец…? Могут быть несущими, а я даже этого не замечу?!» — его голос дрожал от смеси ужаса и неверия.
«Именно,» — холодно ответил Глоуи. В его словах не было ни тени сочувствия, лишь констатация факта. Но затем он продолжил, и в его голосе появилась едва уловимая нотка успокоения. «Но это не опасно для тебя. Я могу различать свой род от обычных людей. Мои чувства обострены, и я чувствую их присутствие, даже если они искусно скрываются.»
Юнамо выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно покидает его тело. Осознание того, что он не полностью одинок в этом мире, что есть кто-то, кто может его защитить, принесло огромное облегчение. Он посмотрел на свою руку, где еще недавно пульсировала сила Глоуи, и попросил: «Глоуи, деформируйся обратно.»
Рука медленно и уверенно начала приобретать свой обычный внешний вид. Кожа стала гладкой, пальцы вернулись к своей привычной форме. Юнамо почувствовал легкое покалывание, словно после долгого сна. Он медленно потянул к дверной ручке своего дома, открывая дверь в привычный мир, который теперь казался ему совершенно иным. Мир, где за каждым углом может скрываться нечто неведомое, мир, где даже самые близкие люди могут оказаться чужими. Но теперь он знал, что не одинок. И это знание, каким бы пугающим оно ни было, давало ему силы идти дальше.
Вечер окутал дом Юнамо мягким, обволакивающим теплом. За кухонным столом, освещенным мягким светом лампы, собралась вся семья: отец, сестра Момока, и, к полному удивлению Юнамо, незнакомый парень. Момока, с лучезарной улыбкой, словно солнце, пробивающееся сквозь тучи, пригласила брата присоединиться и с энтузиазмом начала представлять своего спутника.
«Юнамо, дорогой, познакомься, это Кэнтаро Нагаоки,» — произнесла Момока, ее голос звучал мелодично, как звон колокольчиков. «Он работает в погребальных услугах.»
Юнамо, чье сердце всегда открыто для новых знакомств, словно цветок, раскрывающийся навстречу утренней росе, протянул руку Кэнтаро. «Очень приятно, Кэнтаро. Я Юнамо.»
«Взаимно,» — ответил Кэнтаро, его рукопожатие было крепким, как корни старого дерева, но в нем чувствовалась какая-то сдержанная теплота.
В этот момент Ноблоу, отец Юнамо, прищурившись, словно опытный охотник, заметивший след на снегу, заметил что-то на брови у своего сына. «Юнамо, у тебя кровь на брови,» — сказал он, указывая пальцем, его голос был спокоен, но в нем звучала нотка заботы.
Юнамо почувствовал резкую, пульсирующую боль в голове, словно рана, полученная им ранее, вновь открылась, кровоточащая память о пережитом. Он отказался от предложенной Момокой помощи, словно отбрасывая ненужную нить, лишь поблагодарив ее за знакомство, его голос был тихим, но искренним. С легким поклоном, словно прощаясь с уходящим днем, он поднялся на второй этаж, направляясь в свою комнату, где его ждали лишь тени и размышления.
Уже в своей комнате, словно в уединенном святилище, Юнамо снова погрузился в поиски информации о «несущих». Луна давно сменила солнце, ее холодный свет проникал сквозь окно, но его усилия оставались тщетными, словно попытка поймать ветер в ладони. Взяв лист бумаги и ручку, он начал рисовать, его пальцы двигались с лихорадочной скоростью, словно пытаясь выплеснуть на бумагу весь ужас, который он видел. В его воображении возникал жуткий образ: существа с множеством глаз, словно россыпь черных жемчужин, острыми, неестественными конечностями, напоминающими когти хищника, и извивающимися щупальцами, словно змеи, готовые к броску. Их тела — мягкие, без кожи, обнажающие внутреннюю структуру, словно открытая книга, полная ужасающих тайн. Закончив зарисовку, Юнамо спрятал ее, словно пряча от самого себя этот кошмар.
Внезапно на экране компьютера появилось тревожное сообщение, словно гром среди ясного неба: пропала Нагисаки Сисори, а ее колледж закрывается на неопределенный срок. Удивленный Юнамо, словно птица, встревоженная внезапным шумом, проверил телефон. Пришло сообщение от Рэйки: тот же колледж, та же практика в следственном отделе. Для Рэйки это, возможно, была радостная новость, словно долгожданный рассвет, но для Юнамо она не имела значения, словно пустой звук. Он уже знал, что никакого маньяка нет, его мечты о раскрытии преступлений, словно хрупкие бабочки, разбились о реальность. Есть лишь эти странные существа, появившиеся из ниоткуда, словно призраки из забытых снов.