- -
- 100%
- +
Но тут его осенило, словно молния, осветившая темное небо. Сегодня он победил одного из «несущих». Сердце. Точно, сердце — их слабое место. Пробить его — значит лишить организм снабжения, остановить его, словно перекрыть источник жизни. Значит не все потеряно. Но их количество, их происхождение, их истинные цели — все это оставалось загадкой, словно туман, окутывающий неизвестный берег. Мечты о славе детектива вновь рухнули, но в груди разгоралась новая, более сильная мотивация — противостоять этому кошмару, защитить то, что еще можно спасти.
Внезапно левая рука Юнамо начала деформироваться. Кожа натянулась, словно пергамент, кости заскрипели, меняя форму. Пальцы удлинились, стали тонкими и острыми, словно иглы. На ладони, словно зловещий глаз, открылось еще одно око, окруженное множеством мелких, пульсирующих зрачков. А затем, из глубины ладони, медленно, словно расцветая в ночи, появилась улыбка — широкая, неестественная, полная острых, как бритва, зубов.
«Что такое, друг?» — спросил Юнамо, его голос был спокоен, лишен всякого удивления, словно он наблюдал за обыденным явлением.
«Друг? Ты никогда не станешь моим другом,» — ответил голос, исходящий из деформированной руки, холодный и отстраненный, как ледяной ветер.
«Ты сегодня спас нас. Я не могу не называть тебя своим товарищем. Я благодарен,» — произнес Юнамо, его слова были искренними, словно роса на утренней траве.
«Может быть и так. Но не забывай, ты лишь моя оболочка. Мы не можем быть друзьями. Цель моего рода — очистить землю от людей. Я наконец это осознал,» — заявил голос, в котором звучала стальная решимость.
«А? Чего это ты несешь?» — Юнамо был искренне удивлен, словно услышал речь на незнакомом языке.
«С каждым днем я набираю все больше и больше информации. Я понял, кто мы и для чего здесь. Но неизвестно, почему кордицепс эволюционировал именно так. На это я не могу ответить. Но знай, как я и повторюсь, вы лишь паразиты земли. Также как и мы для вас,» — проговорил голос, который Юнамо теперь знал как Глоуи.
«Паразиты?» — Юнамо начал погружаться в философские дебри, его разум, словно корабль, отправился в плавание по океану вопросов. «Симбиоз — это ведь не только одностороннее потребление. Это взаимовыгодное сосуществование. Мы, люди, дали всему возможность развиваться, эволюционировать, как и природа нам. А несущие… они дают нам возможность понять истинный смысл бытия, увидеть мир таким, каким он есть на самом деле, без иллюзий и самообмана.»
«Истинный смысл бытия?» — Глоуи усмехнулся, его смех был похож на шелест сухих листьев. «Истинный смысл бытия — это выживание. Это продолжение рода. Это борьба за место под солнцем. А вы, люди, лишь временное явление. Вы — пыль на ветру истории. Вы — ошибка природы, которую необходимо исправить.»
«Ошибка? Но ведь мы создали цивилизацию, искусство, науку. Мы познали звезды, мы научились любить и ненавидеть. Разве это не имеет значения?» — Юнамо чувствовал, как его голос дрожит от эмоций. «Разве не в этом заключается смысл жизни — в стремлении к познанию, к совершенству, к созданию чего-то прекрасного?»
«Прекрасное? Вы называете прекрасным то, что ведет к саморазрушению? Ваша цивилизация построена на лжи и насилии. Вы покоряете природу, вместо того чтобы жить в гармонии с ней. Вы создаете оружие, способное уничтожить все живое, и называете это прогрессом. Ваша любовь — это собственничество, ваша ненависть — это страх. Вы не стремитесь к совершенству, вы стремитесь к власти. И в этом ваша главная ошибка,» — Глоуи говорил с холодной уверенностью, словно зачитывая приговор.
«Но ведь мы учимся. Мы совершаем ошибки, но мы стараемся их исправить. Мы стремимся к лучшему. Разве это не признак жизни, стремление к развитию?» — Юнамо пытался найти хоть какую-то зацепку, хоть малейший проблеск надежды в словах своего симбионта. «Кордицепс, который дал тебе жизнь, тоже эволюционирует. Он меняется, приспосабливается. Разве мы не похожи в этом?»
2.«Эволюция — это не всегда прогресс. Иногда это деградация. А ваше стремление к лучшему — это лишь иллюзия. Вы гонитесь за призраками, за эфемерными идеалами, которые никогда не сможете достичь. Вы — как мотыльки, летящие на огонь, обреченные на гибель. А мы… мы — естественный отбор. Мы — сила, которая очищает мир от всего лишнего, от всего, что мешает истинному развитию.»
В этот момент Глоуи взглянул на рисунок Юнамо, лежащий на столе. Его взгляд задержался на жутких образах «несущих», и в его голосе прозвучала нотка чего-то, похожего на грусть.
«Что такое?» — спросил Юнамо, уловив перемену в тоне Глоуи.
«Не знаю. Странное чувство. Будто бы сожалею о своем поступке. Я убил себе подобного. Это неэтично,» — промолвил Глоуи, и в его словах прозвучала искренность, которая поразила Юнамо.
«Хах? Серьезно? Слышать от тебя такое это странно,» — с насмешкой сказал Юнамо, но в его голосе не было злобы, лишь удивление. «Ты, который только что говорил о естественном отборе и очищении мира, вдруг начал говорить об этике?»
«Слушай, Юнамо, не знаю, как все пойдет дальше, но я не готов убивать своих братьев,» — заявил Глоуи, и в его словах звучала решимость, но в то же время и какая-то растерянность.
«А если они захотят убить тебя?» — спросил Юнамо, его голос стал серьезным.
«Это другое дело. Думаю, я разберусь, что нужно будет делать в этой ситуации. Извини, у меня нет настроения,» — произнес Глоуи, и рука Юнамо начала медленно возвращаться в свою обычную форму.
Юнамо выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Он смотрел на свою руку, которая теперь выглядела совершенно нормально, словно ничего не произошло. Но он знал, что это не так. Он чувствовал, что что-то изменилось.
«Возможно, он действительно начинает понимать,» — подумал Юнамо, размышляя о словах Глоуи. «Возможно, он действительно сожалеет. Хотя это маловероятно. С его стороны, с точки зрения его рода, это было бы логично. Но… что именно он чувствует? Сожаление? Страх? Или что-то еще?»
Он снова погрузился в свои мысли, размышляя о том, как странно мир может измениться в любой момент, а многие даже этого не заметят. Откуда появился человек? Почему именно сейчас все это происходит с ним? Почему именно так? Эти вопросы кружились в его голове, словно стая птиц, не находя покоя.
Юнамо вспомнил слова Глоуи о том, что люди — паразиты земли. Но разве не все живое в какой-то степени паразит? Разве не все мы зависим друг от друга? Разве не в этом заключается смысл жизни — в поиске баланса, в стремлении к гармонии?
Юнамо посмотрел в окно. Луна освещала ночной город, и в ее холодном свете Юнамо увидел отражение своей собственной борьбы. Борьбы за выживание, за понимание, за место в этом хаотичном мире.
«Может быть, смысл не в том, чтобы найти ответы,» — прошептал он себе под нос, — «а в том, чтобы продолжать задавать вопросы. Может быть, именно в этом и заключается наша человечность. В нашей способности сомневаться, искать, ошибаться и снова искать. Даже если мы — паразиты, как говорит Глоуи, то мы — паразиты, которые стремятся к звездам. Паразиты, которые мечтают. Паразиты, которые любят.»
Он снова взглянул на рисунок «несущих». Жуткие, но в то же время завораживающие. Они были частью этого мира, частью его темной, неизведанной стороны. И он, Юнамо, теперь тоже был частью этого. Симбионт, который боролся с собственным родом…
***
9 Глава: «Теория и практика.»
Утро Юнамо началось не с ласкового солнечного луча, а с настойчивого, почти агрессивного пиликанья уведомления от Рэйки. Экран смартфона осветил его лицо, еще не успевшее проснуться от сна. Сообщение было кратким, но от этого не менее шокирующим: «Нас переводят на практику в отдел следователей. Без экзаменов. Встреча вечером, у меня есть кое-что обсудить.»
Юнамо, зевая, принялся отвечать. «Серьезно? Покушение в колледжеь и сразу в следователи? Ты уверен, что это не розыгрыш?»
Рэйки ответил мгновенно: «Абсолютно. Сам видел. И да, вечером. Не опаздывай. Это важно.»
Согласовав время и место, Юнамо, наконец, выбрался из постели. И тут же столкнулся с привычной, но от этого не менее сюрреалистичной картиной. Его правая рука, некогда ставшая домом для Глоуи, вновь была раскинута по всей комнате, словно живая, пульсирующая масса. На этот раз существо, с наушниками, надетыми на свои тонкие, похожие на щупальца пальцы, сидело у ноутбука, погруженное в какой-то свой, неведомый мир.
«Ну и что ты там слушаешь?» — спросил Юнамо, обращаясь к существу, которое, казалось, даже не заметило его присутствия.
Глоуи, не отрываясь от экрана, пробурчал: «Человеческое искусство. Удивительно, как вы, примитивные существа, умудряетесь создавать нечто столь… нелогичное. Эти ваши „картины“ — просто хаотичное нагромождение цветов. А музыка… Попытка выразить эмоции через звуковые вибрации. Неэффективно и предсказуемо.»
Юнамо лишь вздохнул. «Ты как всегда. Не можешь просто насладиться моментом, да?»
«Насладиться чем? Бессмысленностью?» — Глоуи фыркнул. «Лучше бы вы сосредоточились на оптимизации своих жизненных процессов. Например, на устранении этой вашей склонности к саморазрушению.»
Не желая вступать в очередную философскую дискуссию с несущим, Юнамо попросил Глоуи деформировался обратно, после чего он спустился вниз. На кухне его ждал отец. На экране телевизора мелькали тревожные кадры, связанные с недавним происшествием в колледже.
«Юнамо!» — Нобору обернулся, его лицо выражало смесь облегчения и беспокойства. «Слава богу, ты в порядке. Я так переживал, когда услышал о том, что произошло.»
«Я в порядке, отец,» — ответил Юнамо, стараясь скрыть легкое раздражение от слов Глоуи. «Просто… неожиданно.»
«Неожиданно — это мягко сказано,» — Нобору покачал головой. «Террористический акт в учебном заведении… Это просто ужасно. Я благодарен всем богам, что ты остался жив.» Он выключил телевизор, взял свой портфель и, накинув на голову шляпу, направился к выходу. «Будь осторожен, сынок, сейчас в Рукогане настали тяжёлые времена.»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.