Прогрессия нагрузок

Глава 2. Две карты

Савелий приехал на следующий день.

Всеволод — вместе с ним.

— Надеюсь, эта шахта хотя бы стоит дороги, — сказал дед, слезая с лошади.

— Восемь часов.

— Я заметил.

— Старая была почти в три раза дальше.

— Не надо делать вид, что восемь часов теперь прогулка.

Ярослав улыбнулся.

— Зато успеем вернуться быстрее.

Савелий посмотрел на вход в шахту.

— Сначала проверка.

— Конечно.

— Это прозвучало подозрительно легко.

— Я взрослею.

Всеволод фыркнул.

До спуска они подняли старые планы.

Управляющий показал основные выработки.

Где сейчас добывали.

Где аурита было больше.

Где меньше.

Какие участки давно бросили как нерентабельные.

Ярослав ткнул в одну боковую ветку.

— Здесь?

— Почти ничего, молодой господин.

— Насколько почти?

— Жила тонкая. Работать невыгодно. Уже несколько лет туда практически не ходим.

Ярослав посмотрел на Елисея.

— Отметь.

— Почему?

— Потому что невыгодно.

Управляющий явно ничего не понял.

И хорошо.

Протокол сделали простой.

Перед каждым заходом Савелий проверял Ярослава и Всеволода.

Внутри никаких заклинаний.

На каждой точке — несколько минут.

Ярослав отмечал, насколько хорошо видит дымку.

Всеволод — что чувствует.

Елисей наносил всё на копию плана.

Начали от входа.

— Слабая, — сказал Ярослав.

Елисей поставил отметку.

Прошли глубже.

— Сильнее.

Всеволод пока ничего особенного не чувствовал.

Ещё дальше.

— Теперь есть, — сказал дед.

— Что?

— Легче.

Ярослав кивнул.

Предсказуемо.

Чем больше вокруг аурита, тем сильнее эффект.

По крайней мере так казалось.

В основном рабочем штреке серебряных прожилок было много.

Хорошая промышленная руда.

Ярослав видел дымку уверенно.

Всеволод тоже почти сразу почувствовал знакомое состояние.

— Хорошо.

— Насколько?

— Как в той шахте, может чуть слабее.

Елисей отметил.

Ярослав посмотрел на карту.

Всё складывалось просто.

Больше аурита.

Больше воздействия.

Слишком просто.

Потом пошли в старую выработку.

Ту самую, где почти нечего было добывать.

Управляющий даже удивился, зачем она понадобилась.

— Там смотреть не на что.

— Поэтому и посмотрим.

Проход был уже.

Порода темнее.

Аурит попадался редко.

Несколько тонких прожилок.

Ярослав сделал несколько шагов.

И остановился.

— Что? — спросил Всеволод.

Ярослав смотрел вперёд.

Дымка была заметна сразу.

Не слабее.

Наоборот.

— Здесь сильнее.

Дед нахмурился.

— Здесь?

— Да.

— Но аурита почти нет.

— Вижу.

Савелий сказал:

— Не дальше.

Они остались на месте.

Через пару минут Всеволод глубоко вдохнул.

Потом ещё раз.

— Да.

— Что?

— Здесь лучше.

Пауза.

— Значительно.

Елисей медленно опустил перо.

Вернулись наружу.

Ярослав положил рядом две отметки.

Основной богатый штрек.

Старая почти бесполезная выработка.

По добыче первая была намного ценнее.

По воздействию — наоборот.

— Значит, количество видимого аурита не объясняет всё, — сказал Ярослав.

Савелий сразу поправил:

— Не объясняет напрямую.

— Да.

Вариантов было много.

Большая масса могла лежать глубже.

Разные залежи могли отличаться.

Важна могла быть порода вокруг.

Возраст залежи.

Что-нибудь ещё.

Они не знали.

Но один вывод уже был безопасным.

Ярослав написал:

Интенсивность воздействия не совпадает с промышленной ценностью участка.

Всеволод перечитал.

И вдруг сказал:

— Каменские.

Все посмотрели.

— Что?

Дед ткнул пальцем в старую выработку.

— Поэтому им могли быть нужны плохие шахты.

Ярослав замер.

Конечно.

Они всё время смотрели на покупки Каменских как хозяйственники.

Прибыль.

Цена.

Добыча.

Рынок аурита.

Но если Каменские оценивали шахту совсем по другому показателю...

— Им могло быть всё равно, сколько здесь можно продать руды, — сказал Ярослав.

— Если внутри есть хорошее место, — закончил Всеволод.

Тишина.

Старого рабочего нашли после смены.

Он помнил заброшенный участок.

— Почему бросили?

— А что там брать? Камня много, а хорошей жилы почти нет.

— Работать было тяжело?

Мужчина задумался.

— Нет.

— Почему?

— Не знаю.

Он пожал плечами.

— Нормальное место. Сухое. Тихое.

Потом неожиданно добавил:

— Смена там легче шла.

Ярослав посмотрел на деда.

— В каком смысле?

— Да обычном. Меньше уставали вроде.

— Все?

— Не знаю. Мы тогда шутили, что шахта ленивая.

Он рассмеялся.

Для него ничего важного.

Для Ярослава — ещё одна запись.

Не доказательство.

Наблюдение.

Вечером на столе лежали две карты.

Первая — обычная.

Богатые участки.

Бедные.

Рабочие.

Заброшенные.

Вторая — закрытая.

Ярославовы отметки.

Слабое воздействие.

Среднее.

Сильное.

Всеволодовы ощущения рядом.

Карты не совпадали.

Самая сильная точка находилась там, где нормальный хозяин шахты не стал бы тратить ни одного лишнего золотого.

Елисей посмотрел.

— Что теперь?

— Эту выработку закрываем.

— Официально почему?

— Проверка крепей.

— И дальше?

Ярослав посмотрел на Савелия.

Тот сразу сказал:

— Ничего сегодня.

— Я даже не...

— Уже подумали.

Всеволод рассмеялся.

Ярослав взял перо.

Над второй картой написал:

Магическая ценность шахты не равна стоимости добываемой руды.

Потом вспомнил дешёвые покупки Каменских.

Их терпение.

Шахты, которые почти не стоили внимания.

— Михаилу нужна новая задача.

— Какая? — спросил дед.

— Не выяснять, сколько Каменские добывают.

Ярослав провёл пальцем по заброшенному штреку.

— Выяснить, какие участки своих шахт они закрывали. Куда не пускают рабочих. И кто из семьи туда ездит.

Всеволод медленно кивнул.

Теперь вопрос выглядел совсем иначе.

Дешёвая шахта могла быть плохим рудником.

И прекрасным местом для выращивания магов.

Глава 3. Коллекция

Елизавета встретила Ярослава в «Лисьей камее».

Это уже стало традицией.

Он приезжал в столицу.

Заезжал к ней.

Она клала перед ним бумаги.

После чего выяснялось, что какая-нибудь идея, которую Ярослав считал небольшим дополнением к существующему делу, за время его отсутствия успела:

вырасти;

обрасти людьми;

породить несколько новых товаров;

и начать приносить сумму, от которой Савва Никитич сначала подозрительно щурился, а потом требовал отдельную строку в книге.

Сегодня Елизавета даже не поздоровалась.

— Ты опоздал.

Ярослав посмотрел на часы.

— На две минуты.

— Значит, опоздал.

— И я тоже рад вас видеть.

— Садись.

На столе уже лежала папка.

Ярослав снял перчатки.

Сел.

Посмотрел на бумаги.

Потом на Елизавету.

— Иногда мне кажется, что вы приглашаете меня в столицу исключительно ради отчётов.

— Нет.

— Хорошо.

— Иногда ещё ради денег.

— Значительно теплее.

Она пододвинула папку.

— Сначала «Камея».

Ярослав уже по дороге через торговый зал заметил изменения.

Магазин не стал больше.

Это они как раз сознательно запретили.

Свободного пространства оставалось много.

Иногда на отдельном столе стояла вообще одна композиция.

Раньше Ярославу казалось почти преступлением платить за помещение, чтобы половину площади держать пустой.

Теперь он понимал.

Пустота здесь тоже продавалась.

Но товар изменился.

Он стал выглядеть собраннее.

Не отдельные букеты.

Не отдельные коробки.

Коллекции.

Большая композиция глубокого синего цвета.

Рядом коробка шоколадных «камней» в нескольких слоях дорогой ткани тех же оттенков.

Чуть дальше тканевый букет с такими же лентами.

Даже маленькая металлическая камея повторяла форму центрального элемента.

— Это всё одна серия? — спросил Ярослав.

— Да.

— Название?

— «Полночь».

Он посмотрел.

— Хорошо.

— Знаю.

— Вы когда-нибудь начнёте принимать комплименты нормально?

— Зачем?

Действительно.

Елизавета прошла между столами.

— Мы изменили упаковку для дальних заказов.

Показала большой короб.

Внутри композиция фиксировалась в нескольких точках.

Не мялась.

Не двигалась.

— Первая версия была слишком тяжёлой, — сказала Елизавета. — Теперь стенки тоньше. Углы усилили отдельно.

— Сами?

— Мебельщик предложил после третьей жалобы возчиков.

— Что ещё?

— Шоколад теперь тоже сериями.

Сезонные сочетания плодов.

Отдельные формы.

Несколько новых тканей.

Самые дорогие композиции получили собственные названия.

А часть тканевых букетов теперь выпускалась вообще в единственном экземпляре.

Ярослав посмотрел.

— Совсем?

— Совсем.

— Даже если попросят повторить?

— Особенно если попросят.

Вот это уже была Елизавета.

— Цифры, — сказала она.

Конечно.

Основная линия магазина за последний полный месяц:

живые цветы;

корзины;

фрукты;

традиционные подарки.

Выручка — 2 780 золотых.

После цветов, работников, доставки, аренды, упаковки и прочих прямых расходов:

1 190 золотых чистой прибыли.

— Стабильно, — сказал Ярослав.

— Почти.

Шоколадные «драгоценности»:

2 240 золотых выручки.

1 280 чистыми.

Тканевые букеты и интерьерные композиции:

1 860 выручки.

720 чистыми.

Ярослав кивнул.

А потом Елизавета перевернула лист.

— Эксклюзивные серии для мероприятий.

3 460 золотых выручки.

Ярослав поднял глаза.

— Уже?

— Уже.

Прямые расходы на материалы, работу, срочность отдельных заказов, упаковку и доставку:

1 950.

Чистая прибыль:

1 510 золотых.

— За маленькие подарки?

Елизавета посмотрела оскорблённо.

— За услугу.

— Простите.

— Хорошо.

Отдельно появились небольшие семейные события.

Не большие приёмы.

Помолвки.

Дни рождения.

Закрытые ужины.

Крестины.

Рождение наследника.

Там серии меньше.

Но дороже в расчёте на один предмет.

Выручка:

780 золотых.

Чистая прибыль:

320.

Елизавета свела итог.

Общая выручка «Лисьей камеи» за месяц — 11 120 золотых.

Все расходы — 6 100.

Чистая прибыль — 5 020 золотых.

Ярослав несколько секунд молчал.

— Пять тысяч.

— Двадцать.

— Я вижу.

— Тогда не округляй мои деньги.

Он посмотрел на неё.

— Вы сейчас говорите как Савва.

Елизавета поморщилась.

— Не оскорбляй.

Ещё важнее были будущие заказы.

На следующие два месяца уже подтверждено:

6 880 золотых заказов на эксклюзивные серии для мероприятий.

Авансами получено:

2 064 золотых.

Ярослав отметил:

— Значит, можно считать...

— Нет.

Он остановился.

Елизавета посмотрела.

— Аванс не прибыль.

Ярослав улыбнулся.

— Савва вами всё-таки гордился бы.

— Если ещё раз сравнишь меня с казначеем, останешься без своих процентов.

— Молчу.

— Правильно.

Но ему нравилось.

В начале она действительно считала деньги хорошо.

Теперь — профессионально.

Заказ ещё не выполнен?

Значит, аванс лежит отдельно.

Расходы ещё не известны полностью?

Значит, прибыль не рисуют красивой заранее.

Система росла.

И вместе с ней росли люди внутри неё.

— Теперь смешное, — сказала Елизавета.

— Наконец.

Она достала отдельный лист.

На нём было изображение шкафа.

Красивого.

Дорогого.

Со стеклянными дверцами.

Внутри — небольшие полки.

Крючки.

Выдвижные ящики.

Ярослав рассмотрел.

— Что это?

— Мебель.

— Я вижу.

— Для подарков.

— Каких?

Елизавета молчала.

Ярослав посмотрел на неё.

Потом снова на рисунок.

Медленно понял.

— Нет.

— Да.

— Специальный шкаф?

— Да.

— Для маленьких цветов с приёмов?

— Не только.

Она указала.

Здесь крепились тканевые цветы.

Здесь — ленты.

Маленькие отдельные ячейки для мужских булавок.

Полочки для коробочек.

Ниже маленькие таблички, куда можно было вписать:

дом;

дата;

повод.

На рекламе мебельщика было написано:

«Шкаф для памятных знаков светского сезона».

Ярослав закрыл лицо рукой.

— Вы смеётесь?

— Нет.

— Они сделали мебель для хранения бесплатных подарков?

— Они не бесплатные для хозяина приёма.

— Для гостя бесплатные.

— Это неважно.

— Один мебельщик?

— Трое.

Ярослав опустил руку.

— Уже трое?

— Один делает шкафы. Второй — настенные витрины. Третий придумал небольшие столики со стеклом сверху.

— Чтобы смотреть на цветочки во время ужина?

— Не думаю, что их ставят к обеденному столу.

— Жаль.

Елизавета едва заметно улыбнулась.

Но шкафы были только следствием.

Настоящее безумие началось с приглашений.

— Они собирают коллекции, — сказала Елизавета.

— Я уже понял.

— Нет.

Она подалась вперёд.

— Ты не понял.

Одна женщина имела пять памятных знаков с пяти значимых мероприятий сезона.

Её ближайшая знакомая — четыре.

На шестой большой вечер вторую пригласили.

Первую — нет.

— И?

— За два дня она вспомнила, что хозяйка приходится троюродной племянницей сестре её покойной тётки.

Ярослав моргнул.

— Даже я потерялся.

— Неважно.

Женщина приехала в дом родственницы.

«Случайно».

Привезла подарок.

Осталась на чай.

Очень удачно вспомнила несколько общих семейных историй.

Через сутки получила приглашение.

Ярослав рассмеялся.

— Из-за цветка?

— Из-за пятого цветка у подруги и отсутствия шестого у себя.

— Это уже болезнь.

— Это столица.

Другая женщина увидела у знакомой шкаф.

В нём:

семь памятных предметов.

Вернулась домой.

Позвала мужа.

И потребовала объяснить:

— Почему наша семья перестала существовать для общества?

Ярослав уже смеялся заранее.

— А муж?

— Сначала не понял.

— Потом?

— Тоже увидел шкаф.

— И?

— Через два дня пришёл к Михаилу узнать, какие дома будут давать следующие большие приёмы.

Ярослав замолчал.

— К Михаилу?

— Да.

— Зачем ему?

— Видимо, решил подходить к вопросу системно.

— Уважаю.

Елизавета рассказывала всё это совсем не так, как раньше.

Раньше она старалась сохранять каменное лицо даже в самых смешных историях.

Теперь иногда улыбалась ещё до конца.

Иногда сама не выдерживала.

Особенно когда дошла до мужчины, который попытался добыть для жены недостающий памятный цветок через троюродного брата дворецкого хозяйки.

— Получилось?

— Нет.

— Почему?

— Дворецкий забрал деньги и сказал, что ничего не обещал.

— Прекрасный человек.

— Жена потом всё равно узнала.

— Про деньги?

— Про цветок.

— И?

Елизавета сделала паузу.

— Теперь у неё новый дворецкий.

Ярослав рассмеялся настолько громко, что продавщица у двери обернулась.

— Но лучшая история другая.

Елизавета достала маленького медведя.

Того самого размера, который впервые сделали для Вяземских.

Около десяти сантиметров.

Только этот был обычным образцом.

Без специальной ленты события.

— После приёма осталось несколько запасных.

— Помню.

— Мы их не продавали.

— Правильно.

— Одной сотруднице предложили пятнадцать золотых.

— За такого?

— За вяземского.

— И?

— Отказалась.

Следующей — тридцать.

За медведя, которого следовало провести как повреждённого.

Тоже отказ.

Ярослав кивнул.

— Хорошо.

— Потом предложили сто.

Он не сразу понял.

— Сколько?

— Сто золотых.

— За игрушку десять сантиметров?

— Нет.

Елизавета посмотрела очень серьёзно.

— За возможность доказать, что человек был на приёме, куда его не приглашали.

Вот.

Совсем другая цена.

— Сотрудница отказалась?

— Да.

— Сразу?

— Да.

— Кто?

Елизавета назвала одну из старших девушек лавки.

— Премируйте.

— Уже.

— Сколько?

— Двадцать золотых.

Ярослав кивнул.

— Правильно.

— Я знаю.

— Почему двадцать?

Елизавета посмотрела.

— Чтобы следующая, которой предложат пятьдесят, вспомнила, что я тоже плачу за правильное поведение.

Вот поэтому она и управляла.

Но история не закончилась.

Кто-то рассказал.

Кому-то ещё.

И через неделю половина высшего света знала:

даже за сто золотых нельзя купить подарок закрытой серии «Лисьей камеи».

Ярослав медленно улыбнулся.

— Это лучше любой рекламы.

— Поэтому я никого не наказывала за утечку.

— Вы знаете, кто?

— Конечно.

— И?

— Разговор произошёл именно там, где его должны были услышать.

Ярослав посмотрел.

— Иногда я вас боюсь.

— Это полезно.

Теперь эксклюзивное оформление мероприятий окончательно стало самостоятельным направлением.

Не «подарочки».

Услуга.

Большой приём.

Свадьба.

Помолвка.

Рождение наследника.

Юбилей главы рода.

Редкий семейный ужин, который хочет выглядеть не хуже большого бала.

Под каждый случай:

собственная серия.

Цвет.

Материал.

Знак.

Никаких повторов.

Никакой продажи после.

— Мы больше не продаём хозяину маленький цветок, — сказала Елизавета.

— А что?

Она посмотрела на торговый зал.

— Возможность оставить у каждого гостя доказательство, что он был приглашён.

Ярослав помолчал.

— Хорошо.

— Разумеется.

— Это уже не моя идея.

— Именно.

— Поэтому процентов не получу.