Факультет попаданцев. Не даться красному дракону!

Глава 7. Дракон в западне

Колин Цезарион, седьмой в списке претендентов на трон, никогда не заморачивался со своими манерами и репутацией в высшем обществе. Напротив, ему доставляло невероятное удовольствие каждое утро, в строго определённое время за завтраком, читать газеты, в которых очередной невероятно остроумный журналист называл его распутником, мальчиком с серебряной ложкой во рту, баловнем судьбы, а, с недавних пор – ещё и неучем, потому что решил не возвращаться в академию на четвёртый курс.

Что же до белоснежной репутации, так у синего дракона было пять старших братьев и одна сестра, чтобы соответствовать высоким требованиям, предъявляемым к будущему правителю. Самому ему, как всякому дракону, нравилось быть на слуху. Когда ему что-то или кто-то наскучивали, он без зазрения совести бросал начатое и переходил к другому. Его старшая сестра Фрейя считала его безответственным, и он с гордостью носил этот титул в семье, со словами: «Ну, кто-то же должен!»

– Колин Цезарион, немедленно убери ноги со стола!

Колин послушался.

– Ты точна, как часы, сестра, – поприветствовал дракон. – И как всегда великолепна.

Фрейя села во главе стола, что позволялось ей, когда родители отсутствовали, и хмуро посмотрела на него поверх чашки. Чай в ней никогда не остывал.

– Придержи лесть, Колин. Знаешь, от кого это?

Она вытащила из пространственного кармана письмо.

– Не имею ни малейшего понятия, – пожал плечами Колин.

– Оно от Фэев. От отца Сесилии Фэй.

Колин потёр переносицу.

– Ничего не хочешь сказать? – сестра тряхнула письмом.

– Что тебе не идёт быть такой строгой, Фрейя, – улыбнулся он. Сестру не проняло: она продолжала сверлить его суровыми синими глазами, и даже её синие кудри не делали лицо мягче. – У нас с ней ничего не было.

– Тебя поймали целующей её на Аллее Фонтанов! – Фрейя распечатала письмо и телекинезом отправила брату сложенную во множество раз газету. На главной странице издания «Столичных Сплетен» был он и Сесилия, целующиеся под ветвями яблони.

– Но в моём издании «Столички» этого нет! – Колин показал на свои газеты.

– Потому что мы и Фэи позаботились, чтобы этот выпуск не вышел в свет, но типография припрятало несколько уже напечатанных экземпляров и продала их в столице.

Принц выдохнул:

– Всего лишь несколько? Велика проблема! Прекрати намазывать пасту на хлеб так, будто хочешь меня убить.

– Почему «будто»? – холодно отозвалась Фрейя, умудрявшаяся выглядеть угрожающе даже со следом ореховой пасты в уголке губ. – На сей раз это серьёзно, Колин. Отец Сесилии Фэй – наша главная человеческая поддержка в Сенате. Его дочь была одной из самых востребованных невест Подлунья.

– Я повысил её популярность.

– Так бы и было, если бы тебя просто видели с ней рядом. Но ты допустил, что вас поймали за поцелуем! И Сесилия Фэй уже лишилась с десяток брачных предложений, потому что пошли слухи о том, что ты её обесчестил.

– И что ты предлагаешь? Жениться на ней? Если бы я женился на каждой девушке, с которой целовался, обзавёлся бы гаремом.

– Лорд Фэй требует именно этого, – невозмутимо отозвалась драконица.

– Сестра, я не могу жениться на Сесилии Фэй. Этот поцелуй был единственным, что с неё можно взять. Она ужасно скучная.

– А ты у нас прямо клоун, которому бы в цирке выступать, – парировала Фрейя. – Тебе повезло, что отец рассматривал её в невесты Регу. А то, что ты её так опозорил, поможет папе стрясти с лорда Фэя больше золота в приданое, если тот хочет быть сватом императорской семьи.

– Так получается, моя выходка семье только на пользу? – Колин выскочил из-за стола и подошёл обнять сестру. – Чего ты тогда такая суровая?

Фрейя позволила младшему брату это проявление нежности, прежде чем сказала:

– С того, что мы все устали от твоих выходок. Ты восстановлен в академии, Колин. До окончания учёбы родители хотят, чтобы ты нашёл себе невесту. Если не женишься до выпуска, тебя лишат твоих земель, всей провинции Коввин.

Глава 8. Антидот

На приготовление зелья ушло полтора часа. И я бы справилась и за час, если бы во время работы не чувствовало кое-чей прожигающий взгляд… да не где-нибудь, а на своей пятой точке!!! Когда я оборачивалась, злобно зыркая на красного дракона глазами, он нагло улыбался и отвечал:

– Что? Я только смотрю!

– Прекрати смотреть!

– Почему?

– Ты мне мешаешь!

– Я не виноват, что в твоей симпатичной головке бродят не те мысли. Я всего лишь смотрю, – убрав руки в карманы, он стоял, как победитель.

Этот разговор повторялся по кругу несколько раз. В момент, когда антидот чуть не убежал, мне пришлось позволить Люку пялиться безотрывно, потому что я должна была работать столь же безотрывно.

– Готово, – заключила я. Уже по привычке сложила вместе подушечки большого и указательного пальцев, порождая магический всплеск, и тем самым, с едва слышным шипением, затушила огонь.

Жидкость в котелке получилась фиолетового цвета. Хоть больше и не кипела, она казалась живой: от зелья отрывались фиолетовые пузырьки, похожие на мыльные, и лопались, осыпаясь блестящими мокрыми хлопьями. Я пробежалась по странице в алхимической книге, сверяя получившийся результат с должным.

– Фиолетовый цвет – есть, ярко выраженный аромат корицы, – нюхнула, – есть.

Мне даже кушать захотелось…

После зачерпнула немного зелья половником и перелила с помощью воронки в сосуд. Закрыла пробкой, потрясла, как рекомендовали, чтобы волшебная жидкость стремительно остыла.

– Ну, – продемонстрировала антидот дракону, – иди, пробуй.

И отстань уже от меня.

Люк отлепился от стены и пошёл ко мне медленно, как хищник, готовящийся рвануть за жертвой на охоте. Он остановился только тогда, когда ещё шаг бы просто вдавил меня в стол.

– Напои меня, – заявил дракон.

Я захлебнулась воздухом.

– С чего бы?! Об этом речи не шло! Пей давай!

– Я сказал, что хочу его попробовать, но не уточнял, как.

Представляя на месте пробки его голову, я выдернула её из колбы и прислонила горлышко к губам дракона.

– Ну же, подсоби мне хоть сколько-то! – возмутилась я.

– Я могу наклониться, чтобы тебе легче было меня целовать, – предложил Люк.

– Целовать? Зачем мне тебя… О, нет! Нет, нет, нет! Даже не думай!

Поставив зелье на стол со стуком, я отошла в дальний угол лаборатории.

– Так ты отказываешься? – будто бы я не дала это понять, уточнил Люк. – Мне идти к ректору? Готова платить штраф? Тогда тебе в любом случае придётся обратиться к кому-нибудь, у кого есть деньги, не такому великодушному и щедрому, как я…

Негодуя, я вернулась к дракону.

– Выпей, пожалуйста, – прошипела и снова поднесла зелье к его губам.

– Знаешь, а ведь почти обидно, что ты так отказываешься. Я – мастер в поцелуях! Ну, как скажешь.

Он выхватил антидот у меня из рук и глотнул. Испустив облегчённый вздох, я почувствовала на своих губах чужие губы. Всё произошло слишком быстро, я успела ощутить себя втянутой в поцелуй быстрее, чем осознала, что меня ухватили за щёки. Люк не сглотнул зелье. Единственный способ заставить его выпить его был поддерживать поцелуй.

Стоя с широко раскрытыми глазами, я пылала, ощущая приятную прохладу зелья и его язык. Когда он, наконец, сглотнул, наши языки продолжили переплетаться друг с другом. Если бы меня прямо в этот миг отпустили, я бы без раздумий побежала по коридорам и испытала удачу в догонялках с умертвиями. Но антидот, видимо, не отличался мгновенным действием. Меня целовали и целовали, так, что я начала задыхаться.

Глава 9. Ночь в Академии Цезариуса

Ну, как ночь? Скорее раннее утро, тот период, когда самые преданные делу преподаватели уже встали и зажгли свет в своих комнатах и кабинетах, а повара приступили к работе на кухне, чтобы прокормить ещё не скоро расшевелящихся адептов и их профессоров.

Некроманты-преподаватели уже должны были уводить своих подопечных обратно на кладбище, в их склепы и могилы. Впрочем, бывало, что какое-то умертвие выгуливали вплоть до того, как у студентов начнётся первая пара: у мертвяков, знаете ли, тоже есть свой характер, сохранившийся со времён, когда те были живыми. Да и сила, и физические способности, и умственные у всех были разные: всё очень сильно зависело от того, как заботятся о покойных, укрепляют ли их кости, чистят ли могилы, освежают ли чары, кормят ли вовремя. Вот с кормёжкой всегда были проблемы, потому что, так уж вышло, что самым любимым блюдом мёртвых была живая плоть.

Староста бы сам прибил меня, если бы узнал, с какой скоростью я неслась по галерее, рискуя столкнуться с каким-нибудь отставшим умертвием, свернула налево и поднялась по лестнице к Лунной Арке. Только пройдя через неё, я остановилась и перевела дыхание. Дико хотелось пить. Я прикоснулась к губам: они должны были быть сухими, но всё ещё казались влажными после жаркого поцелуя красного дракона. А ещё на ощупь они были больше положенного.

Оглянувшись, я увидела тень, мелькнувшую недалеко от галереи, и, толком не отдышавшись, снова побежала. Женские комнаты располагались на верхних этажах, до которых умертвиям было тяжелее всего добраться: магическим подъёмником они пользоваться не могли, а пока преодолевали ступеньки, могли тысячу раз свалиться. Проблема в том, что ночью подъёмник не работал. Магические печати активировались лишь за полтора часа до первой пары. Так что мне пришлось прибегнуть к ступеням.

Поднималась я по ним редко, почти никогда: магический подъёмник доставлял практически на самый верхний этаж, оттуда нужно было подняться всего на пару ступенек, в отделённую зону спаленок факультета попаданцев. Там же находилась наша крошечная гостиная, как прокаженная, отделённая от больших гостиных других факультетов на первом этаже. Насколько я знала, наши комнаты были меньше, как и наши рационы в столовой, но, по крайней мере, нас не лишали домовых, одинаковой для всех формы и регулярно сменяемого белья.

Оглянувшись, нет ли кого за мной, я влетела в кого-то спереди и повалилась. Прямо подо мной развалился... кто-то. С синеватой кожей. У него отвалились руки – и в каждой из них было по чемодану. И он шевелился.

Зажав себе рот, чтобы сдержать крик, я решила, что разумнее всего удирать отсюда, и взлетела наверх с такой скоростью, словно у меня действительно вдруг выросли крылья. К моменту, когда мне удалось добраться до своей комнаты, на всё общежитие зазвонил первый будильник.

– Аргх, – провела рукой по лицу, сползая по двери вниз. – Не поспать…

Моя домовая, настолько миниатюрная, что перемещалась по магической почте, выпрыгнула из «почтового ящика», иначе говоря – из воздуха, посреди комнаты. Она поглядела на мою застеленную постель и цокнула языком.

– Ну и где мы шлялися? – уперев руки в боки, спросила старушка с рыжими кудрями ростом с половину моей руки.

Домовых отличала фотографическая память. Они помнили всё, что видели, до мельчайших деталей, потому она точно знала, что я не ночевала дома.

– На отработке, – я кое-как поднялась и подошла к графину с водой на прикроватной тумбочке. Вместо того чтобы нормально налить попить в кружку, я потянулась к горлу и пролила половину на себя.

– И вот из всех девчонок мне мало того, что попаданка досталася, так ещё и проблемная, как постельный клоп!

Я вернула графин на место.

– У меня и без вашего ворчания была жуткая ночь, – потирая лоб, я предчувствовала головную боль.

– Ну уж явно не весёлая, раз от тебя мертвяком пахнет, – картинно принюхалась носом-картошкой. – Снимай форму, я её быстренько почищу. Давай-давай, отдавай усё бабке Софи.

Я зашла за ширму у шкафа и перекинула через неё вещи.

– А рубашка-то другая! Почему рубашка другая? – не оставила незамеченной эту деталь домовая.

– Потому что ректор старую сжёг. Точно!!! – вспомнила я с ужасом. – Я же не захватила антидот, чтобы ректору передать!

Паника обуревала меня:

– Ну, я же дала Люку антидот. А если ректор не поверит?.. Скажет, что не сама готовила?.. Если Люк мне отомстит за то, что я ему в лицо зельем плеснула? Ой-ой-ой!!!

– Чего ты там паникуеся, как девица на выданье? – повесила мне на ширму чистую форму домовая. – А ну брысь мыться, негодная! А то не успеешь на пары и опять наказание схлопочешь.

Я переоделась в домашнее и не успела с полотенцем уйти в ванную, как магическая почта передала в комнату письмо.

Глава 10. Между аристократами и домовыми

– Чего ты копаеся? – бабка Софи подняла письмо с пола и зачитала имя отправителя. – Вот о чём я и говорю! Тебя ректор зовёт! Чего опять натворила-то?

Я на негнущихся ногах повернулась к двери.

– Куда ты пошла, с полотенцем-то? – остановила меня домовая. – Лорд тебя после пар зовёт, так что собирайся нормально, потом прочитаешь, что там ещё в письме! Ух, наказание какое!

Она продолжила покрывать меня нехорошими словами, даже когда закрыла за мной спальню.

Ванная комната располагалась на том же этаже и была общей. Что, впрочем, не помешало высокородным девицам согнать всех попаданок мыться в самом дальнем углу. Если же мы пытались воспользоваться другой ванной или душем, то вечно случались какие-нибудь неприятности: гель стрелял в глаза, тёк кипяток или ледяная вода, паста летела мимо щётки… В своих выходках адептки из благородных семей были ничуть не лучше дворовых мальчишек, бивших палками крапиву и плюющихся бумажками через пластиковые ручки.

К счастью, сейчас в ванной комнате никого не было, и я спокойно привела себя в порядок. Когда, с влажными волосами и раскрасневшимися щеками, я вернулась в комнату, моя домовая уже закончила с лёгкой уборкой и указала на рюкзак на кресле у стола.

– Я взяла на себя посмотреть твоё сегодняшнее расписание и всё собрала, – гордо заявила она. – Так что садися, ща мы тебе ещё волосы подправим и будешь… ну, не красоткой, но от лича отличима.

Бабка Софи высушила и завила мне волосы, после чего, немного подумав, собрала их в высокий хвост.

– У тебя ж сегодня-ссс тренировка значится, – пояснила она. – Выпей сегодня за завтраком витаминное зелье, а то же совсем замоталася с виду.

И домовая исчезла. Хоть манеры у неё были и своеобразные, она была той, кто всегда помогала мне и заслуживала доверия. Возможно, единственная во всей академии. Из-за ответственного подхода к работе домовые предпочитали поддерживать чистоту не только в доме, но и следили за тем, кто в нём обитает, как если бы он был ещё одним предметом интерьера.

– Глядите-ка, кто проснулся с первыми птичками! – услышала я голос Мелиссы Шайнингскотт. Она вышла из своей спальни посреди коридора. Её платиновые волосы были уложены в сложную причёску с пучком, вокруг которого обвились косы, будто змеи.

– И тебе доброго утра, Мэл, – поприветствовала я.

От моего обращения девушка ненадолго выпала из реальности, что позволило мне скакнуть на магический подъёмник у лестницы и опустится вниз к Лунной Арке.

Когда я спустилась по ступенькам к галерее, то меня настигло очередное магическое письмо. Оно упало мне прямо в ладони – и на сей раз было от Люка: «Приглашаю тебя позавтракать в моей комнате. Приходи на второй этаж в пятую. Или я расскажу о твоём фамильяре».

Откуда он вообще знал, что я уже проснулась?!

Я повертела в руках плотную бумагу с красной печатью и в итоге, достав из рюкзака карандаш, нацарапала на обратной стороне письма, прислонившись к стене: «Вынуждена отклонить приглашение. Ночью я сильно замёрзла и заболела. Не хотелось бы кашлять на вас, лорд Этиньен».

Отправив письмо по тому же магическому пути, по которому оно пришло, но не успела сделать и пару шагов в галерее, как мне пришло другое послание: в свёртке, помимо письма, лежала баночка с сосательными таблетками. Письмо же содержало следующие слова: «Тогда приглашаю на ужин. Уверяю, что с этим лекарством к вечеру вы будете совершенно здоровы, госпожа Воронцова!»

Я запихнула лекарство в пространственный карман, как то, что желательно бы всегда иметь при себе. От дарёных таблеток не отказываются, а вот как отказаться от того, чтобы остаться с красным драконом наедине, – вопрос со звёздочкой…

– Адептка Воронцова!

Нет, меня сегодня решительно не хотели оставлять в покое наедине со своими мыслями!

– Да, госпожа Тавири?

Госпожа Тавири была домовой и комендантом нашего общежития. В отличие от бабки Софи, госпожа Тавири изъяснялась исключительно грамотно, держалась холодно и, в целом, казалось, не любила всех и вся в академии, не только попаданцев.

– Идём со мной, – поманила она.

– Зачем?

– Если зову, значит, нужна, – отчеканила госпожа Тавири. – Требуется подготовить комнату к заезду принца. Предотвращаю твои глупые вопросы, все свободные домовые уже либо там, либо на кухне, либо тебя не касается.

– Но я ведь ни магией пока толком не владею, ни уборкой заниматься перед занятиями не могу…

– Нужен кто-то высокий, кто развесит все вещи принца в гардеробной. Его собственный слуга сейчас… в неудовлетворительном состоянии. Ты дольше препираешься со мной, чем потратишь на работу. Пошевелишься – управишься до завтрака.

Мысленно выругавшись, я последовала за главной домовой на второй этаж жилого крыла.

Глава 11. Пока манекен не взмолится о пощаде

Судя по количеству чехлов с вещами, сделала вывод, что принц собирался на них спать. Иначе я не понимаю, зачем кому-то на последнем году обучения может понадобиться сорок изысканных костюмов разных цветов, притом, что на занятия все обязаны ходить в утверждённой форме. У принца, кстати, имелось десять комплектов формы, которые лишь слегка отличались оттенками. Помимо них, я разместила на вешалках кучу плащей и шуб. И шляп на крючках.

Госпожа Тавири сверилась с часами.

– Ну вот, говорила же, что до завтрака успеешь, – она критически оглядела штанги, полки и обувницы, которыми занимались домовые, и удовлетворённо кивнула. – Можешь идти, адептка Воронцова. И выпей витаминное зелье за завтраком.

Уголок моих губ дёрнулся: забавно, что комендант была не первой домовой за утро, посоветовавшей мне подобное.

***

– И-и-и раз! – скомандовал тренер Брикс, и мы приняли боевую стойку, подняв и изогнув ведущую руку так, чтобы получился прямой угол. – И-и-и два!

По второй команде наша группа образовывала на поверхности ладони огненный шар.

– И-и-и три!

По третьей шар срывался с ладони, повинуясь движению кисти.

– А теперь всё это в два раза быстрее, пока манекен напротив вас не взмолится о пощаде, ясно?!

– Ясно, тренер Брикс!!! – хором отозвались мы.

Тренер Брикс был коренастым мужчиной с большим ртом и громким голосом. У него не было одного глаза, неправильно сросся нос, а вместо левой ноги был протез. На его коже тут и там выступала драконья чешуя, но вся академия знала, что он утратил способность перевоплощаться вместе с ногой. Несмотря на отсутствие глаза, видел старый дракон прекрасно, так что…

– Адепт Семечкин, вы так скорее прожжёте адептке Адамс лицо! Хотите провести свидание в лазарете?!

Антон Семечкин был попаданцем из Санкт-Петербурга, как и я. Лиззи Адамс – из какого-то городка с трудновыговариваемым названием в Уэльсе. Все мы, попав в Подлунье, обнаружили, что не испытываем проблем с пониманием друг друга. Единственное, что мы слышали в речах – это акценты, но слова все были понятны. Таково было влияние самого магического перехода на тело одарённого.

– Адептка Воронцова, меть в свой манекен, а не в чужой! – прикрикнул на меня тренер Брикс.

Я прикусила губу: действительно, рука дрогнула и направила удар в голову манекена моей соседки по спортзалу, Лоры Шлёсс.

– Прости, – извинилась перед стоявшей справа однокурсницей.

– Ничего. У меня и так не получается, – робко отозвалась она.

Из-за недосыпа и усталости у меня кружилась голова. Писать на парах это мне не помешало, но вот точно метить куда-то боевыми заклинаниями…

– Адептка Воронцова, держите руку выше! – снова поправил меня тренер.

– Воронцова, ты чего? – шепнул мне стоящий слева Марк Князев. – Случилось что-то? Ты сегодня лажаешь и лажаешь.

– И вовсе я не лажаю.

– Правда, что ли? Ты чуть не заснула на теории некромантии. А ведь там рассказывали про влияние трупных личинок на чистоту заклинания!

– Тьфу ты, Князев, нашёл, что вспомнить!

Парень засмеялся и продолжил отрабатывать огненный шар на своём манекене. Мне бы стоило заняться тем же самым, пока суровый тренер Брикс не поставил мне неуд.

Следующий мой шар попал в коленку манекена. Рука казалась свинцовой, не получалось рассчитать силу броска. У других ребят из нашей попаданческой группы дела были немногим лучше. Мало того, что болела ведущая рука, так ещё и слабость накатывала с каждым отпущенным заклинанием.

Очередной шар сорвался с руки.

– Адептка Воронцова!

Тренер направлялся прямо ко мне. Ну что опять? Тем временем моё заклинание ударило манекен прямо между ног.

– Ты почему не сказала, что тебя сегодня освободили от тренировки? – хмуро спросил старый дракон.

Глава 12. Драконы говорят о репутации

– Пфф-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!! – разразился смехом Люк Этиньен, распугивая присевших на ветках за окном птиц и вызывая гнев у забранного из подземелья кота. Кот отчаянно пытался атаковать их, но стекло мешало его важной миссии. Так тут ещё и дракон заржал!

– Это не настолько смешно, – отчеканил его собеседник.

– Ошибаешься, Колин, – Люк смахнул слезу с уголка глаза. – Это очень смешно. Значит, ты всё-таки доконал своих предков. Поздравляю! Что теперь будешь делать?

Вообще, красный дракон очень хотел позавтракать с синевласой адепткой, даже её кота притащил, но девушка сумела оттянуть их следующую встречу, так что пришлось довольствоваться общением с двоюродным братом.

Колин Цезарион откинулся на спинку дивана с багровой обивкой:

– Подыграю им несколько месяцев. Похожу на занятия, подцеплю какую-нибудь умненькую красотку, а там они остынут и оставят свою идею с моей свадьбой.

Его кузен покачал головой:

– На твоём месте, я бы отнёсся к их угрозе всерьёз. Вспомни, они прежде никогда не ставили тебе ультиматумов. Дядя с тётей точно не хотят ещё одного скандала, подобного случаю с Сесилией Фэй.

– Я был уверен, что нас не должны заметить! – внутри дракона всё ещё кипело возмущение. – Такое чувство, будто она сама и сказала журналюгам, где нас искать.

– Не исключено, – отметил красный дракон. – Она была более чем востребована на рынке невест, но отклоняла приглашения. Вполне могла это делать, потому что хотела выйти за тебя.

– А ты откуда знаешь?

– В академии сплетен хватает.

Синий дракон потянулся к печеньям на журнальном столике и запихнул в рот парочку. Прожевав, сказал:

– Я действительно не хочу лишаться провинции Коввин. Это плодородные земли.

– И твои родители изначально передали их тебе, чтобы не обидеть, что отстраняют от руководящих должностей в столице.

– Но и к браку я не готов! Найти бы такую девицу, на которой можно было бы жениться и после развестись под предлогом, скажем, измены. Такую, чью репутацию можно без проблем запятнать. Тогда я бы и условия семьи выполнил, и от нежеланной жены избавился. Проблема в том, что кто со мной разводиться-то захочет? Тем более рискнуть больше никогда не выйти замуж?

Люк хмыкнул:

– Соблазни попаданку. Сыграй невероятную историю любви, используй девушку и брось. Тут даже необязательно её согласие на развод, кто её права в суде защитит?

Принц задумался.

– Я же девчонке так всю жизнь сломаю, – неуверенно произнёс Колин, будто бы и не задумался о подобном сам. Но он-то предполагал, что запятнанную репутацию будет шанс восстановить: для этого достаточно принадлежать к какому-нибудь влиятельному роду или иметь возможность предложить огромное приданое. Так бы могла выкрутиться та же Сесилия Фэй. Да даже если позабыть про род, мужчина предполагал, что у той, кого он бросит, будет свой дом!

– Если совесть мучает, попытайся договориться с кем-то. Заплати ей.

– А как же магический кристалл? Брак не будет заключён, если невеста не любит дракона.

– Тогда думай сам, – развёл руками Люк. – Что ты меня-то спрашиваешь?