Факультет попаданцев. Не даться красному дракону!

Глава 20. История Цезариуса

Переход с магического взгляда вызвал головную боль, и я, пошарив в рюкзаке, достала чудодейственные таблетки, подаренные Люком, и глотнула одну. Тут же стало легче – волшебные лекарства на то и волшебные, что действуют не как обычные. Ох как бы мне подобное пригодилось в выпускном классе, когда я пыталась как следует готовиться к экзаменам!

– Только что я сплёл проклятье слепоты Вируса. Кто-нибудь о нём прежде слышал? – обратился к аудитории синий дракон.

Руки практически всех адептов, кроме попаданцев, взметнулись вверх. Кем бы ни был этот Вирус, он был достаточно известен, чтобы даже не любящий читать Джейкоб Шайнингскотт знал ответ. Он сидел немногим ниже меня, потому и заметила.

– Леди Шайнингскотт? – однако спросил принц его сестру-близнеца.

– Цезариус Вирус был девятым императором Подлунья, – охотно отозвалась Мелисса. – Наследник из побочной ветви, рода Вирус, император Цезариус был некромантом и учёным до вступления на престол. Он основал нашу академию в тысяча двести седьмом году от восхождения Цезарионов и передал трон своему выросшему племяннику Дереку Цезариону. Именно Дерек Цезарион отдал созданные лично императором Цезариусом сборники заклинаний в библиотеку академии.

Когда Мелисса говорила что-то умное и не пыталась придать своему голосу унижающую интонацию, мне оказалось на удивление приятно её слушать. Я даже записала за ней всё, чтобы позже почитать об этом Цезариусе Вирусе в учебнике истории.

– Всё верно, леди Шайнингскотт, – кивнул принц. – Все, кто здесь сидят, увидели проклятье через магический взгляд. Снять его, будучи первокурсником, невозможно. Любые чары, которые вы выучили, как плести, из книг, написанных на общем языке, будь то немые или словесные, лишь отсрочат действие настоящего проклятья, но не снимут его. А если вы запаникуете, то даже отсрочить чужое магическое воздействие не сумеете.

Дракон прошёл от кафедры до двери и обратно.

– Hilarocruelovomanosfumine, – произнёс он на древнем языке. Я впервые слышала, чтобы кто-то говорил на нём подобным образом. С хрипотцой, уверенно, властно. – Ворожба жестока в руках глупца. Так звучат первые строки вашей клятвы.

Принц записал на доске предложение, следом транскрипцию. Читалось: хиларо круэлово манос фуминэ.

– Noocosfuminesueo, – продолжил Цезарион. – Мы все глупцы без оков.

Читалось: но окос фуминэс уэо.

– Uedarovomanosmaitos. Мы вверяем себя в руки мудрецов.

Уэ дарово манос маитос.

– Zeocosuhilarodomaito. Наша ворожба будет мудрой в их оковах.

Зеокос ухиларо до маито.

Я закончила выводить последнюю строчку транскрипции клятвы, когда принц спросил:

– Кто-нибудь скажет, кто изначально говорил на древнем языке? Как насчёт вас, адепт…

Дракон явно пытался вспомнить, знает ли его фамилию.

– Элементали, Колин, – ушей достиг сильный голос Люка Этиньена. – Одними из которых изначально были драконы.

В аудиторию вернулись профессор Мон-Арк, Семечкин, Князев и Этиньен, а также Адамс, Шлёсс, Завэр и Штормсон.

– Что ж, раз все в сборе, пришло время учить клятву! – тут же с удовольствием сменил тему Колин и завалился в кресло профессора.

Глава 21. Слишком много парней

– Что ты делаешь? – подсел ко мне Князев. – Дай клятву переписать.

Я подвинула тетрадь так, чтобы ему легче было смотреть, но чтобы она не ушла из моего виденья.

– Ищу слова с теми же корнями в словаре, – ткнула пальцем в страницу учебника перед собой. – Чтобы сравнить перевод от принца с тем, что в учебнике, и с тем, что получится сделать самой. Раз уж у нас сегодня столь… неожиданное событие вместо занятия.

Марк присвистнул:

– И ведь не лень тебе этим сейчас заниматься? Всё равно ведь клятву принести придётся, если не хотим отсюда вылететь в места похуже! – Князев зарылся пальцами в каштановые кудри на затылке. – Здесь хотя бы кормят бесплатно, жильё без тараканов. Учись да за девчонками ухлёстывай.

В том, что мы всё равно оба произнесём, что велено, однокурсник был прав. Мы – и остальные ребята с факультета попаданцев, потому что деваться некуда.

– Ты ведь дома не поступил? На кого вообще изначально учиться собирался?

– Не поверишь, но в мед доки подавал.

– Ты? – с предсказанным сомнением посмотрела на однокурсника. – Ты на алхимии еле как тройку получаешь.

– Так, а я о чём? Потому и не поступил. А тут, считай, бюджет, общага, мне такое дома и не снилось.

Я вернулась к учебнику:

– Всё равно, в мире, где существует магия, активизируемая одной лишь речью, я бы перепроверяла, что именно меня заставляют говорить.

– Если бы это было опасно, все эти выскочки не клялись бы вместе с ними.

– Аргумент, – признала я.

– Да Князев вообще мозг, когда захочет! – к нам поднялся Семечкин. – Мийка, дай я у тебя тоже спину, у тебя почерк понятней, чем у Сыма. Как он свои иероглифы рисовал, если сейчас пишет так криво?

Антон дёрнул у меня тетрадку.

– Эй!

На моё возмущение парень шикнул.

– Видели бы вы лицо Штормсона, когда ему сказали, что клятву-то он принесёт со всеми, но в журнале за эту пару у него жирный неуд. Я понимаю, наши девчонки не все справились, но этот местный-то что? Так трудно перейти на магический взгляд и придушить змейку немного?

– Придушить? Я вокруг неё шар из воды создал, – вмешался Князев.

– А я огненный шар в пасть кинула, – добавила я.

– А этот ничего не догадался сделать. А Завэр доказала, что у подруг Мелиссы реально нет мозгов.

Я потянулась через Марка и стукнула Антона по руке:

– Парень, а сплетничаешь хуже всех девчонок. Отдай уже тетрадь, я недоучила.

– Ауч!

– Эй!

Вдруг однокурсники одновременно схватились за шеи, и в этот раз я без сомнений видела, как Люк Этиньен, склонившийся над столом Мелиссы, и Колин Цезарион, помогавший с записями Лоре, покрутили указательными пальцами. Они точно колдовали! Но зачем им использовать магию на моих одногруппниках? Может, это всё же не они, и пакость моим друзьям устроил кто-то другой, а драконы, не знаю, магией подмигивали другим девчонкам?

– Я словно о свечу обжёгся, – пожаловался Князев. – Воронцова, поцелуешь? Уверен, твои губы снимут любую боль!

– Мийка скорее добавит, когда тебе врежет, – прокомментировал Семечкин. – Уверен, это Штормсон швырнул заклинание. Мстительный высокородок.

– Высокородок? – переспросила. – Ты теперь слова выдумываешь?

– Новый мир для жизни – новые оскорбления. Гляди, видишь, как этот принц вокруг нашей Лорки вьётся: прямо-таки чешуйчатый павлин.

Не знаю, почему это показалось мне таким забавным, но я аж хрюкнула от смеха.

– А вон тот, – вмешался Князев, кивнул на Этиньена, – сейчас заставит Мелиссу выпрыгнуть из панталончиков.

– Князев, чтоб тебя! – прошипела. Я не хотела это представлять.

– Адептка Воронцова, пересядьте на первый ряд, будьте добры! – вмешался профессор Мон-Арк. – Кажется, адепты Семечкин и Князев вас отвлекают!

Глава 22. Их оковы

Пришлось потесниться с фанатками драконов и согласиться сесть дальше всех в ряду, у стенки, чтобы они со своим флиртом не мешали мне учиться.

Магия сложная в руках глупых. Нет оков (– это?) глупые мы все. Мы даруем (даём, даёмся?) в руки умные. Их оковы нашу магию делают (сделают?) умной.

– Тебе с чем-нибудь помочь? – раздалось над моей макушкой как раз в тот момент, когда я закончила приблизительный перевод клятвы с использованием словаря. Вышло, конечно, не столь литературно, как у принца, но главное, что понятно.

– В-ваше В-Высочество? – удивилась я, оторвав взгляд от записей и увидев того самого принца, мягко улыбавшегося белоснежными зубами с ярко выраженными клыками.

Синий дракон мельком глянул мне на стол.

– Ты сделала собственный перевод? – в голосе Колина Цезариона не звучало неодобрения, скорее, он был заинтересован.

– Так легче по-настоящему учить язык, – пояснила я. – Конечно, я могла бы выполнить его и потом, но зачем откладывать, если можно совместить заучивание с переводом. Лучше запомнится.

– Неплохо для первокурсницы, – похвалил дракон. – Для официального перевода чересчур дословно, грамматический порядок слов не изменён, чтобы соответствовать нормам, но в целом перевод правильный. Ты учила языки в родном мире? Много?

– А, эм, да, Ваше Высочество, – я закусила губу и отвернулась, не выдерживая внимания принца. – Всего два, помимо родного: английский и испанский.

Когда я вот так сидела на первом ряду, а он стоял, высокий, красивый, отделяемый от меня только столом, трудно было не испытывать неловкость. Сидящие через несколько девиц, Мелисса и её подружки смотрели на меня так, будто были опаснее драконов. Я уверена, что они и зубами бы в меня вцепились, не смотри на нас столько люд… то есть, посторонних. Если бы девочки только знали, что я и рада бы им отдать их драконов, пусть бы они их утащили от меня подальше!

– Колин, – произнёс принц.

Я недоумённо уставилась на него.

– Не «Ваше Высочество», а Колин. Мы ведь не на балу.

Пять букв – пять гвоздей в крышку моего гроба.

– Колин, нужна твоя кровь, – подошёл к нам Люк, и я был ему рада лишь потому, что он увёл от меня своего родственничка.

Кровь принца была нужна для колдовского стеклянного шара, в котором клубился серый дым, как у провидиц в кино. Стоило принцу занести над ним порезанную ладонь, как упавшие на стекло капли перекрасили серый дым в синий. Рука дракона же мгновенно покрылась чешуёй, не нуждаясь в перевязке.

– Каждый из вас будет подходить к кафедре, когда вас позовут, и подставлять свою ладонь для пореза, – приступил к объяснениям наших дальнейших действий профессор Мон-Арк. – Вы должны будете произнести клятву на древнем языке и капнуть кровь на шар, как только что поступил адепт Цезарион.

Звучало больно. И не объясняло, зачем здесь красный дракон.

– После подойдёте к адепту Этиньену, он заживит вашу ладонь.

А, вот зачем. Прекрасно! Получше медика не нашлось? Обязательно дракон? Впрочем, учитывая то, что он родственник императора, разумно будет предположить, он присутствует тут ещё и как свидетель.

Моя фамилия стояла достаточно высоко в списке адептов, так что у кафедры я оказалась одной из первых. Я не увидела, чем собираются делать надрез. Не когтями же? Это антисанитария!

Профессор Мон-Арк провёл пальцем над поверхностью моей ладони, и там, без всякого прикосновения, оказалась ранка.

–Тцц, – и она болела.

Шар висел в воздухе у доски, я глубоко вздохнула, произнесла слова, из-за волнения с акцентом, и капнула кровью. После заставила себя приблизиться к драконам, наблюдавшим за мной. Руку протягивала неуверенно, но Люк решительно взял моё запястье и направил огонь на порез. Его будто прижгли, хотя, когда огонь исчез, ладонь оказалась идеально белой.

Прежде чем я успела выдернуть запястье и сесть, Люк вложил мне в ладошку записку и заставил сжать в кулаке.

Глава 23. Ненормальная побродяжка

После присяги у меня была уважительная причина сбежать, растворившись в потоке адептов, – пара по практической некромантии шла всего через каких-то десять минут, а добраться надо было до кладбища Цезариуса, расположенного сразу за Мёртвой теплицей, где выращивали растения, пригодные лишь для некротических заклинаний.

Проходя мимо окон на первом этаже, я увидела, как по стёклам стекает вода, и отделилась от остальных.

– День обязан стать ещё хуже? – вздохнула, раздумывая, как дойду до кладбища под дождём. У теплицы сработает защитный купол на случай непогоды во время занятий, так что там будет сухо, но вот по пути придётся помокнуть.

– Что Люк дал тебе? – потребовали ответа у меня за спиной.

Я повернулась – посреди коридора остановилась Мелисса, отпустив своих подружек вперёд. Уперев руки в бока, она сверлила меня голубыми глазами, подходящими скорее принцессе, чем скотине, какой она была.

Достав из кармана брюк записку, я протянула её ей:

– Хочешь забрать? Я даже не разворачивала.

Мелисса нахмурилась, растерялась:

– Серьёзно? Ты вот так отдашь?

– Серьёзнее некуда, – закивала я.

– Ненормальная ты, побродяжка, – протянула Шайнингскотт, медленно забрав зажатую между моими пальцами записку, так, словно боялась, что я её разыгрываю. Когда я никак ей не помешала, однокурсница ушла, одновременно избавив меня от двух неприятных необходимостей: разговаривать с ней и читать сообщение красного дракона.

Я вышла на крыльцо. Зонт, как форму, в академии не выдавали, а защититься чарами, как мои одногруппники из этого мира, я не могла, потому что что? Потому что укрывающее от дождя заклинание относилось к классу бытовых! Я стояла на ступенях в укрытии крыши над главным входом в учебную часть и глядела, как частые капли дождя создают лужи между камнями дорожки и грязевые провалы в траве.

– Где наша не пропадала, да? – пробежал мимо меня Князев, прикрывая голову форменным пиджаком.

Семечкин думал поступить так же, но на последней ступеньке развернулся и поднялся ко мне.

– Мий, хочешь, я тебе свой пиджак дам, чтобы ты прикрылась? Сам так добегу, – предложил Антон.

– Да нет, я тоже сейчас так пробегу, – отказалась я, чтобы одногруппник не мёрз потом.

– Точно?

– Ага.

Семечкин пожал плечами и рванул к теплице, как Князев до него. Я стянула с себя пиджак.

– Позволишь тебя проводить?

Да что ж я всем так нужна-то?! Я обернулась.

– В-ваше Высочество? – заикание начинало входить в привычку.

– И тебе здравствуй, госпожа «неплохо для первокурсницы», – синий дракон любезно подставил мне локоть. – По-моему, мы решили обойтись без лишнего официоза. Прибережём его для пиршеств и танцев.

Хотя говорил Колин Цезарион одно, делал другое: к чему его насмешливые вежливость и учтивость?

– Мне нужно за Мёртвую теплицу, – сказала я. – Вам туда по пути?

– Тебе, – поправил синий дракон. – Я как раз туда и направляюсь. Хочу собрать плоды червянника. Необычайно вкусные фрукты, если срезать с них неприглядную кожуру. Ты уже пробовала их?

Нахмурилась невольно.

– Не думаю, что мне это понравится, Ваше Высочество.

– Колин.

– Не думаю, что мне это понравится, принц Колин, – упрямо не называла его по одному лишь имени.

– Не попробуете – не узнаете.

Как-то мы неправильно звучим. Будто флиртуем…

– Зато знаю, что ещё немного, и я опоздаю на занятие, – я попятилась. – Была рада пообщаться, принц Колин.

Я уже не волновалась, что промокла, что испачкала ботинки, главное, что я оказалась под защитным куполом кладбища до начала пары. И улепетнула от синего дракона.

Глава 24. Две принцесски

Старое дерево с костлявыми ветвями высоко над нашими головами покачивалось на ветру, как рукава на пугале. Его толстые корни выступали над землёй, похожие на канаты, и один шёл так далеко, что уходил под стену Мёртвой теплицы. Внизу, окружая ствол кругами, располагались три рядочка могил. Склепы примыкали к стенам академии и теплицы, образуя закрытый дворик в большом дворе. Покинуть его можно было через Мёртвую теплицу и через дорожку для личей, ведущую в большой двор.

Все собрались у ближнего к теплице склепа, и я решила, что мне туда. Профессор опаздывал и оставил записку на решётке, ведущей к могиле.

– Глядите, наша Воронцова как мокрая ворона, – не успела я дойти, как привлекла внимание Джейн Завэр. – Кто знает, из какого птичника упорхнула синяя птичка?

Я стянула с себя мокрый пиджак и повязала его на поясе, как если так он высохнет быстрее. Сам факт того, что я должна сушиться, напоминал мне о том, что я попаданка, белая ворона в академии, где каждая неудачница в учёбе, зато из правильной семьи, считает себя лучше меня. Стоило мне быть сдержаннее или нет, но я жаждала опустить эту голубокровную.

– Завэр, я понимаю, что тебе обидно, что птица с птичьими мозгами справилась с проклятьем лучше тебя, но не лучше ли сосредоточиться на учёбе? А то звучишь жалко.

Джейн подавилась воздухом.

– Жалко звучишь ты, у которой ничего нет, ясно? Таких, как ты, держат тут ради вашей магии. Чтобы вы приносили пользу таким, как я, в будущем.

– Так, значит, кое-что у меня есть, – бросила злую усмешку ей в лицо. – Магический дар, который, очевидно, превосходит твой. Ты, бедняжка, опозорилась сразу перед двумя драконами.

Рыжие волосы Джейн загорелись. В буквальном смысле – они стали пламенем.

– Ты смеешь ставить себя выше меня? – угрожающе надвинулась на меня она.

И тут я поняла, что как бы сильно я ни хотела выйти из разговора победительницей, нужно как-то её успокоить. Более одарена я или нет, а Завэр сейчас свою магию не контролирует. Бесконтрольная магия – как бушующая стихия, потому, по слухам, у каждого адепта в форме есть вшитый артефакт, отслеживающий всплески и передающий их на артефакты в форме преподавателей. То, что у Джейн магия нестабильна, если это так, определят сразу, а вот я… я себя контролирую, так что применить против неё защиту намеренно не могу, если не хочу, чтобы меня сочли напавшим провокатором и выперли.

– Джейн, – вмешалась Мелисса, положив руку подруге на плечо. – Таким, как мы, лишний раз и говорить с ней не стоит. Всем очевидно, кто здесь имеет лучшее будущее.

Высокомерный голос блондинки медленно залился Завэр в уши и притуши её пожар. От волос отскочили последние язычки пламени, превратились в пепел и осели у надгробий.

– Что здесь происходит? – на кладбище путём личей, между стеной академии и теплицей, с опоздание прибежал профессор Квентин. Почему бы он ни опаздывал (в записке не говорилось), стоило Джейн сорваться, как он явно ускорил своё прибытие.

Адепты стали переглядываться, пока Мелисса не удивила меня, сказав:

– Кому-нибудь нужно проводить Джейн в лазарет. Мне кажется, остаточные следы проклятья спровоцировали всплеск.

Шайнингскотт подтолкнула подругу к профессору.

– Если это так, то я сам её провожу, – преподаватель осматривал девушку. На предмет вырывающихся чар? – Не перебейте друг друга за ещё пятнадцать минут, напоминаю, что это в любом случае не освободит вас от занятий, а вот запах себе испортите.

Мы с Мелиссой случайно пересеклись взглядами. Когда она поняла, что я на неё смотрю, то отвернулась к своим подружкам, словно я была недостойна лицезреть её лицо принцесски. Принцесски, которая с чего-то решила не пользоваться возможностью в очередной раз попортить мне жизнь.

Глава 25. О том, как лезть к мёртвым

Вернулся профессор без Джейн Завэр. Видимо, на второе за день попадание к целителям её решили не отпускать на занятие, а подержать в лазарете подольше, чтобы убедиться, что магия в теле девушки вновь не поведёт себя неправильно. Я за неё не волновалась: учитывая то, какая она родовитая, помереть ей не дадут и предпримут все меры, чтобы уже завтра она снова строила глазки знатным драконам. Не волновалась, но всё же плечи слегка расслабились, когда преподаватель пояснил ворчливо:

– Какие маги нынче душевно слабые пошли, покой им подавай.

И уже громче заговорил:

– Напомните-ка мне, а то я запамятовал, что есть основа практической некромантии, – пройдя сквозь расступившихся перед ним адептов, на ходу спросил некромант. Расступаться перед ним было нужно, если не хотел случайно наступить на полы чернющего плаща и получить нагоняй.

– Кто там слушал меня внимательнее всех? Семечкин?

Собрат-попаданец, о чём-то шептавшийся с Князевым, дёрнулся.

– Правильное произношение словесных заклинание и филигранное плетение немых? – не столько утвердительно, сколько вопросительно, произнёс Антон.

– Это, адепт Семечкин, база всех магических наук, – махнул на него рукой профессор Квентин. – Основа практической некромантии – самооборона. Только недомерок полезет к мёртвым, не способный обеспечить себе защиту.

Мы окружали склеп, в то время как сам преподаватель расхаживал внутри него. Он намеренно наступил ногой на одну из плит пола и взмахом руки остановил полетевший в него из левой стены болт. Он завис в воздухе и следовал за его рукой, пока медленно не опустился на пол.

– Любой мало-мальски значимый мертвец ещё при жизни подготовит себе захоронение с ловушками. А если их и не будет, вы не защищены от возможных болезней и того, что просто не сможете убежать или ударить буйного пробуждённого. Только если…

Профессор сделал паузу, оглядев нас.

– Если ваши тупые лица не обучатся, как себя защищать. Сегодня мы изучим порядок действий при столкновении с трупными личинками. Как их собрать, если они нужны для зелья, как уничтожить, не повредив будущему умертвию.

Следующий час, потому что около получаса занятия уже было потеряно в никуда, нам приходилось тренировать заклинание точечного сожжения мелких живых сущностей и заклинание телекинеза для небольших объектов и субъектов. На каждое, соответственно, было выделено по полчаса, и результата преподаватель требовал в темпе вальса, неважно, что он сам опоздал. К концу учебного дня у меня гудели голова и руки от магического плетения, как если бы я дёргала за реальные струны, а не за внутренние нити чар.

– Адептка Воронцова, задержитесь, – отозвал меня преподаватель.

Ну конечно, даже если Мелисса меня и прикрыла, с чего бы это делать самой Джейн?

– Да, профессор? – подошла к мужчине у склепа я, не отрывая взгляда от носков своих ботинок.

– Комиссия рассмотрела ваше прошение о повышенной стипендии.

Глава 26. Многообещающая успеваемость?

Отказ.

Мне следовало это ожидать, ведь на протяжении всего сентября не было и недели, когда бы я не посещала ректора, но я надеялась, что моя успеваемость покажется комиссии достаточно многообещающей, чтобы дать мне шанс. Зря понадеялась.

И всё же… отказ. Никаких денег на перекусы, сменную обычную одежду и обувь, косметику, бельё, да и множество вещей, о необходимости которых ты даже не подозреваешь, пока не начинаешь жить от родителей отдельно.