Жемчужины бесед
- -
- 100%
- +
– На этом пути меня поджидают много опасностей, бесчисленное множество бед и напастей. Кто знает, быть может, мои тело и душа станут жертвой на этом пути, словно ягненок на заклании. Быть может, птица моей души с возгласом «я готова» взлетит в небо. Наша дочь, жизнь которой грозит несчастьем роду людскому, согласно выражению: «Когда же кого-либо из них обрадуют вестью о дочери, его лицо темнеет»,[283] близка к совершеннолетию. А всякому живому существу, в особенности человеку, не избежать супружества и не отделаться от родни. Если кто-нибудь зашлет к ней сватов, то без промедления сочетайте их узами брака, соедините платье ее целомудрия и рубище его добродетели.
Отшельник, дав наставления и заветы своей семье, взял в руки походную флягу, надел дорожную обувь и пустился по степям странствий.
Сын отшельника спустя несколько дней после этого также отправился в путь ради подвижничества и телесных испытаний. Каждый миг он вкушал молоко мудрости и чистую воду познания из родника сада путешествия и ключа на горе испытаний.
Отшельник тем временем прибыл в Долину безопасности и Обитель покоя и стал обходить вокруг горы Арафат.[284] Там он встретил добронравного и красивого юношу и избрал его в качестве зятя. Аскет, пользуясь отцовским правом, отдал за юношу свою дочь в ее отсутствие и определил для нее день проводов в дом супруга.
Сын отшельника меж тем приехал в какой-то город, и там ему понравился один юноша. Он, как велел ему отец, выдал за него свою сестру и назначил время вручения невесты на тот же день, что и отец.
Оставшаяся дома мать, которая также помнила завет мужа, нашла жениха, заключила с ним брачный союз дочери и указала, чтобы наряжать и провожать невесту, тот же день, что и отец и брат.
И вот, наконец, аскет, завершив все обряды хадджа,[285] вернулся домой. Сын также возвратился из поездки. Когда муж, жена и сын собрались вместе и поведали друг другу о своих решениях, они удивились и растерялись, пораженные совпадением случайностей и превратностями судьбы, стали винить себя за это и искать выход из столь запутанного положения.
Когда настала пора наряжать невесту и вести ее в дом жениха, все три жениха с дарами стали цитировать стихи, подобающие данному обстоятельству:
Ты сказала: когда роза и соловей станут влюбленной парой.То я усну на твоей груди, словно букет роз.Соловей стал рыдать, зацвели розы,Я тебе напомнил о себе, более говорить не смею.Отец девушки не знал, как ему быть. А трое женихов стали препираться и спорить из-за возлюбленной. Каждый считал себя правым и сверлил алмазом ресниц жемчужины слез. Один из них приводил ясные доказательства в свою пользу, другой возражал противнику убедительными свидетельствами, третий выступал против них с разящими доводами и пускал на ветер их притязания. А великие мужи по такому поводу сказали: «Источник со свежей водой привлекает толпы».
Как красавице укрыться от поклонников?Как отвадить от лужайки разных птиц?По городу распространился слух об этой распре, и народ стал собираться, чтобы поглазеть на спорщиков. Каждый, по мере своих знаний и ума, сообразно со своим рассудком и ученостью, приводил довод и высказывал мнение.
И вот, пока шел этот спор, по воле быстротечного времени, по волшебству круговорота месяцев и лет, девушку поразил удар, дыхание в груди у нее сперло, кровь замерла в жилах. И никто не ведал, что же с ней приключилось. Все решили, что ее постигла скоропостижная смерть или что ее укусила змея. Так что пир в доме аскета обернулся трауром. А отшельник, который выказывал большое горе, про себя был доволен, поскольку с него свалилось бремя распри и позора.
Деву поместили на похоронные носилки, вырыли ей могилу на кладбище. Вместе со всеми в погребальном шествии шли и женихи, скорбя и тоскуя. Они ни на миг не переставали рыдать и стенать, оплакивая покойную красавицу.
Благородные мужи посыпали головы прахом,Девы разорвали рукава.Из глаз лились кровавые слезы,Раздавались жаркие стоны.Когда то солнце красоты покрыли прахом, когда Юсуфа прелести опустили в могилу, когда куропатку сделали парой Анки небытия, все родные и друзья вернулись с кладбища, попросив извинения у женихов.
Настала пора миру, словно могиле грешников, потемнеть, как смола, а небу осветиться звездами, словно райский сад добродеющих. И тогда все трое юношей в тоске и скорби пришли к могиле девы, их стенания и рыдания поднялись до самых небес, они изнывали от тоски по луне, которую зарыли в яму, горевали и печалились из-за разлуки с любимой, каждый миг и каждый час сгорали в пламени отчаяния и умирали заживо.
У одного из женихов, чья любовь была сильнее, а страдания больше, не осталось сил терпеть разлуку, и он, чтобы хоть ненадолго утолить душевную тоску, вырыл драгоценную жемчужину из могилы, словно рубин из рудника, извлек ее из скорбной ямы, словно жемчужину из раковины, желая хоть на миг увидеть ее лицо.
Трое отчаявшихся юношей в скорби и горести взирали на деву, вздымая до самых небес рыдания, стенания и горестные клики. Один орошал саван кровавыми слезами, словно розовой водой, другой в тоске по ней глотал кровь сердца, словно шербет, у третьего от разлуки с ней душа горела, словно алоэ в кадильнице. Один из женихов был врачом. Когда он внимательно посмотрел в лицо сей смертной, то узрел в нем приметы и знаки жизни. Он коснулся пульса, проверил жилы и сообщил своим приятелям радостную весть:
– Эта луноликая красавица не умерла, просто у нее столбняк. Есть надежда, что она облачится в одеяния жизни. Но для лечения этого недуга требуется много труда и усилий, а само исцеление сопряжено с опасностью, ибо способ врачевания этой болезни далек от разума и не всякого живого можно вылечить.
– Что же это за лечение? – воскликнули его друзья. – Как его осуществить? Мы видели невесту мертвой. Быть может, она оживет ради нашего счастья.
– У того, кто болен этой болезнью, – ответил лекарь, – из-за чрезмерной влажности и холода, которые распространяются в верхних и нижних членах тела, возникает запирание влаги, суставы и поры закупориваются, а от этого и природная теплота тела идет на убыль. Дыхание же, служащее первым признаком жизни, происходит так слабо, что его почти невозможно уловить. Короче говоря, лечат эту болезнь так: что есть силы бьют больного палками и плетьми, пока в теле его не возникнет жар и не рассосутся закупорки. Если даже удастся одолеть недуг, то больной может умереть от ударов и побоев, нанесенных ему.
Тот юноша, который разрыл могилу, сказал:
– Я ни за что не могу согласиться на это, пусть лучше мне нанесут побои. Не позволю я бить ее нежное тело. Ведь недаром сказано:
Как назвать ту руку, что наносит палкой удар по лицу,Которого боится коснуться даже лепесток розы?– Хотя подобное лечение и предписано в медицинских книгах, – согласился лекарь, – однако и мне трудно выполнить такое предписание. Я ни за что не решусь на такое.
Третий юноша сказал:
– Раз есть надежда на жизнь, значит, можно согласиться и на лечение. Я берусь исполнить его.
С этими словами он взял в руки палку и ремень и стал хлестать по ее телу, подобному розовым лепесткам. Поскольку тело ее было нежным и мягким, от ударов грозного ремня оно вспухло как облако, стало небесно-голубого цвета. Под жгучими ударами стан ее источал капли крови, словно тучи в месяце нейсан. Хотя палка и ремень били по телу девушки, но боль отзывалась в сердцах и душах юношей. И каждый считал, что именно к нему относятся эти стихи:
Моя душа слилась с твоей душой воедино,И все то, что причиняет тебе боль, больно и мне.Мудрость Всеведающего определила так, что красавица пошевелилась, а спустя час пришла в себя, потерла глаза и почувствовала, что вся она с головы до пят изранена и избита. Она стала расспрашивать о том, что с ней приключилось, выслушала то, что они поведали ей. Наконец на горизонте неба заблистала и засверкала белизна утра, словно свет из могилы святых мужей, а отражающая мир чаша солнца блеснула в пещере востока, словно Юнус из чрева кита.
Отец, мать и все родственники пришли на кладбище, узнали, что произошло, и были потрясены тем, что их дочь ожила. И тут снова разгорелся раздор между тремя юношами, вновь началась старая распря.
Тот, кто разрыл могилу, говорил:
– Она должна быть моей, ибо я вытащил ее, словно драгоценный камень из скалы, словно рубин из рудника. А лекарь и костоправ – только помощники, стараниями которых она ожила.
Лекарь заявил:
– Эта дева должна принадлежать мне, ибо я определил, что она не мертва, а жива, положил на это немало труда. А этот, который вырыл ее, вовсе не думал оживить ее. Он ее извлек из могилы ради прихоти, вопреки предписаниям шариата. Костоправ же просто жестокий и бессердечный человек, который решился на избиение. Он ни в коей мере не может быть достоин красавицы.
Рассекающее орудие не годится для соединения.Костоправ сказал:
– Красавицу следует отдать мне, ибо она ожила благодаря усилиям моих рук. Лекарь только определил болезнь, а другой вскрыл могилу, они лишь показали мне путь.
Все трое кричали и спорили, скребли ржавчину скорби напильником домогательств. Отец девушки, подавленный горем и невзгодами, читал в тоске и печали эти стихи:
Возлюбленная прекрасна, претендентов много.О боже! Кому поведать эту повесть? Куда мне идти?Когда спор и распря затянулись и дело дошло до того, что они готовы были сцепиться в драке, девушка подумала: «Мне не избавиться от них ни живой, ни мертвой. И никому из них невозможно отдать предпочтение. Но в мире у женщины бывает лишь один муж, так велит рассудок и разум, а иметь трех мужей мерзостно и гадко. И нет для меня лучшего исхода, как покончить с этой распрей, вовсе отказавшись от супружества, избрав себе уделом нишу михраба в келье отца, и таким образом красоваться на троне уединения, престоле одиночества вместе с духовными лицами. Супруг же у меня будет в ином мире».
Она решила так и отправилась в келью к отцу служить богу, скрыв прекрасный лик от мира и мирян. Полу своей добродетели она подобрала от скверны мирских вожделений и стала спутницей отца в его отшельничестве и подвижничестве.
Юноши, видя, что девушка поступила не так, как они желали, что она избрала другой путь, волей-неволей покинули город и отправились по разным странам, тоскуя в разлуке с целомудренной девой.
Она же до последних дней жизни пребывала за завесой добродетели и целомудрия, уподобилась Рабие и Зубейде[286] своего времени.
Попугай закончил рассказ так:
– О Мах-Шакар! Мои опасения и тревоги как раз из-за того, чтобы не пришлось и тебе, как той праведной девице, оставить возлюбленного и предаться другому занятию.
Как только Мах-Шакар дослушала рассказ попугая, настало утро и заблистало солнце.
ПОВЕСТЬ о льве и его четырех везирах: павлине, куропатке, вороне и шакале
На двадцатую ночь, когда рыжий лев солнца, словно ворон, возвращающийся к ночи в гнездо, уполз с небес в чащу запада, когда из гнезда на востоке показались одеяния изящной куропаточки луны, похожие на хвост павлина, Мах-Шакар, облачившись, словно павлин, выступая, как куропатка, подошла к клетке сладкоречивого попугая, остановилась перед ней и стала спрашивать совета и разрешения пойти к возлюбленному.
Попугай наговорил много любезных слов и лести, рассыпал перлы красноречия, поцеловал прах в знак покорности, приложился челом повиновения к земле, а потом соловей его уст молвил так:
– На этот раз моя госпожа непременно должна пойти на свидание, чтобы узреть красоту любимого и лик утешителя, чтобы обрести свидание с ним и посеять в своей груди семена дружбы к нему. Ведь сказано:
Как прекрасно узреть лицо возлюбленной,Взглянуть на жемчужину без изъянов, на розу без шипов.Хотя ожидание – великое испытание,Но коли за ним следует свидание, его легко перенести.Хотя разлука с любимой длится долго,Но коли за ней следует свидание, она утешает.Но я, твой верный раб, хочу наказать тебе: возвращайся домой поскорее и не задерживайся, ибо чем больше ты будешь откладывать и затягивать, тем сильнее овладеет любовь твоим другом, тем более зрелой она будет. Если же ты проявишь поспешность в уговоре насчет новой встречи, если ты будешь приходить и уходить с той же легкостью, как ветер, то воистину любовь не будет серьезной, чувство не будет крепким. В любви, как в делах, следует соблюдать меру, придерживаться золотой середины, не надо притязать на чрезмерное, в особенности в таком важном деле, как любовь и свидание с возлюбленным, где нужно довольствоваться малым, и не мечтать о ежедневных свиданиях. А то как бы с тобой не приключилась беда, как с тем брахманом, у которого все было, а он погнался за большим и вверг себя в пучину бед и на ристалище гибели.
Мах-Шакар попросила попугая рассказать о том брахмане.
И попугай начал так:
Рассказ 37
В книгах народов Индии рассказывается, что в краю Гуджарат некий брахман сносил смиренно, как это положено с давних пор, лишения и произвол судьбы, небо не баловало его дарами и не проявляло милосердия. Когда десница бедствий обрушилась на брахмана, когда устремились к нему со всех сторон нищета и бедность, то бурный поток горестей, словно морские волны, подступил к его сердцу, твердому, как скала. Друзья, с которыми он занимался делами и коротал досуг, прежде окружавшие его, словно Плеяды, рассеялись, будто звезды Медведицы. А ведь недаром великие мужи сказали:
Ржавчину отчаяния отскабливают золотом.А разговоры о ключах к дружбе и счастью, коли у человека нет золота и дара слова, нет денег и искренних друзей, это всего-навсего болтовня, суесловие и вздор.
Итак, когда дела брахмана обернулись подобным образом, он подумал: «Таковы дела в этом мире, такова природа неба: сначала дарует питье, а потом похмелье. Кому даровало голубое небо желаемое, чтобы не отобрать затем назад с оплеухой? Какому кипарису подарило оно высоту. Чтобы не послать вслед за тем погибель? И ведь существует поговорка: «Отстой достанется тому же, кто выпил чистое вино». Надо приучить сердце к невзгодам, а суму с припасами, которая завязана в этом краю, придется развязать в другой твердыне. Ведь собственное достоинство не позволит терпеть бедность и унижения, вкушая яд злорадства врагов, там, где прежде жилось в достатке и довольстве».
Бедный брахман поневоле распростился с семьей и родными и избрал судьбу странника по городам и весям. Днем и ночью устремлялся он вперед, двигаясь от одной стоянки к другой, минуя переход за переходом.
И вот однажды брахман оказался перед дремучим лесом и увидел там свирепого и грозного льва, который лежал у родника. Куропатка и павлин служили повелителю зверей везирами и выполняли любое его повеление. Брахман, увидев льва, сильно испугался и подумал: «Если повернуть назад, то лев погонится за мной. А если двинуться вперед, то это равносильно тому, чтобы добровольно броситься в пасть дракона или в лапы к беде». Бедняга от страха и боязни не смел ни вперед двинуться, ни назад отступить. И тут куропатка и павлин увидели брахмана и подумали: «Откуда взялся этот благородный муж? Было бы жаль, если бы сегодня, когда наш черед служить, пролилась кровь невинного человека. Поскольку мы служим повелителю как везиры и советники, нам не следует допускать, чтобы без причины лилась кровь, особенно кровь человека, который является украшением других живых существ и обладает жемчужиной мудрости. Если мы проявим небрежение и беспечность и не сумеем спасти его, то, воистину, нам будет стыдно в Судный день, нас постигнет за то возмездие». Не успел еще взор льва коснуться брахмана, не успела кровь бедняги кинуться ему в голову, как куропатка и павлин раскрыли, словно крылья, уста в славословии, превознесли до небес, как это свойственно птицам, его добродетели, говоря:
– Слава о совершенной справедливости царя распространилась по всем уголкам царства зверей и птиц, все они живут в благоденствии, благополучии и процветают. Слава о твоем милосердии и доброте достигла таких дальних краев, что даже род человеческий, облеченный даром творить чудеса, также препоясался на служение и повиновение нашему царю и пребывает в безопасности под сенью дворца твоего величия. Одно из многочисленных доказательств тому – этот брахман, который с великими надеждами и чаяниями прибыл к твоему высокому чертогу, дабы возжечь светильник вознесения молитв за твою державу. Он хочет также поднять в твоем присутствии знамя восхвалений и стяг славословий, однако от страха и боязни не смеет и не дерзает поцеловать прах у твоего престола и потому пребывает на ногах. Не диво, если повелитель зверей озарит его благосклонностью, дарует безопасность и разрешит облобызать свои благословенные когти, – ведь величие владыки несравненно. Благодаря оказанной тобой милости и другие люди сделают твой дворец средоточием своих упований и надежд, все обитатели земли будут гордиться перед иными существами этой честью.
Лев был поражен красноречием своих везиров. Когда он увидел брахмана, в нем заговорила его звериная природа и хищная натура, однако речи и мысли везиров, рассчитанные на его милосердие, так укоренились в его уме, что он отринул от себя дурные мысли, отказался от намерения пролить кровь и приказал подвести к нему брахмана.
Павлин и куропатка подошли к тому словно благой вестник, который наставляет покойника перед тем, как к нему явятся Мункар и Накир,[287] обрадовали его доброй вестью и подвели к повелителю зверей. Брахман поцеловал перед львом землю, как это принято, дрожа и трепеща, возгласил назидания и наставления, отступил в сторону и остановился почтительно. Поскольку куропатка и павлин были добрыми и сведущими советниками, они не захотели, чтобы брахман вернулся от льва с пустыми руками, и доложили своему государю:
– Если пресветлый царь сочтет нужным, то можно было бы дать что-нибудь из царских сокровищ этому просителю.
Лев разрешил, и брахману указали на развалины, где содержались сокровища льва. Там были драгоценные ткани, кошели с монетами тех людей, которых лев сокрушил ударами лапы. Приказ был таков: «Возьми столько, сколько сможешь поднять. А потом ступай».
Брахман от обилия сокровищ растерялся, от радости руки и ноги перестали повиноваться ему. То он улыбался, словно роза, радуясь шафранному золоту, то, ликуя при виде жемчуга, проливал слезы, словно весенняя туча. То он, подобно нищим, прикрывал свою наготу различными одеяниями, то раскрывал, словно пасть льва, шкатулку с драгоценностями и застывал пред таким богатством в изумлении, словно горная куропатка. А от восторга, вызванного динарами и дирхемами, весь искрился, словно павлиний хвост.
Наконец брахман убедился, что больше того, что поднимет, не унесет, взял, сколько смог, драгоценных каменьев и вернулся к себе домой. За каждый проданный самоцвет он приносил домой кучу динаров и дирхемов и тем самым обеспечивал расходы по дому.
Таким образом, дела у брахмана пошли лучше, чем прежде, его семья и родные зажили спокойно благодаря его богатству. Брахман же перестал поклоняться идолам, отрекся от других заблуждений и постоянно повторял о себе эти стихи:
О ты, в чертоге которого осуществляются желания сердец!Прах на голову тому, кто потерял надежду на тебя.Так проходили дни. Но поскольку людьми повелевают жадность и алчность, семья стала понуждать его вновь отправиться ко льву и привезти оставшееся там золото и драгоценные каменья.
Брахман по наущению глупой жены подверг свою жизнь гибельной опасности и, хотя дома у него были несметные богатства, решился на новую поездку. Ведь передают же со слов Посланника – да благословит его Аллах, да приветствует – что «если бы у человека было два оврага, полных золота, то он возжелал бы третий. Ничто не насытит утробы сынов Адама, одна лишь земля».[288] Если бы эти слова не были истинны, то как бы он мог, будучи смертным, получить соизволение властелина разума вторично бросить себя в лапы беды и когти гибели после того, как в первый раз спасся от льва только благодаря похвальным качествам и доброму нраву сердобольных везиров, которые находились в те дни при царе зверей?
Короче говоря, чрезмерная алчность и корыстолюбие застлали прахом око разума брахмана, закрыли бурьяном взор его знаний: «Твоя любовь к вещам делает тебя слепым и глухим».
И вот брахман помчался, словно неудержимый поток, в поисках богатства, подобного огню, любить которое все равно, что мерить ветер. Когда он явился ко льву, то оказалось, что в тот день службу везиров несли ворон и шакал, а куропатка и павлин отлучились куда-то. Как только везиры увидели брахмана, они, будучи злобными и коварными по натуре, находя удовольствие в том, чтобы губить людей, подползли ко льву и стали подстрекать его, говоря:
– До чего же дерзок и безрассуден этот человек! Ни страх, ни уважение перед царем не удержали его от прихода сюда. Как он мог проявить такую храбрость и беспечность и явиться на ковер повелителя? Несомненно, он пришел с каким-либо коварным замыслом, хотя он слабая и немощная тварь: «Человек сотворен слабым».[289] Во всяком случае, надо остерегаться его козней, надо проявить предупредительность и предосторожность, ибо орел обмана людей летает выше небесного льва, а дракон их ярости достигает до земных глубин.
От таких подстрекательских и злонамеренных речей, от ветра, который раздул их замыслы, пламя гнева льва разгорелось. Есть поговорка: «Волка надо шить учить, рвать-то он сам умеет».
К чему учить льва кровопролитию?Острые когти – его лучший наставник.Лев зарычал и собрался было прыгнуть на брахмана. Но тот догадался о его намерениях, прежде чем лев успел наброситься на него. Не видя при нем своих прежних покровителей, брахман проникся страхом и ужасом, держа жизнь свою на ладони, взобрался на дерево, которое росло поблизости, и оказался под защитой его ветвей. Лев уселся под деревом, а шакал стоял с ним рядом, ожидая, когда бедняга свалится с дерева. Ворон же вился вокруг него и клевал его в голову и руки. И шакал, и ворон проявили свою подлую природу, побуждая льва убить и растерзать брахмана. А бедный брахман втащил свои пожитки на дерево и прочно уселся на развилке. Ворон, словно облако дыма, летал вокруг дерева и передавал ему угрожающие приказы льва.
В это время прибыли добрые везиры, увидели брахмана в таком жалком положении, и павлин сказал куропатке:
– Посмотри, брат, алчность и страсть к приобретению сора мирского повергли этого человека в гибельную пропасть. Вдобавок к тому при царе сейчас эти подлые мерзавцы. Как бы мы ни усердствовали ради милосердия и снисхождения, они будут ухищряться в кознях и обмане. Мы покажем ему в зеркале справедливости красоту прощения и милости, а они, в свою очередь, представят лик коварства и кары.
– Да, все так и есть, как говорит мой брат, – согласилась куропатка. – Но, тем не менее, мы должны исполнить свой долг и стремиться утвердить правду добрыми советами и искренними пожеланиями.
Вдвоем они пришли ко льву с такими намерениями и поклонились до самой земли. Они наговорили много речей, восхваляя льва и вознося ему благодарности, а потом, между прочим, сказали:
– Да будет царь жить вечно! Как прекрасно, что этот брахман оказался благородным и честным рабом твоим. За те малые дары, которые получил от тебя, он наполнил весь мир славословиями о тебе. Он распространил по всем краям и пределам рассказы о твоей справедливости. А ныне он прибыл, чтобы о твоих похвальных деяниях и достославных качествах известить и птиц, сел на высокое дерево, свив себе гнездо, слагая там оды и вознося хвалы царю зверей.
Когда павлин и куропатка закончили речи, призывавшие к милости и добросердечию, душа льва смягчилась и он отказался от намерения пролить кровь. Хотя шакал и ворон, согласно выражению «Каждый дарит то, что имеет», раздували крылом ссоры пламя гнева льва, но добронравные куропатка и павлин гасили его водой выражения «Воистину, добрые деяния уносят дела злые».[290] А ведь мудрецы сказали: «Мудрый везир своими добрыми советами и находчивостью оберегает от бесславия коварства и пороков хитрости честь повелителя и предотвращает пролитие крови невинного». А глупого советника отличает обратное. Дела многих царей приходили в упадок из-за слабости ума их везиров, тогда как дела других государей процветали благодаря наставлениям добрых советников, как говорят:
Если везир у шаха сострадателен.То он будет разумным правителем и полководцем.Если же везир не сведущ в науках,То державе от него будет лишь урон.Лев склонился к советам везиров-наставников, шакал и ворон, устрашенные и посрамленные, с воплями отступили на свои места, а брахман здоровым и невредимым возвратился домой.
Окончив рассказ, попугай сказал:
– О Мах-Шакар! Все эти страхи и ужасы, которые пережил брахман, были из-за того, что он не удовлетворился богатствами, которые заполучил в первый раз, а отправился за большими. А суть моих наставлений и советов та, чтобы моя госпожа, осененная безопасностью, решилась отправиться в дом к возлюбленному и вовремя вернуться. Но она не должна стремиться к излишеству и не должна позволить недолговечной страсти возобладать над разумом. И нет более убедительного подтверждения о вреде стремления к излишеству, чем рассказ, который я поведал.