- -
- 100%
- +
– Ого, – сказала Василиса, – она же тяжёлая, наверное. Такой кусок золота!
– Не, – пренебрежительно ответил Йоска, – я слышал, как они торговались тогда. Там золота вообще нет, просто покрытие из чего-то похожего. Нитрат какой-то.
– Нитрид, может быть? Нитрид титана?
– Во, да, он.
– Ух ты! – нитрид титана впечатлил Василису куда больше, чем золото.
Золото что? Металл мягкий, тяжёлый и бестолковый. Только что не окисляется. То ли дело нитрид титана! Им даже режущие кромки инструмента покрывают, такой он прочный.
Тамаша отвели в его машину – старый военный КрАЗ, который превратили в настоящую кибитку, установив на раму за кабиной расписной сарай из дерева и ткани. Караван начал собираться в дорогу – тащили с рынка последние товары, доторговываясь на ходу, пихали в кузова мешки и коробки, договаривались о будущих сделках на следующий визит, планировали поставки. Некоторые уже прогревали моторы, чадя густым солярным выхлопом, – Василиса немножко погордилась, что автобус дяди Фонсо теперь почти не дымит. Разве что синим масляным дымком немножко, но это надо поршневую смотреть, не в дороге же.
– Вась, а где Лёша? – спросила её мама.
– Ой, и правда… Вот только что со мной был!
– Ну Вась, разве так можно? Это же твой брат!
– Сейчас, мам, буквально минута! Он не мог далеко уйти! – Василиса опрометью бросилась обратно на рынок и побежала по рядам, оглядываясь.
– Мальчик? Не видели? – спросила она у девушки с половиной лица.
– Красивый? – засмеялась та. – Туда посол!
Василиса бросилась в указанную сторону.
Лёшка нашёлся возле ограды парковки, то есть совсем недалеко от каравана – но с другой стороны забора.
– Тссс! Тихо! – зашипел он на Василису. – Гляди!
Она выглянула за угол.
– Это Злодеи! – убеждённо сказал Лешка. – Бандиты или пираты!
– Меньше мультики смотри, – сказала Василиса, но кучкующиеся неподалёку от выезда люди тоже показались ей подозрительными. Во-первых – машины. Не грузовые с прицепами, как у торговцев, и не жилые автобусы, как у цыган. Одинаковые бронированные внедорожники незнакомой модели, плюс странный многоколёсный броневик, весь утыканный антеннами. Во-вторых – люди. Все одинаково одеты, в какую-то форму и пластиковые на вид кирасы. Все с оружием. У цыган тоже оружие есть, в каждой машине ружьё или даже автомат. Но они никогда не ходят с ним, держа в готовности, как эти. Но самое подозрительное – люди рассматривают готовящийся к отправлению табор в современные цифровые бинокли, на что-то друг другу показывают и переговариваются.
Группа машин стоит недалеко от стоянки, но на неё не заезжает, значит, рынок им не нужен. Так что же им нужно?
– Пойдём, – потянула Василиса Лёшку, – пора ехать.
– А как же Злодеи? – разочарованно заныл он.
– Расскажем о них дяде Фонсо. Он знает, что делать.
– Ну, Ва-а-ась…
– Бегом!
Пока добежали до стоянки, оббегая длинный забор, машины уже потянулись на выезд. Их автобус стоит с раскрытой дверью, рычит мотором, мама изнутри сигналит руками: «Быстрее, быстрее!»
Василиса, таща за руку Лёшку, опрометью помчалась через опустевшую парковку. Отставать нельзя, важно, чтобы табор шёл плотной колонной, не растягиваясь, тогда глойти может спокойно утащить за собой все машины.
И тут с дороги послышались выстрелы.
Наперерез головным машинам колонны выскочили из-за поворота те самые внедорожники. Кто-то стрелял в воздух, видимо, требуя остановиться. Но цыгане не стали останавливаться: передняя машина, которая оборудована резонаторами и на которой едет глойти, прибавила ход и замерцала, уходя на Дорогу. Одновременно замерцали, как будто по ним побежала цветная рябь, остальные машины каравана. Василиса впервые видела переход снаружи, и это оказалось очень красиво. Она успела разглядеть, как кричит что-то неслышное напуганная мама, а потом табор исчез. Дети остались одни на пустой парковке, а внедорожники с нападавшими умчались куда-то вдаль.
– Мама! Мама! – закричал осознавший масштаб бедствия Лёшка. – Мама! Вернись!
Он сорвался с места и побежал вслед исчезнувшему каравану, да с такой скоростью, что Василиса его догнала уже далеко за оградой рынка.
[1] Заломай тебя чёрт (цыг.)
[2] Пошли домой (цыг.)
[3] Нецыгане.
Глава 2. Девочка с железной рукой и гусеничный дед
– Они уехали, уехали! – рыдал брат. – Они нас бросили!
– Успокойся, – прижала его к себе Василиса, – это вышло случайно. На караван напали, глойти увёл его на Дорогу, а что мы не успели сесть, он никак знать не мог.
– Это я винова-а-ат! – зарыдал ещё сильнее Лёшка.
– Нет, ты не виноват, – слегка покривила душой Василиса.
На самом деле, если бы Лёшка не вообразил себя разведчиком и не кинулся выслеживать злодеев, то они бы сейчас преспокойно ехали с мамой в автобусе, а проблемы решали бы взрослые, как им и положено. Но взрослой вдруг оказалась сама Василиса, а значит, надо, как говорит в таких случаях папа: «Поддерживать моральный дух вверенного подразделения». То есть Лёшки.
– Ни в чём ты не виноват. Просто так вышло. Как там выражается дядя Зелёный?
– Говно случается! – охотно процитировал Лёшка главного механика.
– Вот именно.
– Они же вернутся за нами?
– Обязательно. Но не сразу.
– Почему не сразу?
– Потому что по Дороге можно ехать только в одну сторону, дядя Фонсо объяснял. Нельзя просто так развернуться и попасть назад. В общем, им потребуется время.
– Час? Или больше?
– Боюсь, не один день… – вздохнула Василиса.
– Ну-у-у, – Лёшка расстроился и снова пустил слезу.
– Не реви. Пойдём обратно на рынок. Может, та девушка с железным лицом нам что-то подскажет. На вид она добрая.
– Ага, – подтвердил мальчик, – и пирожок вкусный.
Они побрели обратно, удивляясь, как далеко успели убежать.
– Ой, смотри! Игрушка валяется! Кто-то уронил! – Лёшка показал на обочину.
Там в пыли и мусоре лежит совершенно чистенькая, совсем новая на вид плюшевая зверушка. Не то хвостатый зайчик, не то длинноухая белочка. Оранжевая, яркая, вся такая жмякательная даже на вид. Такую игрушку так и хочется потискать, погладить, прижать к себе, утащить и сделать самой любимой. Спать с ней в обнимку.
– Наверное, кто-то из нашего каравана обронил, – сказала Василиса, – смотри, она даже не запылилась, совсем недавно лежит.
– Давай подберём! – тут же предложил Лёшка. – А когда за нами вернутся, спросим, чья!
Он подбежал к игрушке и уже протянул руку, когда сзади кто-то заорал: «Нет! Не трогай!» Мальчик так и застыл на полушаге с протянутой рукой.
– А ну, отошёл быстро! Вы что, с ума сошли?
У придорожных кустов стоит девочка, примерно ровесница Васьки. Они даже чем-то похожи – обе курносые, зеленоглазые, светловолосые. Но эта одета в драную жилетку поверх ещё более драной майки, грязные военные штаны и стоптанные ботинки, а лицо её густо перепачкано копотью. Причём, судя по следам от пальцев, копоть эта наносилась специально. На правом плече у девочки здоровенная железяка, похожая на насаженную на стальную трубу алебарду, к которой зачем-то прикрутили сложное электрическое устройство. А ниже левого плеча у неё короткий кусок руки, к которому приделан грубый протез.
Василиса насмотрелась уже протезов на рынке, но этот совсем другой – некрасивый, примитивный, склёпанный вручную из кривых и местами ржавых обрезков металла, кое-как подогнанных друг к другу. Прямо поверх идут кабели в металлической гофре и блестят штоки гидроприводов. Совсем не похоже на изящные сложные изделия, которые носят рыночные продавцы.
– Что уставились? – грубо спросила девочка. – Вы рехнулись совсем – с обочины тоймины хватать?
– Что хватать? – переспросила Василиса.
– Да на такую откровенную тоймину даже грудной ребёнок бы не повелся! Вы откуда взялись вообще?
– От каравана отстали.
– Божечки-кошечки… То есть, вы вообще не в курсе, да?
– В курсе чего?
– Смотрите. Да отойдите подальше же!
Василиса с Лёшкой послушно сделали несколько шагов назад, отдаляясь от игрушки. Девочка ухватила механической рукой висящие на шее защитные очки, не с первой попытки натянула их на лицо – точность работы грубых пальцев протеза оставляет желать лучшего. Затем вытянула свою железяку как можно дальше, протянула лезвие к игрушке и нажала кнопку на древке. Электрическое устройство на конце щёлкнуло разрядом, и яркая зайцебелочка хлопнула взрывом, разлетевшись в пушистые клочья. Только небольшая воронка осталась.
– Она её убила! – возмущённо завопил Лёшка, но Василиса уже поняла.
– Это что, мина была?
– Тоймина, мина-игрушка. А вы думаете, как я руки лишилась? – она пощёлкала железными пальцами протеза.
– Но зачем? Кто? Как? – возмутилась Васька. – Ведь дети же могут… Ой.
– Поняла? – кивнула девочка.
– Они что, специально, для детей?
– Именно. Местные давно уже ничего с земли не поднимают, а я была как вы – потерялась, отстала. Хватанула такую – и вот.
Она снова пощёлкала пальцами протеза. Большой палец заклинил, оттопырившись в сторону, ей пришлось постучать по древку алебарды, чтобы вернуть его обратно.
– Чёртова железяка, – сказала она в сердцах.
– Давай гляну, – предложила Василиса. – Я механик.
Девочка молча вытянула в её сторону протез, как будто предлагая поздороваться. Васька взялась за кисть и подвигала пальцы.
– Ось подклинивает. И вот тут привод тоже… Это из-за износа сальника. Пыль и песок попадают на смазку, вон как шарнир поеден. Ну и вообще, так себе сделано, халтурненько.
– У меня, знаешь, денег не вагон, чтобы заводской протез брать. Во всяком случае, сейчас, пока я ещё расту – их же менять приходится. Коплю понемногу, как вырасту – закажем постоянный.
– Я могу этот подогнать и отрегулировать, ось поменять, сальник… Но не на дороге. Нужен верстак, инструмент, запчасти.
– Пойдём.
– Куда?
– На рынок. Вы же от каравана отстали?
– Да, так внезапно всё случилось…
– Попробую вам помочь. Но ничего не обещаю!
– Спасибо!
– Пока не за что. Меня, кстати, Мирена зовут.
– Меня Васькой. Ну, то есть, Василисой. А это Лёшка, Алексей, брат мой.
– И откуда вы взялись на мою голову?
– Мы с цыганским табором ехали, пассажирами, – объясняла Василиса, пока они шли обратно на рынок. – А потом вдруг какие-то люди на машинах, стрельба, караван раз – и ушёл. А мы не успели. Там мама осталась. Она, наверное, переживает.
– Надо думать, – согласилась Мирена. – Я бы переживала.
– А твоя мама где? – спросил Лёшка.
– Не знаю, – нахмурилась девочка. – Я тут уже пять лет, а она за мной не вернулась. Может быть, что-то случилось, а может… Не знаю. Мультиверсум – опасное место.
– Я думаю, она тебя ищет, – сказала Василиса. – Может быть, она не знает, где именно ты потерялась?
– Может быть, – вздохнула девочка, – я уже плохо помню, давно было дело.
– И ты с тех пор совсем одна?
– Нет, с дедом. Ну, то есть, он не настоящий дед, просто он меня приютил, и я его так называю. Он неплохой, хотя… Ну, сама, в общем, увидишь.
***
– Мири, кого ты притащила? – раздражённо спросил возвышающийся из-за прилавка старик. – Они не похожи на покупателей.
– Завянь, дед, – неожиданно грубо ответила девочка, – зачем тебе покупатели? Тебе всё равно нечего им продать. Этот убогий хлам даже на помойку вынести стыдно.
На прилавке, составленном из нескольких серых патронных ящиков (дочь военного моряка, Василиса прекрасно знает, как они выглядят) действительно валялся всякий ржавый хлам: обломки непонятных приборов, поломанные инструменты, ржавые детали, разбитые механизмы и так далее. Это действительно не было похоже на успешный ассортимент.
– И кто же в этом виноват? – мрачно спросил старик. – Может, некая юная сталкерша, которая уже месяц не приносит ничего толкового?
– А может, некий вредный старикан, от которого она не может отойти дальше, чем на полдня ходу, потому что он стал чёртовой недвижимостью? Что я тебе найду за полдня? Вокруг рынка всё давно зачищено, один мусор…
– Вот почему ты мне всё время хамишь, Мири?
– Потому что у меня переходный возраст.
– Откуда куда?
– Не скажу. Ты не любишь, когда я ругаюсь. А что ещё я могу сказать, когда ты отказываешься менять платформу?
– У нас нет денег!
– У нас есть деньги, старый ты пень!
– Это деньги тебе на протез! Ты хочешь всю жизнь проходить с этой ржавой раскорякой?
– А ты хочешь всю жизнь иметь запас хода в десять метров?
– У тебя вся жизнь впереди, дурочка! А у меня – позади!
– Позади у тебя только задница, старый хрен! Которую ты уже с трудом дотаскиваешь до сортира!
– А чего они ругаются? – громко спросил Лёшка.
– Простите, молодые люди, – сказал старик. – Тяжёлый день. Меня зовут Брэн Карлсон.
– Карлсон? Как в книжке? – удивился мальчик.
– Да, как в книжке, – рассмеялся старик, и Василиса внезапно поняла, что не такой уж он и старый. Вряд ли намного старше папы. Просто пыль и солнце наложились на его лице на множество мелких шрамов.
– И раз ты знаешь эту книжку, то вы точно не здешние, – продолжил Брэн.
– Я Василиса, это Лёшка, и мы отстали от каравана.
– Это по вашему каравану стреляли, да?
– По нашему. Он ушёл, а мы…
– А у вас тоже моторчик есть, раз вы Карлсон? – спросил Лёшка.
– Лёш, ну что ты несёшь? – Ваське стало за него стыдно.
– Ничего, юная барышня, мальчик прав, – улыбнулся Брэн, – моторчик у меня действительно есть.
Что-то загудело, заскрипело, защёлкало – и Василиса поняла, почему продавец так странно движется за своим прилавком. Ниже пояса вместо ног у него оказалась железная платформа на небольших треугольных гусеницах.
– Говно у него моторчик, – грубо сказала Мирена. – И привод не тянет, и батарея ресурс выработала. А он не хочет её менять на новую.
– Я уже говорил, у нас…
– Нет денег, я слышала. Не начинай снова. Ты знаешь, что я думаю по этому поводу. Потом доругаемся, надо ребятам помочь. Мы с Василисой пройдёмся поспрашиваем насчёт попуток, присмотри за пацаном, ладно? А то он чуть тоймину не хватанул.
– Вечно ты подбираешь потеряшек… – вздохнул Брэн.
– А ты?
– И я.
***
– Дед и сам когда-то потерялся, – рассказывала Мирена, – очень давно, он ещё молодой был. Поэтому, наверное, мне помог. Теперь я ему помогаю – сталкерствую понемногу.
– Это как?
– Копаюсь в руинах, нахожу всякий хлам, тащу ему. Он продаёт. Заработок так себе – и денег чуть, и опасно. Но что делать, жить-то надо? Продукты дорогие очень, потому что все поля заминированы наглухо, без минного трала ни посеять, ни собрать… А теперь у него сломалась платформа, и он козлится. Я его не могу надолго оставить, как он без ног-то? А он не хочет тратить те деньги, что на мой протез отложены. В результате мы совсем без денег сидим, скоро жрать нечего будет. Старый упрямый пень!
– Он тебя любит, – сказала Василиса.
– Я знаю. Я тоже… Привыкла к нему, да. Но тупик же! А, ладно, не бери в голову, не твоя проблема. Давай попробуем решить твою.
– Ты что-то говорила про «попутку»?
– Ты вообще насколько в курсе про Дорогу?
– Ну, не очень, – призналась Василиса. – Что-то мне наш штурман, дядя Артём рассказывал, что-то цыгане. Вроде как Дорога идёт между мирами, и через неё можно попасть куда угодно…
– Не куда угодно, – помотала головой Мирена, – всё сложнее устроено. Говорят, что любая дорога в любом из миров Мультиверсума – это проекция Великой Дороги, которую в незапамятные времена проложили Основатели и поддерживают Хранители. Она существует благодаря древним маякам, которые питают её энергией. Но это теория. Практически важно то, что с любой обычной дороги можно выйти на Великую Дорогу – но только если есть способности или оборудование.
– Это я знаю! – подтвердила Василиса. – Нужны резонаторы, нужны источники энергии – акки, цыгане называют их «зорами». А ещё нужен глойти, но я не очень понимаю зачем.
– Смотри, если у тебя есть, к примеру, машина с установленными на ней резонаторами, то ты можешь выехать на ней на Дорогу. Для этого никаких специальных способностей не надо, чистая техника. Но резонаторы – страшная редкость, никто не знает, как их делать, они все древние ужасно.
– Да, такие на волантере стоят. Он тоже супердревний.
– Ты знаешь про волантеры?
– Ха! Я механик с волантера!
– Серьёзно? Врёшь же! Никто не видел действующий волантер лет сто, наверное!
– А вот и не вру! Я на нём ходила! Мой отец – его капитан! А я его механик… Младший механик, – со вздохом уточнила она.
– Ого! – восхитилась Мирена. – Откуда же он взялся?
– Он много-много лет стоял в ангаре, всеми забытый. А наша команда его нашла и починила[1]. Ну… Почти починила, там ещё кой-чего не хватает, но он летает. Только теперь без меня.
– Не переживай, может, решим твою проблему. Так вот, про резонаторы. Если бы на каждой машине каравана стояли резонаторы, то глойти были бы не нужны. Но резонаторов мало, зоры для них адски дорогие, поэтому они только на головной машине. Глойти может за ней утащить остальные. Он как бы соединяет караван в одно целое – машины, груз, людей. Это редкая способность и очень тяжёлая работа. Поэтому они все слегка тронутые. Или не слегка. И тут вот какая штука – чем нахоженнее маршрут, тем проще глойти вести по нему караван. Если он начнёт наугад скакать из мира в мир, то у него, наверное, мозги из ушей от натуги вытекут. Поэтому караваны идут как бы по кольцу, всё время в одну сторону, и стараются никуда не сворачивать. Понимаешь, что это значит?
– Понимаю, – кивнула Василиса. – Они за нами не вернутся.
– Именно. Это же табор Малкицадака?
– Да.
– Один из самых больших караванов. Он идёт от Чёрного Города до Центра Мира, а оттуда снова в Чёрный Город. Но туда он идёт одним путём, а обратно – другим. По кругу. Обходят по пути максимум срезов – так проводники называют разные миры Мультиверсума, уж не знаю почему.
– Я знаю, – сказала Василиса, – нам в Коммуне рассказывали. Мультиверсум является многомерным фракталом единого Первомира, а каждый мир в нём – трёхмерная проекция этой многомерности. Это как взять, ну, не знаю, картофелину и нарезать её такими тонкими ломтиками, что у них вообще не будет толщины, только площадь. Это будут двумерные срезы трёхмерной картошки. А мир, в котором мы сейчас, – трёхмерный срез четырёхмерного Мультиверсума, понимаешь?
– Про срезы понимаю, – вздохнула Мирена. – Но что такое эта чёртова «картошка»?
– Корнеплод, – удивилась Васька, – съедобное растение, в земле растёт. Я думала, она везде есть.
– У нас тут с выращиванием чего-нибудь в земле сложности. Мин слишком много. О, вот и пришли.
***
На пустой площадке в центре рынка стоят несколько столиков уличного кафе и большая школьная доска, закреплённая на столбе. Доска разграфлена в виде таблицы, заполненной сделанными мелом записями.
– Привет, Мири! – обрадовался стоящий рядом паренёк. – По делу или просто решила меня повидать?
– Отстань, Керт, – отмахнулась девочка. – Я просто глянуть.
Парень, ничуть не смутившись, отряхнул с рук мел и протянул правую Василисе.
– Я Кертиран, маклер-логист.
– Я Василиса. Механик с волантера. Младший механик.
– Круто. Наверное, – рука его оказалась твёрдой и холодной, а пожатие сильным и механическим.
Василиса поняла, что это тоже протез, только очень тщательно сделанный, почти неотличимый от настоящей руки. А вот нижняя часть лица и шея – как будто небрежно отштампованы из серого пластика.
– Логист-пофигист, – фыркнула Мирена, – не обращай внимания, Вась. Он просто мелом на доске записывает, кто куда едет.
– Это и есть логистика, Мири. Знать, кто, куда, когда и с каким грузом. Если бы это ничего не стоило, я бы тут не стоял.
– А что бы ты делал?
– Не знаю. Может быть, таскался бы по помойкам в поисках ржавого хлама, как ты?
– Иди к чёрту, Керт. На меня твои детские подначки не действуют.
– Ещё как действуют. И да, моё предложение всё ещё в силе.
– Обойдусь. Лучше скажи, идёт ли кто-то сегодня в сторону Центра по основному маршруту.
– Зачем тебе? Неужели наша Мири собралась наконец прогуляться куда-то кроме заминированных руин?
– Ты прекрасно знаешь, что я не могу оставить деда. Просто Василиса с братом отстали от табора Малкицадака. Я ищу кого-то, кто идёт тем же путём и берёт пассажиров.
– О как… – озадачился Керт. – Сейчас гляну…
Он пробежался взглядом по доске раз, другой, потом пожал плечами.
– Сегодня никого.
– А когда?
– Завтра планировали быть звероловы. Они с Эрзала идут. Не до самого Центра, но с Малкицадаком им по пути. У них караванчик крошечный, движется быстро, должны догнать.
– Они возьмут попутчиков?
– Без денег?
Мирена промолчала, только нахмурилась мрачно.
– Без денег – только если я попрошу.
– А ты попросишь?
– А что мне за это будет?
– А чего ты хочешь?
– Ты знаешь.
– Облезешь, – сердито сказала девочка, – и неровно обрастёшь.
– Ладно, ладно. Должен же я был попробовать. Просто так попрошу. За одно свидание.
– За что?
– Свидание, Мири. Это, знаешь, когда мальчик и девочка идут вместе в кафе. Там они разговаривают, едят мороженое. Потом можно пойти в кино и там сидеть. Может быть, держась за руки. Но я не настаиваю, у тебя такой стрёмный протез…
– Керт!
– Да ладно, ну давай сходим, правда. Я же не замуж тебя зову.
– Ещё не хватало!
– Завтра новый фильм обещали привезти. Не знаю про что, но какая разница? Зато новый.
– Блин, – сказала Мирена с досадой, – ладно. Только ради Василисы!
– Разумеется, – закивал Керт, расплываясь в улыбке, – только ради неё!
***
– Ты ему нравишься, – сказала Васька, когда они отошли подальше.
– Я догадалась, блин. Не тупая.
– А он тебе?
– Ну… Так. Сложно всё.
– Он ничего. Глаза красивые. А что за предложение? Которое в силе?
– Керт хочет уйти с караваном. Его давно зовут экспедитором. Он, правда, много знает про товары, спрос, перевозки, рынки и прочую торговую фигню. Неплохо на этом зарабатывает – видала, какой у него протез крутой? А меня зовёт с собой. Сколько, мол, можно по развалинам обломки подбирать?
– А ты что? Не хочешь?
– Как тебе сказать… Хочу, наверное. Знаешь, все сталкеры рано или поздно находят свою мину. Мне ещё везёт, что одна рука, да и то – левая. А оторвёт ногу, например? На приличный протез денег не заработать, а на паршивом далеко не уйдёшь. В общем, так себе занятие. Опять же караванщики прилично зарабатывают, несколько удачных рейсов – и можно избавиться от этого угрёбища, – девочка пощёлкала пальцами протеза.
Большой палец опять заклинило, и она с раздражением стукнула им о столб, возвращая на место.
– Так в чём же проблема? – спросила Василиса.
– В том, что я ни хрена не умею, кроме как мины обезвреживать и в помойках рыться. Буду Керту обузой.
– Уверена, что раз ты выжила в этих твоих руинах, то научишься чему угодно, – серьёзно сказала Васька.
– Может, и так. А может, и нет. Но это не главное. Главное – не могу деда оставить. Как он один будет? Он теперь даже за продуктами в соседнюю лавку не доберётся, не говоря уже о том, чтобы самому товар добыть.
***
– Девочки, эй, девочки! – раздался голос от крайнего столика уличного кафе.
Василиса и Мирена обернулись – там сидели двое мужчин в походной одежде. Один показался Ваське смутно знакомым.
– Мы слышали, вы ищете попутку?
– Возможно, – осторожно ответила Мири.
– Да подойдите вы, не бойтесь!
– Мы не боимся. Но нам отсюда прекрасно слышно.
– О некоторых вещах не стоит орать на весь рынок, – укоризненно сказал один из сидящих.
Именно его лицо с небольшой седоватой бородкой и шрамом на щеке показалось Василисе знакомым.
Девочки подошли.
– Присаживайтесь. Хотите чаю? Пирожков? Или мороженого?
Василиса вдруг поняла, что ужасно проголодалась. День перевалил уже за полдень, а она только завтракала. Казалось, что это было совсем давно, чуть ли не в прошлой жизни. В той, которой за неё отвечала мама, а не она сама.
– Чего вам? – недружелюбно спросила Мирена.
– Просто поговорить. Да садитесь вы, поешьте, это ни к чему не обязывает!