Колыбель

Стул под Антоном был прикручен к полу. Запястья были спутаны мягкой самостягивающейся лентой.

Антон положил кулаки на стол.

Так всем спокойнее.

За стеной раз в минуту тяжело проходил привод пресса. Сначала дрожал пол, потом в обшивке стен что-то начинало звенеть, и только после этого накатывал гул. Антон знал этот порядок с детства. На третьем ударе привод сбрасывал нагрузку. На пятом начинал новый цикл.

Он досчитал до сорока двух.

Страж стоял как статуя и ни разу не сменил опорную ногу. Было видно, что он стоит в еле заметном приседе. Это был такой же неотличимый от человека репликант, как любой андроид на верхних уровнях. Но у стражей были другие функции: карать и защищать. Он отличался поведением.

Сбежать мимо стража из этой клетки было невозможно. Даже если бы Антон сумел освободить руки. Но Антон и не собирался.

Он сидел в этой будке уже почти восемь часов. Страж привёл его сюда сразу после задержания. Сегодня у Антона был выходной, и он как раз шёл к автомату взять себе что-нибудь пожрать. Там, у автомата, его и взяли.

Шум. Гам. Убит Сезар. Сразу после их ссоры. Нашли в рукаве. По анонимке.

Анонимка и ссора говорили об одном: Сезар был инструментом. Целью был он сам.

Антон знал только одного человека, который умел придумывать такие конструкции. И только этому человеку было выгодно, чтобы они с Сезаром оба исчезли. Таких совпадений не бывает. Расклад простой как рельса. Даже скучно.

Но тот, кто это сделал, знал Антона слишком хорошо. И план сработал. Последняя остановка.

Антон усмехнулся.

Пискнул замок. Вошли двое.

Антон посмотрел на них и откинулся на спинку стула.

Девушка. Мужик с похмелюги. Сыщики.

Сыщица молодая. Зеленая совсем. Глаза испуганные, храбрится. Без монитора, стажер. Ну пусть учится.

Антон перевел глаза на мужчину.

Опытный. Глаза цепкие. Все считает в уме. Но в глазах боль. Что-то личное. Закинулся с утра, но руки дрожат. Перегар характерный. Из запоя. Тоже без монитора. Странно, бывший что ли? Интересная парочка.

Судя по этим двоим, системе все ясно. Ну ясно — так ясно.

Антон не двигался.

Страж вошел следом за ними, закрыл дверь и застыл.

Сыщик подошел к столу и сел напротив. Положил планшет на стол.

Стажерка встала сбоку у стола с планшетом в руках, озираясь — где сесть. Второго стула не было.

— Привет! — сказал сыщик. — Ты Антон 17-3253-0011?

Он процитировал номер Антона по памяти, монотонно, ни разу не запнувшись.

— Да, — сказал Антон.

— Мы дознаватели по делу об убийстве. Ты в курсе за что задержан?

— В курсе, — сказал Антон.

— Меня зовут Уилл Арчер. Ее… — Сыщик кивнул на стажерку — Мира Сато. Сейчас я буду вести допрос…

Тут планшеты сыщиков одновременно завибрировали. Планшет стажерки вдруг произнес:

— Ведущий дознаватель по делу — Мира Сато. Уилл Арчер допущен в качестве консультанта. Самостоятельное ведение допроса консультантом не имеет процессуальной силы.

Антон покосился на второй планшет, личный, лежащий перед сыщиком.

Экран ярко светился. В верхнем углу горел красный треугольник срочного вызова. Ниже, старое сообщение от человека: «от Джесс: Не пиши мне больше, сколько это еще будет продолжаться? Ты нас губишь».

Интересно. Похоже, что в этом месте у него побаливает. Ладно, его дела.

Сыщик с неохотой взял свой планшет со стола и пробежал глазами пару строк.

— Да чтоб тебя… — он обернулся к стажерке. — Меня отодвинули.

Та тоже читала сообщение на экране своего планшета. На ее лице расцветала улыбка.

Она развела руками, но вид у нее был торжествующий.

«Как дети.» — подумал Антон. «Нашли что делить.»

Сыщик был зол как черт. Он встал.

— Веди, — сказал он и отошел к двери, сел на один из пыльных контейнеров у стены. Правда сел удобно, за спиной у стажерки и так, чтобы его не было видно из окна. Все в поле зрения, дверь контролируется.

Опытный, на рефлексах.

Стажерка уселась и положила перед собой планшет и стилус. Как в школе.

Антон спокойно наблюдал за их передвижениями.

Мира поерзала на стуле, усаживаясь.

Набегалась по мусору. Ноги болят видимо. Забыла принять деловой вид. А ну вот…

— Согласно распределению полномочий, допрос веду я, — официально сказала стажерка. — Меня зовут Мира Сато. Можете звать меня Мира. Антон… — она посмотрела в планшет. — 17-...3253-...0011?

Антон спокойно кивнул.

— Я следователь-стажер по делу. Это Уилл Арчер, прикомандированный специалист. Вы понимаете, зачем мы здесь?

— Да, — ответил Антон.

— И?

— Что?

— Для чего же?

— Вы думаете, что я убил Сезара.

— Мы не думаем, мы проверяем.

Антон снова кивнул.

— Это уже лучше.

— Что лучше?

— Что вы проверяете.

Ее пальцы взяли стилус.

— Не пиши, — сказал Арчер с контейнера.

Мира даже не повернулась.

— Я веду допрос.

— Вот и веди. А стилус свой не трогай.

Все замолчали.

У нее покраснели шея и щеки. Злится. Но сыщик прав. Писать сейчас нельзя. Нужно знать что писать. Система не зря на нее переключила. Подыгрывает себе.

Мира повернулась к сыщику.

— Вы каждый раз будете напоминать, что я стажер? Мы не одни, я веду допрос. Это ваш метод — разрушать мой авторитет на допросе?

Сыщик посмотрел на предплечье своей левой руки и ответил:

— Ты права во всем, кроме одного: ты уже не стажер. Это реальное дело, реальное убийство и реальные судьбы. Каждое твое слово, даже не действие, — слово — это сигнал системе. Ты ее оракул. Она судит, исполняет приговоры, но материал для суда она черпает с датчиков. Ты ее датчик. Поэтому тебе нельзя врать. Ни в одном слове. Терпи. Ты меня еще вспомнишь потом добрым словом, гарантию тебе даю.

Вроде до нее дошло. Не стала спорить. Отвернулась.

Мира убрала стилус, посмотрела на Антона и спросила:

— Сезара убили вы?

— Нет, — спокойно ответил Антон.

— Кто?

— Понятия не имею.

— В рукав вошли вы и Сезар. Вышли вы один.

— По датчику может и так.

— Датчик врёт?

— Не знаю. Проверьте. Вы же проверяете.

— Помочь не хотите?

— Не особо.

Сыщик тихо хмыкнул у стены.

Мира замолчала.

Пауза правильная. Как в учебнике. Ждет, что заполню.

Антон усмехнулся.

Мира растерянно молчала. Пауза затягивалась.

— Забудь методички и давай ближе к делу! — прилетела недовольная реплика с контейнера у двери.

«Он ее так всю дорогу шпыняет?» — подумал Антон. — «Вообще-то правильно делает. Тогда может и научится чему. Не сообразит — сама себя когда-нибудь подпишет. Но это не мое дело».

— Я покажу вам, что уже есть, — сказала Мира и развернула планшет так, чтобы Антон мог видеть экран. — Вчера — публичная угроза при трех свидетелях. Записи провалидированы. Листаем. Вот, ваш регулярный маршрут к рукаву. Вот тайминг, система его уже построила по показаниям датчиков. Выраженная регулярность, время совпадает. Дальше... Вот ночью, смотрите на время, — она показала стилусом, — вы вошли. Сезар входит после вас. Вы выходите один. Время видите? Вместо Сезара — тело в четвертом кармане. Орудие не найдено. Планшет потерпевшего разбит. У нас почти все собрано. Мотив есть. Возможность есть. Нахождение на месте преступления в момент его совершения зафиксировано. И вы молчите. Если с вашей стороны я не услышу пояснений — система признает первичную версию достаточной.

Антон молча слушал и не перебивал.

— Мира, — сказал Сыщик.

— Что? — она повысила голос.

— Ты вопросы задавать собираешься? На хрена ты тут обвинительное заключение зачитываешь? Ты вроде честно хотела.

Мира захлопала ресницами.

— Я обозначаю риски подозреваемого…

— Ни хрена. Ты не на экзамене. Точнее на экзамене, но ты забыла что ли? Сначала вопросы задай. Тут же пишется все. Тебе сейчас пиликнет — и дело закроется. Учишь, тебя учишь…

Антон смотрел на Сыщика и думал.

Смотри-ка. Не ожидал от него. Из нормальных что ли? Видно по службе приложило недавно. Вот и бухает. Или нет. Это что-то личное. Больно он с ней носится. Проекция, скорее всего. Либо хитер, расположить пытается. Но зачем такие сложности? Тут же все как на ладони, специально разложено. Незачем паутину плести. Да и эта, чудо в перьях, на плохого следователя не тянет. Они вдвоем меня сами утопят, без всякой подставы. По глупости просто. Ладно, будь, что будет. Но хоть не скучно с этими двумя.

Антон улыбнулся.

Мира увидела его улыбку и нахмурилась.

— Вы зря веселитесь, Антон, — сказала она. — Уилл прав, Вам надо говорить, а не молчать. Причем говорить максимально развернуто. Вы готовы?

Антон смотрел на неё и удивлялся, насколько она неопытна. Максимально развёрнуто на допросе?

— Не получится, — сказал он.

— Что не получится?

— Максимально развёрнуто. Спрашивайте по одному.

— Почему?

— Не хочу. Чем длиннее ответ, тем легче отрезать нужный тебе кусок.

Он спокойно смотрел Мире в глаза.

Мира не разозлилась. Только замолчала на секунду.

Боится ошибиться.

— Слышь, друг, ты по ходу не врубаешься. — услышал Антон голос от двери и перевел глаза на сыщика, которого назвали Уиллом. — Тебя вот-вот исполнят, дурака, а ты тут условия ставишь. Отвечай нормально, это в твоих интересах, если ты не понял еще.

Антон кивнул.

— Вы спрашивайте. Что видел — расскажу. Но только то, что видел своими глазами.

— Договорились, — быстро сказала Мира. — Зачем Вы ходите в рукав С-2968 каждую неделю?

Антон молчал и смотрел на неё. Прошло около минуты.

— Вас там нашли ребенком? — спросила Мира.

— Да.

— Кто нашел?

— Не помню.

— Сколько вам было?

— Шестнадцать.

— Вы не помните, кто нашел вас в шестнадцать лет?

— А должен? Меня сразу отдали на учебу. В тот же день.

Мира пролистала еще несколько строк.

— Ваш официальный профиль начинается с шестнадцати лет. До этого нет семьи, интерната. Нет выдачи рациона. Нет медицинских обращений. Вообще ничего.

— Все так.

— Кто-то же вас кормил.

— Кормили.

— Кто?

Антон посмотрел на нее.

Мира выдержала его взгляд. Она замолчала. Вдруг за ее спиной скрипнул контейнер.

Сыщик подошел к столу двумя шагами и оперся кулаками на стол. Он спросил, глядя на Антона сверху вниз:

— Там робот?

Антон посмотрел на него.

Ему нужен старый. Сыщик хочет положить его в дело. Тогда старому конец. А без ордера в рамках дела туда ходить бесполезно. Нет.

В прошлый раз Антон уже решил, что опоздал, когда старый вдруг проснулся.

— Здравствуй, младший, — услышал Антон. Лицо старого не двигалось. Губы не дублировали звук. И только потом включилась мимика.

Следствие выдернет его накопитель и увезет наверх. Старого кинут в переработку.

Можно купить себе жизнь его смертью. Но это плохой размен.

Антон смотрел на сыщика и улыбался.

По роже видно, что понял. Не светит тебе. А стажерка видимо еще нет.

— Сезар требовал, чтобы вы отвели его к какому-то механизму, — сказала Мира. — Говорил уже не про батареи. Про память. Диск, блок, что там у него с номером. Угрожал привести людей и всё разобрать. Вы при свидетелях сказали: «Рискнёшь — сам мусором станешь».

Антон посмотрел на нее и сказал:

— Я сказал, кем он станет, если сделает то, что хотел.

— Это звучит как угроза.

— Каждый слышит то, что хочет. Я сказал, что сказал.

— А вы что имели в виду?

Антон посмотрел на ее планшет.

— То, что сказал.

— Поясните.

— Сезар знал меня и знал кое-что обо мне. И сказал он это специально. Если он реально сделал бы, что задумал — он стал бы мусором. А не тем, кем он был до этого. Вот и все.

— То есть Вы ему не угрожали?

Антон посмотрел ей в глаза.

— Мне от него ничего не надо. Он ничего не может сделать из того, что не произойдет само.

— Странный ответ. Напоминаю, это не просто фразы. Они пишутся.

— Какой есть.

Сыщик тихо стукнул костяшками правого кулака о столешницу. Он тихо проговорил:

— Антон. Я всё равно найду этот объект. Робот это или не робот — найду. Но если ты сам скажешь, что это связано с твоим алиби, у нас появится основание. Нормальное. Понимаешь?

— Да.

— Это твой билет из этой комнаты. Возможный билет.

— Понимаю.

— Тогда скажи.

Антон молчал. Он не улыбался.

Он вспомнил, как Роман всегда любил одним движением решать две задачи. Роман умел бить в главную точку. В детстве он мог уронить огромного мешателя одним броском железки. Не подходя. С безопасного расстояния. Он знал, куда надо попасть. Везде искал уязвимость. И находил.

Роман всегда стоял вне потока. Никогда внутри.

Антон взял другое: нет задачи — не двигайся, подумай. Может, это и есть твоя главная задача.

И среда. Она должна жить.

Роман тоже был частью его среды. Не перестал быть ей даже став верхним, с семьей и фамилией.

Если убил Роман, он мог закрыть обе проблемы разом. Антон был в соседнем кармане.

Но не стал.

Некоторые детские привычки живут дольше, чем мы думаем.

Если это Роман.

А если нет — тогда с этими тем более говорить не о чем.

Но это Роман. Антон знал его руку.

Он молчал.

Сыщик негромко выругался, без особой силы.

— Ты сам себя топишь.

— Это так выглядит.

— Да. По-дурацки совсем. Причем ты неглупый мужик, видно же.

— Глупость — это когда человек не понимает последствий.

— А ты понимаешь?

— Да.

— И всё равно молчишь?

— Да.

— Боишься сказать лишнее? — спросила Мира.

— Нет.

— Тогда чего?

— Я не боюсь. Я не хочу.

Они помолчали. Стажерка явно прикидывала, что она забыла спросить.

— То есть Вы хотели только остановить Сезара?

— Да.

— Как?

— Словами.

— Получилось?

— Нет.

— Тогда зачем?

— А вдруг бы сообразил. Сезар всё-таки человек.

Сыщик тихо хмыкнул и сказал стажерке:

— Мира, хватит, давай по таймингу.

Она затараторила:

— Время. Вы вошли в рукав в 23:28. Сезар вошел в 23:45. Вы вышли в 23:53. Где вы были между 23:45 и 23:53?

— Во втором кармане.

— Это тот же рукав.

— Рукав тот же. Не то же место.

— Что делали?

Молчание.

— Антон, Вы слышали Сезара?

— Нет.

— Шаги? Голос?

— Нет.

— Удар?

Антон помолчал и ответил:

— Стук. Тупой. Недалеко. В рукаве часто стучит. Я не придал значения.

— Это мог быть удар? — стажерка просто ела его глазами.

— Сейчас понимаю, что мог.

Она замолчала.

— А если бы Вы поняли тогда? — спросила она.

— Вернулся бы.

— Почему?

— Защита среды. — усмехнулся Антон. — Есть фишка такая у нас. Знаете наверное. При мне, пока я жив, — никого не убьют. Если только меня сначала.

— Даже Сезара? У вас же ссора…

— Да похрен, — сказал Антон.

— И как бы Вы остановили убийцу? У него был ионный резак.

— Молча, — сказал Антон и повел кисти в противоположную сторону. Лента затрещала, но поддалась.

Стажерка вскочила. Сыщик тоже. Страж метнулся к столу и прижал свободные руки Антона к столешнице.

Антон был единственный в комнате, кто остался сидеть.

— Дальше необязательно, вы поняли, — сказал он.

Страж снова стянул запястья Антона фиксирующими лентами. Накрутил не меньше трех лент и отошел к двери.

— Как ты это сделал? — отрывисто спросил сыщик.

— С трудом, — ответил Антон.

Сыщик вернулся на свое место и оттуда сказал стажерке:

— Про резак можешь не спрашивать. Он ему не нужен.

Стажерка кивнула. Ее еще немного потряхивало от адреналина. Она перевела дух и села на место.

— Мы пытаемся понять, что произошло, — сказала она. — Если Вы не хотите себе помогать, помогите нам.

— Поэтому я и разговариваю с вами, — ответил Антон. — Но я не видел, кто это сделал. И я не скажу вам, где был, когда убили Сезара. Поэтому давайте сами. Я его не убивал. Этого достаточно.

Он смотрел на стажерку.

Зацепило. Но злости больше, чем жалости. Это хорошо. Пусть лучше злится. Злость держит, жалость делает беспомощным. Ей нужно стать точной. Если сумеет.

Она приняла его неподвижность за слабость. Но жалеть не стала. То, что надо.

— Если во время убийства вас видел робот и сделал запись, он может быть вашим алиби, — сказала она.

— Может.

— Тогда почему вы не заявляете его в свидетели?

— Я знаю, что будет после. Видел не раз.

— Вы готовы умереть, чтобы мы не нашли списанного робота?

— Ищите так.

Мира подождала продолжения.

Антон прикрыл веки.

Сыщик потер лицо ладонью.

— Мира, медскан.

— Зачем?

— Он упоротый по ходу. Я не пойму. И еще он выглядит так, будто вчера приехал из приличного сектора. У меня сосед хуже выглядит. А он клерк, другая медицина. И этот не боится, как должен. Проверяй всё.

Мира достала портативный сканер.

— Руку. — коротко потребовала она.

Антон протянул руку.

Холод пластика прошёл по коже. Сканер пискнул. Мира задержалась на экране.

— Анализы в норме. Ноль веществ. Вообще. Даже энергетиков нет. Только иммунный ответ странный.

— Какой? — спросил сыщик.

— Слишком чистый для нижнего контура. Сканер показывает след пореза глубиной около трёх сантиметров на плече. Но маркер — «зарубцевалось». Покажи плечо, — сказала она Антону.

Антон расстегнул робу и показал еле заметный шрам. Он не думал об этом. Так было всегда. Он не болел. Никогда. Раны закрывались быстро. Он это не афишировал, но и не скрывал.

— Все давно прошло, — сказал Антон. Как и всегда.

— Рана была? — спросила Мира. — Или сканер ошибся?

— Была, — ответил Антон. — Обходчик задел, скотина. Зазевался.

— И что зажило? Три сантиметра?

— Через час где-то. Чешется только.

— Это очень быстро. Гораздо быстрее, чем у других.

— Да, быстро. Не знаю почему.

— Это проверяли?

— Да кому это надо?

Она не записала.

Сыщик тоже заметил.

— Запоминаешь? — спросил он.

— Да, — машинально ответила она, обдумывая что-то. — Хрен поймешь, как это прочтёт система.

Сыщик кивнул и подошел к столу. Снова показал планшет.

— Последний раз. Пояснение?

И положил планшет на стол перед Антоном.

На экране Антон увидел развилку:

1. Заявить свидетеля. Да/Нет.

2. Подтвердить показания, данные устно.

3. Отказаться от показаний.

И поле для отпечатка пальца.

— А если я не подпишу? — спросил Антон.

Мира сразу оглянулась на сыщика.

— Ничего хорошего, — сказал тот. — Получишь «отказ от ознакомления» и «отказ от сотрудничества». Маршрут все равно запустят. Только в более тяжелой графе.

— То есть это не согласие?

— Нет. Ты подтверждаешь, что видел основания. Можешь добавить пояснение. Можешь заявить свидетеля. Можешь не добавлять ничего. Но если оставишь поле пустым, система решит, что тебе уже нечего добавить.

Антон кивнул.

Теперь ясно. Подпись не убивала его. Она превращала его из субъекта в объект. Опрос окончен.

Антон спокойно поднял руку и палец завис над экраном.

Тело ответило первым.

Горячий короткий толчок под грудиной. Не хочет умирать. Хочет увидеть рукав. Старого. Знакомый шум, холод. Дело. Жизнь.

Тело было сильным. Оно не просило пощады. Оно предлагало варианты: сказать, надавить, вырваться, взять шанс. Оно заметалось, как кошка на пожаре.

Еще можно было сказать одно имя.

Одно имя — и все это пойдет в другую от него сторону.

Когда страх пытается спастись, он всегда говорит о разумности.

Но он редко подсказывает — имеешь ли ты на это право.

Антон стряхнул эту нервозность с руки, как перчатку.

Он выбрал «Подтвердить показания» и завалидировал отпечатком.

Планшет пискнул.

Антон прочитал.

Ознакомление зафиксировано.

Пояснение: не добавлено.

Перепроверка маршрута: не затребована.

Свидетель: не заявлен.

Косвенные улики: достаточны.

И много других строк.

Мира смотрела на экран своего планшета. Ее лицо изменилось.

Сыщик тихо выругался.

— Сам, — сказал он.

Мира подняла глаза.

— Вы же понимаете, что это почти признание? — тихо спросила она.

— Да.

— Вы же нам не дали даже основания…

— Мира, хорош. Он выбрал сам, — сказал ей сыщик. — Давай закругляйся. И пошли, дел много. Там запросы уже отработаны наверное.

— Процедура не должна подменять смысл, — сказала она.

Сыщик посмотрел на неё долгим взглядом. Тяжело так посмотрел.

— Скажешь это комиссии, когда получишь жетон, — ответил он.

— Если получу.

— Будешь много болтать — точно не получишь. Давай пошли.

Он засобирался.

Но Антон видел, что вся эта развязка ее немного покоробила.

Ничего, молодо-зелено. Неплохая девчонка. Пообвыкнется.

Антон поднялся. Страж сделал полшага и развернул корпус. Он видел Антона раньше. Эти не видели.

Антон просто расправил затекшие плечи.

Мира удивленно смотрела на него снизу вверх. Было видно, что она не ожидала, что в нем столько силы.

Сыщик просто прищурился.

Антон подошел к двери.

Страж положил руку ему на плечо. Рука была теплая, как у человека, но несгибаемая. Стражей не отличить от людей, пока он движением пальца не сломает тебе череп.

Перед выходом Антон остановился.

Он посмотрел на Миру.

— Забыл сказать. Запишите про удар.

— Какой?

— Я не бью сзади.

Страж вывел его в коридор.

Дверь закрылась.

Антон шёл по коридору. Страж шёл сзади.

Коридорный воздух после будки показался холодным и чистым. Антон вдохнул глубже, чем собирался. Он любил этот холод.

Пятьдесят два часа — это много. Может они смогут понять кому это все выгодно. И его отпустят. Но это вряд ли.

Тело пыталось втянуть его в диалог. Оно боялось.

Антон не стал с ним спорить. Пусть хочет жить. Оно для этого и сделано.

Он вспомнил последние строки, которые прочитал на планшете:

Упрощённая процедура социальной защиты активирована.

Разрешённый маршрут: в пределах непрерывного визуального контроля.

Потеря визуального контроля: немедленное исполнение.

Правовая защита субъекта на срок задержания: приостановлена.

Срок до исполнения: 51:59:59.

Глава 3. Роман

16 часов 38 минут до убийства.

Роман понял, что платить Сезару нельзя, когда увидел сообщение с желтым флагом. Система запустила аудит. Маленький желтый треугольник выглядел безобидно. Он беззвучно появился и приклеился к кружку его учетной записи. Во входящих появилась строка-уведомление.

Роман не стал открывать.

Он дочитал отчет управляющего, всю рабочую переписку, ответил на все, что требовало его участия, подписал ордера и только потом открыл уведомление.

«Роман Эш, в отношении Вас инициирована процедура аудита личности. Срок процедуры аудита не ограничен — до получения результата. Причина проведения аудита: 1) обнаружен конфликт идентификаторов, 2) выявлена непрозрачность в записях о происхождении. Ваше участие на первой стадии не требуется. По окончании первой стадии Вы будете приглашены на опрос. Срок проведения первой стадии процедуры (анализ системных логов и опрос свидетелей) — 200 часов. Просьба не игнорировать вызов. Неявка может быть расценена как нелояльность. Также уведомляю Вас, что будут опрошены члены Вашей семьи. Возражения на действия аудитора могут быть заявлены по истечении процедуры аудита.

Ваш аудитор — Сэмюэл Морган, 189 ярус, обработка сообщений обратной связи 8:00 — 16:00. Вызовы не принимаются.»

Сообщение выглядело безобидным. Стандартная проверка. Такие часто запускали по его рабочим проектам.

Но Роман ждал это сообщение двадцать лет. Поэтому текст читался как приговор.

Он знал, как это работает. Полный аудит родовой линии. Генетический анализ. Системные логи с самого рождения, анализ права на фамилию, анализ рабочей карточки. Источники происхождения средств. Договоры, переводы, допуски, должности и подписи. Проверка идет от настоящего в прошлое, и с каждым новым уровнем пространство для маневра сужается.

Потолок еще высоко. Его почти не замечаешь. Каждый час он будет опускаться на сантиметр. Можно продолжать работать, встречаться, планировать. Но через неделю его раздавит.

Он хорошо подготовился. Еще много лет назад. Он выстроил целую систему, усилил и обосновал каждый свой тезис. Аудит стал выглядеть обычной задачей. Если бы не Сезар с его тупым шантажом.

Аудит не возник сам по себе. Этот идиот запустил его своими сообщениями.

Сезар играл в его схеме усиливающую роль. До недавнего времени Сезар был верхним, с бизнесом и фамилией. Ему было выгодно вести дела с Романом. Все работало как часы. Но Сезар попался на какой-то мелочи и его спустили в мусор. Ему обрезали все связи и лишили ресурса. И там в мусоре, он, похоже, заметался.