Мых Горыныч

Глава 3.

Сердце у Тохи колотилось где-то под самым горлом. Настоящий квест — не рядовая зачистка мобов, а настоящий, легендарный, из тех, что и взрослым выпадают нечасто. И рядом — Кицунэ. Он украдкой покосился на неё: стоит себе спокойно, будто на тренировке. А у него самого вспотели ладони.

Они затаились в тени крепостной стены, у самого края двора. Где-то там, дальше, была тюрьма — и их часть плана.

— На исходной позиции, — доложил Тоха и тут же мысленно обругал себя: голос предательски дрогнул.

— Я тоже, — отозвалась Кицунэ.

— Поехали, — скомандовала Марго.

И будто по команде где-то над крепостью полыхнуло и грохнуло — раскатисто, празднично, словно разом запустили сотню фейерверков. Это Марго. По двору заметались огни и тени, поднялся крик, затопали сапоги — стража валом повалила на шум, прочь от них. Устраивать представление Марго умела.

— Держи свиток невидимости. — Тоха протянул его Кицунэ, стараясь, чтобы рука не дрожала.

— Ты что, забыл? — фыркнула она. — Я же лиса-оборотень, меня и так никто не заметит. Двадцать секунд невидимости, потом пять секунд кулдауна.

Тоха почувствовал, что краснеет, и порадовался, что в полумраке этого не видно. Развернул свиток, прочитал — и мир чуть подёрнулся рябью. Он стал почти невидим.

— Двигаемся перебежками, — шёпотом распоряжалась Кицунэ. — Я выбираю место, бежим, прячемся, пережидаем кулдаун. Под невидимостью я держусь двадцать секунд, потом пять секунд — как на ладони.

— Ай-ай, капитан, — шепнул Тоха.

— Отставить шуточки. Побежали.

Двор пересекли одним броском, от тени к тени; сердце у Тохи ухало в такт шагам. В первом же коридоре, узком и сыром, Кицунэ вдруг проступила из воздуха — кулдаун. Пять секунд. И именно в эти пять секунд из-за поворота вывернул стражник.

— Сто-о-ой! — заревел он, увидев взявшуюся из ниоткуда девчонку, и кинулся на неё, опустив алебарду.

Тоха застыл. Он-то был невидим, стражник смотрел сквозь него — но ноги будто вросли в пол, а в голове стало пусто и звонко. Лезвие неслось прямо на Кицунэ, а она всё ещё не могла исчезнуть. Ещё шаг. Ещё.

«Делай хоть что-нибудь», — толкнуло изнутри, и Тоха, не думая, выставил ногу.

Стражник, не видя преграды, со всего разбега зацепился за неё и рухнул — грузно, лицом вперёд, гремя железом по камню, — к самым ногам Кицунэ. А та уже взяла себя в руки: метнулась к упавшему, склонилась и шепнула ему в ухо сонный наговор. Стражник обмяк.

Тоха выдохнул. Колени подрагивали. А по коридорам уже катился топот — на крик и на лязг железа со всех сторон бежали другие.

— Бежим! — Тоха схватил Кицунэ за рукав и потянул в боковой проход.

Они неслись наугад. Топот отражался от каменных стен и, казалось, нагонял со всех сторон разом — не понять, где стража, а где эхо. Любой поворот мог вывести прямо к ним в руки. Тоха задыхался, но остановиться было страшнее, чем бежать.

— Надо открыть какую-нибудь дверь и спрятаться, — выдохнула на бегу Кицунэ.

— Тогда нечем будет вскрывать камеры, — Тоха и сам удивился, что в такую минуту ещё помнит о плане.

— Если нас поймают, то и так их не откроем.

Крыть было нечем. За следующим поворотом Тоха дёрнул первую попавшуюся ручку — заперто.

— Закрыта. Открывай! — выпалил он.

Кицунэ уже разворачивала свиток. Топот всё ближе. Она прочитала волшебные слова — Тохе показалось, что это тянулось целую вечность, — и замок наконец щёлкнул. Они ввалились внутрь; Тоха налёг спиной на дверь и тихо притворил её за собой.

После сырого коридора комната ударила в глаза роскошью: ковры, золочёные подсвечники, тяжёлые портьеры. На кушетке возлежала дородная дама в платье, какого Тоха не видел даже в музее. На узницу она походила меньше всего.

— Здравствуйте, сударыня, — поздоровалась Кицунэ.

— Обращайся ко мне «Ваше Величество». Я когда-то была королевой, пока мой муженёк не нашёл себе новую, молодую жену и не запер меня в этой ужасной темнице.

«Время уходит», — мысленно застонал Тоха, косясь на дверь. За ней всё ещё топотали сапоги.

— Ваше бывшее величество, мы пришли вас освободить, — объявила Кицунэ, и бровью не поведя.

Тоха только подивился такой наглости: ляпнуть «бывшее» в лицо королеве — и хоть бы что.

— Мы? Я вижу только тебя одну.

— Мой друг рядом стоит. Просто он сейчас невидим.

— Дорогуша, уверяю тебя: если мужчину рядом с тобой не видно, то его всё равно что и нет. Поверь моему опыту!

«Эй!» — едва не вырвалось у Тохи вслух. Его мужское достоинство было задето. Он обиженно засопел в своём углу.

— Я здесь, Ваше Величество, — подал он голос, — но я и правда сейчас под покровом невидимости.

— А что это там грохочет за стенами? — заинтересовалась королева.

— Это наши элитные отряды отвлекают стражу, пока мы вас спасаем. Народ устал от тирании и любовных похождений короля. Мы хотим вернуть нашу любимую королеву на трон, — выпалила Кицунэ.

Тоха чуть не поперхнулся. Какие ещё «элитные отряды»? Какой народ? Но врала она с таким честным лицом, что и сам Тоха почти поверил.

— Ну, раз народ хочет…

— Очень хочет. Умирает как хочет, — поддакнул невидимый Тоха и тут же подумал, что, кажется, переборщил.

— Я не могу отказать своему народу. Король запер меня в звуконепроницаемой комнате. Но пришло время выйти и сделать так, чтобы мой голос услышали. А вы оставайтесь здесь и заткните уши.

Они едва успели зажать уши ладонями. Королева величаво выплыла в коридор, навстречу бегущей страже, и широко раскрыла рот.

То, что вырвалось наружу, Тоха почувствовал не ушами, а всем телом. Воздух будто сгустился и ударил; по стенам прошла дрожь, с потолка дождём посыпалась пыль. Даже сквозь прижатые ладони звук ввинтился в череп так, что заломило зубы. В коридоре что-то тяжело валилось на камень — это падали, как подкошенные, стражники.

Кицунэ метнулась к двери и захлопнула её, отрезав вой. В наступившей тишине тонко звенело в ушах.

— Что это было? — выдавил Тоха, отнимая ладони от ушей. — Звучит как сотня пожарных сирен разом.

— Наша королева — боевой маг. В её арсенале есть убийственная звуковая волна, — Кицунэ прислушалась к стонам за дверью и невозмутимо добавила: — А ещё она очень, очень зла на своего бывшего мужа.

Пока ребятки отсиживались за дверью бывшей королевы, в другом конце подземелья шла работа погрубее.

Мых шёл по коридорам и открывал дверь за дверью.

Руки дрожали от усталости, голова гудела, как медный колокол, — столько ударов в ней сегодня отозвалось. Он давно перестал сверяться с картой, зелёным ли кружком помечена дверь или красным. Открывал все подряд. Не какому-то мёртвому графу решать, кому быть свободным, а кому гнить дальше.

Из распахнутых камер выходили самые разные твари: одни — почти как люди, другие — невообразимые чудища. Кто-то благодарил, кто-то сразу кидался наутёк. Но на своего освободителя не бросился никто.

Монотонность этого освободительного похода прервал вой сирены откуда-то сверху.

— Ребятки, что там у вас? — спросил Мых в пустоту коридора. — Какого ужасного монстра вы выпустили на волю?

— Мы случайно освободили одну отвергнутую женщину, — отозвалась Кицунэ.

— Не могли, что ли, выпустить обычного монстра? — проворчал Мых. — Теперь мы все в большой опасности.

— Извини, прадеда. Случайно вышло, — повинился Тоха.

— Да чего уж. Одной бедой больше, одной меньше, — буркнул Мых и пошёл дальше.

Одна дверь стояла особняком. Не чета прочим: сделана из какого-то незнакомого материала и сплошь покрыта магическими рунами. Мых провозился с ней дольше всего, но в конце концов и она сдалась упрямому орку.

Внутри было пусто — хоть шаром покати. Столько сил угробить на эту заколдованную дверь, и всё ради пустой камеры? Мых раздосадованно крякнул и уже шагнул прочь, когда из тёмного угла его догнал тихий, дребезжащий старческий голос:

— Внучок, помоги подняться.

Войдя, Мых разглядел в углу ссохшуюся старуху — орочьего племени, как и он сам. Он попробовал её поднять, но старуха была так слаба, что нечего было и думать, будто она пойдёт сама. Бросить старуху подыхать в каменном мешке было не по-людски. Поколебавшись, он взвалил её на плечо и вынес в коридор.

— Дверку-то прихвати с собой, — прошелестела старушенция бледными губами, свисая у него с плеча.

— Чего? Какую дверку? — ничего не понимая, спросил Мых.

— Так мою дверку, за которой я сидела.

— Ты, старая, никак умом тронулась? Мало того что я тебя тащу, так ты ещё хочешь меня этой железякой нагрузить?

— Ты слушай, внучок, я плохого не посоветую. Дверка та не простая. Простую я бы своей магией в труху разнесла. А эту — нет: она выкована из щита великого воина древности. А тебе без хорошего щита никак нельзя.

Мых усадил старуху на пол, прислонив к стене, и пошёл изучать дверь. Опытным глазом бывшего слесаря он сразу прикинул, что проще всего снять её с петель. Снял — и обнаружил, что с обратной стороны и впрямь приделана рукоять: бери да держи перед собой, как щит.

— Тебя как звать, бабуля?

— Звать меня Гульнара.

— А я Мых Горыныч.

— Знаю. Было мне про тебя видение.

— Ты, бабуля, ври, да не завирайся. Я сюда вообще случайно попал, из другого мира.

— Всем, кто не видит нитей судьбы, всё кажется случайным, — сказала Гульнара.

— А ты вообще кто? — спросил Мых.

— Ведьма. Кто же ещё, — ответила Гульнара.

Пока он возился с дверью, за которой томилась орочья ведьма, все освобождённые узники успели разбежаться. Пора было и ему подниматься наверх.

Мых сверился с картой призрака: все зелёные двери были уже открыты. Он поудобнее перехватил старуху на правом плече, поднял перед собой щит левой рукой и заспешил к выходу.

Пробегая мимо одной из ещё запертых дверей, он услышал за ней тихое жалобное скуление. Шага Мых не замедлил: своё он отработал, а тащить на горбу ещё кого-то не было ни сил, ни охоты.

— Надо вернуться и открыть эту дверь, — сказала Гульнара.

— Ты теперь мной командовать будешь, что ли? — спросил Мых.

— Во-первых, старших надо слушаться. А во-вторых, у меня на такие дела чутьё. Открывай.

Мых скрипнул зубами, но повернул назад.

Внутри, на каменном полу, грузно лежал огромный зверь — не то медведь, не то матёрый волк. Рядом, тычась в холодный бок, скулил маленький щенок.

— Бери щенка и уходим, скорее, — сказала ведьма.

— Если я буду тебя во всём слушаться, мне придётся утащить отсюда половину этого подземелья.

На удивление, ведьма спорить не стала. Да и незачем: Мых ещё ворчал, а руки его уже сами тянулись к щенку. Гульнара только усмехнулась — этого орка она, похоже, уже видела насквозь.

Мых сунул щенка за пазуху, и они двинулись дальше, наверх.

Спокойно идти им пришлось недолго. Дорогу заступил боевой маг — тот самый, что тогда, в таверне, сковал его заклятием и отправил за решётку.

— Почему-то я сразу понял, что весь этот переполох — из-за тебя, — сказал маг.

— Вот и славно, — Мых оскалился. — А то я уж боялся, что придётся тебя разыскивать по всему подземелью.

Маг не стал размениваться на любезности — коротко выбросил руку в сторону орка:

— Спи.

Защититься Мых не успел — да и, по правде, не знал как. Спас его щенок: в последний миг зверёныш выскочил из-за пазухи, кинулся навстречу заклятию и принял весь удар на себя. Тихо тявкнул, свернулся клубком на холодных камнях — и заснул.

Мых не стал ждать второго раза. Шагнул вперёд и с размаху приложил мага щитом. Маг отлетел, но быстро поднялся, встал в боевую стойку — и метнул шаровую молнию. Мых успел вскинуть щит. Молния с шипением расплескалась по нему и схлынула, не причинив орку ни малейшего вреда.

— Хороший щит, — одобрительно кивнул маг. — Только он тебе не поможет.

Маг вскинул руку, и с его пальцев сорвалось заклятие: «Гравитация!» Щит с кувалдой в тот же миг налились свинцовой тяжестью, рванули руки вниз. Пальцы разжались сами собой, оружие с грохотом рухнуло на камень. Маг осклабился и шагнул к безоружному орку вплотную.

И поплатился за это.

Маг учёл всё: и шкалу силы, и кувалду, и легендарный щит. Одного не учёл — кулаков. Тех самых, что Мых до кровавых ссадин набивал о тюремную стену.

Удар пришёл снизу, от пятки, со всей злостью, что копилась в орке ещё с таверны. Голова мага мотнулась. Второй удар. Третий. Тут уже не было ни заклятий, ни уровней — только кулак и расплата. У мага разом кончились и силы, и всё его колдовство, а Мых всё бил и бил.

— Оставь его, не убивай, — сквозь пелену ярости до Мыха пробились слова ведьмы. — Он на службе у короля, человек подневольный. Не его это вина.

Мых остановился в последний момент — маг уже хрипел, едва живой. Орк склонился к его разбитому лицу.

— Меня ты не убил — не убью и я тебя. В этот раз. Но не попадайся мне на пути.

Он наклонился, подобрал с пола спящего щенка и осторожно сунул его обратно за пазуху.

Тюремный двор встретил Мыха тишиной. Он-то готовился пробиваться с боем — а биться, выходит, было не с кем.

Двор опустел. Ни стражи, ни беглых узников — только следы пронёсшегося здесь урагана: брошенные алебарды, распахнутые настежь ворота, чёрные подпалины там, где порезвились фейерверки Марго, и каменная крошка на плитах — результат акустической атаки королевы.

— Похоже, мы опоздали на самое интересное, — сказал Мых, ни к кому в особенности не обращаясь.

Он огляделся — и от сердца отлегло. Через двор, целые и невредимые, к нему шагали все трое: Тоха, Кицунэ и Марго. Живы. Значит, их план удался.

— Ну и обличье ты себе выбрал, прадеда, — присвистнул Тоха, оглядывая двухметрового болотного орка, перепачканного в крови и каменной пыли.

— А мне нравится, — заявила Кицунэ. — Мужчина должен быть брутальным.

Тоха насупился. Мых покосился на девчонку и хотел было спросить, сколько ей лет. Но, глянув на красные уши правнука, передумал: нет на свете дела глупее, чем лезть к детям с поучениями.

— Откуда палица и щит? — полюбопытствовал Тоха.

— Это кувалда, а не палица, — с достоинством поправил Мых. — Эх, жаль, не успел я тебя приобщить к слесарному делу.

— А почему у тебя на плече мёртвая старушка? — спросила Кицунэ.

— Она живая. Просто притомилась, отдыхает.

— Спасибо вам всем, — сказал Мых. — Без вас мне бы отсюда не выбраться.

Слова дались непросто: благодарить он давно отвык — да и просить о помощи тоже. Но эти трое заслужили.

— Да брось, прадеда! — замахал руками Тоха. — Это нам с тобой повезло. Без тебя такой квест нам бы в жизни не отломился.

— Мы теперь знаменитости! — возбуждённо подхватила Кицунэ. — На всю игру прославились! Первые получили и выполнили квест в королевской тюрьме!

Праздновать, впрочем, оказалось рано.

— Я только что получила сообщение. — Марго нахмурилась, вчитываясь в видимые ей одной строчки. — Нас всех объявили вне закона. По всему королевству. За нападение на тюрьму и попытку государственного переворота.

— Ух ты! — Кицунэ листала свои оповещения, и глаза у неё горели. — За мою голову король столько золота отвалил! На такие деньги можно легендарный набор шмоток купить!

Мых только хмыкнул. Для девчонки цена за голову была не угрозой, а ценником — поводом помечтать, а не испугаться.

— Да вы что, не понимаете? — Тоха побледнел. — За нами теперь будут охотиться все. Игроки — ради награды, НПС — по приказу короля. Всё королевство.

— Вот потому и надо отсюда валить. Побыстрее, — отрезала Марго.

Мых наскоро пролистал свои оповещения и зацепился взглядом за последнее.

Соня Бум: Мых Горыныч, прими поздравления от своей законной королевы. Ты и твой отряд проявили себя как настоящие герои. Предлагаю тебе помочь мне вернуть трон: победи короля и его армию — и тебя с твоими людьми ждёт королевское вознаграждение. Понимая, насколько это непросто, сроков я не назначаю.

Мых перечитал дважды. Ещё нынче утром он хотел одного: выпить кружку пива и спокойно помереть. А теперь какая-то законная королева — та самая, что недавно голосила в коридоре, — звала его воевать с королём.

— Королева предлагает нам спихнуть короля с трона и усадить туда её, — сообщил Мых отряду.

— Ура-а-а! — завопили дети.

Издалека, нарастая, накатывал гул толпы.

— Сейчас нас будут убивать, — сообщила Марго спокойно, будто о погоде.

— Так дадим бой! — Тоха вскинул кулаки.

— Красиво. И глупо, — отрезала Марго. — Нам нужно одно — вытащить Горыныча из королевства. Спокойно жить ему тут не дадут. Скоро все смекнут, что двадцать четыре часа на возрождение ему не нужны, и начнут сторожить его у камня воскрешения.

— И какой у тебя план? — спросил Мых.

— Геройствовать сегодня тебе, похоже, придётся одному, — Марго быстро излагала свой план. — Мы втроём рванём в посёлок, к твоей точке возрождения. Ты тут держись сколько сможешь. А как умрёшь — там, в посёлке, и встретимся.

— Дельный план, — одобрил Мых и принялся раздавать нажитое добро.

— Держи бабульку. — Он переложил Гульнару с плеча на руки Тохе. — Капризная, но не зловредная.

Ведьма зыркнула на орка, однако смолчала — лишь поджала губы.

— А это тебе. — Мых выудил из-за пазухи сонного щенка и протянул Кицунэ.

— Ой, какая прелесть! — Та запрыгала от радости и прижала зверёныша к груди.

Тоха смотрел на щенка с такой завистью, что Мых едва сдержал ухмылку.

— Всё, бегите, — сказал он. — Встретимся на точке возрождения.

Дети с ведьмой и щенком бросились прочь. Мых проводил их взглядом, взял на изготовку кувалду и щит, неторопливо повернулся к воротам, из-за которых всё нарастал гул толпы.

Один. Против целого королевства.

Мых перехватил кувалду поудобнее и оскалился навстречу. Помирать так помирать — ему ли привыкать.

Глава 4.

Очнулся Мых, крепко стиснув рукоять кувалды, — вот только самой кувалды в руке не было. Она преспокойно лежала в инвентаре, где ей и положено после возрождения. Пальцы сжимали пустоту.

«Что-то со мной не так», — подумал он. Для всех вокруг это просто игра, забава, а он всё принимает всерьёз. Вон, только что дрался с толпой — дрался по-настоящему, насмерть, будто и не в игре вовсе. Так, наверное, нельзя. Так, наверное, глупо. Но иначе он попросту не умел.

Сердце всё ещё колотилось после драки. Тело было новенькое, с иголочки, а в нём всё равно отзывались фантомные отголоски ударов — память о том, как его избивала толпа.

Не то чтобы это было важно. И всё же немного обидно: налетели скопом, лупили чем попало — будто он не человек, а так, рядовой моб. Непись без права на чувства.

Возродился он, как и было задумано, у камня в посёлке — отряд уже ждал его там. План Марго сработал без сучка без задоринки: Мых геройски умер у тюрьмы, а очнулся здесь, среди своих. Удобная всё-таки штука этот его сбой.

— Куда теперь? — спросил Тоха.

— Надо побыстрее уходить из города, — сказала Марго.

— Я хочу кушать, — подала голос Гульнара с рук Тохи.

— Идём в таверну, — решил Мых. — Накормлю бабулю, заодно и со старым другом повидаюсь.

— Со старым другом, — повторила Марго и недовольно покачала головой. Она-то прекрасно понимала, о каком друге речь.

По дороге к таверне Марго завела разговор.

— Мых, ну неужели ты не понимаешь: хозяин таверны — непись. Строчки кода. Зачем его убивать?

— Я понимаю, что он непись, — ответил Мых.

Марго не ожидала такого прямого ответа. Она думала, Мых сейчас начнёт придумывать какие-нибудь теории.

— Хорошо. Тогда зачем тебе сводить с ним счёты?

— Из-за них. — Мых кивнул в сторону детей, убежавших чуть вперёд.

— А они-то тут при чём?

— Кругом полно ненастоящего. Каждая группа людей индоктринирована каким-то своим вымыслом. Настоящее и ненастоящее живут в головах людей — потому между ними и разница невелика. Хочу, чтоб ребята научились не прогибаться. Никогда и ни перед чем.

— Так вот к чему клонит наш Дон Кихот, — хмыкнула Марго. — Стоять на своём против целого света. А я-то думала, ты просто слегка не в себе.

— И это тоже. — Мых пожал плечами. — Только принципы у меня свои. У Дон Кихота тоже были свои — за то и уважаю. А людей без принципов не уважаю. Что неписей, что живых.

Вход в таверну загораживал собой новый охранник.

— Уйди, — попросил Мых. — У меня дело к твоему хозяину, а не к тебе.

— Не могу, — ответил он. — Я же охранник.

И тут вперёд выступила Кицунэ.

— Ой, какой ты большой да красивый, — пропела она, подступая к верзиле. — Можно я тебя поцелую?

Охранник растерялся. Тоха, судя по лицу, растерялся ещё сильнее.

Лиса-оборотень привстала на цыпочки, будто и вправду потянулась за поцелуем, — и шепнула охраннику на ухо:

— Спи, родимый.

Охранник сонно обмяк и сполз по стене на землю.

— Чистая работа, — одобрила Марго.

— Вы пока располагайтесь. — Мых махнул рукой на свободный стол. — А я схожу потолкую с хозяином.

Хозяин таверны застыл, едва завидев орка. Узнал.

— Чего так перепугался? — добродушно начал Мых. — Пиво у тебя больно хорошее — вот я и заглянул снова. С таким пивом во всём королевстве разве что твоё гостеприимство потягается. Да и то навряд ли.

И, не меняя тона, ухватил хозяина за шиворот да приподнял — так, что тот повис в воздухе, суча ногами.

— Так вот. Мы с друзьями пришли поесть и выпить пива. Беда только, что репутация у нас нынче с королевством скверная. Потому спрошу по-хорошему: накормишь и нальёшь — или откажешь?

— Е-еда и пиво за счёт заведения! — пролепетал хозяин.

— Разумный выбор. — Мых поставил его на пол и заботливо разгладил ему ворот. — Подходи к столу, сделаем заказ.

И с невозмутимым видом вернулся к своим.

Когда Мых опустился за общий стол, Марго принялась сверлить его взглядом. Долго крепилась — и не выдержала:

— Неужели убил?

— Нет. — Мых пожал плечами. — Хотя руки чесались.

Не прошло и минуты, как в зал выкатился сам хозяин и засеменил к их столу.

— Что изволите заказать, уважаемые гости?

— Принеси-ка мне, милок, щей, да с потрошками, — велела Гульнара.

Остальные тоже заказывали не стесняясь: за счёт заведения аппетит разыгрался у всех.

— И три кувшина пива, — подытожила Марго. — Только не той бурды, что ты подавал в прошлый раз.