По Зову "Клинка Мироздания". Книга 1. Эльдэрум

Эльдэрум.

*****

*****

Главный герой этого цикла — бывший слепой землянин, в эпилоге "Сквозь пламя чужой войны!" (заключительной книге цикла "Во славу империи!.."), отправившийся вместе с профессором Флерандэлем и Эллингель на планету Форпост. Там, на Форпосте, он присоединится к Архонту Гиларху, Измирху и „серебряным звёздам“ в их походе во владения Хаоса. Правда, причины шагнуть за Изнанку, у них совершенно разные — если Архонта Гиларха, Измирха и „серебряных“ ведёт чувство вины, которое и побудило их встать на „Путь Искупления“, то нашего героя, ведёт туда… Зов „Клинка Мироздания“!

*****

С чего началась эта история?!

Ну, положим… С ванны!..

Когда?! А вот тут… Тут уже придётся напрячь память! Хотя, чего её напрягать-то, горемычную?! Тем более, что на самом деле, никакой надобности в этом и нет.

Я и без всяких надругательств над собственной памятью, вполне способен вспомнить тот довольно пасмурный и промозглый весенний вечер.

И что с того, что без событий случившихся со мной ещё в ту пору, когда осень не успела вступить в свои права, ничего из этого, никогда бы не приключилось со мной?! Что с того?!!

Ведь выбор… Тот самый выбор, что не просто изменяет всю дальнейшую жизнь, но меняет саму Судьбу, я сделал именно в этот — наполненный серостью и сыростью ранней весны — вечер.

Так что… Да! Если и начинать рассказ, то именно с этого вечера, и конечно, с ванны!

*****

Глава 1

*****

Солнечная система. Планета Земля. Россия. Северо-Кавказский федеральный округ. Город Минеральные Воды.

*****

«Дзынк-бзынк, дзынк-бзынк!..» — надрывался дверной звонок, обламывая мне весь кайф. А обламывать, на мой взгляд, и правда было что. Наполненная пенящейся, горячей водой ванная, исходящая божественными ароматами чашечка кофе, и самая настоящая гаванская сигара в зубах.

Ну что может быть упоительнее этого, в сырую и промозглую мартовскую слякоть? Вот и я говорю, ничего. И вот, вместо того, чтобы не мешать мне и дальше наслаждаться всем этим благолепием, некто неизвестный, вынуждает меня, выбравшись из дивной купели, и толком, не то что не обтеревшись, но даже не одевшись, переться в прихожую с намерением поприветствовать кайфолома исключительно матерными словами.

— Какого ушлёпка там черти принесли? — проревел я, распахивая дверь на лестничную площадку. — Упс…

— Вы всех гостей в таком виде встречаете? — проговорила стоящая у моего порога, то ли девушка, то ли видение.

— Нет, только няшек из анимашек! — ответил я, под одобрительное хмыканье возвышавшихся за спиной юной особы, парочки довольно внушительного вида охранников.

Незнакомка и правда смахивала на упомянутых мной анимационных персонажей. Большие, словно анимешные, изумрудные глаза, взирающие на меня из-под очерченных изящным полумесяцем бровей. Маленький, чуть вздёрнутый носик над алыми чувственными губками. Безумно нежный, утончённый овал лица с малюсенькой ямочкой на подбородке. И длинные роскошные волосы, в цвет только что отлитого слитка меди, шёлковым водопадом ниспадающие на плечи. И вот столько вот неописуемой красоты, я увидел, даже не успев опустить свой взор пониже.

— Сударыня, я, конечно, польщён вашим визитом, но вы уверены, что я именно тот, кто вам нужен? — с сарказмом поинтересовался я, и чтобы окончательно не осрамиться, подобно римскому патрицию, гордо прижал правой ладонью, так и норовящее сползти с моего бренного тела моё любимое махровое полотенце.

— Абсолютно! —весьма самоуверенно заявила незнакомка.

— Мда… — протянул я. — Ну и кто я, по-вашему?

— Три А!..

— Без «Да»! — довольно беспардонно перебил я это прелестное видение, и тут же, с великой печалью на лице, поспешил признаться: — Увы, к китайской мафии, я ровным счётом никакого отношения не имею.

— Смешно! — оценила красотка, и с милой улыбкой, нагло попыталась протиснуться между мной и наполовину приоткрытой дверью моей квартиры.

— Стоп-стоп!.. Мне кажется, или приглашения входить я ещё не озвучивал? — остановил я попытку красавицы проникнуть в мою холостяцкую берлогу без разрешения.

— Ну так пригласите! Некрасиво держать гостей у дверей! — не полезла за словом в карман прелестница.

— Делать так некрасиво, когда гости дорогие и знакомые, а лично вас и этих двух здоровяков за вашей спиной, я вижу впервые! — ответствовал я, не спеша очаровываться обворожительной улыбкой незнакомки.

— Ну так давайте знакомиться! Мария Николаевна Заранская! — тут же взяла быка за рога вторженица.

— Аркадий Андреевич Арышкин! — в свою очередь, представился я на автомате. Увы, издержки воспитания.

— Очень приятно, эр АрЫшкин!

— Не АрЫшкин, а Арышкин. Ударение на заглавной букве! — поправил я красавицу, решив, что моя посетительница — с Туманного Альбиона, и по привычке использовала в своём обращении ко мне слово «сэр», проглотив при этом букву «с».

— Арышкин так Арышкин, главное, чтобы не Нарышкин! — скаламбурила моя собеседница.

— Было бы интересно узнать, чем вам так не угодила фамилия Нарышкин? — проговорил я, делая вид, что не понял намёка про нары.

— Может, сначала соизволите пригласить меня войти? — вновь попыталась очаровать меня своей ослепительной улыбкой это ангельское создание.

— Увы, но в моих апартаментах, нет места для прекрасных незнакомок, сопровождаемых громилами из «космодесанта»! — не повёлся я на улыбку, сгоняя своим ответом благодушные выражения с лиц этих самых громил.

— Как вам не стыдно? Мы же с вами уже познакомились! — тут же контратаковала прелестница, и оборачиваясь к упомянутым мной «космодесантникам», распорядилась: — Мальчики, подождите меня в машине!

— Хорошо, Э…, Мария Николаевна! — отозвался старший из охраны, прежде чем удалиться вместе с напарником.

— Послушайте, Э…, Маша!.. — попытался я противостоять безудержному натиску красотки, сделав при этом, такую же оговорку как и её охранитель.

— Маша, да не ваша! — отрезала эта рыжеволосая бестия, отмахнувшись от моей подначки, и с игривой улыбкой сделала контрольный: — Пока ещё!..

— Ррр… — прорычал я, и словно Рокки из диснеевского мультика при слове «СЫР», округлил глаза от вожделения. Ну, это я так думаю, а на самом деле, наверное, от обалдевания.

*****

— Итак, чем может быть полезна моя скромная, блистательным светом не осенённая особа, столь прекрасному и очаровательному созданию? — поинтересовался я, сопроводив гостью в свою хоть и уютную, но далеко не царскую гостиную.

— У меня к вам, Аркадий Андреевич, очень серьёзный разговор! — ответила Мария Николаевна, усаживаясь в кресло и безумно сексуально закидывая ногу на ногу.

— Хм… Серьёзный? Тогда вам придётся подождать пока я оденусь! — ответствовал я, вознамерившись для этого действия ретироваться в спальню.

— Зачем? Я вас настолько сильно смущаю? — с игривой улыбкой вопросила проказница.

— Нисколько! Просто, при серьёзном разговоре, у одетого, психологическое преимущество перед раздетым! — ответил я, с лёгкой усмешкой покидая гостиную.

*****

— Что за дичь происходит?! — бормотал я, второпях просовывая ногу в штанину: — Какой ещё серьёзный разговор может быть у такой красотки со мной — совершенно незнакомым ей мужчиной?

— Да чёрт с ним, с этим разговором!.. Тем более, что она сама всё сейчас мне расскажет! — затягивая ремень на джинсах, продолжил я диалог с самим собой: — А вот… А вот откуда у меня это чувство… Чувство, будто я уже слышал этот мелодичный голосок?

— Нет, точно слышал! Вот только… Где? Когда? — недоумевал я, расправляя на себе футболку.

— Но да… Потом с этим разберёмся, а сейчас… Сейчас пора к гостье! Посмотрим, какая надобность привела её ко мне! — заключил я, направляясь к выходу из спальни.

*****

Едва войдя в гостиную, я, под изумлённым взглядом моей очаровательной посетительницы, дотащил второе из находившихся в ней кресел к тому, в котором расположилась она.

— Ну вот!.. Теперь можно и пообщаться! — проговорил я, усаживаясь напротив. — О чём таком серьёзном вы хотели со мной поговорить, Мария Николаевна?

— Как ваши глаза, Аркадий Андреевич? — теряя игривость, совершенно неожиданно для меня, поинтересовалась моя собеседница.

— Глаза?! При чём тут… Вспомнил! — сначала впав в недоумение, а затем, озарившись просветлением, воскликнул я, со счастливой улыбкой откидываясь на спинку кресла. Оно всегда так — когда вспоминается то, что до этого хотел, но никак не мог вспомнить.

— Что вспомнили? — пришла очередь недоумевать моей гостье.

— Голос! — ответил я, с блаженной улыбкой на лице.

— Чей голос? — переспросила моя собеседница, насторожившись.

— Ваш, Мария Николаевна! — ответил я, чтобы тут же, припомнив сделанную её охранником оговорку, добавить: — Или может, лучше… Элли… Эллингель?

— Откуда вам известно моё настоящее имя, Аркадий Андреевич? — тут же напряглась моя знакомая незнакомка.

— Я был слепым, но не глухим! А у слепых слух гораздо развитее! Просто услышал! Пусть я и не полиглот в знании языков, и не разобрал, что вам говорили в тот день, когда я оказался на пути вашего автомобиля, но Элли и Эллингель — разобрать и запомнить сумел! — признался я, и после краткой заминки добавил: — Вы даже не представляете, как сильно я хотел вас увидеть!..

— Зачем? Зачем вы хотели меня увидеть? — всё ещё настороженно спросила моя гостья.

— Чтобы поблагодарить вас! — ответил я, улыбнувшись. — Это ведь именно вам я обязан возвращением зрения. Вы вернули меня свету из царства тьмы. Вечной тьмы!

— Вы ничего не знаете о настоящей Вечной Тьме! — проговорила Эллингель, глядя мне в глаза.

— Знаю! — не согласился я.

— Нет, не знаете, Аркадий! Можно, я вас буду по имени звать? А то, по отчеству как-то слишком официально! И вы тоже, кстати, можете обращаться ко мне по имени.

— Хорошо, Элли! Пусть будет «незнаю»! — покладисто согласился я, не желая спорить из-за такой мелочи. — Конечно, можно! Можете даже называть меня, как соседские мальчишки.

— Как соседские мальчишки? — переспросила в недоумении Эллингель, затем, вспомнив момент нашей сегодняшней встречи, залившись смехом, едва сумела вымолвить: — Три А без Да?

— Угу!.. — кивнул я, присоединяясь к её заразительному смеху.

*****

— Нет уж, Аркадий! Так я вас называть не стану! Это будет уже слишком! — отсмеявшись, проговорила Эллингель, затем, становясь серьёзной, вдруг спросила: — Можете ответить откровенно на один волнующий меня вопрос?

— Спрашивайте, Элли! После того, что вы для меня сделали, с моей стороны было бы верхом неблагодарности лгать или что-то утаивать от вас! — ответил я, даже мысли не допуская, что-либо от неё скрывать.

— Зачем вы хотели покончить с собой?

— Что?! — растерялся я.

— Вы же специально бросились под мою машину, Аркадий! Ведь так?

— Так! — признался я, пребывая в смятении.

— Зачем, Аркадий? Вы не ответили! — продолжила допытываться Эллингель.

— Зачем? — переспросил я, и после краткой заминки, поинтересовался: — Вы знаете когда и как я утратил зрение?

— Без подробностей! Мне лишь известно, что это случилось с вами в детстве, после автомабильной катастрофы! — призналась Эллингель в своей некоторой осведомлённости.

— Так и есть! — подтвердил я, и словно бросаясь в омут с головой, приступил к исповеди: — Это случилось тридцать лет назад. Мне… Мне тогда не было ещё и десяти. Я с мамой и папой поехал в село к дедушке с бабушкой, чтобы отметить вместе с ними Новый Год. Но… Но мы не доехали. По дороге… наш автомобиль подрезала какая-то иномарка. Я до сих пор помню крик мамы и небо, мелькавшее сквозь разбитые стёкла. Выжил только я один. Выжил, потеряв зрение. Потеряв, как я случайно услышал, навсегда. Мало того, что я потерял родителей, я стал незрячим. Вы не представляете, Элли, что такое перестать видеть, да ещё и будучи ребёнком. Я не хотел жить. Я бы покончил с собой ещё тогда — в детстве. Покончил бы, если бы не бабушка с дедушкой. Они удержали меня от этого шага. Особенно дед. Он вернул мне интерес к жизни.

— Как ему это удалось? — проявила живой интерес к моему рассказу Эллингель.

— Он придумал для меня игру! — улыбнулся я, вспомнив деда и то, как он со мной играл.

— Игру? Какую игру?

— Игру в слепого мастера меча! — ответил я со смущённой улыбкой. — Дед выстругал мне деревянный меч и целыми днями заставлял сражаться с воображаемыми врагами. Я уставал до такой степени, что на дурные мысли у меня уже не оставалось времени. И на этом он не останавливался. Он выводил меня в наш сад и находящийся неподалёку лес, и заставлял слушать шёпот ветра, шелест листьев, шевеление травы… А потом, когда мне исполнилось 13 лет, дед собственноручно выковал мне меч.

— И где этот меч? — полюбопытствовала Эллингель.

— Сейчас принесу! — покидая кресло, ответил я, направляясь в спальню с висящим на стене мечом.

— Это и есть выкованный вашим дедушкой меч? — с угасшим интересом спросила Элли, когда я вернулся в гостиную.

— Он! — ответил я. — Что, не похож на настоящий меч?

— Да нет, почему же… — отводя взгляд в сторону, промолвила Эллингель, не желая меня обидеть.

— Не смущайтесь, Элли! Я тоже, если бы увидел его вашими глазами, вряд ли был бы высокого мнения об этом мече. — признался я с улыбкой. — Но дело в том, что я вижу его совершенно другим. Когда дед мне его подарил, я спросил, как он выглядит? Знаете, что он мне ответил? Что его истинная суть будет такой, какой я представлю его в своём воображении в первый раз. Ну я и представил. С тех пор, я его в другом виде уже представить не могу.

— А что это за две жёлтые и две белые полоски на рукоятке? Из чего они сделаны и для чего? — наконец-то проявила заинтересованность Эллингель, как и всякая нормальная женщина обратив внимание на блестящее.

— Это жёлтое и белое золото. Жёлтые полоски сделаны из обручальных колец дедушки и бабушки, а белые — из обручальных колец мамы и папы. — ответил я, почувствовав, как сердце сжалось от тоски по ним. — Дед сказал, что в них заключена сила их любви ко мне.

— Сила любви?! Это очень… Очень… Трогательно! — подойдя ко мне и проведя пальчиками по жёлтым и белым полоскам на рукояти меча, прошептала дрожащим голосом Эллингель. Затем, взяв себя в руки, добавила с уважением: — Мудрый у вас был дедушка, Аркадий! Знал, как вернуть интерес к жизни у нежелающего жить больного ребёнка.

— Очень! — согласился я с грустной улыбкой глядя на рукоять меча.

— А что было дальше?

— Дальше? А дальше я вырос. Стал взрослым, но дед продолжал всё так же гонять меня. А потом настал день, когда его не стало. Через год ушла из жизни и бабушка. В тот день, когда мы с вами впервые встретились, исполнился год со дня её смерти. А я… Я был на кладбище, но даже не мог увидеть камни на их могилах. После поминок, я решил, что с меня хватит. И попросил одного знакомого привезти меня сюда, в квартиру моих родителей. А потом я стал у дороги и набравшись духа, бросился под первую же машину.

— И вам не удалось, потому что за рулём этой первой машины оказалась я! — констатировала факт Эллингель. — Скажите, Аркадий, а что бы случилось, если бы я уехала, не вернув вам зрение?

— Я бы ещё раз попробовал! — признался я без утайки.

— Вот этого я и боялась! Именно из-за этого и решила вернуть вам зрение! — в свою очередь сделала признание Элли.

— И я вам благодарен за это! — отозвался я.

— А вам не приходило в голову, что бросаясь под колёса машины, вы не только свели бы счёты со своей жизнью, но и подвели бы совершенно незнакомого вам человека под монастырь, разрушив его жизнь?

— Я не задумывался об этом в тот момент. И пусть меня это не оправдывает, но, оставшись один, я был в отчаянии от сознания того, что мне не для кого больше жить.

— Да уж!.. — протянула Эллингель, не зная, что сказать.

— Я ответил на ваш вопрос, Элли? — спросил я, и дождавшись подтверждающего кивка, спросил: — Ответите теперь вы на мой?

— Спрашивайте, Аркадий!

— Зачем вы здесь? С какой целью пришли сегодня ко мне?

— Вашим выздоровлением заинтересовались! — настала очередь откровенничать Элли. — И заинтересовались не только в России, но и за границей. Думаю, ещё немного, и на вас выйдут с предложением лечь в какой-нибудь закрытый медицинский центр для обследований.

— Уже вышли! — подтвердил я.

— И?.. — подняла вопросительно бровь Эллингель. — И что вы им ответили?

— Ответил, что ни к медикам, ни к знахарям не обращался! Что в моём выздоровлении заслуга лишь Творца всего сущего!

— Продолжайте, Аркадий! — потребовала Элли, когда я замолчал.

— Да нечего продолжать! — отозвался я. — Предложили лечь в какой-то закрытый НИИ для проведения исследований. Я отказался! Мне дали время подумать.

— Вот именно об этом я и говорила. От вас не отстанут. Если добровольно не согласитесь стать подопытным, они сделают это насильно. И поверьте, им это удастся!

— Думаете?

— Уверена в этом! Вы не сможете 24 часа в сутки быть настороже. Рано или поздно расслабитесь, и в этот момент произойдёт захват. Транквилизаторы и ещё что-нибудь подобное — и вы очнётесь прикованным к лабораторной кроватке.

— Что вы предлагаете?

— Проблема не в том, что вы слишком много обо мне знаете. В конце концов, я могу стереть из вашей памяти сегодняшний день и день, когда вы бросились под мой автомобиль.

— Даже так?!

— Даже так! Но это не поможет! Будете вы что-то знать или не будете, но вы всё равно окажетесь в закрытом исследовательском центре. Возможно, даже связанном с запрещёнными генетическими исследованиями.

— Что вы предлагаете, Элли? — повторил я вопрос.

— Вам нужно исчезнуть. Уехать в другую страну. Новыми документами и деньгами мы вас обеспечим.

— Мой переезд лишён смысла! На земле нет места, откуда бы я не смог вернуться, чтобы посетить могилы родителей и бабушки с дедушкой!

— Тогда вам нужно покинуть Землю!

— Землю можно покинуть, только лёгши в неё. В этом случае, я и правда не смогу иметь возможности посетить могилы родных. — согласился я.

— Вы не поняли, Аркадий! Я имела в виду — покинуть планету Земля! — внесла ясность Эллингель.

— Вы шутите? Что я буду делать на космической станции? Смотреть с орбиты на Землю? — не удержался я от сарказма.

— Вы снова меня не поняли! Я имела в виду — улететь с Земли в другую галактику.

— Вы что, инопланетянка?

— А что, не похожа? — кокетливо поинтересовалась Эллингель.

— Нисколько! — ответил я, заинтригованный.

— А так? — оттянув веко и сняв линзу, спросила моя собеседница, взглянув мне в глаза.

— О-го-о-о!.. — только и смог я вымолвить, увидев её глаз. Нет, он так и остался прекрасного изумрудного цвета, но вот зрачок… Зрачок глаза Эллингель был не как у людей — округлой формы. И даже не вертикальной, как у кошек и рептилий. Его пересекала горизонтальная линия.

— Теперь верите? — с улыбкой изрекла Элли, возвращая линзу на место.

— А куда я денусь? — с тяжким вздохом, ответил я вопросом на вопрос.

— Так каков ваш выбор? — спустя недолгую паузу поинтересовалась Эллингель.

— А как ваш вид называется? — вместо ответа задал я вопрос.

— Элисэри! Переводится как «Дети звёзд».

— Элисэри?! «Дети звёзд»! — повторил я, пробуя на вкус это слово. — Чёрт!.. До чего же красиво и романтично звучит!

— Спасибо! — поблагодарила с улыбкой Эллингель.

— А ваши охранники тоже элисэри? — продолжил я утолять любопытство.

— Борис и Иван? Нет! Они люди! Бывшие земляне. Сейчас служат в императорской гвардии.

— В императорской гвардии?! — округлил я глаза в удивлении.

— Да, в императорской! В Земном легионе! Отправились со мной в виде охраны как поощрение за проявленное в войне отличие.

— Ух ты ж!.. Всё интересней и интересней!.. — вырвалось у меня. — Стоп! Там что, сейчас идёт война?

— Уже закончилась! Как сказал император, кстати, он тоже землянин: «Наше дело было правым, враг был разбит, победа оказалась за нами».

— О… Узнаю земляка! — обрадовался я услышанному.

— Так что, вы решили, Аркадий? — повторила вопрос Эллингель.

— Я с вами!!!-озвучил я свой выбор.

— Сколько вам нужно времени на сборы? Только много вещей не берите. — предупредила Элли.

— Да я и сам не вижу смысла набивать баул. Семейные фотографии, меч и мешочек с землицей. — ответил я, аккуратно укладывая в небольшой дорожный рюкзак коробки с фотографиями.

— Землица?!

— С могил родителей и бабушки с дедушкой! — внёс я ясность, вешая мешочек себе на шею и надевая куртку. — Всё, я готов!

— Борис! У вас всё спокойно? — связавшись по нейрокому со старшим из охраны, спросила Эллингель.

— Всё впорядке, Элли? — поинтересовался я, когда она переговорила с Борисом.

— Да, можем выходить! — ответила она, направившись к выходу.

— Прощай, родительский дом!.. — проговорил я, остановившись и прижав ладонь к стене, прежде чем навсегда перешагнуть порог отчего дома.

*****

Глава 2

*****

Выйдя вслед за Элли из подъезда, я остановился на крыльце, чтобы оглядеться. Погода, мягко говоря, оставляла желать лучшего. Порывистый шквальный ветер, кружа по асфальту сор и прошлогодние листья, умудрился добраться и до меня. Вздрогнув и передёрнувшись от его пронизывающего до костей и обжигающего холодом прикосновения, я, тут же пожалев, что не догадался заранее застегнуть на куртке молнию, осмотрелся.

Оба обеспечивавших безопасность Эллингель, уже видимых мной ранее гвардейцев Земного легиона, стояли рядом с окрашенным в серый металлик представителем китайского автопрома. Они держались расслабленно, но при этом, словно невзначай, с ленивой миной на лице, то и дело окидывая «сканирующим» взглядом общий для нескольких высоток двор. Вечер только начинался, и видимость была вполне ещё достаточной, чтобы вовремя разглядеть малейшее проявление угрозы.

Подойдя к ним и ещё раз переспросив, всё ли спокойно, и вновь получив утвердительный ответ, Эллингель, оглянувшись назад и кивком головы указав мне на переднее пассажирское сидение, обошла машину и села на водительское место. Ответным кивком, давая знать, что понял, я, более не медля, последовал к машине.

— Аркадий! — останавливаясь у двери, и помня о правилах приличия, представился я.

— Борис! Иван! — отозвались оба здоровяка, в унисон и вполне дружелюбно.

— Все сели и пристегнулись? — поинтересовалась Элли и, дождавшись подтверждения, нажала на педаль газа.

*****

— Всё! Дальше пешочком! — произнесла Эллингель спустя минут сорок, останавливая арендованного «китайца» на обочине незнакомой мне незаезженной просёлочной дороги.

— Далеко идти? — спросил я, выходя вслед за ней из машины и держа в левой руке меч, а правой поправляя лямку рюкзака на плече.

— От силы с километр! — ответил за неё старший из гвардейцев.

*****

— Долго ещё? — спустя минут пять месения грязи в сумраке наступившего вечера, спросил я у Бориса. Не то чтобы я так уж сильно вымотался, но, что ни говори, гуляние под пронизывающим ветром, да ещё и по пересечённой местности в сгущающихся сумерках — то ещё удовольствие.

— Ещё пару минут! — отозвался тот, покосившись на меня.

— Да выбрось ты эту железяку! — не выдержал Иван, видя, как я, зажав меч в подмышке, засовываю руки в карманы куртки, чтобы согреть их.

— Это не железяка! Это меч! — отрезал я, продолжая путь.

— Меч? — переспросил Иван, и с хохотком, добавил: — Может, у него и имя есть?

— Есть! — подтвердил я, флегматично продолжая месить грязь.

— Экскалибур? — вопросил Ваня, и не сдерживаясь, заржал во весь голос.

— Нет! — ответил я, нисколько не задетый его весельем.

— А какое? — спустя десяток шагов, вновь к теме меча, вернулся шутник.

Я не стал отвечать. После чего любопытство Ивана, бывшее в начале банальным развеиванием скуки, превратилось едва ли не в одержимость.

— Не будь редиской, Аркаша!.. — в очередной раз не услышав ответа, взмолился императорский гвардеец. — Тебе что, трудно сказать?

— Отстань от человека, Вань! — попытался урезонить напарника Борис, когда мы наконец-то добрались до отключившего при нашем приближении систему скрыта десантного модуля.

— Ну что, ему Борь, трудно сказать? — не желал униматься Иван. — Я же спать не смогу, пока не узнаю!