Бывшие. До передачи ключей

Игорь Орлав

Бывшие. До передачи ключей

Современный любовный роман

© Игорь Орлав, 2026

Оглавление

Глава 1. Тридцать дней

Глава 2. Список повреждений

Глава 3. По одной коробке

Глава 4. Ничего личного

Глава 5. Показать квартиру

Глава 6. Другая работа

Глава 7. Кто здесь жил

Глава 8. Как раньше — не значит хорошо

Глава 9. Своя версия

Глава 10. Не заезжай без звонка

Глава 11. Мать и сын

Глава 12. То лето

Глава 13. Привычная рука

Глава 14. За пределами квартиры

Глава 15. Второе знакомство

Глава 16. После поцелуя

Глава 17. Можно попробовать

Глава 18. Хорошие новости

Глава 19. Предложение

Глава 20. Честное «не знаю»

Глава 21. Старая скорость

Глава 22. Не экзамен на любовь

Глава 23. Цена каждого варианта

Глава 24. Не надо бросать всё

Глава 25. Обыкновенная работа

Глава 26. Конкретное будущее

Глава 27. Ответить вовремя

Глава 28. Забрать своё

Глава 29. Последняя ночь квартиры

Глава 30. Передача ключей

Глава 31. Первый месяц

Глава 32. Дом, который выбрали сейчас

Эпилог. Ключи от дома

Глава 1. Тридцать дней

Ключ вошёл в замок со второй попытки. За пять лет он отвык от моей руки или я от него — в любом случае начинать с претензий к неодушевлённому предмету было рано.

В подъезде пахло вымытой лестницей и чьим-то подгоревшим завтраком. За дверью стоял другой запах: пустой холодильник, дешёвое средство для пола, немного пыли. Последние жильцы уехали накануне. Вечером Андрей принял у них квартиру и прислал мне короткое сообщение: «Всё освободили. Завтра в десять, как договаривались». Я ответила большим пальцем и сразу пожалела. Слишком бодрый жест для продажи места, где мы прожили восемь лет.

Теперь у меня было двадцать минут, чтобы перестать об этом думать.

Я сняла туфли, хотя пол предстояло мыть, и поставила сумку на единственный стул в прихожей. Когда-то мы держали здесь корзину для шарфов. Корзина исчезла ещё при первых арендаторах, а маленькая тень от неё почему-то сохранилась у меня в голове точнее, чем целые месяцы того времени.

Встроенный шкаф открывался с прежним негромким щелчком. Внизу были пустые плечики и оставленный пакет с пакетами. В верхнем отсеке лежали наши коробки. Дверцу мы заперли перед первым заселением и отдельно договорились, что этот отсек останется закрытым. Я привезла маленький ключ, но пока не полезла за ним. Сначала осмотр. Потом вещи. По возможности именно в таком порядке.

На холодильнике держался магнит с рекламой доставки воды. Я отлепила его и не знала, куда деть. Выбросить чужую полезную вещь было глупо. Оставить на холодильнике, который мы собирались продавать вместе с квартирой, — тоже ничего не стоило. Я прикрепила его обратно, уже криво.

Из окна кухни был виден краешек Волги между домами. Не тот величественный вид, который помещают на обложки городских календарей, а узкая серебристая полоска над парковкой. Утром вода выглядела спокойной. На подоконнике кто-то оставил засохший круг от цветочного горшка. Я провела по нему пальцем, записала в телефон: «Подоконник — отмыть» — и почувствовала себя увереннее.

В рабочем чате появилось сообщение от автора курса: «Марина, можно оставить “очевидно” в третьем уроке? Это же очевидно».

Я присела за кухонный стол. Столешница была новая, сероватая; наш прежний стол мы отдали ещё перед сдачей квартиры.

«Для вас — да. Для человека, который пришёл научиться, нет. Нужен один пример».

Автор немедленно позвонил.

— Я не успеваю перезаписать весь кусок.

— Весь не нужно. Вставим отдельный пример после объяснения.

— А кто его напишет?

— Вы пришлёте ситуацию из практики, я помогу сократить. Только настоящую ситуацию, пожалуйста. Не ту, где всё получилось с первого раза.

Он рассмеялся и начал рассказывать о сотруднике, который перепутал два столбца. Я слушала, помечая карандашом на обратной стороне старой квитанции, найденной возле холодильника. Из рассказа получалось хорошее упражнение. Минут на десять. С ошибкой, которую можно было исправить, не начиная всю жизнь заново.

— К обеду пришлю, — сказал автор. — Вы сегодня сможете?

— После четырёх. До этого меня нет.

— Но правка-то небольшая.

— Да. Поэтому после четырёх успеем.

Он согласился, чуть удивившись. Я положила телефон экраном вниз. Когда-то я обязательно объяснила бы, где нахожусь, зачем мне нужны несколько часов и почему квартиру нельзя продать в обеденный перерыв. Теперь училась обходиться без пояснительной записки к собственному расписанию. Выходило не всегда, но сегодня получилось.

За стеной заработала дрель. Я подняла голову к знакомому месту, хотя сосед, любивший ремонтировать по утрам, давно переехал. В квартире сверху мог жить кто угодно. Я ничего не знала о новых соседях, об их собаках, о времени, когда во дворе появлялась мусорная машина. Предстояло перестать отвечать на вопросы о доме, опираясь на память.

Я свернула квитанцию и убрала в сумку. Упражнение про столбцы поедет со мной. Здесь из моего уже почти ничего не было.

В девять пятьдесят три позвонила Нина.

— Я внизу. Можно раньше?

— Конечно.

— Отлично. Тогда встречайте человека с рулеткой и неприятными вопросами.

Нина была невысокой женщиной в тёмно-зелёном брючном костюме и кроссовках, которые многое объясняли о её рабочем дне. В одной руке она держала телефон, в другой — папку. На пороге достала из сумки бахилы.

— Здесь можно просто разуться, — сказала я.

— Можно. Но через сорок минут мне обратно в обувь, и за день таких квартир бывает шесть. Вы Марина, мы правильно друг друга узнали?

— Да. Зорина.

— Нина. Будем считать знакомство подтверждённым.

Она не сказала «уютно» и не стала хвалить расположение комнат. Прошла к кухонному окну, проверила, как открывается створка, осмотрела потолок. Я ждала приговора, словно привела на редакторскую планёрку неудачный текст.

— Что хотели сделать до показа?

— Покрасить стены. Заменить что-нибудь на кухне. Убрать всё лишнее.

— Что-нибудь — самая дорогая строка в смете. Сейчас определим. Потёки когда-нибудь были?

— При нас нет. От жильцов жалоб не было.

— Хорошо. Если чего-то не знаете, так и отвечайте. Покупателю можно уточнить позже. Придумывать уверенность на месте не надо.

Мне стало легче. С человеком, который разрешал чего-то не знать, можно было работать.

Мы прошли в гостиную. Диван жильцы увезли свой, и посередине комнаты остался светлый прямоугольник. Возле окна стоял наш старый складной стол, а в углу — торшер без плафона. Я успела решить, что торшер выброшу, как Нина присела у стены.

— Плинтус отошёл. Вот это исправить. И крепления над столом убрать. Здесь была полка?

— Да. Потом её сняли.

— Значит, отверстия заделать. Пол лучше хорошенько вымыть. Менять его ради продажи точно не нужно.

Я записывала. От коротких поручений квартира делалась меньше: две комнаты, кухня, несколько повреждений. В неё можно было войти с рулеткой и выйти с выполнимым планом. Очень обнадёживающее свойство для квартиры.

Звякнул замок.

Руку с телефоном я опустила раньше, чем увидела Андрея.

Он остановился на пороге гостиной с пакетом в руке. На нём была светлая рубашка с подвёрнутыми рукавами, под мышкой зажата тонкая папка. Волосы стали короче, а у висков оказалось больше седины, чем при нашей последней встрече у банка. Я сразу узнала маленькое движение плечом, которым он поправил сползавшую ручку пакета. Слишком малозначительная подробность, чтобы замечать её так отчётливо.

— Привет, — сказал он.

— Привет.

Голос был прежним. Я совершенно не нуждалась в этой информации и всё же получила её первой.

Нина представилась. Андрей пожал ей руку и поставил пакет на стол.

— Вода. И стаканы. Тут ничего не осталось.

— Своевременно, — сказала она. — Мы уже дошли до плинтуса.

— Он и раньше держался на честном слове.

— Значит, слово надо заменить на крепление.

Андрей усмехнулся, а я открыла в телефоне новую строку, чтобы не смотреть, как он улыбается.

Последние годы мы виделись редко: документы, банк, один неловкий разговор на похоронах общего знакомого. По квартире переписывались спокойно. Жильцами больше занимался он, платежами — я. Этого хватало, чтобы не становиться чужими в юридическом смысле и не встречаться в человеческом.

Теперь Нина попросила нас встать по разные стороны гостиной и подержать рулетку.

— Вы же понимаете, что старый план у вас уже есть? — сказала я.

— Есть. Хочу проверить, куда покупатели собираются ставить свой шкаф.

Андрей прижал начало ленты к стене. Я отступала, и возле порога пятка попала на край свёрнутого коврика.

— Сзади, — сказал он.

Я остановилась.

Он не протянул руку, не шагнул ко мне, просто предупредил. А я всё равно на мгновение почувствовала ладонь между лопатками — то привычное касание, которым он направлял меня в тесных местах. Тело оказалось плохим исполнителем моих решений. Ему требовались дополнительные инструкции.

— Спасибо. Здесь три восемьдесят.

— Записала, — отозвалась Нина. — Теперь главное. Виктория с Рустамом готовы посмотреть квартиру пятого числа. Они получили фотографии ещё до отъезда жильцов, район знают. У них заканчивается аренда, и им нужна передача до конца сентября. Тридцатого квартира должна быть свободна полностью, с работающей кухней. Если не успеваете, говорим сейчас.

— Успеем, — сказала я.

— Надо посмотреть объём, — одновременно произнёс Андрей.

Мы замолчали. Нина убрала рулетку и не стала делать вид, что ничего не услышала.

— Поэтому мы здесь втроём. Сам срок вас устраивает?

Я кивнула. Андрей сказал:

— Да. Срок устраивает.

— Хорошо. Это пока наш рабочий ориентир. Покупатели ещё не выбрали окончательно. Взамен вашей готовности они не обязаны влюбиться в квартиру. Но давать им обещание, которое вы не выполните, не будем.

Она положила папку на стол и достала лист с перечнем документов, которые уже запросила у нас по почте. Я узнала свои пометки на распечатке. Андрей протянул ей бумаги из собственной папки. Он держал её за нижний угол, чтобы листы не высыпались, — раньше у него всё выпадало именно в момент, когда требовалось выглядеть собранным.

Нина сверила несколько позиций, спросила о закрытом кредите и согласованных долях. Здесь мы отвечали без заминок. Никакого спора о том, кто сколько вложил, не осталось: эти вопросы мы решили до звонка риелтору. Доход от аренды годами помогал выплачивать остаток кредита и покрывать расходы. Продать можно было и раньше, но мы всякий раз находили причину перенести разговор. В этом месяце причины кончились одновременно с арендой.

— По документам недостающие вещи пришлёте мне отдельно, — сказала Нина. — Подготовку будем вести параллельно. В последний день чудес не планируем.

Андрей отвинтил крышку бутылки. Вода хлюпнула в бумажный стакан, и он поставил его ближе ко мне. Я потянулась, не поблагодарив, так быстро и естественно, будто мы продолжали завтрак, а не начинали продажу. Остановила руку.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Нина выпила свою воду стоя. У неё уже звонил телефон, но она перевернула его экраном вниз.

— Объясню ещё одну вещь. Вам необязательно делать квартиру такой, в которой вы сами захотите жить. Нужно исправить заметное, убрать личное и показать реальное состояние. Иногда продавцы увлекаются, покупают кухню, потом хотят прибавить все затраты к цене. Мы так не делаем.

— Мы здесь жить не собираемся, — сказала я.

Слова прозвучали громче, чем требовалось. Андрей смотрел на край стола, где отошло покрытие.

— Это я уже поняла, — спокойно ответила Нина. — Тогда задача легче.

Она предложила начать с кухни, пока дневной свет падал на повреждённую стену. Андрей взял бутылку, я — телефон и карандаш, который нашла в сумке. В дверях мы чуть не столкнулись и одинаково отступили.

— Проходи, — сказал он.

Я прошла. От его рубашки пахло чистой тканью и чем-то незнакомым, сухим, древесным. Другая туалетная вода. Я почему-то обрадовалась этому маленькому доказательству: пять лет действительно прошли, и мы не обязаны были помещаться в свои прежние очертания.

На кухне Андрей открыл нижнюю дверцу. Под раковиной вздулась полка, от края отслоилось покрытие. Он присел, тронул сухую поверхность пальцем.

— Текло?

— Жильцы говорили, меняли шланг весной, — ответила я. — После этого сухо.

— Пусть мастер проверит соединения. Полку заменим.

Я записала. Нина смотрела на нас поверх папки, дожидаясь, пока будет понятно, кто произнёс «заменим» и кто станет искать мастера.

— Я могу вызвать, — добавил Андрей.

— На какое число? — спросила я.

— Сейчас позвоню, узнаю.

Он достал телефон. Я отступила к окну, освобождая место, и увидела в стекле наше отражение: я с карандашом, он на корточках у чужой уже кухни, Нина между нами. Ничего особенного. Три человека решали, что можно успеть за месяц.

На экране моего телефона всё ещё была открыта первая заметка. Над строкой «подоконник — отмыть» я написала: «Передача — 30 сентября».

Впервые после входа в квартиру дата выглядела не угрозой и не облегчением, а делом, которое нам предстояло закончить.

Глава 2. Список повреждений

Мастер мог прийти третьего числа между двумя и четырьмя. Андрей повторил время, глядя на меня, и я кивнула прежде, чем сообразила, что у меня в три созвон.

— Подожди, — сказала я. — Я не смогу его встретить.

Андрей отвёл телефон от уха.

— Я смогу. Поэтому и спрашиваю.

— Тогда да.

Он закончил разговор, записал имя и номер на моём листке. Павел. Напротив окна времени я поставила букву «А». Вышло похоже на обозначение класса энергопотребления. Я удержалась от комментария: слишком мало прошло времени, чтобы шутить о распределении обязанностей.

Нина потянула кухонную дверцу на себя и отпустила. Дверца ушла немного вбок.

— Это тоже покажите мастеру. Сможет отрегулировать — хорошо. Нет, найдём другого. Важнее понять, что повреждено, прежде чем покупать новую кухню.

— Кухню никто не собирался покупать, — сказала я.

— Обычно так говорят за час до выбора фасадов.

Она посмотрела на часы и повела нас дальше.

Список получался нестрашным, пока мы не дошли до спальни. У стены, где раньше стояла кровать, краска отличалась по цвету от остальной: жильцы пытались закрасить следы и промахнулись с оттенком. У самого пола тянулась серая полоса. В углу торчал провод от старого настенного светильника.

Андрей присел у него, но Нина сразу сказала:

— Электрику оставьте электрику.

— Я только смотрю.

— Все так начинают. Запишите отдельным пунктом.

Я записала. Андрею её распоряжение, кажется, понравилось: он поднялся с облегчением человека, официально освобождённого от неуместного подвига.

— Розетка справа тоже иногда отходила от стены, — сказала я.

— Уже не отходит. Её меняли года два назад.

Он проверил ладонью рамку, не разбирая. Я вычеркнула строку, которую только начала писать.

— Ты мне говорил?

— В переписке было. Там ещё квитанцию пересылал.

— Наверное.

Нина фотографировала стены. Я вспомнила бесконечный чат под названием «Квартира»: показания счётчиков, даты оплат, скриншоты чеков. Среди них наверняка лежала и эта розетка. Я могла отыскать её за минуту, но не стала. Было неприятно обнаружить, насколько мало я знала о месте, половина которого по-прежнему принадлежала мне.

На балконе обнаружились две пустые банки, швабра без насадки и пластиковый ящик. Я открыла крышку. Внутри лежали старые крепления для сушилки и запечатанный пакет прищепок.

— Это ваше? — спросила Нина.

— Нет, — ответили мы одновременно.

Впервые наши согласованные показания касались прищепок.

— Тогда отдельно сложить и уточнить у последних жильцов. Если не нужно, уберёте. Балкон освободить обязательно. Его приходят смотреть как дополнительные метры, а не как чужое решение ничего не выбрасывать.

Я поставила ящик у двери. Андрей взял швабру, надел на рукоятку маленький пакет и отставил в угол, чтобы острый обломок никого не задел. Простое движение; прежде я бы его не заметила. Теперь почему-то заметила.

Из спальни Нина позвонила Виктории. Говорила негромко, но не скрывалась:

— Да, осмотрели. Подготовка разумная, до конца месяца успевают. Пятое число сохраняем… Нет, краска местами ещё будет пробная, я предупреждала. Вы увидите состояние, и мы согласуем, что остаётся сделать.

Потом она спросила о времени. Я показала на телефоне свободное окно после пяти; Андрей проверил свой календарь. Сошлись на шести вечера.

— Вам обоим желательно быть, — сказала Нина, убрав телефон. — По бытовым вопросам вы ответите быстрее. А торг и документы оставьте мне. Не нужно каждому отдельно обещать покупателям всё, что они захотят.

— Они ещё не видели, а уже хотят? — спросил Андрей.

— Пока хотят в удобное время. С этого обычно начинают все участники.

Она застегнула папку. У двери мы ещё раз проговорили, какие документы дослать, когда ей понадобятся новые фотографии и почему до показа не стоит перекрашивать одну комнату в три разных цвета. Нина оставила нам запасной бумажный список с пустыми клетками.

— Ставьте галочки. Помогает больше, чем обещания «в целом всё готово».

После её ухода стало слышно, как на кухне гудит холодильник.

Андрей придержал дверь, дожидаясь лифта, затем закрыл и повернул ключ. На связке был короткий хвостик выцветшей синей изоленты. Я помнила, как обмотала им ключ от нижнего замка, потому что мы вечно путали похожие. Неужели за столько лет он не нашёл лучшего способа их различать?

— Запасной у тебя? — спросил он.

— Да. Мой комплект. Нине передадим отдельный?

— Пока она показывает при нас. Если понадобится — сделаю.

— Давай сразу, чтобы потом не искать время.

— Марин, у нас до показа четыре дня. Успею.

Я уже собиралась объяснить, почему «успею» не являлось датой, но он достал телефон и что-то вписал в календарь.

— Завтра после работы занесу в мастерскую. Послезавтра будет третий комплект. Так нормально?

— Да.

Он не произнёс это сердито. И мне стало не с чем спорить.

Мы вернулись в гостиную. Я разложила бумаги на складном столе, Андрей проверил, до конца ли разогнута ножка, и подвинул стул. Второго стула в комнате не было. Он принёс кухонный, сел боком, чтобы колени не упирались в стол.

Теперь требовалось решить, кто что делает. До этой минуты я думала, что у меня уже есть удобный порядок. На телефоне лежал список, составленный ещё дома: купить материалы третьего, вынести ненужное, освободить выходные под покраску. Я перенесла его на бумагу, сокращая строки. Получалось аккуратно.

— Завтра вещи, послезавтра мастер и материалы, — сказала я. — Вечером можно начать стены. На выходных докрасим.

— На выходных я не могу.

Карандаш остановился.

— Совсем?

— В один день запись, в другой сдача. Могу по вечерам в будни. И четвёртого освободил первую половину дня.

— Я четвёртого работаю.

— Ты сказала: «На выходных докрасим». Я тебе ничего такого не обещал.

Он говорил ровно. Мне от этого стало ещё досаднее: я не могла обвинить его в резкости, а расписание уже переставало быть удобным.

— Хорошо. Значит, не на выходных.

— Могу завтра после шести. Третьего встречу мастера. Четвёртого до двух и после семи.

Я вычеркнула две строки и поняла, что снова делаю это без него.

— Подожди. Давай каждый сначала выпишет своё время.

Он оторвал от моего листа свободную полоску. Получилось криво, но разборчиво. Я развернула календарь, перенесла два рабочих созвона, которые действительно могла перенести, и оставила остальные на месте. Никто не получил целиком чужую неделю. Зато появились четыре совместных промежутка и несколько одиночных.

— Стены я могу готовить сам, — сказал Андрей. — Ты же не обязана сидеть тут и смотреть.

— Я не собиралась сидеть и смотреть.

— Это я неловко выразился.

— Я поняла.

Я не сразу поняла, но решила пока поверить формулировке.

— Ещё про время, — сказала я. — Вдруг кому-то понадобится прийти одному.

— Написать в чат?

— Да. Хотя бы накануне. Или позвонить, если срочно.

— Ты боишься застать здесь компанию?

Я посмотрела на него. Он уже понял, как прозвучал вопрос, и качнул головой.

— Неудачно спросил. Я хотел сказать: что считать срочным? Если мастер освободился раньше?

— Тогда позвонить. Я могу здесь оказаться с ноутбуком, например. Не хочу объяснять автору на созвоне, почему рядом снимают плинтус.

— Договорились. И мне нужно знать, если будет шумно. Иногда после записи приезжаю с головой, полной чужих голосов.

— Но это ремонт, Андрей.

— Поэтому просто знать заранее. Я не предлагаю красить шёпотом.

Теперь улыбнулась я. В нашей прошлой жизни он мог полвечера молчать после работы, а я принимала это за ответ на всё, что ещё не успела спросить. Сейчас объяснение занимало две фразы. Оно ничего не исправляло задним числом, но позволяло не совершить одну маленькую ошибку завтра.

Я внесла в чат расписание и правило предупреждать друг друга. Не прикрепила к нему ни одного восклицательного знака.

— Если не успеваем, тоже пишем, — добавила я. — Мне проще передвинуть дела, когда я знаю.

— Мне тоже, — ответил он.

Мне захотелось возразить, что я всегда предупреждала. Потом вспомнилось, как я однажды перенесла доставку шкафа на субботу, потому что так было удобно доставщикам, а Андрею сообщила вечером в пятницу. Воспоминание не требовало подробного разбора. Я только кивнула и оставила правило без имени виноватого.

Мы распределили доступные работы: Андрей снимал ненужные крепления, занимался плинтусом и связывался с мастерами; я разбирала оставленные вещи, отмывала кухню и вела расходы. Стены готовили и красили оба, в согласованное время. Электрику отдельно проверял специалист. Если оказывалось, что работы больше, чем видно, мы сначала обсуждали цену помощи, а потом заказывали её.

— Половина расходов каждому? — спросила я.

— Да. Как договорились.

— Чеки в общий чат. Крупные покупки сначала согласуем.

— Что такое крупные?

Я уже открыла рот, чтобы назвать сумму, но он подвинул мне бумагу.

— Давай запишем. А то для тебя банка краски — расход, для меня две банки — уже спасение от поездки за третьей.

Мы выбрали предел для покупки без дополнительного звонка. Расходники оставались внутри общего согласованного бюджета; новую мебель туда никто не вписывал. Я создала таблицу и отправила Андрею ссылку. Он открыл её, добавил строку «вода и стаканы» и нулевую сумму.

— Это от меня.

— Тогда зачем записал?

— Чтобы ты видела вклад в общее дело.

Я выдохнула через нос. Почти засмеялась, но пока ещё не настолько, чтобы он мог быть уверен.

Самым трудным оказался цвет.

Я выбрала его накануне по фотографиям: светлый серый, почти белый. Послала Андрею картинку, пока он разглядывал таблицу.

— Такой подойдёт. Нейтральный, на фото будет светло.

Он увеличил образец, посмотрел на окно.

— Может быть.

— Может быть подойдёт или может быть не подойдёт?

— Я по экрану не понимаю.

— Но ты какой-то хочешь?

— Надо в квартире посмотреть.

— Мы сейчас в квартире.

Андрей молча повернул экран ко мне. Серая картинка светилась голубым, отражая окно. Я знала, что он прав, и всё равно сердилась. Мне хотелось закончить хотя бы один пункт без нового обсуждения. Подготовленная картинка была маленьким решением, которым я собиралась облегчить нам жизнь. Он снова оставлял его висеть в воздухе.

— Можно сегодня определиться с тем, как мы будем выбирать? — спросила я. — Не с самим цветом. Чтобы не возвращаться к этому неделю.

Он положил телефон на стол.

— Возьмём два маленьких образца. Твой и потеплее. Покрасим участок, посмотрим утром и вечером. Потом купим нужный. Я не хочу спорить о сером, которого ещё никто не видел.

Это было разумно. И немного смешно: столько усилий ради незнакомого серого.

— Два, — сказала я. — Не двенадцать.

— Мне хватит двух.

Я обвела пункт кружком. Впервые за всё утро на листе появилось решение, которого у меня не было до прихода.

Под ножкой стола хрустнуло. Андрей отодвинул стул и поднял с пола маленький шуруп.

— Вот он где.

— Ты его искал?

— Нет. Но лучше найти сейчас, чем коленом, когда будем красить.