Исход
- -
- 100%
- +
— Стоп!
Неловкая попытка вернуть себе контроль и остановиться, похоже, нарушила тонкое равновесие, поддерживавшее его бессознательное движение. Тело свело судорогой, ноги подкосились, а шею вывернуло, как у повешенного. Он рухнул, подобно кукле.
— Я умер… —отозвалось в глубине разума.
За секунду до полной потери сознания ему показалось, что тело распадается на тысячи фрагментов. Будто он состоит из множества частей, каждая из которых разумна сама по себе. Его вновь поглощала та неестественная тишина — пугающая, глубокая и, похоже, куда более разумная, чем он сам.
Первой вернулась боль. Подобно отрезвляющей волне она омывала каждую мышцу, каждый нерв, проникала в голову, оживляя странника — как электричество оживляет неподвижный конструкт. Его хриплый вздох потерялся в шелесте травы и музыке ветра. Долина жила своей жизнью, не замечая двуногое существо, цепляющееся за существование.
Он пытался дышать как можно глубже. Пялился на сочную траву, что танцевала в низине, пытаясь впитать этот мир через образы, наполнить лёгкие — лишь бы ощутить хоть какую-то опору.
— Самар… —вырвалось из пересохшего рта.
Ещё более хриплый вздох последовал за странной фразой. Разум отказывался верить, что он и правда сумел произнести хоть слово. Осознание себя швырнуло странника обратно в мир живых — грубо, небрежно, как куклу.
Он перевернулся на спину и наконец позволил себе расслабиться. Ощущение физической оболочки — со всей болью, что она содержала — удерживало его в сознании и странным образом приносило покой.
— Самар!!! —тело свело судорогой, и он рывком сел.
Глаза остекленело смотрели на величественную долину. В окружении чёрных гор это поле из трав и цветов напоминало небольшое море. Трава переливалась волнами в такт ветру, а огромные валуны, наполовину вросшие в землю, походили на острова. Человек не осквернял покой этих мест уже очень давно.
Бескрайняя перспектива долины наполнила разум кристальной, почти звенящей тишиной. Мышление прояснилось. Вспышками начали приходить вопросы. Не дожидаясь ответа, они сменяли друг друга, пока ум судорожно пытался разобраться в происходящем.
— Сколько я шёл… Откуда… Самар?!…
Память упрямо отказывалась возвращаться. Но тело знало, куда идти. Оно тянуло его вперёд, глубже в долину — туда, где горы сходились в узкий проход.
Он зашагал. С каждым шагом возвращая себе контроль над происходящим. Цвета постепенно становились ярче, звуки обретали глубину, и ему казалось, что он снова становился самим собой. Разум наблюдал за происходящим, словно со стороны. Будто он — пространство, в котором тело играет свою роль. Мир живет своей жизнью… а он лишь Бытие. Безмолвный свидетель реальности. Не способный покинуть её. Не способный повлиять.
Голос, звучащий посреди бездны.
Восприятие времени ускользало от странника. Было сложно сказать, сколько он шёл. Усталость в мышцах говорила о полном изнеможении, но сознание не уступало слабости плоти. Какая-то нечеловеческая уверенность вела его тело вперёд.
Узкий проход между двумя невысокими горами остался позади. Море из трав сменилось более бедной по виду равниной. Здесь он впервые заметил корни, выступающие на поверхность, будто вены на иссохшем теле земли. Подобно лианам, они тянулись на километры во всех направлениях — нервная сеть, оплетающая землю: от тонких, едва заметных веточек до мощных жил толщиной с руку взрослого человека.
Что-то внутри отозвалось при виде этой картины. На мгновение показалось, что он вдохнул и ощутил каждый нерв в этой причудливой сети. Разум сосредоточился на ощущении. Дыхание стало глубже, и сознание расширилось во всех направлениях. Привычный угол зрения, до сих пор ограниченный лишь глазами — распахнулся.
Только сейчас он заметил, как воздух искрится от тончайших радужных частичек. С каждым вдохом они наполняли лёгкие, ложились мягким саваном на тело, закручивались в полупрозрачные вихри перед глазами.
— Самар. —автоматически произнесли губы.
Ощущение, что он знает природу этих корней, вспыхнуло подобно молнии. Но разум не смог облечь это знание в слова. Жгучее, предательское чувство, что он не может вспомнить нечто важное о себе, ныло, как заноза в мозгу.
— Прими! —промелькнуло внутри.
Мир на мгновение исчез. Он увидел своё тело, висящее в тёмном пространстве, оплетённом корнями. Будто он оказался под гигантским деревом, глубоко под землёй. Но вместо стволов и крон вокруг тянулись лианы, раскинутые подобно паутине. А он, словно муха, барахтался прямо в её центре.
— Прими нас! —промелькнуло вновь.
Слова не звучали в пространстве — они отзывались внутри него самого. Каждая фраза подсвечивала паутину, словно она говорила через тончайшие вибрации.
Инстинктивное желание ответить и страх неведомого застряли у него в горле. Животное в нём хотело вырваться, закричать, вернуть контроль. Но более мудрая часть, которая, казалось, понимала, что происходит, хотела расслабиться — принять происходящее и поговорить по-настоящему. Сейчас именно она оказалась сильнее.
Он вытянул тело, расслабил мышцы и закрутил паутину из лиан вокруг своих рук. Вместо слов он попытался задать вопрос из глубины — с того уровня, который казался ему центром.
— Кто ты? —прозвучал немой импульс.
Паутина засверкала и завибрировала в ответ.
— Единое… —осознал странник.
— Чего ты хочешь?
— Прими нас!
— Как?
— Вспомни!
Фрагменты воспоминаний начали проступать на поверхность. Он ощущал, что идёт по долине, прижимая к лицу дыхательную маску. Отчаянное желание получить ответ, дойти до центра — или умереть. Вспышки, как фотографии, возникали в памяти, сопровождаясь эмоцией, которую он сильнее всего переживал.
Отчаяние… Дерзость… Надежда… Страх… Смерть.
Внезапное осознание пронзило его. Он действительно умер в этой долине. Или что-то умерло в нём. Он ощущал человека, который прошёл этот тяжёлый путь — того, кто изо всех сил стремился к центру, кто так жаждал ответов. Но теперь этот человек был как полузабытый сон. Его можно было вспомнить в любой момент, но все эмоциональные связи были разрушены. Как бабочка смотрела бы на разорванный кокон, так он смотрел на обрывки воспоминаний о себе.
— Кто я? —спросил странник.
— Врата. —загудело отовсюду.
— Куд… —вопрос прервался на полуслове.
Яркий свет и запах травы прорезались сквозь грёзы. Видения исчезли, и он ощутил себя отдохнувшим. Но тело по-прежнему тянуло вперёд.
Руки нащупали тонкие веточки лиан на земле. Он бережно приподнял их, чтобы рассмотреть. Похоже, они оторвались от общей сети и усыхали без подпитки. На первый взгляд — обычное растение. Но что-то внутри отзывалось, когда он касался его. Инстинктивно он раздавил веточки в кулаке. Радужная пыльца заискрилась на солнце.
— Веди! —выдохнул он и зашагал в неизвестность.
Солнце освещало бесконечное плато. Разогретый воздух и радужная пыльца создавали ощущение полупрозрачного тумана. Всё вокруг казалось искажённым, движущимся. Лианы-корни, стелившиеся по земле во всех направлениях, напоминали водную рябь. Чем дальше он уводил взгляд, тем сильнее ландшафт походил на океан, покрытый дымкой.
Странник не мог сказать, сон это или явь, — он лишь доверял внутреннему ощущению, что он просто существует в этот момент. Тело уверенно продвигалось через пустынное плато, но разум наблюдал за всем со стороны. Подобно состоянию на границе сна и бодрствования, когда сон ещё воспринимается, но ты уже знаешь, что проснулся, и позволяешь себе досмотреть его.
Сознание пронзила новая вспышка воспоминаний.
Он почувствовал, как тело приходит в себя, лёжа в своей постели. Именно в своей. Это ощущалось как непреложная истина. Он дома. Лёгкое покрывало скользит по рукам, когда он пытается прикоснуться к женщине, лежащей рядом. Тепло её кожи и ощущение текстуры под пальцами создают уют, согревают сердце. Руки ощущают, как она улыбается, как прикасается в ответ. Два существа, для которых весь остальной мир не существует. Более реальные, чем сама вселенная, в этот момент.
Странник ощутил неприятное чувство, будто за ним наблюдают. Картина с женщиной продолжалась. Но чувство, что на него смотрят, испытывалось не в теле, лежащем на кровати. Он ярко ощутил себя, стоящим посреди плато. Глаза закрыты. Тело покачивается в ритм какой-то беззвучной музыки. Но и в нём не было ощущения, что на него смотрят. Оба восприятия были одновременно предельно реальны и абсолютно сноподобны.
— Где я?!— пронеслось в разуме.
— Всегда!— прозвучало отовсюду.
Картина с женщиной истончилась, развеялась в хаосе мыслей. Глаза вновь воспринимали плато и бесконечный ландшафт, танцующий от оптических иллюзий. Он отпустил контроль, и тело послушно двинулось в прежнем направлении.
Странник двигался, утратив ощущение времени. Ландшафт не менялся, и он перестал смотреть на горизонт. Глаза следили за тем, как ноги шаркают по поверхности, взбивая пыль от случайно задетых растений. В этой динамике было странное спокойствие. Безвременье пугало: оно затягивало, как океанские глубины, приглашая раствориться и утратить все ориентиры.
Внезапно тело остановилось. Импульс, что вёл его сквозь бесконечную каменную пустыню, иссяк — словно его и не было. Странник ощутил вернувшийся контроль над телом, слабость от пройденного пути и сразу весь набор человеческих ощущений: голод, жажду, желание спать.
Он поднял глаза и сквозь привычное марево заметил новые краски: зелёные всполохи на фоне угрюмо-жёлтого каменного моря. Остров, что проявился из пустоты, обещая дать приют и избавление. На границе плато начинался лес: врезался в каменную плиту, подобно клину, постепенно расширяясь вдаль.
Странник глубоко вздохнул. Он ощутил надежду, что зажглась внутри, воодушевление и азарт. Сухой воздух с примесью песка и пыльцы показался неприятным. Всем телом он захотел ощутить прохладу и влажность леса. Он чётко осознал, что помнит, каково это.
Теперь уже он управлял собой. Ноги с трудом передвигались по поверхности под грузом навалившейся усталости. Он делал каждый шаг, упрямо всматриваясь в зелёную полоску вдалеке. Желание дойти, пока мираж не растворится, добавляло отчаянного огня его глазам.
Границы миров схлопнулись. Нога ступила на мягкую почву, густо покрытую травой. Сочный воздух окутал его мягким покрывалом, насыщая каждую клетку. Он не знал, сколько шёл. Возможно, опять впал в прострацию и не заметил этого. Босые ноги врезались во влажную почву, вкапывались, словно корни растений. Ладони сжали землю так, что вода начала сочиться сквозь пальцы. Он начал растираться. Совершенно дикое, отчаянное желание втереть землю в себя обуяло его. Почти животная радость наполняла изнутри, и он захохотал с обезумевшими глазами.
Странник сидел, покрытый грязью с ног до головы. Его белые глаза светились счастьем. За спиной бушевало каменное море, а впереди ждали ответы. Он явно помнил этот лес.
Глава 6 - Выбор
- Сёстры -
Мира с тоской рассматривала изящный клинок на резной подставке. Каждый узор пробуждал воспоминания о тренировках с сестрой — о смехе и радости, что связывали их вместе. О том, как много она на самом деле значит для неё.
— Мира! Ты так и будешь сидеть в одном белье? —голос сестры вырвал её из размышлений. — Или ты передумала идти на церемонию?
— Нет, прости. Я просто… я задумалась, —пробормотала Мира.
Она начала поспешно собираться, изо всех сил демонстрируя бурную деятельность. Тело двигалось на автомате, но разум всё ещё плыл в каких-то смутных грёзах. Едва натянув кофту, она замерла. Растерянный взгляд и не до конца одетая одежда делали её похожей на чучело, которое вдруг осознало что-то про себя и свою пустую жизнь посреди поля.
— Эли, ты ведь понимаешь, что у тебя есть все шансы стать рейнджером? —произнесла вслух Мира.
Её смешной вид и взрослые глаза заставили Эли остановиться. Она подошла к сестре, осторожно приобняв её за плечи, словно боясь спугнуть.
— Но ведь в этом весь смысл, глупышка, —улыбнулась Эли.
— Ты же помнишь наши с тобой обещания? Ради чего всё это… —она указала глазами на клинок.
Мира закивала головой изо всех сил, желая согласиться и поддержать сестру. Слёзы предательски текли по её щекам, и она прыгнула к ней, чтобы сжать в объятиях. Запомнить её запах и тепло. Попытаться быть такой же сильной, как она, такой же уверенной в своей цели.
— Прости, —пробормотала сквозь слёзы Мира. — Я на самом деле рада за тебя. Я просто боюсь, что никогда не смогу найти свой путь так же, как ты.
— Тебе не нужно быть мной. Ты сможешь защитить наш дом по-своему, своим уникальным способом. Я всегда это знала. Когда я уеду, тебе будет легче найти свою дорогу.
— Ты права. —Мира изо всех сил постаралась улыбнуться.
— Я оставлю клинок тебе, —произнесла Эли, заглянув сестре в глаза. — Ты же позаботишься о нём?
— Конечно! —со смесью восхищения и тоски выкрикнула Мира.
Эли нежно поцеловала ее в лоб.
— Собирайся. Нас уже ждут, —произнесла Эли и зашагала обратно к своей сумке.
Её руки начали дрожать лишь тогда, когда она отошла в другой конец комнаты. Она попыталась сжать их в кулаки, справиться с волнением, но это оказалось сложнее, чем она себе представляла. Столько лет ожидания и тренировок — только ради этого момента. Столько лет без единого сомнения в том, каким будет её будущее. И всё же тело предавало её: где-то внутри её животная часть боялась покидать уют дома.
Эли вышла за дверь, чтобы не отвлекать сестру и дать себе несколько мгновений наедине. Она глубоко дышала, закрыв глаза.
— Ты готова. Ты всю жизнь была к этому готова. Мама и папа гордились бы, —слова звучали в её голове как мантра, призванная вернуть контроль над разумом.
Что-то внезапно ударило её снизу, вырвав из короткой медитации.
— Ты забыла сумку, солдат! —язвительно усмехнулась Мира, бросив ей вещмешок под ноги.
Они засмеялись. На мгновение им удалось забыть о предстоящей разлуке и вновь ощутить себя просто сёстрами. Мир показался маленьким и знакомым, и это подарило покой.
— Пойдём, —произнесла Мира, взяв сестру за руку. — Тебя уже ждут!
***
Мира двигалась по длинному коридору. Глаза цеплялись за узоры на полу, и их чередование успокаивало. Хотя она по-прежнему держала сестру за руку, её задор иссяк. Она не могла притворяться слишком долго. Поддержать сестру было действительно важно, но… трудно было выкинуть из головы ощущение, что их связь принесут в жертву. А этот изящно оформленный коридор казался лишь красивой декорацией перед входом на бойню.
— Глупость, —подумала Мира. — Доминия дала нам всё. Эли заслуживает этого.
Она невольно сжала руку сильнее. Эли обернулась с хищной улыбкой — ей явно не терпелось.
— Эгоистичная дура, —в мыслях выругалась Мира. — Думаешь только о себе. Ты должна быть, как она: наполненной, уверенной.
Самовнушение явно не срабатывало. Её глаза снова опустились на узоры под ногами. Успех сестры, их разлука… что-то копошилось внутри. Что-то более стыдное, чем она была готова себе признаться.
— Ты никто без неё, —осознала она. — И они все это увидят, когда она уйдёт.
Она разозлилась. Желание сжаться в комочек, желание зашипеть на весь мир — всё это вдруг наполнило её, и она отпустила сестру. Спрятав руки в карманы и приняв более уверенную позу, она попыталась смыть с лица все эмоции. Но стыд за слабость никуда не ушёл. Себя не обманешь.
Коридор заканчивался массивными резными дверями, украшенными барельефами. В Доминии не скупились на красоту: всё должно было подчёркивать гений человеческого разума.
— Добро пожаловать, —с широкой улыбкой произнесла женщина на входе. — Кандидат может проходить в главный зал, сопровождающих просим подняться на балкон.
Девочки ответили коротким поклоном, и каждая двинулась в своём направлении. За этими дверями уже не оставалось места для привязанности — здесь решалась их судьба.
***
Мира смотрела на шумную толпу с верхних ярусов амфитеатра: сотни кандидатов — в шаге от судьбоносного выбора. Здесь никто не сдерживал эмоций.
На балконе атмосфера тоже казалась приподнятой, хотя и куда более сдержанной. Дети её возраста, взрослые, провожавшие своих детей… У одних выбор ещё не был сделан, другие уже давно понимали своё место в обществе. Мира ощущала себя за пределами этого уравнения. Всю жизнь она равнялась на сестру и её планы. Но теперь ей предстояло выбирать самой, готовить себя к этому выбору — и это раздражало.
— Внимание, кандидаты, —прозвучало в пространстве.
Весь амфитеатр замер.
На сцену вышел один из архонтов. Мира никогда не могла запомнить их имена. Да и выглядели они все на одно лицо: лысые, в простых серых одеждах из хлопка. Никакой роскоши, никакой эстетики.
— Сегодня вы принимаете решение, которое повлияет не только на вашу жизнь, но и на судьбу Доминии.
Толпа взорвалась ликованием.
— Многие из вас готовились с юных лет, чтобы принять один из путей в нашем обществе. Другие лишь недавно определились с выбором. Совет знает ваши сильные стороны, друзья мои. Не бойтесь заявить о себе, не бойтесь встать на службу нашему прекрасному дому, — ибо дом уже принял вас.
Люди молчали, с благоговением взирая на него.
— Что до тех, чей выбор будет отклонён, — не страшитесь. Задача совета — сохранение гармонии. Порой надежды мешают услышать голос разума. Если мы решим, что ваше служение должно быть изменено, — примите это с честью.
Мире показалось, что там, внизу, можно было услышать, как падает иголка.
— Итак, начнём. Подходите по одному: кладите руку на сферу и громко заявляйте своё имя и выбранный путь.
Мира с нетерпением перегнулась через перила балкона, пытаясь разглядеть сестру. Её короткая фиолетовая куртка должна была быть легко заметна с такой высоты. Однако все вокруг были одеты так ярко, что невозможно было понять, кто есть кто.
Один за другим люди начали выходить на сцену к золотой сфере. Стоило коснуться её — и над ними вспыхивали знамёна с именами и сведениями о выборе их семей. На какое-то время Мире удалось забыть о своих собственных тревогах и погрузиться в переживание чужих судеб. Это успокаивало.
— Мириам Кайл, —гордо заявила одна из участниц.
Знамена проявились в виде ярких голограмм, демонстрируя её отца и мать. Оба принадлежали к пути инженеров.
— Путь Созидания. Инженерная гильдия, —выкрикнула она.
Рядом с Мирой засуетились несколько человек. Они бросились к краю балкона, чтобы посмотреть на дочь.
— Выбор принят, —прозвучал электронный голос.
Мира внимательно наблюдала за эмоциями этих людей. Они казались идеальной семьёй: единый путь в двух поколениях, явная поддержка друг друга. Выглядели счастливыми. Но почему-то ей от этого было тошно. Что-то внутри отказывалось верить.
Пока Мира изучала людей вокруг, краем глаза она заметила знакомое фиолетовое пятно: Эли поднималась на подиум.
Ее уверенность, сила и целеустремленность читались даже с этого расстояния. Мира вновь ощутила смешанные чувства гордости и страха.
— Элионор Райк, —отчеканила она.
Над ней вспыхнули красные знамена родителей. Оба — военные специалисты. Отец — рейнджер первой категории, мать — аналитик.
— Путь Защиты. Элитный корпус! —выкрикнула она, стремясь запечатлеть свой запрос в пространстве.
Толпа замолчала. Мира растянула губы в ехидной ухмылке. Казалось, она вот-вот лопнет от гордости. Многие поступали в военный корпус, но лишь немногие стремились сразу пройти элитный отбор. Отсев был крайне суров, и часто после отбраковки люди не могли оправиться, соглашаясь на более простые пути. Это нередко их ломало.
— Выбор изменён, —равнодушно прозвучал голос арбитра.
Волна негодования прокатилась по амфитеатру. Эли, казалось, впала в ступор. Она не могла даже повернуть голову к советнику, лишь таращилась поверх толпы.
— Юная Элионор, Совет знает о ваших значительных успехах в военных науках. Мы следили за вашим рвением пойти по стопам отца. Нет сомнений, что вы достойны, и я хочу, чтобы вы это запомнили.
Эли болезненно сглотнула. Наступал момент предательского «но», которое разрушит её планы. В лучшем случае её оставят рядовым солдатом с призрачной надеждой подать на элитный отбор через три года.
— Совет рекомендует Путь Поддержки. Гильдия энергетики, —сказал советник, глядя ей прямо в глаза.
Его взор казался равнодушным, но с оттенками отеческой заботы. Притворным, но всё-таки не лишённым какой-то непонятной ей мудрости.
— Примите выбор Совета ради гармонии. Найдите в себе силу послужить обществу именно этим путём.
Мира смотрела, как сестра на негнущихся ногах пытается уйти со сцены, сохранив хоть каплю самообладания. Сейчас, когда знамена их семьи всё ещё развевались наверху, она не могла позволить себе что-либо, что опозорило бы их память.
Мира растерянно следила, как сестра медленно растворяется в толпе. Она не знала, что чувствовать. Хотела гордиться ею, но теперь ей не за что было зацепиться. Энергетика? Поддержка? Она даже не понимала, что это значит для их отношений. Её заберут? Оставят? Неужели теперь Мире придётся о ней заботиться?!
— Ничего, ничего. Девочка поймёт, что Совет никогда не ошибается, —послышалось сзади.
— Да, но всё равно обидно. Она так хотела продолжить традицию семьи, —возразила одна из женщин.
— Возможно, она начнёт новую традицию, когда осознает своё место и увидит мудрость архонтов, —настаивал мужчина.
Мире хотелось выругаться на них и крикнуть, что эти лысые отречённые ничего не знают о её сестре и через что она прошла ради этого момента. Ей хотелось бросить в них чем-нибудь. Вот только знамена всё ещё реяли над амфитеатром. Ей было грустно оттого, что мамы и папы нет рядом. Сейчас она чувствовала себя потерянной, как никогда. Ведь теперь даже на сестру нельзя было опереться. Похоже, сестре самой впервые нужна была поддержка. Но Мира не ощущала в себе нужной силы.
Она молча побрела сквозь толпу. Ей хотелось обнять Эли, наврать, что всё будет хорошо, и просто продолжать жить.
***
Мира обнаружила сестру в беседке возле главного зала. Та сидела рядом с одним из советников и напряжённо кивала. Он выглядел моложе, чем тот, что был на сцене. Похоже, он лишь недавно принял постриг.
Его глаза сияли неподдельной страстью. Он с таким воодушевлением рассказывал ей о чём-то, что это вызывало смешанные чувства. Архонты обычно были подчёркнуто просты, аскетичны и сдержанны. Хотя Мире не доводилось видеть таких молодых. Заслужить право на Второе Вознесение в столь юном возрасте было почти невозможно. Видимо, он совершил нечто совершенно исключительное, чтобы занять своё место.
Ей доводилось видеть подобную страсть лишь в одном человеке — в Эли. Когда они тренировались и мечтали о будущем, та всегда говорила с таким огнём в глазах, что это наполняло их обеих. Этого хватало, чтобы продолжать жить, чтобы заменить родителей. Её огонь согревал их. Но теперь она сидела перед ним с двумя потухшими пропастями на лице. Молчаливые кивки, подчёркнутое послушание — словно робот перед своим создателем.
— А вот и ваша сестра, —с легкой улыбкой произнёс он. — Подходите, юная Мира. Пора прощаться.
— Но ведь вы ей отказали?! —не сдержалась она.
— Напротив. Мы внимательно рассмотрели все элементы этого уравнения и пришли к выводу, что выбранный нами путь позволит Элионор раскрыть свой потенциал и оставить след в нашем обществе.
— Обслуживая батареи?! —возмутилась она.
Советник засмеялся. Он пронзительно всматривался в её лицо, будто видя что-то, что ей самой было недоступно.