Борцы с одиночеством

– Искать новое местечко и уезжать, – выдохнул Лао.

– Так просто? – не верил Кун.

– А что ты предлагаешь делать, с разбегу тебя, Кун? Улететь на луну?

Борцы устало посмотрели на Лао, как на человека, который должен быть лидером, а не тем, кто затевает передряги.

Лао смутился, опустил глаза в пол и жалобно выговорил:

– Извините, парни… Просто всё так навалилось! Сначала этот легендарный Лижэнь. Ну, посоветуйся ты с нами, чтоб его!

Борцы кивали, как игрушки-собачки на приборной панели.

Лао продолжил:

– Потом старик из-за этого поехал к таким людям, будто грядет дипломатический скандал!

– А какая же она красивая девка была, аж яйца сводит!

Борцы удивились: Юншэнь всё-таки был мужиком.

– По правде говоря, я растерян, – начал Лао. – Я не знаю, куда ехать, как это всё организовать, потому что Чэн сказал… Ну, вы знаете, что он сказал! Мог бы хоть указать, куда поехать.

Вместе с сигаретным дымом в стены конторы въедались мрачные мысли. Борцы рисовали разные сценарии, но у всех, как у одного, самым ужасным оказывался тот, где они возвращались домой, в деревни, к жёнам.

Да, от такого скрутит любого китайца, вкусившего городской жизни. Конечно, борцы могли залечь на дно в каком-нибудь райцентре, но куда бы они не подались – им придётся выгрызать место под солнцем, и это по-прежнему лучше, чем разъезжаться по домам.

– У кого-то есть идеи, борцы? – спросил Лао.

Что-что, а Лао действительно мог стать неплохим лидером. По крайней мере, в это верили Пин, Мин, Юншэн, Чао и сам Лао.

Гари, Шэнли и Кун считали его брехлом. К тому же, они помнили его попытки протолкнуть варварские методы, какими пользовались другие бюро. Похищения, убийства, продажа органов, продажа праха, тел, костей, работорговля, в общем-то, всё это начиналось с обряда минхунь.

– В Сянган? – предложил Юншэн.

– Ты там головкой не стукнулся, маленький? Там и своих людей хватает, – отвечал Чао.

– Смотрите-ка, кто заговорил! – театрально прикрикнул Мин.

В ответ Чао дебильно выпучил нижнюю челюсть, изображая что-то понятное только братьям, которые засмеялись как маленькие шкодники.

– Ну, тогда, не знаю, в крупный город? – продолжал Юншэн.

– Когда он молчал, то казался намного умнее, – говорил Гари Чао.

– Раз ты такой умный, то предлагай.

Все посмотрели на Гари, который будто этого и ждал: он обворожительно улыбнулся и кивнул Юншэню.

– Не буду предлагать крупный город. По крайней мере, без старика Чэна. Он долго налаживал связи с общественностью здесь, и мы скорее состаримся, чем сделаем столько же. Да и кто этим будет заниматься?

Лао самоуверенно шагнул вперед.

– Да, все мы в курсе твоих амбиций быть боссом Лао, и полагаю, никто не против?

Борцы как-то вяло кивали. Лао со злобой оглянул их, не кивал лишь Шэнли.

– У тебя с риторикой-то возникают проблемки, а когда дело доходит до деликатных переговоров, то пиши-пропало хватаешься за ствол. Вот как сейчас! Поэтому крупный город отпадает, либо мы что? Выбираем другого лидера? – продолжал Гари.

Борцы с надеждой посмотрели на Шэнли.

– Меня устраивает моя роль, – изливался самодовольством Шэнли.

Роль… Лао стало интересно, а знал ли Чэн о роли Шэнли? Ведь он уверен в себе не просто потому что родился уверенным? Нет. За этим крылось что-то ещё. И с каждой секундой желание разузнать об этом занимало всё больше места в голове Лао.

«Всему своё время», – успокоил себя Лао и принялся оглядывать борцов, пытаясь прикинуть, кого могут выдвинуть на роль босса?

Может, Гари? Нет. Он слишком любит разыгрывать карту дурака, когда та ему с руки, однако Лао не мог вспомнить, когда Гари что-то оказывалось не с руки? К чёрту Гари!

Может, Кун? Кун обсчитывал борцов годами, но надёжней его никого в конторе не было. Если попытаться вспомнить, сколько раз Кун помогал кому-то из борцов, то Лао постареет и, как мудрый старик, прозреет – почему никто не против его мелочных обсчётов. Таков Кун. И к чёрту его!

О Юншэне не может идти и речи, он жалкая букашка.

Чао? Нет. Чао не годился на роль босса, как и эти дебилы Пин и Мин. Всё это не то.

Но Шэнли? Он заставлял людей прыгать с моста, как тех бедолаг, на которых пожаловалась его знакомая. Просто знакомая, не девушка, не подруга, а обычная знакомая, которая, на своё счастье, пожаловалась добренькому соседу Шэнли. Говорили, что как-то раз он запер какого-то должника в контейнере в порту, и тот помер с голоду. И почему Шэнли всё сходило с рук? И на кой ляд он стал борцом с одиночеством, а не лидером какой-нибудь группировки, которая захватит криминальный мир? Какие из этих историй правдивы, а не превращены борцами в легенды? Никто ничего не знал, и это пугало Лао.

– Да всех устраивают их роли, а по иерархии помощник босса равен боссу в отсутствие босса… – Чао перебил Гари.

– Гари, пожалуйста, хватит повторять одни и те же слова, словно тут собрались какие-то идиоты!

Гари посмотрел сверху-вниз на Чао, чтобы у того не осталось сомнения: он считал всех идиотами.

– Понимаешь, Чао? Понимаешь, Чао? Понимаешь, Чао?

Чао засмеялся и по-приятельски оттолкнул Гари, тот продолжил:

– Мы здесь решаем, что будет не только с бюро, а со всеми нами. Вернёмся ли мы домой? Поступим ли в институт? Или вернёмся к женам, ну те, у кого они есть? А я чего-то не вижу, что Юншэн горел от нетерпения вернуться к своей? Ты же не хочешь, Юншэн?

– На выходные-то да, отдал юаней – она и рада, но на постоянную… я, что похож на идиота?

– Именно! Даже Юншэн не хочет возвращаться домой, а его жена самая складная из всех, о которых вы рассказывали. Правда Лао?

– Даже не начинай…

В глазах Лао разыгрывалась трагикомедия в двух действиях.

Первое: благоверная пилит его за то, что он забыл снять обувь и тут же полетел на кухню.

Второе: она без зазрения совести произносит реплику:

– Раньше ты смотрел на меня по-другому!

Прежде чем опускается занавес, Лао поясняет для зрителей:

– Раньше она была худой и готовила вкусно, а не какую-то мерзкую стряпню. Прибегая домой, я забывал обо всём, ел от пуза, а потом любовался женою часами. О, как же она была хороша… Теперь же, какие продукты я не приношу: она будто нарочно старается меня отравить, даже рис она делает несъедобным. Но развестись мы не можем, у нас есть ребёнок и обязательства перед родителями, и долги. В особенности долги.

Занавес. Вялые аплодисменты. Лао казался себе жалким, вспоминая о жене.

– Так вот, мы должны определиться, что мы делаем, зачем и почему. И на что мы готовы пойти, чтобы сохранить наш жизненный уклад? – проговорил Гари.

– А никто не хочет, чтобы нашим лидером стал Гари? – насмехался Лао.

– Ладно, Гари, говори уже, хватит подводить к твоему, полагаю, гениальному предложению, – одобрительно кивнул Кун.

– Это как предложение купить машину скорой и приезжать за телами раньше врачей? – пытался съязвить Юншэн.

– Кстати, неплохая идея. Правда, все машины уже разобрали, но, глядишь, через месяц-другой и получилось бы, – поддерживал друга Шэнли.

– Или как…

– Хватит разыгрывать идиота, предлагай! – не выдержал Лао.

Гари достал сигарету, прокрутил её между пальцев, а после поднял над головой, как указку, требуя внимания.

– Мы возьмём по дротику и бросим в карту Китая.

– Твою за шиворот, не смей бросать в карту дротики! – Лао насмешливо оглядел Юншэня, который походил на маленького злого пекинеса на фоне гориллы Гари.

– Продолжай, – включился в разговор Пин, понимая, что это бесконечное обсуждение наконец-то может закончиться.

– Мы бросим по дротику. Если попадем в крупный город, то сразу же перебросим. В крупный райцентр, где нам ничего не светит – перебросим. Мы будем бросать дротики до тех пор, пока не найдем место, где не будут смеяться над китайцем по имени Гари!

– Все согласны? – спрашивал Лао, словно идея принадлежала ему.

Никто не возражал. Взяв по дротику, борцы отошли на несколько метров от стены.

Лао скомандовал:

– Пли!

Карту Китая пронзили металлические жала. Выбывали провинции, крупные и малые города, райцентры, деревни.

– Когда дротики застрянут в местах, из которых можно выбирать – заканчиваем обстрел, – пояснил увлёкшимся борцам Гари.

Спустя десяток минут наконец-то появились варианты.

– У меня жена и родня в соседней деревне, – заворчал Юншэн.

– Опасно там такой бизнес заводить, лучше выбрать другое место…

Никто никогда не видел нервничающего Шэнли, а если такой человек, как Шэнли, нервничал, то лучше держаться от того места подальше.

– Тогда остается это?

Многие из борцов слышали об этом месте, а когда объясняли другим, то они говорили: «Ах, точно… Этот ужас».

– И мы что, действительно поедем туда? – с интонацией шизотерика спрашивал Чао.

– Это всяко лучше, чем сидеть здесь и ждать бог весть чего, – кивал Кун.

– Тогда решено, собираемся, – скомандовал Лао.

Снаружи непроглядный туман ждал момента, когда Гари приоткроет дверь. Туман бесцеремонно протиснулся в бюро, обвил борцов и заполз в закрома памяти, где укрыл собой иллюзорность уходящего времени. В сердцах борцов поселилось чувство, будто они уже соскучились по воспоминаниям о бюро, к которым ещё рано возвращаться. Это чувство разливалось теплом по их телам, зная, что через мгновенье рассеется туман, и воспоминание порвёт их сердца в клочья.

Нет. В это нельзя поверить!

Невозможно, чтобы глаза обманывали годами, и это место всегда выглядело до тошноты уныло. Ах да, борцы припоминали, что некогда был старик Чэн, вдыхавший в эти стены жизнь. Но в этих воспоминаниях нет и облика старика, лишь отзвук его имени и пустой прилавок, похороненный под слоем пыли, которая неведомым образом заполонила воспоминания. Там и скрылся обшарпанный, потёртый, расчерченный башмаками пол, который никогда не мог сиять тысячей солнц. Там и поселились голые манекены, такие же грустные, как борцы, наблюдавшие, как ускользала эпоха.

Примечания