Геймер в зоне АТО
- -
- 100%
- +
– А укропы где? – спросил Игорь, но тут же смутился и слегка покраснел.
– Укропы, они и есть укропы, – усмехнулся Батя. – Да ты не смущайся. Тут все сразу понимают, о ком идет речь. Ты про Ходоса слышал?
– Это раввин, что ли, такой из Харькова? – спросил Игорь, видевший несколько выступлений Ходоса в Трубе.
– Ну да, он самый, – кивнул Батя. – Умный мужик. Так вот, он сам еврей и делит свой народ на две части, на хороших и плохих. Хороших гораздо больше, но плохие бросают на них тень. Вот так же и у нас, у украинцев, у русских, татар и вообще у всех. Так что укропы – это просто такое название для не совсем хороших украинцев. Есть, конечно, и хуже, типа бандеровцев.
– Так они далеко отсюда? – напомнил Игорь.
– Километров 20–30, а может, и все 40, – пожал плечами Батя. – А между нами и ими как бы ничейная земля, по которой ходят наши и их отряды. С их стороны в основном диверсанты разные, разведка и наводчики. С нашей – мобильные отряды, которые обстреливают их позиции из тяжелой техники и артиллерии. Постреляли и уехали в другое место, чтобы не накрыли. А вот они нас обстреливают с постоянных позиций и всегда в одно и то же время.
– Спать, суки, не дают, – пожаловался Леший.
– А в атаку они могут пойти? – спросил Игорь.
– В атаку? – переспросил Батя, посмотрел на рельефный пейзаж местности и, немного подумав, сказал: – В атаку то могут. А чего же не пойти в атаку-то? Но чего-то не идут пока.
– И слава Богу, – прокомментировал Серый. – С нашими-то силенками, не хватало еще и атаки.
Игорь удивился. В Трубе он много раз видел кадры с подбитой украинской военной техникой, множество убитых, пленных и раненных укропов, и все это, по словам ополченцев, было достигнуто малыми силами, то есть, по идее, именно такими отрядами, как у Бати.
Пока он размышлял, Батя начал показывать на бойцов и называть их позывные.
– Смотри и запоминай. Вот это Мангуст, рядом Глухарь, дальше Сармат, вон там Слепой…
– Это они сериалов насмотрелись, – вмешался Леший.
– Не балагурь, – осадил его Батя и продолжил: – Вон там Карась, дальше Сирень, рядом Воробей, дальше Кащей, Мороз, Калина, Сварог, Чапа, Дохлый, Матрос, Одесса, Чапай и… Кого забыл?
– Сыктывкар, – напомнил Леший.
– А где он? – спросил Батя.
– Обедает, – ответил Леший и сглотнул слюну.
– Чего давишься? – удивился Батя. – Ты же только что оттуда.
– Рефлекс, – пожал плечами Леший. – У меня так всегда, когда про еду говорят.
– Обедают у нас вон там, – сказал Батя и показал в сторону густых кустов.
– У нас там небольшая полянка, на которой стол и кухня, – пояснил Леший и тут же добавил: – Хотя питаемся в основном всухомятку. Консервы да хлеб, когда есть. А вот на базе – совсем другое дело. Там нам девчонки горячее варят.
Он сглотнул набежавшую слюну и мечтательно сказал:
– Как же я соскучился по Катиному борщу.
– Больше, чем по самой Кате? – подначил его Батя.
– Мужику силы нужны, – парировал Леший. – А я тут, считай, третьи сутки торчу.
– Ничего, скоро Моряк приедет, смену привезет, вот и поедешь к своей Катьке, – сказал Батя.
– И к борщу, – подмигнул Серый.
– Машина у нас тут часто ходит, – пояснил Батя. – Моряк нам смену привозит и пополнение, а обратно – тех, кто уже отдежурил свое.
– Ну да, – хмыкнул Серый. – Он же патроны возит, и он же скорая.
– Не он один, – напомнил Батя. – Есть еще две машины.
– Когда не сломаны, – напомнил Серый.
– На прошлой неделе починили, – снова напомнил Батя.
– Это пока, – пожал плечами Серый.
– Ладно, – вздохнул Леший. – Пойду посмотрю, как там Сыктывкар, а то вдруг еще тушенкой подавился.
– Я с тобой, – сказал Серый, и они быстро ушли в кусты.
– В общем, смотри, парень, – начал Батя, напустив на себя командирский вид. – Вон тама у нас два окопа.
Он показал назад, ближе к селу и метрах в 10-ти от длинного и грубо сколоченного стола, на котором сам сидел. Окопы были небольшими и крытыми сверху. Располагались почти перпендикулярно друг другу и на расстоянии двух метров.
– Будешь вон в том, что на меня и на село смотрит, – сказал Батя. – Теперь это твой пост. Кроме столовки, никуда не ходи. Особливо в сторону неприятеля. А то вон там кусты с деревьями, и все новички туда по нужде пристрастились бегать, а это опасно.
– Стреляют? – с тревогой спросил Игорь.
– Бывает, – кивнул Батя. – Но не только это. Вчера у нас тут ЧП было. Двое бойцов на растяжке подорвались. Прямо вон там.
Он показал рукой в сторону ничейной земли. Метрах в 20-ти от них были не очень густые кусты и несколько деревьев, вытянувшихся в линию.
– Не знаю, какая сволочь ее поставила, – тяжело вздохнул Батя. – Наверное, диверсанты. Мы там патрулируем обычно, ну и до ветра туда ребята бегали. Вот и вчера, с утра, двое наших пошли и напоролись. Одного насмерть, он, кстати, из Омска был, а второй местный, из Марковки, так ему побольше повезло. Ноги-руки осколками посекло, да глаз подбило, но жить вроде будет. Тут хуже всего это осколки. До базы минут 40 на машине, а до больницы часа полтора. Большинство двухсотых у нас из-за большой кровопотери. Первую помощь, конечно, оказываем, это все умеют, но не успеваем до больницы довезти. Ладно. Шо там у тебя с оружием?
Он придирчиво осмотрел автомат Игоря и со вздохом сказал.
– Ясно, антиквариат.
– И три обоймы запасных, – сказал Игорь. – И вот нож.
– Нож? – вскинул брови Батя, – Ну-ка дай заценю.
Игорь достал свой старый охотничий нож, не раз выручавший его во время походов в лес за грибами. Батя повертел нож в руках и даже провел большим пальцем по лезвию, проверяя его на остроту.
– Это разве нож, – усмехнулся он. – Так, лук резать да картоху чистить.
То же самое Игорю сказал инструктор в лагере, глядя, как ловко москвич бросает свой нож в мишень. Игорь поднаторел в этом деле с детства. Вокруг их дачи были сплошные леса, и он очень любил ходить за грибами. Иногда он представлял себя разведчиком и научился бесшумно обходить других грибников или прятаться от них, пока не пройдут мимо. Нож он всегда брал с собой, помня наставление отца, что грибы нужно не рвать, а аккуратно срезать, чтобы не повредить грибницу.
– Хочешь, чтобы и в следующем году тут были грибы? – спрашивал отец, наклоняясь за очередным боровиком и вытаскивая свой нож. – Тогда берешь и подрезаешь ножку. Потом смотришь, не червивый ли, и все плохое тоже срезаешь ножом, чтобы не таскать с собой лишнее.
Последние годы Игорь брал с собой в лес аудиоплеер и слушал интересные ему книги, бродя по лесу в поисках грибов. За неделю до отъезда из лагеря инструктор подарил ему длинный и очень острый армейский нож с ножнами, которые можно было крепить к лодыжке. Поначалу было неудобно, но в конце концов Игорь приноровился и иногда даже забывал по существование ножа, спрятанного под военными штанами. Вот и тогда, разговаривая с Батей, он и не вспомнил про подарок инструктора.
– Кот сказал, что ты стрелок знатный, – сказал Батя, возвращая нож Игорю. – А у меня тут от Омска кое-что для тебя имеется.
«Кот» был позывным инструктора из лагеря. Батя перегнулся через стол и достал СВД.
– Знаешь, как пользоваться? – спросил Батя, передавая снайперскую винтовку Игорю.
– Доводилось, – кивнул тот.
В лагере он несколько дней тренировался с такой винтовкой, когда Кот думал сделать из него снайпера. Учил не только стрелять, но и показывал, как маскироваться и менять позицию. Игорю нравилось. Он увлекался компьютерными играми, но, в отличие от большинства сверстников, предпочитал не групповые перестрелки в «КС», а такие одиночные бродилки с заданиями, как «Вор» и «Медаль за Отвагу», в которых высоко ценились скрытность и мастерство снайпера. Потом все-таки Кот передумал. Сказал, что Игорю нужно сначала боевого опыта набраться да пороху понюхать, и тогда, мол, если желание будет, можно и снайпером попробовать.
– Я, правда, никого еще и никогда, – спохватился Игорь, но сказать прямо про убийство у него не получилось и тем не менее Батя его понял, правда, по-своему.
– Ну, это понятно. Городской ведь. Там, поди, скотину резать не надо, все сразу в колбасу напихают, а ты ее покупай.
Игорь промолчал. Про колбасу его уже не первый раз подкалывали, с тех пор, как он приехал в Донецк, правда, москвич никак не мог взять в толк, с чем это связано, а больше спрашивать не хотелось. Один раз он уже спросил про кофе, что стало вторым поводом для подколок в адрес Игоря.
– Ну как же, – ухмыльнулся один из местных. – Вам же в Москве кофею в постель подавать принято.
Все дружно заржали, только один Игорь стоял и не понимал, чего тут смешного.
– Вон Нюрку попроси, кофею-то в постель, – продолжал все тот же местный юморист и ткнул пальцем в сторону приземистой, но очень грудастой и мосластой женщины лет 50-ти, варившей им борщ. – Она зараз принесет.
Толпа притихла, ожидая продолжения.
– Эй, Нюрка, – окликнул женщину юморист, – москвичу тут кофею в постель принесешь?
– А чего ж не принести, – жеманно улыбнулась женщина и вся зарделась.
– Колбасу не забудь, а то он свою дома забыл, – подсказал юморист, и все дружно заржали.
– Ой, да ну тебя, Степаныч, скажешь тоже, – прыснула женщина и погрозила юмористу огромным половником.
Игорь ничего не понял, но стал обходить подобные сборища стороной. Правда, вечером до него дошло, что юморист мог намекать на интимную близость с поварихой, но тут же засомневался, поскольку Нюрка совсем никак не вписывалась в его представление об этом.
– Ей же лет 50, а может, и больше, – думал он. – Я ей в дети гожусь, а может быть, даже во внуки. Нет, наверное, он что-то другое имел в виду.
Да, люди здесь были совсем другими, не такими, как в Москве, и к этому нужно было просто привыкнуть.
– Ты это, не робей, – между тем объяснял Батя. – У нас тут война. Не ты его, так он тебя. Просто привыкни к этой мысли, и тогда легче будет.
Игорь машинально кивнул, рассматривая винтовку. Неожиданно у него появилось странное ощущение, словно какая-то тень на секунду заслонила душу, на которую вдруг повеяло холодом. Захотелось сделать шаг в сторону и заслониться деревом, у которого стоял стол начальника блокпоста. Игорь привык доверять таким ощущениям и, нисколько не задумываясь, сделал то, что подсказывала интуиция.
– Что, чуйка что-то подсказывает? – спросил Батя и посмотрел в сторону ничейной земли.
– Да, чего-то вдруг стало не по себе, – признался Игорь, переживая, что командир посчитает его трусом.
Сам Батя даже не подумал о том, чтобы сдвинуться с места.
– Это правильно, – сказал Батя и вздохнул. – Чуйку надо слушаться. Это Бог тебе подсказывает и то, что от предков досталось.
– Наверное, – согласился Игорь. – У меня предки во всех поколениях участвовали в разных войнах за Россию.
– И как?
– Да вроде бы никто не погиб. Ранения были, но не очень тяжелые.
– Вот, – хмыкнул Батя. – Это потому что у них тоже чуйка была и тебе передалась. Полезная это штука.
– А вы…?
Игорь хотел спросить, не боится ли сам Батя, но постеснялся.
– Все боятся, сынок, – спокойно сказал Батя. – Только, видно, сегодня не мой день.
Игорь не понял, что именно имел в виду командир.
– А ты знаешь, что? – вдруг оживился Батя. – Кот же тебя обучал, так вот как только у тебя чуйка снова так же сработает, ты откуда опасность эту ощущаешь, туда и стреляй.
– А если там кто-нибудь из мирных жителей?
– Там-то? – усмехнулся Батя, кивая в сторону ничейной земли. – Там только укроп да петрушка в одном борще варятся.
Глава 4
Остаток дня Игорь осваивался в своем окопе. Один раз сходил поесть. Передвигался очень осторожно, помня про историю о растяжке. В результате напугал высокого мужика, сидевшего за столом и уплетавшего банку тушенки. Орудовал он большим армейским ножом, практически точной копией того, что Кот подарил Игорю.
Поначалу кидать такой нож было сложней, чем охотничий. И дело тут было даже не в привычке. Армейский нож был в два раза длиннее охотничьего и примерно настолько же тяжелее. К тому же длинное лезвие было значительно острей, и поначалу Игорь не знал, как его держать и тем более кидать так, чтобы не порезаться.
Пригодились перчатки с обрезанными пальцами, которые Игорь прихватил из Москвы просто на всякий случай. Перед отъездом залез в интернет и посмотрел список того, что лучше всего взять с собой. Каску, форму, оружие и бронежилет он получил в Донецке, и за кое-что пришлось доплатить, но Игорь был готов к этому. Берцы купил в Москве. Это был очень важный момент. Правая нога Игоря была не для ходьбы, как говорят футболисты. Она была очень полезна при подаче угловых, пробитии штрафных и свободных, но, если обувь была неудобной, это всегда доставляло определенные проблемы. Правый каблук всегда быстрее снашивался, чем левый. Плюс подъем был высоким, и, если бы обувь оказалось неудобной, далеко бы он в ней не ушел. В итоге нога бы распухла, и дело могло кончиться большой и болезненной мозолью.
В удобной обуви Игорь мог зарядить мяч практически с любой точки поля и даже в очень маленькие ворота. Он хотел в свое время пойти в футбольную секцию ЦСКА, но лет в 12 у него начались проблемы с увеличенной печенью, и о карьере профессионального футболиста пришлось забыть.
Подобрать берцы оказалось непросто. Игорь объездил кучу магазинов, пока не нашел подходящие. Строго говоря, это были даже не берцы, а просто удобные и прочные ботинки для пересеченной местности. Стоили недешево, но Игорь понимал, что удобная обувь может спасти тебе жизнь. В Донецке многие присвистывали, когда видели его ботинки. Когда Игорь уезжал из лагеря, к нему подошел тот самый юморист, который доставал его с кофе и колбасой.
– Ты бы завещание написал, «Москва», – хмыкнул Степаныч, разглядывая ботинки Игоря. – Все-таки на передовую едешь.
– И что? – с вызовом спросил Игорь.
– Ну ты же не хочешь, чтобы твои ботиночки достались хрен знает кому. Запиши их на меня, а мы с ребятами тебя обязательно помянем, и не один раз.
– Дурак ты, Степаныч, – сказал Игорь после небольшой паузы и пошел к ждавшей его машине.
– И тебе скатертью дорожка, – усмехнулся Степаныч и сплюнул.
Какое-то время Игорь думал о словах юмориста, но потом просто забыл об этом. Он вообще умел довольно быстро забывать все неприятное, предпочитая концентрироваться на хорошем.
Боец, которого Игорь застал врасплох, оказался соотечественником с позывным «Сыктывкар». Пока сидели за столом, Игорь узнал, что его собеседник из одноименного города приехал на пару недель раньше Игоря и по тем же самым мотивам. По профессии он был юристом и совсем не был похож на военного. Нож держал неумело, словно прибор на великосветском обеде, из-за чего ел свою банку тушенки долго и постоянно вздыхая.
Игорь видел нечто похожее в ресторане японской кухни в Москве. За соседним столом один парень пытался управиться с палочками для еды. Сразу было видно, что делал он это впервые. Игорь успел съесть салат и мисосуп, а парень все пытался приноровиться, пожирая голодными глазами свой сушисет. Игорю тоже принесли сет, и он показал соседу, как правильно пользоваться палочками.
Так у него появился друг Миша, с которым у Игоря оказалось много общих интересов. Потом они часто и в красках рассказывали историю своего знакомства девушкам, и это всегда приносило успех. Со временем история обросла такими подробностями, что впору было снимать фильм об этом историческом событии. Глядя на юриста из Сыктывкара, Игорь вспомнил Мишку и улыбнулся. Друг знал, куда он поехал, и был связным Игоря в Москве, на тот случай, если возникнут какие-то проблемы. Сам Миша политикой не интересовался, в армии не служил и справедливо полагал, что на Донбассе достаточно своих мужиков, чтобы решить все проблемы. Игорь его не винил. Да и за что, собственно?
Поехать добровольцем на войну – это значило откликнуться на зов сердца, а если такого зова нет, то и ехать не стоит.
Конечно, без друга было грустно, но зато Игорь знал, что у него в Москве надежный тыл, и Миша обязательно прикроет его перед мамой. Для нее была придумана легенда, что Игорь поехал к девушке в Санкт-Петербург, а оттуда – вместе с ней в Египет. Потом они должны были вернуться в Питер, и Игорь мог там задержаться. Придумывать что-то еще не имело смысла. Мама могла начать беспокоиться, а Игорь совсем этого не хотел. Он и сам не знал, на сколько задержится на войне. Думал, на месяц или два, но поскольку на обучение ушло так много времени, Игорь понимал, что точно не уложиться в первоначальные сроки. Перед отъездом на блокпост он говорил с Мишей по телефону, и вместе они решили, что Игорь повоюет месяц-полтора, а потом точно поедет домой.
– А ты надолго сюда? – спросил Игорь у Сыктывкара, которого на гражданке звали Лешей.
– Месяц-полтора, – пожал тот плечами и в свою очередь спросил: – А ты?
– Я тоже так, – сказал Игорь, успокоенный его ответом, а про себя подумал: – Значит, это нормальный срок.
К тому же он видел по местному телевидению призыв одного из полевых командиров ко всем русским – приехать повоевать за русскую идею и мир хотя бы на месяц…
Стемнело рано, но Игорь привык к этому на даче. Отличием было отсутствие уличных фонарей. Темнота была густой и тяжелой. На душе было как-то тревожно, и Игорь не знал, то ли ему спать, то ли дежурить. Он знал, что Батя назначил посменное дежурство на ночь, но не услышал своего позывного. С другой стороны, он один занимал целый окоп, но не знал, что это значило в распорядке отряда.
Спрашивать не стал, решил присматриваться и слушать, что говорят другие бойцы и приказывает командир. Еще в Донецке заметил, что ему не особо доверяют, считая городским неженкой из Москвы. Наверное, и Батя также к нему относится, и, скорее всего, он прав. Ночное дежурство должны нести опытные бойцы, а у Игоря ни опыта, ни знания местности. Он ведь даже местного жителя не сможет отличить от укропа, так что какой пока что из него часовой…
До наступления темноты Игорь успел запастись водой и разобраться с винтовкой. Теперь она стояла рядом, заряженная и готовая к бою. По нужде решил ходить, только если очень сильно припрет, и на всякий случай прихватил пустую трехлитровую пластиковую бутылку. В темноте можно не только растяжку не разглядеть, но и ненароком в плен попасть.
Какое-то время он просто сидел и прислушивался. Где-то далеко грохотала канонада. Игорь сначала подумал, что это гром, и с тревогой посмотрел в щель на небо. Не хватало еще, чтобы дождь пошел. Тогда сидеть в окопе будет совсем несладко. Однако небесный свод был усеян звездами, прямо как на даче. Там он любил выйти ночью на двор, запрокинуть голову и всматриваться в эту красоту. Иногда Игорь молился, разговаривая о своих делах и чувствах с Богом.
Звездное небо тут тоже было красивым, и совсем не верилось, что идет война. Наверное, то же самое ощущали его предки в подобных ситуациях. Игорь вдруг остро почувствовал связь с ними. Идут столетия, а ничего не меняется, мы все так же воюем за свою землю. Теперь он понял, что это был не гром, а разные по громкости звуки выстрелов. Еще в Донецке он завидовал ребятам, которые с ходу определяли, что именно стреляет. Они даже могли сказать, кто стреляет, откуда, куда, и поэтому знали, стоит ли опасаться и искать укрытие. Однако как бы Игорь ни старался, он не слышал разницы. По-своему это было похоже на телешоу «Голос», когда наставники, и особенно Градский с Агутиным, разбирали пение своих подопечных и указывали, где нужно было подтянуть низ, не залезать слишком далеко в верхи и не портить середину.
Что все это такое Игорь в какой-то мере себе представлял. Кое-что сам слышал, но не все, и тем более не так подробно, но писк и бас не сложно отличить друг от друга, а вот «Град» от «Урагана»…
А еще он постоянно забывал все эти словечки, которыми ополченцы называли разную военную технику и виды оружия. Проще всего оказалось с ПЗРК. Наверное, потому, что, когда он приехал, ополченцы наконец начали сбивать вражеские сушки, миги и ми. Недавно вот еще «Ан» сбили. Какое-то время он путал БМП с БТР, чем всегда вызывал смех и саркастические улыбки.
– Масква, – посмеивались некоторые и качали головами, – Он технику небось только в музее видел, да и то небось еще с Отечественной…
– Ага, 1812 года…
– Или Царь-пушку…
– Скорей, крейсер «Аврора»…
– Да нет, то в Питере, а у них там зато Жуков на коне…
– И этот еще, Долгорукий!
Игорь на них не злился. Ну, нравится им считать его простофилей, так пусть считают. Смех – это ведь тоже лекарство, и, кстати, очень нужное на войне. Тем временем канонада перемешалась. Она то приближалась, то отдалялась. Игорь вспомнил, что говорили ребята в Донецке, и подумал, что это где-то километрах в 20–25. Он выглянул в щель и начал вглядываться в темную даль, пытаясь отгадать направление. Никаких трассеров и бликов на небе видно не было. Неожиданно у него снова появилось то тревожное чувство, которое он испытал во время разговора с Батей. По телу прошла нервная дрожь, и Игорь тут же нырнул в окоп.
– Почему же Батя тогда не испугался? – подумал Игорь.
С другой стороны, видимой опасности не было, а значит, и повода пугаться тоже. К тому же рядом были назначенные Батей дозорные. Игорь успокоился, но в тоже время вспомнил слова Бати о чуйке. Он закрыл глаза и прислушался к своим ощущениям. В голове возникла картинка местности. В одном месте было какое-то красное пятно. Игорь взял винтовку, осторожно приподнялся и высунул дуло в щель. Чутье подсказывало стрелять, а внутренний голос напоминал, что сейчас ночь и его могут неправильно понять. Он подумал несколько секунд и наконец, решившись, приладил винтовку к плечу и положил палец на спусковой крючок. Еще раз представив себе местность, Игорь медленно приподнялся, мысленно прицелился и плавно нажал спуск.
Глава 5
Утром начали бомбить. Взрывы разбудили Игоря. Сначала он испугался, что обстрел мог быть ответом на его ночной выстрел, но потом вспомнил слова Лешего.
– Спать, суки, не дают…
Игорь глотнул водички и выглянул в щель. Батя дежурил около своего стола. Вот к нему подбежал Леший, и они что-то быстро обсудили. Леший убежал, а вслед за ним прошмыгнул Серый. Игорь еще не до конца проснулся и не совсем понимал, где раздаются взрывы. Он приподнялся чуть выше и наконец понял. Снаряды ложились метрах в 200 от блокпоста, прямо на мирное поле ничейной земли. Периодически какой-то снаряд ложился совсем далеко или чуть ближе. Другие падали то правее, то левее. Складывалось ощущение, что некий невидимый, но огромный слепец тычет своими пальцами в землю, словно шарит в поисках нужной ему вещи.
На груди у Бати висел бинокль, и он периодически прикладывался к нему, направляя то вправо, то влево. Однако Игорь не заметил каких-либо признаков беспокойства на лице старого командира. Это немного успокоило, и Игорь снова присел, чтобы попить воды. Неожиданно взрывы стали значительно ближе. Игорь быстро выглянул в щель, но Бати на месте уже не было.
– Вот Черт! – вырвалось у Игоря.
Земля начала сотрясаться, откликаясь на каждый взрыв. Игорь прижался к ней, тревожно прислушиваясь и вздрагивая при очередном взрыве. Снаряды или мины, Игорь никак не мог понять, что именно, ложились все ближе и ближе к его ненадежному укрытию. По крыше забарабанили мелкие камешки. Теперь и без того небольшой окоп показался Игорю еще меньше. Недолго думая, он вытащил саперную лопатку и начал копать в сторону соседнего окопа. Появился неприятный запах жженого пороха и чего-то еще. Стук по крыше стал гораздо громче и чаще. Это заставило Игоря ускориться. Слава Богу, земля была податливой, и он довольно быстро углубился метра на два – два с половиной. Пригодилось умение быстро и уверенно работать лопатой, мастерство, которое Игорь годами отрабатывал на своем дачном огороде. Получилось что-то типа лаза, в который можно было спрятаться вместе с оружием. Совсем близко кто-то выругался матом после очередного взрыва. Игорь понял, что он уже рядом со вторым окопом. Дальше копать не имело смысла. Не дай бог что, и получиться братская могила.
Игорь вылез и огляделся. Дно окопа было устлано картоном. Он оторвал подходящий кусок и сделал из него подобие заслонки. Зачем, он и сам не знал, но хотелось не только спрятаться, но и закрыться. У него это было с детства. Залезть под одеяло, плотнее укрыться, да так, чтобы ноги были надежно спрятаны. А иначе ощущаешь себя почти голым. К тому же он навсегда запомнил, как выглядели жертвы обстрелов. У многих именно ноги были посечены осколками, а иногда просто оторваны или искалечены. Думать об этом не хотелось, но с крышкой-заслонкой ему будет спокойнее, даже если она из картона.
– Потом надо будет, приспособить что-нибудь попрочней, а заодно и лаз замаскировать, чтобы в отряде не посчитали трусом, – подумал Игорь.