Геймер в зоне АТО

Еще в Донецке инструктор сказал ему, что на войне каждый выживает как может и иногда приходится делать вещи, непонятные посторонним, и этого не надо стыдиться.

Несмотря на страх, Игорь вдруг задумался, а как же воевать в таких условиях? И как раз в этот момент обстрел прекратился. Так же резко и неожиданно, как начался. Вот только что смерть прилетала и, словно устав, взяла и испарилась куда-то.

Затишье продолжалось недолго. Пока бойцы вели перекличку, пытаясь выяснить, все ли живы-здоровы, где-то в стороне вдруг начало бабахать, завывать и ухать.

– Эй, Масква, ты там живой? – раздался голос Серого. – А то мы тут с пацанами поспорили, что ты там себе ночью отстрелил.

Игорь успел замаскировать лаз до того, как Серый заглянул в его окоп, видимо, обеспокоенный отсутствием ответа.

– Да я, это, закемарил чуток, – соврал Игорь, стараясь при этом не краснеть.

– Закемарил? – переспросил Серый.

Он с подозрением оглядел окоп Игоря, потом его самого и зачем-то принюхался.

– Ночью не спалось, – продолжать врать Игорь. – У меня так всегда на новом месте.

Последнее было почти правдой, а впрочем, учитывая обстоятельства, почти можно было и не учитывать.

– Понятное дело, – усмехнулся Серый, видимо, как и все, намекая, что Игорь все-таки городской, однако подозрение в его глазах никуда не делось.

Он еще раз осмотрел окоп и Игоря. Задержал взгляд на комьях земли, которые Игорь не успел утрамбовать и спрятать под картон. Заметив это, Игорь снова почти соврал.

– Во сне, наверное, ворочался.

– Дай-ка я догадаюсь, – хмыкнул Серый, – У тебя небось всегда так на новом месте?

– Ну да, – кивнул Игорь, пытаясь понять, поверил ему Серый или только делает вид, но на всякий случай добавил: – Плюс бомбили нас, вот земли-то и налетело.

– Ага, – снова хмыкнул Серый. – С глиной и песочком.

Тут только Игорь заметил свой промах. Земля из лаза отличалась по цвету от верхнего слоя. Нужно было спасать ситуацию, и Игорь решил перевести разговор на другую тему.

– А сейчас кто стреляет? – спросил он, имея в виду доносившееся издалека уханье и буханье.

– Это наши, – сказал Серый. – Ответочка укропам.

На его губах появилась мстительная улыбка, да и выражение глаз поменялось. Казалось, он забыл о своем разговоре с Игорем и перенесся мыслями куда-то еще.

– Ну а наши-то все живы? – с надеждой спросил Игорь.

В этот раз это не было уловкой, а реальным беспокойством за жизни и здоровье членов отряда, позывные большинства из которых он либо не запомнил, либо не был уверен, какое из них кому принадлежит. Из всего вчерашнего дня в памяти зафиксировались только те, с кем он общался, то есть Батя, Серый, Леший и Сыктывкар.

У Игоря всегда была проблема с именами. Лица он сразу запоминал, а вот имена чаще всего путал. С Мишей так же было. Когда они второй раз встретились, Игорь никак не мог вспомнить, как его зовут, и по очереди перебирал в голове мужские имена, прислушиваясь при этом к своей интуиции. Она молчала, но тут, слава богу, Миша кому-то позвонил и представился, мол, это Миша звонит и т. д. Игорю сразу же стало стыдно за то, что он не смог запомнить такое простое имя, и чуть было не назвал нового знакомого Сергеем.

– И почему именно Сергеем? – мысленно ругал он себя. – Он же совершенно не похож на Сергея. Конечно, Миша. Это имя ему больше всего подходит.

– Карася и Дохлого зацепило, – сказал Серый и пояснил: – Карасю осколок в голову попал. Кровь никак не могут остановить. Дохлому руки посекло, но не сильно, просто надо вытащить осколки и раны обработать. Может быть, завтра уже вернется.

– А их что, уже увезли?

– Увезли? – переспросил Серый и невесело усмехнулся, – Это тебе не Москва. Батя позвонил нашим. Моряк скоро приедет. Дохлый и потерпеть может, а вот Карася нужно в больничку.

– А как же они так? – спросил Игорь.

– Как-как? – передразнил его Серый. – Какой кверху, вот как.

Он немного успокоился и объяснил.

– На переднем крае они были. У нас там секретка, вот в самом конце обстрела их и зацепило. Непонятно вот только…

Серый вдруг замолчал, зыркнул нехорошо так на Игоря и наморщил лоб.

– Что непонятно? – спросил Игорь.

– Не твоего ума дело, – неожиданно вспылил Серый. – Иди вон лучше позавтракай. Только вот всяких буржуйских деликатесов, типа кофеев с колбасами, у нас тут нет. Это тебе не Москва.

«И этот туда же», – невесело подумал Игорь, но ответить не успел.

Голова Серого вдруг исчезла. В щель Игорь увидел, как тот решительно идет к Бате, уже успевшему занять свое место у стола. Вид у командира был невеселый. Он что-то рассматривал в своем телефоне. Серый подошел и, пригнув голову к Батиному уху, начал что-то быстро говорить и размахивать руками. Игорю даже показалось, что он несколько раз указал на его окоп и даже успел бросить недобрый взгляд в сторону щели. Из-за этого Игорю вдруг стало стыдно, словно он подсматривал и подслушивал чужой разговор. Он на секунду опустил глаза, но тут же снова их поднял.

– А что, если не показалось? – подумал Игорь.

Батя слушал молча, а Серый по-прежнему ему что-то доказывал. Вот и Батя посмотрел на щель, и Игорь понял, что разговор скорее всего все-таки о нем. Но что Серый мог рассказывать командиру отряда? Неужели понял, что Игорь выкопал лаз? Игорь тут же представил себе, как его с позором выгоняют из отряда.

– Нам тут хлюпики и трусы всякие не нужны, – сурово говорит Батя, и весь отряд осуждающе смотрит на Игоря.

И хуже всего, что вместе с ними Сыктывкар.

– Опозорил ты Россию-матушку и недостоин иметь такой позывной, – с горечью в голосе говорит он.

– Езжай-ка ты в свою Москву, к мамке под юбку, – говорит Леший.

– К своему кофею с колбасой, – вторит ему весь отряд.

– Все-таки прав был Степаныч, – зло усмехается Серый, – гнилым оказался этот городской.

Игорь невесело вздохнул. Ну что тут скажешь?

– Да, струсил, да, городской, но кофе я не пью, это вредно для памяти и сосудов, да и колбасу ем очень редко, поскольку непонятно еще, из чего они ее делают.

Ход мыслей Игоря прервал голос Бати.

– Ладно, не кипятись. Разберемся.

«Ну вот, теперь со мной еще будут разбираться», – подумал Игорь.

Нужно было что-то срочно делать, и он даже подумал закопать лаз, но тут же вспомнил свои ощущения во время обстрела.

– Карась с Дохлым тоже, наверное, не на голом месте сидели, – размышлял Игорь, – Секрет – это скорее всего хорошо замаскированный окоп для наблюдения и огневая точка одновременно. И тем не менее их зацепило, а у меня без лаза вообще никакой маскировки. Я сюда воевать приехал, а не быть мишенью для укроповской артиллерии.

Эта мысль разозлила Игоря.

– Хрен с ним, с этим Серым. Не его это собачье дело. Так ему и скажу в следующий раз. Каждый укрепляет свою позицию сам и в меру своих предпочтений и возможностей.

Тем не менее Игорь все-таки утрамбовал комья земли от лаза и как следует прикрыл их картоном. У него даже осталось несколько лишних кусков, и он решил использовать их для лаза. Пока Игорь копал его, земля сверху щедро сыпалась на каску с формой, да к тому же так и норовила попасть в глаза. Если будет обстрел – это наверняка повторится, поэтому укреплять в первую очередь нужно было потолок. К тому же Игорь не знал, станет ли он протекать, если, к примеру, пойдет сильный дождь. Потом можно будет и пол чем-то накрыть, чтобы не лежать на земле.

Выглянув в щель и убедившись, что никто за ним не следит, Игорь уже хотел залезть в лаз, когда увидел группу ополченцев с носилками. На них лежал небритый и очень волосатый мужчина с окровавленными бинтами на самой макушке. Видимо, это и был Карась. Позади процессии шел высокий крепкий мужчина непонятного возраста. Игорю он показался похожим на монстра Франкенштейна. Сходство было не только во внешности, но еще и потому, что руки человека были слегка вытянуты вперед. Судя по всему, это был Дохлый.

Игорь присмотрелся и ужаснулся. Из каждой руки бедняги торчало штук по 20 или более осколков разной величины. Однако никаких признаков боли или мучений великан не проявлял. Он просто понуро и с виноватым видом брел за носилками своего более тяжело раненого товарища. Игорь даже услышал, как Дохлый негромко говорил, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Мне бы только осколки вытащить, а то оружие держать не могу. Вот вытащит доктор, и я сразу вернусь. Первой же машиной вернусь. Может быть, даже сегодня вечером. А чего мне в тылу делать? Нет, мне сюда надо, к моим товарищам. Вот только пусть осколки вытащат. Сам-то я не умею. Плотно сидят, как гвозди. Я с ними оружие не могу держать…

Великан с недоумением смотрел на свои утыканные осколками руки и теперь больше напоминал Ходора из сериала «Игра престолов». Проходя мимо Бати, он показал ему руки и с надеждой спросил:

– А может, сами вытащим?

– Хочешь без рук остаться? – вопросом на вопрос ответил Батя. – Езжай к доктору, я сказал. Это приказ. Как выздоровеешь, тогда и возвращайся.

– Так как вытащат, так я сразу, – послушно кивнул Дохлый и понуро двинулся за носилками.

– Машина будет через полчаса, – крикнул им вдогонку Батя. – Опять что-то с движком. Сломалась около Партизана. Как раз напротив позиций укропов. Наши уже вторую выслали на всякий случай.

«У укропов есть позиция у нас за спиной?» – ужаснулся про себя Игорь.

Он знал, что линия фронта очень причудливая и изогнутая, а местами даже непонятно, кто где находиться. Но знать теоретически – это одно, а понимать, что в случае какого-нибудь наступления противника ты можешь оказаться отрезанным от своих всего лишь с горсткой бойцов, – это совсем другое дело. В детстве ему было страшно смотреть фильмы про войну, где наши оказывались в таких ситуациях, но он и представить себе тогда не мог, что сам когда-нибудь окажется в подобной истории.

В компьютерных играх такое с ним случалось не раз, и было частью сценария, когда тебя, крутого агента, забрасывают в тыл нацистов. Там, конечно, есть «Сопротивление», которое помогает тебе всем чем может, и при этом ты для них крутой чувак и герой. За счет этого ты не чувствуешь себя одиноко и даже помогаешь им выполнять некоторые задания. Тут вроде бы похожая ситуация, только при этом ты не крутой чувак, а пока что еще непонятно кто. Игорь даже обрадовался про себя, когда попытки сделать из него снайпера или устроить к разведчикам ничем не увенчались. За тот месяц, что он проходил обучение, пропало несколько разведывательных групп. Ушли на задание и не вернулись. Никто даже не знал, что с ними случилось. Точнее, пытались узнать, но при этом потеряли еще одну группу. После этого начались проверки, поскольку все были уверены, что тут не обошлось без предательства. Все-таки в разведку ходили не зеленые юнцы с дилетантами, а довольно опытные бойцы с серьезным армейским опытом за плечами.

В итоге вычислили несколько человек из так называемых афганцев, у которых были хорошие связи с бывшими сослуживцами на другой стороне. Почему конкретно они так поступили, Игорь толком не знал. Слухи были разные. То ли им что-то не понравилось, то ли они за что-то совсем другое собирались воевать, то ли намеренно остались в Донецке, чтобы передавать информацию. Из большинства разговоров, которые слышал Игорь, их, называли людьми разных местных олигархов.

Впрочем, так называли практически всех, кто был не согласен с ополчением и с теми, кто ассоциировал себя с сопротивлением киевской хунте. Там были разные люди, и Игорь слышал, что иногда даже возникали конфликты между разными отрядами. Кто-то у кого-то что-то отжимал, в то время как другой отряд вступался за обиженного. Иногда стреляли, но чаще всего в воздух. Это была неприятная сторона происходящего, но Игорь не знал подоплеки, поэтому особенно не вдавался в подробности и тем более не занимал ничью сторону. Правда, один раз инструктор попытался объяснить ему и еще нескольким добровольцам суть всех этих конфликтов.

Оказывается, все это тянулось еще с оранжевой революции. Когда к власти пришел Ющенко, местные оранжевые поснимали всех им неугодных людей с ключевых должностей и посадили на них своих. В первую очередь это касалось правоохранительных органов. За счет этого зеленый свет в местном бизнесе был в первую очередь включен сторонникам оранжевых или просто их родне, друзьям и приятелям, в то время как синих, то есть регионалов и всех неугодных конкурентов, притесняли по-черному и не давали нормально работать. Поборы выросли, а тем, кто не хотел платить или был не согласен, приходилось даже прятаться и ждать своего часа. Тогда-то и накопились многие обиды, которые и выплеснулись наружу, когда Донецк восстал против Киева.

Почти все оранжевые автоматически стали нацистами и бандеровцами, что дало моральное право правильным ребятам отжимать у них квартиры, дома, машины, бизнесы и прочее. Довольно часто отжимали то, что раньше было отжато у них самих, и таким образом, по их мнению, как бы восстанавливалась справедливость. Однако так было в основном в начале, когда никто особо не задумывался, что дело может кончиться войной.

Приехавшие добровольцы ничего не знали об этой стороне дела, и ситуация начала выправляться. Местное сопротивление вдруг поняло, что все куда серьезнее, и чтобы выжить, нужно менять свое отношение к происходящему. Все-таки обиженных было не так много, но теперь они отвечали за судьбы и жизни нескольких миллионов человек, вдохновленных примером Славянска с Крымом и уже не скрывавших свою непримиримую неприязнь ко всему, что им навязывали на Украине за последние два десятка лет. И тут уже пришлось делать выбор – либо это очередной передел собственности и власти, либо нечто настолько принципиальное, что достойно названия Новороссия. Дальше все пошло почти стремительно. ДНР, ЛНР, их союз и совершенно другая реальность…