Когда нам будет 40 лет
- -
- 100%
- +
– Все нормальные женщины, – гостя уселась рядом с ней и покорно взяла предложенную кивком чашку. – В твоем положении пишут романы о любви, нежности, радужных пони, леприконах и мире во всем мире, а ты…
Кэмерон перевела взгляд на округлившийся живот Анна и картинно закатила идеально накрашенные глаза.
– Ты написала масштабный ужастик, что впору ставить тебя на одну полку с Кингом.
– Это ведь хорошо? – склонив голову, княгиня улыбнулась своему животу, ей льстило сравнение с Кингом. Она была беременна почти шесть месяцев и до сих пор не могла поверить, что это и вправду с ней происходит. Это новое ощущение казалось ей сказочным и невероятным – она станет матерью, точно хорошей, доброй и заботливой. А потом у нее будут еще дети, она не собиралась останавливаться на одном и отпускать этого чудо – доктора из Упонии.
– Это хорошо, – пожала плечами англичанка, что умудрилась успешно работать во французском филиале крупного британского издательства. – Но твои постоянные читатели, узнав о новом романе, завалили редакцию письмами с одним лишь вопросом «Что случилось плохого в жизни милой Гейл, что она так резко поменяла стиль?» И что мне ответить в пресс – релизе? «Все хорошо, просто автора беременна?». Да, я сама себе руки вырву, если сяду это печатать.
– Кэм, милая Кэм, – Анна накрыла ее руку и посмотрела в ее усталые голубые глаза. – Ты же профессионал. Справишься. Скажи, что меня бросил парень или умерла любимая лошадь. Я ведь все еще живу затворником на острове в Шотландии?
– А может мне сказать, что ты пишешь любовные романы, а иногда вечерами подписываешь приказы о расстреле? – передразнила ее Кэмерон.
– Ох, эти твои американские корни. И у нас электрический стул, – улыбнулась княгиня и легонько похлопала по руке.
– Ты уже решила с именем? – гостья задала вопрос, мучавший ее с самого начала встречи.
– Мы решили пока не узнавать пол, – Анна нежно приобняла живот. – Но я очень хочу девочку. А имя… У меня столько вариантов, что титульной бумаги не хватит. Елизавета Прюденс Стефания, Анна Шарлотта Грейс, Малефисента Ариэль Энн.
– Бедный ребенок, а если все же мальчик?
– Я не знаю, – несколько секунд задумалась хозяйка дома. – Виктор не хочет, чтобы мы называли в честь его родственников. Мне нравилось имя Александр, но оно уже занято моим братом, принц Уильям уже есть. Ричард и Киану остаются, но последнее имя как-то не особо подходит для этой местности.
– Ну, у тебя еще есть время. Правда, мы с мужем выбрали имена детям месяцев за пять до их появления.
– И назвали Энн и Том, – уколола ее Анна. – В нашем случае это не пройдет, сама знаешь – всем нужна пафосность.
Погода в этот десятый июльский день явно решила не радовать выпускников Кембриджа: проливной дождь шел вторые сутки, заливая мощенную камнем дорожку к дому Сакуры.
– И все – таки я гений, – похвастался сам себе Саша, стоя под зонтиком у входной двери, ожидая, когда Сакура наконец-то ее закроет на все замки.
–то есть – девушка убрала ключи в сумку и, поправив выпускную мантию, легко поцеловала Александра в губы. Она уже ничего не ожидала от их отношений, прекрасно видя как в будущем их пути расходятся, но как хотелось задержать этот поезд.
– Я о резиновых сапогах! – юноша, смеясь, кивнул на свои ноги, на которых красовались сапоги расписанный под хохлому. Своего рода шутка, жаль ее оценили лишь роскранцы, живущие неподалеку и Анна, которой он показал покупку. Помниться, она дарила Куроки шапку – ушанку, когда он в очередной раз перепутал расположение Белкраны и Роскраны.
– Подумаешь! – воскликнула принцесса и с размахом наступила в лужу, обрызгав своего гостя.
– Тебе не говорили, что ты стерва? – снисходительно поинтересовался Саша, все же идя рядом и держа над ними большой черный зонт.
– Я каждое утро себе это говорю.
– Заметно, – вздохнул Саша, усаживаясь в подъехавшее такси. Он не мог до конца понять, что же его держит рядом с Сакурой, ставшей такой раздражительной и грубой. Она потеряла свою веселость и беззаботность, которая его привлекала. Эта непостоянная дружба, недоотношения, связь. Что это? Он все же надеялся, что до Нового года они смогут разобраться в своих идиотских запутанных отношениях вновь став друзьями или наконец-то официально полноценной парой.
Им нужно просто сесть и поговорить, сделать первый шаг, который все и решит. Это не так страшно.
20.09.2007
Впервые в своей жизни я хочу признаться тебе в нечто страшно сокровенном: я до злобы завидовала Соре, когда та была в положении.
В тот момент и в следующие несколько лет я бы душу продала без остатка, все богатства Грепиль отдала за ребенка. Маленького, пахнущего молоком и присыпкой. Улыбающегося, плачущего, беззубого и не спящего. Отчасти похожего на тебя. Почему я никак не могу забыть тебя?
Виктор недавно пошутил:
– Знаешь, я точно замечу, если дети будут от Куроки.
Чертов мелочный расист. Это шутка. Для нас это нормальный разговор и знаешь, правдивость его заявления забавна. А ведь если бы ты был европейцем… Как раньше люди разбирались кто чей сын?
Мама и Хезер постоянно следят за моим режимом и малейшее отклонение так сразу звонок доктору или Виктору за очередными нравоучениями. Ваш упонский доктор просто тиран, но я честно стараюсь выполнять его предписания.
Представь: еще чуть – чуть и я стану матерью. Мне не верится. Это просто нереально. Я чувствую себя шариком, готовым взлететь.
Мы с Виктором все же решили узнать пол (Хезер с мамой ворчали, что нужно готовить соответствующую детскую) – оказывается все наши помпезные женские имена не нужны.
У меня будет мальчик.
Послушай.
Ма – ль – чик.
Сын.
Наследник.
Я не верю.
Теперь у семьи новая головная боль. Как же нам назвать наше маленькое чудо?
Самой интересно: Виктор, как ты знаешь, против своих «семейных имен», Хезер предложила скрестить два имя, а Кэм (мой литературный агент и тоже тиран) все еще надеется, что я назову ребенка в честь героя Роулинг.
Киану и Ричард.
Чарки, Ричану, Киард…
Киард – звучит. Властно, жестко и интересно.
Киард Сириус Альберт. Нет, Кэм точно напьется из – за Сириуса. Киард Грегори Альберт…
Киард Грегори Альберт.
Надо сказать маме и Виктору!
В одном я точно уверена «Киард» – единственное, идеальной, неординарное. Точно таким же будет мой сын.
Ты представляешь У МЕНЯ БУДЕТ СЫН!!!
С любовью A.P.
Виктор впервые держал на руках своего сына. Мальчика – ангела, что родился в девять утра шестнадцатого октября, огласив своим криком еще сонное княжество.
– Киард, – нежно проворковал мужчина, баюкая ребенка. Ему было ужу наплевать на это идиотское несуществующее имя, на то, что Анна закатила истерику, когда они с Марией сказали «нет». Это все было какой-то далекой, почти забытой глупостью, ведь он смотрит на самого красивого мальчика на свете. Виктор еле слышно запел колыбельную, что пела ему бабка в детстве, а окружающий мир, словно замер, прислушиваясь к старым, как рифма словам.
– На площадке перед больницей собралось множество людей, – Мария присела на край больничной койки дочери. – Они принесли множество цветов, игрушек, открыток. Там так красиво.
– Но я навряд ли смогу сейчас встать и посмотреть, – Анна чуть повернула голову, дабы посмотреть, где стоит муж и сын.
– Они знают, – Мария погладила ее по все еще мокрым волосам, делая пометку в голове пригласить Хезер, чтобы привести княгиню в порядок. – Они знают, как тяжело тебе пришлось и все желают тебе скорейшего восстановления сил.
– Думаешь, они и вправду меня любят? – недоверчиво спросила она и услышала, как Виктор фыркнул.
– Конечно, – ее мать осуждающе посмотрела на зятя, тот лишь закатив глаза, подошел с Киардом к окну, за которым жило зарево от зажженных свечей в разноцветных плафонах.
– Если он еще раз хмыкнет, – затараторила по – роскрански Анна, хмурясь от боли. – Я с ним разведусь.
Мария тихо рассмеялась, легко хлопнув возмущенную дочь по руке.
Анне было больно, но эта боль не шла ни в какое сравнение в той нежность и радостью, наполнявшей ее, когда она видела темненькие волосики на голове своего сына.
31.10.2007
Подумать только! Двадцать восемь! Еще два года и юбилей!
К.
06.11.2007
И не забывай, что через два года и НАШ юбилей!
A.P.
25.12.2007
С Новым Годом и Рождеством!
Пусть ангелы поют псалмы. Пусть счастье будет в вашем доме вечно!
К., S., Т.
Она любила напевать про себя, воспроизводя в голове оригинал. Ведь голос юноши был чарующим, подобный частым взмахам колибри, завораживающим. Этот мальчик был новым глотком, звездой во Франции и ее соседей. Ангел с застенчивой открытой улыбкой, которого так хотелось уберечь от всего. Юноша, который так и не встретит старость или забвение. Анна, как и многие франкоговорящие, поддалась его очарованию, таланту и трагичной историей. Да. Что греха таить – в свое время она голосовала за него, смотря то самое шоу. Ее сердце разрывалась, когда она узнала, что его больше нет. Ужасно, она больше переживала о смерти французского певца, чем о своем отчиме. Но может быть, потому что первый был так молод и так быстро угас?
Для одних Рождество это время чуда, для других воспоминания. Анна не могла определить к кому относится. Она смотрела на своего спящего двухмесячного сына и не могла поверить, что он действительно ее. Ее кровь и плоть, частичка души, человек ради которого она отвернется от всех.
Темные волосики от Виктора, еще не потемневшие глазки и носик пуговкой, так забавно сопящий. Пухленькие щечки и надутые губки, когда он был недоволен. Она до сих пор боялась его ранить, сжать чуть сильнее или надавить. Виктор и Хезер с няней куда увереннее с ним управлялись. Киард Грегори Альберт, будущий князь Грепиль, над первым именем которого потешалось полстраны, пока с легкой руки придворного священника отца Кристофа, другие священнослужители не начали пропагандировать историю о прекрасном выборе имени: одни славили Альберта и думали, что Грегори в честь святого. Наивные не предполагали насколько была сильна любовь к этому французскому мальчику с белыми розами. Правду знал лишь Виктор, который был просто счастлив каждый день видеть улыбку жены и сына.
Мальчик, дрыгая ручками, сладко зевнул во все, а Анна готова была разлететься на несколько миллионов звезд, от той нежности, что переполняла ее сердце.
Все получилось. Они смогли, поддерживали друг друга, и теперь им просто нужно было жить и наслаждаться этим покоем.
– Tu s mon anP béni ds diux, – тихо пропела она и дотронулась до теплой головки сына. Она хотела еще детей, пусть это бы стоило ей целое состояние. Темноволосых, так же мирно сопящих, как ее ангел Киард. Ее любви хватило на всех.
25.12.2007
С Рождеством!
P.S. Мы с Сашей приготовили для вас с Сакурой подарок – мы расстались.
Pr.S.
31.12.2007
Я надеялась на скандал и битье посуды.
Молодежь, учить вас всему нужно!
С Новым годом и пусть принесет он тебе счастье!
A.P.
31.12.2007
С Новым годом!
Пусть драконы охраняют ваши границы! Путь воды омывают берега. Пусть это будет всегда.
A.P., V.,К.
Глава 16
Это был своего рода антирекорд: они еще не пробыли часа на вечере, посвященном СПИДу, а Сора уже пригубила второй бокал, тем самым выводя Куроки, что старался сохранить лицо и спокойствие, даже когда она остались дома наедине. Его раздражала это нынешняя покорность Соры, спокойствие и безропотное течение по жизни. Хотя… Он врал себе даже сейчас, прекрасно понимая, что если бы его жена не была такой тихой и мирно, они бы давно разлетелись на куски. Просто… Просто иногда ему хотелось взять ее загрудки и встряхнуть, вызвать гнев и агрессию, выпустить пар, обоюдно высказав все что накопилось за эти годы. Но она… Только выпив лишнего Сора, позволяла себе спустить с внутреннего ошейника своих бесов.
– Что опять не так? – спросил он устало, даже не силясь догадаться. У него целое государство ежедневно бунтовало и не хватало еще бродить в скучнейших лабиринтах обид собственной жены, хоть он и знал, что эти суждения попахивают чертовским эгоизмом. Вот Анна наверняка бы его поняла. Куроки давно о ней не мечтал, ибо не было времени: все отнимала страна и сын, да и повода тоже не было – Сора умудрилась заполнить все сознание. Временами ему казалось, что все их общение лишь для «галочки», из чувства совести и все. Значило ли этой, что он наконец-то ее отпустил или это время с расстоянием все же победили эту коварную юношескую любовь.
– Почему ты не спросил, хочу ли я ехать в Грепиль? – Сора обреченно уселась на заправленную постель и сбросила туфли с ног. Как же она устала считаться с ним! Устала от его нервов и плохого настроения. Почему он не может просто любить ее. Так же сильно как любит его она? Дорожить каждым мгновением? Почему постоянно именно из – за него она чувствует себя несчастной? Несчастной и нелюбимой. С любимым мужчиной. Какая ироничная игра слов. Алкоголь помогал ей забыться, отпустить все печали и гнев, выговориться. Если бы у нее были подруги, все было бы намного проще, но императрице нельзя иметь душевных друзей. Всегда есть шанс предательства. – Я не хочу туда. Не. Хочу! Почему ты вечно нас сталкиваешь? Тебе нравится наблюдать, как мы с ней смущаемся при виде друг друга? Что? Ты хочешь, чтобы мы подружились? Открыли клуб тех, кому император Упонии растоптал сердце?
Ее голос сошелся на крик и повис в тишине комнаты, оставив после себя лишь ошарашенное лицо Куроки. Да, он, правда, хотел, чтобы дружба между двумя семьями крепла, чтобы Сора могла разговаривать наравне с Анной, не опасаясь и будучи дружелюбной. Как он был рад, узнав, что ей нравятся романы княгини, что в свободное время императрица рисует сцены. А может через эту встречу, он надеялся навести новый мост и снова зажечь ту искру между ними? Вдруг бы вспыхнула снова та страсть, что питала его эти годы?
– Господи, – вздохнула Сора и улеглась на кровать, закрыв глаза. – Как я ничтожна, как ты…
Ее дыхание стало размеренным и спокойным. Куроки подошел к жене и понял, что ты просто уснула, выплеснув последнюю энергию. Он осторожно уложил полностью ее в постель, аккуратно снял платье и укрыл одеялом. Его сердце тяжелело от боли, от осознания того, что он и вправду калечит тех, кого любит. А еще он точно не заслужил Сору, постоянно губя ее и держа над пропастью. Куроки даже не вспомнил сразу, когда в последний раз она так звонко и заразительно смеялась. Да, точно, когда Такэо сделал первый шаг. А может.… В его голову закрась простая и в тоже время гениальная мысль – предложить Соре завести еще одного ребенка. Такого же чудного мальчика. Это даст ей новый стимул жить и перестать пить, а еще раз это будет не наследник, она сможет больше времени проводить с ним. Не будет такой удрученной и несчастной. Мужчина улыбнулся – а говорят, что он глупец.
Солнечный блик отразился на наполированном серебряном подносе и больно ударил по глазам.
– Может быть, не стоит это делать при искусственном освещении? – вежливо поинтересовалась княгиня Мария у Хезер, стоявшей в стороне и следившей за процессом. Все чаще Марии казалось, что именно эта коренная жительница Грепиль и является хозяйкой дворца. Но ничего не могла возразить против – Хезер, у которой и официального наименования должности не было, выполняла все как надо.
– Ее Святейшество очень ждет этого визита, – проходя мимо Хезер сморщив острокрылый длинный нос, резко ударила полотенцем по рукам одного из слуг. Тот сразу исправил свою ошибку, моментально надев чистые белые перчатки. – Мы не должны ее подвести! Опозориться в глазах гостей? Ну, уж нет! Ее Святейшество погубила свою молодость, чтобы у нас была достойная старость, и мы должны воздать ей.
– Но ведь к ней приедут друзья с неофициальным визитом, – добро улыбнулась Мария на возмущенное выражение лица Хезер. Раньше они не занималась и не замечала тонкости подготовки дворца к какому – либо событию – этим руководили специально нанятые люди, потом ее дочь и вот на смену пришла Хезер. Княгиня улыбнулась: ее дочь скрупулезно выискивала в книгах факты и обычаи, обыгрывая их на новый лад и иногда даже сокращая тем самым затраты на празднества. Стоит признать, что в отличие от Альберта, его преемница любила не брать, а все складывать в казну, что бы потом с размахом завоевывать любовь граждан, используя эти деньги во благо княжества.
Нет, Анна никого особо не стесняла в средствах, но и не давала им повода смотреть свысока на граждан, проводя политику «будь ближе к народу». Иногда Марии казалось, что ее дочь в лучшем случае строит немного измененную версию Советского Союза, но все чаще проскальзывали в ее речах действиях империалистические замашки. Но оставались шикарные казино и гонки на скоростных болидах, по окраинам страны где-то среди новопосаженных лесов, тихо ожидали свое время роскранские ПВО, за которые княжество получило огромную скидку на газ и нефть. Сколько бы лет не провела ее дочь в Грепиль, она всегда будет оглядываться в сторону столь родных и любимых стран.
– Ее Святейшество просило поразить императрицу Сору, – Хезер вновь уделила свое драгоценное внимание княгине Марии. – Легко и ненавязчиво.
Княгиня, чуть склонив голову, спрятала свою улыбку – а она-то уже боялась, что ее дочь решила стать перфекционистом.
– Ваше Святейшество Вдовствующая княгиня, – так высокопарно к ней мог обратиться только старый – добрый Жан – Поль Роше. Женщина развернулась и увидела министра, что с легким недовольством на лице, мял в руках кожаную папку.
– Что случилось, месье Роше? – Мария подошла ближе, и машинально поймав свое отражение в стекле шкафчика, поправила прическу.
– Мы не можем найти княгиню.
– Разве она не в кабинете?
– Нет, – чуть не топнул ногой мужчина. Он терпеть не мог когда так с неба на голову, словно камни падали такие высокопоставленные гости. – Ее нет с князем, нет и сыном.
– Я уже здесь, – послышался спокойный голос потерявшейся особы. – Я была в аббатстве, проверяла, как идут работы по реконструкции.
– Можно было предупредить, – Роше сменил тон на заискивающий. – Ваше Святейшество, вы снова выходили за пределы дворца без охраны?
– Можно было бы, и позвонить, – пропустила второй вопрос мимо ушей Анна и взяла мать по руку. – Мы можем все обсудить по дороге.
Жан – Поль скривил лицо позади нее, но все же пошел следом, докладывая о своем недовольстве.
14.03.2008
Я чувствую себя немного обманутой из – за того что ты не приедешь со своим братом.
Именно ты по всем моим подсчетам и планам должна была разряжаться всю обстановку. И что теперь? Бедный Виктор обязан бегать из одного конца дворца в другой, дабы всем угодить.
Надеюсь, что это не из – за твоего разрыва с Сашей, иначе я буду огорчена и зла на него. И да, он все равно не приедет – ведь последний год обучения.
И, слава богу, он не будет отличником, иначе я бы ужасно комплектовала. А проблем мне и так хватает: Киард умудрился где-то подхватить простуду, и теперь весь персонал дворца ежедневно посещает врача. Надеюсь, он выздоровеет до своего Крещения, иначе придется все отменить. А ведь как мы хотели все провести, как только мое любимое аббатство отреставрируют. Ты должна это увидеть: шпиль, что взмывает в небо и словно пронзает грозовую тучу; фрески, чудом дошедшие до нашего времени и хладный мраморный пол.
Ох, я в жизни не думала, что буду, как фанатка благоговеть пред домом Господним. Но видно время делает свое дело и я уже привыкла считать себя добросовестной католичкой, со скелетами в шкафу.
Обязательно приезжай, когда освободишься. Я так соскучилась по твоему бесшабашному характеру.
Жду тебя
A.P.
26.04.2008
Сора все еще терзает прислугу Дворца: судя по всему, она до сих пор под впечатлением от помпезности твоего приема. Золотце мое, за что же ты так с несчастными упонцами?
Сакура рассказала, что ты все – таки решила посетить того парня из Франции. Право, я уже и давно забыл, что ты простой сентиментальный человек, дрейфующий в течение настроения и времени.
Я помню, как ты оккупировала свою Джоан и готов был поставить памятник за ее терпение. Но она уже закончила свою историю, а ты все пишешь новые. Интересно она читала их?
А теперь этот мальчик: почему я раньше не слышал от тебя таких слов восхищения о нем? Да, ты говорила, что он красиво… нет, душевно поет. Но таких тысячи. Что же в нем такого, что ты, бросив все дела, полетела именно тридцатого? Может быть я черствый и ничего не понимаю? Или это снова «та, незримая связь, что простые смертные не могут понять»?
С любовь, К.
– У тебя все серьезно с этим архитектором? Он же, – Куроки задумчиво потер подбородок, но жест казался камерным. – Непрезентабельный.
– Долго придумывал? – Сакуре было совершенно наплевать на то, что брат думает о ее новом избраннике. Он просто был: сотканные из спокойствия, что переживало ее вспышки гнева, радости и тоски. Этот двадцатипятилетний юноша просто умел находить золотую середину и держаться ее, в отличие от некоторых. Он не был особенным или чрезмерно талантливым, просто человек, рядом с которым сейчас Сакура чувствовала себя нужной. А это куда дороже денег.
– Если ваши отношения смогут преодолеть время, – юный император чуть нахмурил лоб.-то я уверен, что твой архитектор сможет работать за рубежом.
– Какая щедрость, – выплюнула его сестра.
Они сидели напротив друг друга и играли в ненавистные обоим шахматы, но только так они могли спокойно в одиночестве поговорить.
– От человека, что словно конем проехал по сердцу любимой женщины, написав лишь пару строк, – начала снова Сакура, сделав ход. – Это противно слышать. А твой поступок глуп и импульсивен. Ты знаешь, что она обиделась? Это единственная тема – табу, на которую даже Виктор не шутит и не юлит. Анна действительно любила этого французского мальчика. Ты что не знаешь второе имя Киарда?
– Я не знаю, что на меня тогда нашло, – тихо произнес Куроки и, встав, подошел к раскрытому окну, дабы сестра е видела его лица. Он просто устал от постоянного упоминания этого мальчишки, возведению его в ранг святых. Это была не ревность, а какая-то ненависть, тесно связанная с завистью. – И что мне делать?
– Пошли ей букет белых роз с запиской «Прости» или лучше позвони, – небрежно махнула рукой Сакура. – Не знала, что ты иногда бываешь не контролируемым.
– А я и забыл, какая здесь жара зимой и летом, – вздохнул Саша и потянулся за бокалом холодного сока. Шла вторая неделя как он вернулся в княжество, окончив наконец-то свою учебу и получив диплом специалиста. Он за эти долгие пять лет отвык от того, что он августейшая особа: в Злате никто из однокурсников даже и не думал преклонить пред ним колено или сделать банальный поклон головы. Они все были равны, отчасти пафосны и Александру это нравилось. Но вот он вернулся в свой новый – старый дом, полный идей и впечатлений и словно был громом пораженный, когда осознал, что от него ждут исполнения обязательств: посещение выставок и светских раутов, работы над имиджем семьи и прочих ересей этикета. А он-то, поддавшись юношескому максимализму, хотел изменить мир, всматривался в ту приоткрытую дверь, видя там сияющее будущее. Он мог бы путешествовать, преподавать. Может стать волонтером? И лишь набравшись смелости он озвучил свои мысли сестре и матери, собрав их в тихом укромном кабинете.
Анна, чуть сощурив глаза, предложила ему для начала устроиться лаборантом в университет Грепиль, а Мария… Она так хотела, чтобы хоть один из ее детей остался окрыленным и необременным правилами. Просто счастлив. По – настоящему. Вдовствующая княгиня меланхолично и просто желала спокойно провести свою оставшуюся жизнь, зная, что ее отпрыски смогут позаботиться о себе, раз они стали такими взрослыми и …
Дочь за последние годы отдалилась от нее, замкнувшись в своем маленьком семейном мирке, оставив матери следить за состоянием дворца и «лица» семьи. Конечно, была еще благотворительность, но все было не так: впервые годы брака с Альбертом она была всем нужна, как воздух. А теперь. Теперь она просто нужна, когда капризничает Киард, что мать ему не может уделить больше внимания, или она же решает не ехать к соседям на прием. Просто нужна. Это немного обижало ее и беспокоило, но видя иногда немного усталую улыбку дочери, что сидит на полу рядом с сыном, все ее горести становились бессмысленными и она тихонько брала фотокамеру, дабы запечатлеть этот момент.