Когда нам будет 40 лет

Глава 17

Вспышки фотокамер уже давно стали привычными, фотографы, что пытались привлечь внимание уже не казались противными назойливыми мухами. Все это раздражение насчет «открытой» жизни куда-то ушло. Ей бы улыбнуться сильнее, счастливее, но не могла: она все еще в своем внутреннем трауре, что словно волны Тихого океана накрывают ее с головой, не давая вздохнуть.

Сегодня они с Марией открывали новое крыло больницы в городке, где живут родители Виктора. Двойной пиар: они вспоминают Альберта, открывая в его честь новые больничные палаты и вроде как поддерживают связь с остальной семьей, хоть это не так – мадам и месье Руже лишь на Рождество соглашались посещать новое обиталище своего единственного сына. Они уверяли, что слишком стары для этих шумих и будут куда больше рады видеть всех в их довольно милом двухэтажном доме, приобретенном Виктором лет семь назад. Они приезжали сюда всем многочисленным княжеским семейством, но что-то не клеилось и никто не мог понять причину: родители обожали внука и гордились, что сын стал князем – консортом, что его жена княгиня, с безупречной репутацией и добрая католичка, что что-то не пускало тепло в их отношения.

– Мне кажется, они все еще помнят ту выходку, – вздохнула Анна, когда они с матерью сели в автомобиль, ждавший их у дома мадам и месье Руже. После открытия крыла больницы они попили с родителями Виктора и, не желая их дольше беспокоить, быстро собравшись, отправились на вокзал.

– Прости, но я не знаю, что сказать, – вдовствующая княгиня взяла дочь за руку и сочувственно улыбнулась. Прошло столько времени, а у нее все еще остался этот комплекс – она хочет нравиться исключительно всем. – Помнишь, родственники Альберта тоже не приняли нас поначалу?

– Тебе напомнить, что все это закончилось тем, что они просто перестали приезжать к нам? – в голосе Анны так и звучал томными нотками сарказм.

– Ну, ведь больше таких же неловких чаепитий не было? – возмущенно ответила ее мать и прыснула от смеха. Они до сих пор были и чужими и своими, смотря выгодно это было или нет. Но Мария уже не переживала по этому поводу – у нее был свой маленький мирок в виде благотворительного фонда, где она знала: ее искренне обожают и восхищаются ее добротой. А еще был Киард, мальчик, что оживил дворец, вернул в нее саму жизнь. Он не особо был похож на мать и внешностью и поведением: Киард был ярким, звонким, открытым и дарил всем вокруг любовь, а его мать до сих пор не могла себе позволить слабину или успокоение.

– Завтра нужно будет всем составом сходить в церковь, что в центре, – Анна смотрела в окно автомобиля, задумчиво накручивая на палец локон своих волос. – Давно у нас не было общих выходов. Особенно религиозных.

– Думаешь, Киард выдержит? – Мария рассматривала буклет, взятый в больнице.

– Должен, – вздохнула княгиня, оторвавшись от пейзажа. – Но мы возьмем с собой Хезер, так что если друг мой сын решит проявить в себе атеизм, Хезер отведет его в детскую комнату.

– Может тогда не стоит?

– Это нужно, – отрезала Анна, даже не удостоив мать взгляда. Иногда ее раздражала эта мягкость и податливость родительницы. Ей тоже много чего не хотелось делать, но ради имиджа, княжества и семьи она переступала через саму себя и молчала. Ее сын в будущем станет князем и должен с детства принять эту уступчивую судьбу, как бы это не было жестоко и не шло в разрез с его мечтами. Он привыкнет и в отличие от нее, вы растет в этом мире, а не будет спешно приспосабливаться. Главное, чтобы у нее самой остались силы воспитать его должным образом – достойным и твердым характером.

– Властью данною мне.

Саша смачно зевнул, все же удосужившись прикрыть рукой рот. Они всей семьей уже третий час наблюдали за брачной церемонией Сакуры.

–только ленивый не поинтересовался у меня как это сидеть на свадьбе своей бывшей, – юноша чуть склонился к уху сидящей рядом сестры.

– Привыкай, милый мой, – усмехнулась она, разглаживая несуществующее складки на своем платье. Виктор знал этот жест – сейчас Анна начнет "уходить в себя", о чем-то размышляя, оставив на лице, словно автоответчик, вежливую официальную улыбку. Они с Хезер столько лет тренировали ее.

– Тебе не жарко? – мужчина взял ее за руку, привлекая внимание. Беспокойство чуть спало и ему начало казаться, что их треснувшая жизнь потихоньку начала собираться из осколков. Анна стала улыбаться, язвить, вновь писать и заниматься государственными делами в полном объеме. Перестала таять на глазах, снова начав набирать вес и, кажется даже несколько раз сама звонила Куроки и Сакуре, гуляла с сыном и Хезер по центральному парку. Званые обеды, выезды всей семьей, благотворительность и экранные пикники на заднем дворе деревенского домика – идеальный мир возвращался, Анна точно играла свою роль, как и раньше. Вот только все чаще ночью Виктор ощущал, что его жена далеко не с ним: в своем далеком заоблачном мире, где она проживала иную счастливую жизнь, полную детского смеха и запаха сахарной ваты. Мужчина готов был отдать последнее лишь бы узнать, являлся ли он частью того мира. А еще он наконец-то признался, что устал и эта мысль мучила его изо дня в день, словно он предал их Роуз, оставив ее потерю позади. Виктор надеялся, что празднование юбилея с Куроки вернет ему прежнюю Анну, и ему было уже все равно насколько далеко зайдут эти их "каникулы". Главное, чтобы их холодная семейная обитель хоть немного потеплела. Пусть даже из – за ревности или восторга влюбленности.

– Нет, не замерзла, – Анна взяла его под руку и улыбнулась своему идеальному мужу, которого она не заслуживала. – Как хорошо, что она встретила его.

– Конечно, – до Саши дошло, что эта фраза была обращена к нему, хоть его сестра смотрела на мужа. Юноша сидел в пятидесяти метрах от алтаря и наблюдал, как жених чуть смущенно в первый раз целует девушку, что только что стала его женой. И по душе Александра прокатилась какая-то странная радость и теплота, а ведь он ждал совершенно других чувства. Зависти и боли, обиды и ненависти. Но нет. Он действительно радовался за Сакуру и к своему удивлению, не думая, поддавшись всеобщему благоговению, достал из кармана брюк мобильный телефон и начал набирать сообщение.

– – Ты никогда не думала провести лето в Грепиль? – –

– – Я планировала отпуск в декабре – –

– – И твои планы невозможно изменить? – –

– – Я простой человек, мой прЫнц, и у меня есть обязательства – – –

– – А что насчет НГ? – –

– – А ты приставучий. Я подумаю. – – –

– – Я жду… – –

Александр усмехнувшись, убрал телефон и пожал плечами, реагируя на заинтересованный взгляд сестры. Не рассказывать же ей сейчас, что он внезапно решил окунуться в новые отношения, раз в жизни у него все так стало стабильно? Он получил магистерскую степень, хорошо себя вел и записался на кандидатуру помощника преподавателя, участвует в велопробегах и ездит по стране с лекциями о СПИДе и "мире во всем мире". Им начинает гордиться даже сестра, что недавно начала возвращаться в мир людской. И ему хотелось почувствовать нечто новое, страстное. Опять прокатиться на Американских горках из чувств, у него наконец-то появилась возможность завоевать понравившуюся девушку и с трепетом в сердце ждать, что же она ответит. А ведь еще недавно они с Сакурой сидели в баре и заливались виски, проклиная свои семьи.

Забавная штука – жизнь.

30.07.2010

Я даже не знал, что планировать свой отдых так трудно. Так вот чем занимается мой секретарь и его команда! Надо увеличить им оклад.

Мне легче управлять страной, чем разобраться, как оплатить что – либо с помощью PayPal. Надо открыть новую банковскую карту на чужое имя и не мучиться.

И какой черт тебя понес в Дублин? Мы же говорили о маленьких городках. Хотя не отвечай – очередная книга, да?

Кстати о книгах.

Ты давно ничего нового не выпускала или ты все еще переживаешь об этой идиотской заметке, об анонимности Гейл? Брось, милая. Или же заключи контракт с какой-нибудь неизвестной деревенской актрисой и вуаля – твои фанаты в восхищении. ( это идея Соры). Хотя можешь заставить Кинга признаться, что он автор хотя бы одного из твоих ужастиков. Тот, что про далекую деревню в лесах. Сора им зачитывалась и чуть ли не читала мне вслух перед сном. Я не пойму вас, женщины, как можно восхищаться такой мясорубкой?

Кстати, о кулинарии: вчера отловил Такэо на кухне, среди поваров и кастрюль. Этот юный кулинар, насмотревшись с Сорой британского ТВ, решил стать шеф – поваром, таким же, как и какой-то Рамзи. Слава духам, на кухне он только смотрел и ничего не трогал, иначе наши гости из США уехали бы с несварением. Хотя, зная тебя, ты бы за это прислала моему сыну мешок конфет.

Как же я жду нашу встречу.

К.

– Так, а теперь объясни мне, – Куроки усадил своего семилетнего сына себе на колени. – Почему ты наивно решил, что лучше Киарда Полиньяк?

Такэо нахмурил брови и огляделся вокруг: ждать помощи было неоткуда, кабинет отца был пуст, хотя обычно при таких серьезных разговорах присутствовала его гувернантка или мама.

– Потому что я старше, – чуть подняв подбородок, ответил мальчик, но к своему недовольству отметил, что отцу такой ответ не нужен. Он конечно не правильно поступил, сказав при всей прислуге, глядя на экран телевизора, что он то лучше того малыша из Грепиль. На экране Киард Полиньяк шел рядом с дядей и его подругой и, увидев папарацци, показал им язык.

– Потому что я умею себя вести и меня журналисты не снимают, – спокойно и уверено ответил Такэо и попытался спрыгнуть, полностью удовлетворенный найденным ответом. Но не тут то было. Куроки, чуть улыбнувшись, взял его за руку и посмотрел прямо в его темно – карие глаза, как у матери.

– Милый мой, тебя не снимают, потому что ты находишься в своей стране, где это запрещено. В Грепиль тоже самое, но как только мы или они выезжаем за пределы страны, эти законы перестают существовать. И журналисты бегают толпами.

Мальчик недоверчиво посмотрел на отца, а затем отвел взгляд. Значит, мама была правда, что он поступил невоспитанно и папа будет сердиться.

– И еще, – чуть слышно произнес Куроки прямо ему на ухо, как по секрету. – Мама Киарда мой друг. Ты представляешь, как она обидится на меня, а не на тебя, если узнает о твоих словах. Ты же не хочешь меня огорчить?

– Нет, – смущенно произнес мальчик, который в свои семь лет больше всего боялся огорчить маму или подвести отца.

– Ну, вот, – император приобнял он, а затем подтолкнул. – Беги к маме. Через десять минут начнется ваше шоу про кухню.

Такэо соскочил с места и скрылся за дубовыми дверьми кабинета, оставив отца с какими-то смешанными чувствами смотреть себе вслед. На долю секунды Куроки хотел задуматься "а какие бы у него были дети с Анной?", но резко тряхнув головой, исключил эту пагубную и глупую идею из головы. Он же, как взрослый человек жил реальностью, а не вечным миром сотканным из фантазий.

15.08.2010

Какой он у тебя забавный. Киард у нас сама серьезность, но иногда и он позволяет себе проявлять "ребенка". С недавних пор я обзываю его "Шерлоком", ибо он так впечатлился просмотром нового сериала про сыщика. Или может быть я?

Виктор, осознав всю масштабность трагедии, думает отключить мне интернет, ибо своим новым увлечением я достала уже всех, включая милую, добрую, заботливую (вдруг она все же читает мои письма) Хезер. Подумаешь, ну веду я себя, как девочка – подросток. Может у меня кризис среднего возраста начался?

После просмотра сериала, я все же решилась прочесть труды сэра Артура и… увы, единение душ у нас с ним не произошло. Помню, как ты восхищался его творением и Виктор тоже. Может я все – таки настолько глупа? И может быть поэтому, когда мама и Саша сели за пересмотр советского Шерлока я судорожно искала призрак мистера Моффата? Это один из сценаристов.

Еще, кажется у моего братца намечается роман с его бывшей однокурсницей. Она, скажу я тебе, не так уж и плоха. Но сможет ли Александр предложить ей постоянство? Понимает сколько времени и труда ему придется приложить? Ох, не знаю. Мне кажется, что даже в свои двадцать четыре (смотри я пишу "даже", какой кошмар) он все еще ветренен и непостоянен, хотя за свое место в университете, он борется как лев. Вот тут-то я горжусь им.

Скоро октябрь.

С любовью, A.P.

– Я словно немного пьяна, – Анна неженственно развалилась на кровати и уже вторую минуту разглядывала белоснежный потолок.

– Лживое чувство свободы, – фыркнул Куроки и убрал мобильный в прикроватную тумбочку. Эта комната в двухместном номере числилась за ним. Британия, как и десять лет назад встретила их совершенно безразлично и немного хмуро, вот только на этот раз этих двоих это совершенно не волновало.

– Ты уже позвонил своими? – женщина наконец-то села на заправленную пастель и посмотрела на своего спутника, одетого в деловой костюм, в отличие от ее джинсов и футболки со страшным смайликом. Куроки как всегда был готов к встрече с дипломатами или конференции, а ведь они уже два дня были свободными птицами.

– Конечно, – он все же неуверенно пожал плечами и перекатившись с пятки на носок вплотную подошел к говорящей. Почему-то он чувствовал какую-то нервозность и думал, что все будет по – другому: будет смех и радость, а не серая напряженность, прямо как цвет ее ужасно дешевой футболки. И какие-то странные напряженные нотки в их разговоре, словно они втихую сбежали ото всех и теперь корят себя за сделанное. А может быть, они просто разучились быть вместе? Все прошло, оставив после себя лишь письма и краткие воспоминания? Расстояние их победило, это признавали они оба. Расстояние и время. Время, проведенное в кругу других людей.

Когда он увидел ее в аэропорту, то первым делом хотел поцеловать ее. Словно сумасшедший, словно безумно влюбленный, словно двадцатилетний. Но стоило ей сделать шаг навстречу, шевельнуться, заговорить, как эта яркая вспышка пропала. Испарилась, пробудив нечто иное. Неуверенность. Объятья. Больше всего на свете сейчас он хотел пробудить свое старое "я", обнять ее, поцеловать собранные в пучок волосы, легко щелкнуть по носу.

– Ну, а ты? – Куроки все же дотронулся ее щеки и медленно провел пальцами по направлению к шее. Он снова, как мальчишка, практиковал приемы из фильмов. – Ты уже соскучилась по Виктору?

– Да, – ответила она, кивнув головой, словив кончик его темно – зеленого галстука.

– И что он сказал?

– Давай поговорим об этом позже, – еще тише произнесла Анна и потянула его за галстук к себе.

Она старается замечать и конечно не забывать, иначе ее жизнь вновь не обретет смысл.

– Видели бы меня оппозиционеры, – смеется Куроки, одетый в простые джинсы, футболку и куртку. Все это смотрелось на нем нелепо и смешно. Он словно учился заново ходить, настолько привыкнув к скованным движениям в костюме, теперь гуляли по развалинам где-то на севере Ирландии. Анна украдкой наблюдала за ним, осознавая как в голове рождаются строчки с описанием событий. Она все еще думала над идеей биографии в стиле романа.

–только попробуй меня сфотографировать, – он старался выглядеть сердитым, но не мог: он наконец-то чувствовал, что стена их десятилетнего разрыва начала рушиться. – Если ты это сделаешь, я сдам тебя под трибунал.

– Думаешь, меня это испугает? – Анна подошла к нему вплотную и поцеловала в нос. – Да я тебя самого сдам с потрохами.

Княгиня, легко стукнув его по бедру, отбежала и остановилась, подобно маленькому задиристому ребенку.

– Если я тебя догоню, – начал наигранно грозно Куроки, но в кармане джинсов звонко и нервно заиграл мобильный. – О, прости.

Анна пожала плечами, грустно улыбнувшись, подошла к нему со спины и крепко обняв за талию, положила голову на плечо. Все так и должно быть. Они уже давно несвободные люди. Они сумели позволить себе этот юбилей и у них будет, о чем вспомнить. И за это… Да, за это стоит благодарить их вторые половинки.

Спустя пару минут Куроки закончил разговор и осторожно повернул к ней голову. Они с Сорой никогда так не стояли.

– Может быть, посмотрим кино? – он разрушил ее объятья, развернувшись и скрепив их вновь. Хотелось чтобы этот легкий прохладный ветерок дул вечно и время оставило их наедине друг с другом.

– Я уже думала, что ты не предложишь, – усмехнувшись, Анна чуть сжала кольцо из своих рук. Нет, нет, она не готова полностью забыть их привычки и прошлое. Только не с ним, только не сейчас. Что же она делает? Почему ей действительно хорошо и спокойно рядом с человеком, что появляться в ее жизни подобно призраку?

Любила ли она его? Если эту постоянную улыбку и странную теплоту в сердце при виде него можно назвать "любовью", то пусть будет так. Помпезно и высокопарно. Он был той странной константой в ее жизни, без которой она уже не могла спокойно вообразить свой мир, прожить. Она бы погасла.

Странные они с ним. И может быть, поэтому они и тянулись друг к другу. Просто чтобы стоять посреди всей этой октябрьской слякоти и молчать.

31.10.2010

Поздравляю тебя с 31летием!

Будь счастлива и вновь храни в своем сердце море тайн.

К.

06.11.2010

Тридцать четыре – вот это возраст! Может наконец-то в нем ты найдешь мудрость?

A.P.

Здание парламента давило на нее, заставляло забиться в угол, сжать голову между коленями и ждать спасения. Вот только от чего? От своих собственных людей, что поддались сладкой лжи ее противников и решили поджечь покрышки, разбить палатки и скандировать слоганы в честь отставки правительства? Хорошо, что не ее. Господи, как же они еще до этого не додумались? Она же первая должна вылететь из этого правительства.

Анна переоделась в сменную одежду, что хранилась у нее в кабинете на всякий случай. Умылась и перекусила. Она пыталась собраться и волевым решением, хлопнув по столу, решить все правильно и верно. А еще лучше без последствий. Что бы сделал Альберт? Наверное, просто не допустил такого.

Она уже звонила домой, укладывала сына спать по телефону, слушала усталый голос Виктора, что рвался к ней. Но сейчас он в первую очередь отец и ничем не может помочь ей здесь. Если только обнять ее, прошептать на ухо, что все будет хорошо.

Княгиня вернулась в зал, где собрались министры. Уставшие и помятые, они почти с ненавистью глазели на ее чистую блузку.

– Что? – Анна поймала многозначный взгляд одного из министров. – Вот поэтому в шкафу нужно хранить запасную одежду, а не как вы – бренди.

Пару человек устало рассмеялось, разрядив несколько наколенную обстановку.

– Так мы будем разгонять этот балаган и арестовывать за порчу имущества? – она обходила длинный полукруглый стол за которым сидели политики.

– Это не по – европейски, – кто-то возразил.

– О, скажи это когда они сожгут твою машину, Жан, – ответили ему, заходя новый виток поиска решений. Так они еще полтора часа переругивались, пока не согласились с мнением министра обороны о разгоне и тотальной зачистке. Время требовало жестких мер и Анна не собиралась идти на уступки, зная, что сначала они попросят отставки правительства, а потом и потребуют свержения ее самой. А что дальше? Церковь? Она не позволит быть себе слабой, мягкой и испуганной, лучше уж прослыть тираном, чем тряпкой и потом остаться ни с чем. Это был ее трон и ее княжество, выстраданное на крови и слезах и никто не в силах отобрать их. Только из ее хладных рук.

25.12.2010

С Новым годом и Рождеством!

K.T. and S.

31.12.2010

С Новым годом!

семейство Полиньяк

31.12.2010

Виктор до сих пор верит, что ты просто решил потакать всем моим капризам. Видел бы ты его лицо, когда я, словно наряженная елка, показала ему твой подарок. Он сказал, что на такую стервочку как я столько денег тратить глупо. Но я знаю, что он отчасти рад – все вокруг говорят, что я вернулась в прежнюю форму и со мной стало намного легче. Вот гадюки!

И все почти никто, кроме меня естественно, не может по достоинству оценить всю глубину цвета этого сапфира. Нет, они просто не понимают, как можно так страстно желать держать в руках Сердце Океана и смотреть в ночь.

Спасибо тебе.

Что у нас еще нового? К нам на каникулы все же приехала эта бывшая однокурсница Саши, та, что дочь посла в Роскране. И что-то подсказывает мне, что мой брат все же собирается завести с ней серьезные отношения. Так, что к письму прилагается чек с моим проигрышем. Передай Соре, что нечестно, что она тебе подсказывает и помогает при принятии таких сложных решений.

Надеюсь, мы не сведем с ума эту девушку своими постоянными баталиями с Киардом и его нежеланием учить Солнечную систему. Я просто не знаю, что с ним делать. Виктор просто пожимает плечами и ведет его на тренировку по плаванью. Мужчины…

На этом все.

С Новым годом, любимый. Пусть удача будет всегда на твоей стороне.

С любовью, A.P.

Первое январское утреннее чаепитие довольно сильно встревожило Жанну, хотя она и старалась не показывать, как дрожат ее колени, когда к ней обращается вдовствующая княгиня Мария. Или как трясется рука, подающая чай самой княгине Анне. Вся эта бравада куда-то улетучилась, хотя она и старалась не подавать виду и тем более не радовать своей беспомощностью и нервозностью Александра. Неужели он ей мстит за те пять лет, что она пыталась воспитать из него принца? Так это же было из лучших побуждений. Девушка не знала, почему так боялась: она же с детства вращалась в элитных кругах, а эти люди были очень милы, кроме той тихой женщины у стены, рядом со столиком. Казалось, ее побаивалась даже сама княгиня.

– О, я сейчас, – Жанна заметила, что вазочка с печеньями почти пуста и решила проявить свою хозяйственность.

– Не стоит, – успокоил ее князь – консорт и взяв вазочку, пружинистой походкой подошел к той страшной женщине, что слегка улыбнулась ему.

– Я все хотела спросить вас, Жанна, – к гостье обратилась вдовствующая княгиня Мария. – Жанна не привычное имя для Грепиль, а вот Роскране оно довольно популярно. Вас назвали в честь кого-то?

– Мой отец хотел сына, – сбивчиво начала девушка, чуть покраснев. – И ему страсть как нравилось имя Жан, поэтому, когда родилась девочка, он уже бывший в Роскране, убедил маму назвать меня так.

– Смотри, – Виктор кивнул Хезер, смиренно стоявшей у столика я дополнительной едой и стал докладывать печенье. – Они начали прощупывать почву.

– Ведь не каждый день его Светлость приводит домой девушек.

– Тем более такую неплохую кандидатуру, – продолжил мужчина.

– О, да. Она из хорошей семьи, коренная жительница, образованна, не дурна собой.

– Обо мне ты так же говорила? – усмехнулся Виктор, и съел конфету с неким издевательским удовольствием рассматривая, как удивленное лицо Хезер начинает краснеть.

– Я право, – она не знала, что и ответить.

– Успокойся, Хезер, – Виктор легко дотронулся до ее плеча и посмотрел прямо в глаза. – Я знаю все. И я всегда буду благодарен тебе. Возможно, без тебя не было бы и Киарда.

Они оба посмотрели в сторону мальчика, что сосредоточенным лицом ел кашу из рук матери. Наверняка та что-то пообещала ему, а может, приправила кашу орехами или мармеладом.

– Может мы и не говорим тебе это в лицо, – мужчина снова посмотрел на бывшую наставницу Анны. – Но мы благодарны тебе и просто не видим жизни без тебя. Всегда готовую помочь, надежную и умную. В каком же мы в долгу перед тобой. И как нам оплатить?

– Просто будьте счастливы, – Хезер смахнула непрошенную слезинку с глаз и улыбнулась. Она уже и сама не видела себя без этой работы, семьи: все настолько сильно переплелось, что иногда она забывала, кто кому приходится, что не смеет дерзить княгине или наоборот крепко сжимать ее в объятьях, поглаживая по спине, так же плача навзрыд. Хотела бы она все бросить и жить спокойно жизнью без стрессов, заговоров и постоянно контроля? Нет. Нет, ибо здесь было ее место и работа, которую она выполняла на «отлично».

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Глава 18

Вся жизнь подобна беличьему кругу: ты крутишь – крутишь это колесо, стараясь перебирать лапками сильнее, быстрее, в попытке догнать то, что впереди. Но ничего не выходит: как бы ты не старался невозможно сойти с колеса, ничего не получится, если его не остановить.

Вот и он не смог сойти. Остался преданно служить традициям и нравам, продолжая крутить колесо истории государства.