Снегурочка поневоле, или Лейтенант желает познакомиться

Я уныло обдирала мандарин, складывая ароматные корочки поверх внушительной горки таких же. По телеку шла «Ирония судьбы» конечно же, хотя я с бОльшим удовольствием посмотрела бы про елки, может, хоть настроение бы поднялось чуть-чуть. Но бабушка современную комедию включать категорически отказывалась, аргументируя свой выбор традицией.

– Может, пора уже менять эти традиции? Все равно от них толку никакого нет… – ворчала я с кухонного диванчика, пока бабушка резала картошку на оливье.

– Вот заведешь свою семью, там и будешь свои традиции устанавливать, – парировала ба.

Я тяжко вздохнула. Какая тут семья, когда Димка меня бросил еще накануне, заявив, что хочет как следует в новогоднюю ночь повеселиться, а я со своими принципами все равно не дам ему оттянуться, как следует. Так что парень, уже бывший, весёлую компанию на Новый год себе обеспечил, а у меня всякое желание праздновать отпало. Девчонки, конечно, звали с собой, но я своим кислым, как эта неудачная мандаринка у меня в руках, видом портить остальным вечер не собиралась. Вот и сидела дома в пижаме с оленями, мечтая, чтобы поскорее эта ночь закончилась, и наступило первое января. И с чего вокруг этого всего такой ажиотаж?

– Инна Станиславовна идёт, – как бы между прочим отметила бабушка, поглядывая во двор. Обеденный стол у нас располагался возле окна, и с нашего первого этажа весь двор был как на ладони. – Ой, упала! – всплеснула ладонями ба. – Вот проходимец! Толкнул пожилого человека и даже не помог подняться, убежал. Ещё и капюшон нахлобучил, разбойник!

Я продолжала заниматься мандарином, угрюмо сосредоточившись на собственных проблемах, – до чужих мне особого дела не было.

– Ну чего она не встаёт-то? – в отличие от меня бабушка восприняла неприятность, постигшую ее подругу, близко к сердцу.

Мне же она не сочувствовала, считая мою «дружбу» с Димкой глупостью и детским стремлением подражать старшим, а самого Димку – разгильдяем, недостойным и минуты моего времени.

– Какие твои годы, – говорила она. – Ещё в сто раз лучше найдёшь и вспомнишь потом бабушкины слова.

Встречаться она нам не запрещала, пока я успешно закрывала сессии, которых в моей жизни случилось всего две, а третья как раз была на носу, но и мнения своего о моем ухажере никогда не скрывала.

– Лежит, – с беспокойством покачала головой ба. – Может, ногу повредила и встать не может? Идём! – скомандовала бабушка, отложила нож и развязала передник.

Я нехотя отложила недоеденные дольки, накинула пуховик прямо поверх тёплой фланелевой пижамы, сунула ноги в угги и поспешила вместе с бабушкой на улицу.

– Инна! – позвала бабушка с беспокойством. – Инна, ты чего лежишь, встать не можешь?

Мы подошли ближе к женщине, которая не дошла до нашего подъезда совсем немного. Бабушкина подруга не отвечала и не подавала признаков жизни, неестественно бледная и какая-то… другая. Некрупные, искристые снежинки безмятежно падали с неба на землю и покрывали все пушистым слоем, застревали в жестком, топорщащемся меху ондатровой шубы, что была надета на женщине. Большинство окон вокруг радостно мигали разноцветными огнями, елка во дворе светилась теплым желтым светом, и, кроме нас, вокруг не было ни души. Сюрреализм какой-то!

– Инна? – бабушка согнулась и аккуратно дотронулась до плеча приятельницы.

Я с опаской приблизилась, думать о худшем не хотелось, но ситуация вырисовывалась скверная. Ну, хотя бы крови не было, это ведь хороший знак?

– Может быть, в скорую позвоним? – разлепила я обсохшие от волнения губы.

– Да, надо, – бабушка решительно выпрямилась.

Ее лицо выглядело непривычно озабоченным и скорбным. Я вытащила телефон из кармана, мельком отметила, что Димка так и не позвонил, и набрала нужные цифры. Пока я, приплясывая от морозца, кусавшего за нос и щеки, общалась со скорой, а бабушка стояла рядом и в нужных случаях подсказывала, из-за угла дома вывернул мужчина. Незнакомец в распахнутой куртке и новогоднем блестящем колпаке на голове в руках нес пакеты, а под мышкой умудрялся тащить еще и небольшую, но наряженную елочку. Он весело насвистывал английский мотивчик про бубенцы и слегка пританцовывал в процессе – видимо тяжелые пакеты не доставляли ему неудобства и особых препятствий. Но чем ближе к нам приближался незнакомец, тем менее веселым остановилось его лицо.

– Что тут у вас? – молодой парень лет двадцати пяти, которого я издали и в темноте приняла за мужчину, встал рядом с нами.

Пакеты и елку он успел сгрузить на ближайшую скамеечку возле подъезда, застегнул куртку и теперь, нахмурившись, ждал ответа.

– А вы кто? – не растерялась, в отличие от меня, бабушка.

Я же была занята тем, что изучала молодое лицо с правильными чертами, светлую челку, выбивавшуюся из-под шапки, прямой нос и красивый подбородок. До этого момента я незнакомца у нас во дворе точно не встречала.

– Ваш новый участковый уполномоченный полиции, старший лейтенант Смелов Андрей Владимирович, – излишне официально представился мужчина. Чтобы вытащить из внутреннего кармана удостоверение, ему пришлось расстегнуть куртку. – Недавно совсем переехал, – к моему удивлению он кивком указал на наш подъезд. – Вот, обживаюсь…

– Очень приятно, Андрей Владимирович, – перебила ба. – Происходит вот что: я увидела в окно, как кто-то толкнул мою подругу, она упала и больше не вставала. Мы с внучкой забеспокоились и поспешили выйти на улицу, но Инна так и не пришла в себя. Мы вызвали скорую, – на последних словах бабушки лейтенант опустился рядом с безжизненным телом женщины прямо на колени и проверил пульс, осмотрел зрачки, зачем-то прислонился щекой ко рту.

– Дыхание есть, – сообщил он.

– Слава Богу! – выдохнула бабушка. – Думаю, нам нужно будет написать заявление.

– Какое заявление?

– О нападении, конечно! – нетерпеливо пояснила ба. – Неизвестный толкнул мою подругу и сбежал, надо его найти.

Андрей Владимирович поднялся с колен, отряхнул джинсы и потер большим пальцем бровь.

– Не думаю, что его у вас примут, – наконец сознался он. – Тем более тридцать первого. Вы поймите, все выглядит так, будто пожилая женщина случайно поскользнулась. Печальное стечение обстоятельств, несчастный случай…

– Молодой человек! – бабуля включила профессора, коим и являлась на протяжении уже не одного десятка лет, и заговорила тоном преподавателя университета. – Я прекрасно осознаю то, что видела. Инну толкнули. И сделавший это обязан понести наказание.

– Хорошо. Допустим, мы поднажмем, и заявление у вас примут. Сколько шансов вы дадите на то, что преступника найдут? Видеонаблюдения на нашем доме нет, двор тихий, на улице темно, и все готовятся к Новому году…

– Вы предлагаете ничего не делать? – бабушка вскинула бровь, а я попыталась решить: на чьей все же я стороне?

Вроде и бабушка дело говорит – нельзя этого хулигана просто так отпускать, а вроде и капитану виднее, он все-таки в полиции служит.

– Я всего лишь знаю немного эту кухню изнутри и смотрю на вещи трезво, хотя вам может показаться, что это и не так. Никто не будет искать человека без примет, убедят вас, что вам показалось, и отправят домой, если только вы не принесете им железные доказательства и злоумышленника на блюде.

– Значит, принесем, – уверенно заявила бабушка.

И уж тут я не сомневалась: именно так и получится. Новенький участковый плохо знал мою бабушку, поэтому сильно удивился:

– В каком смысле?

– В том смысле, что я собственнолично собираюсь найти негодяя, раз уж никому, кроме пожилой профессорши математики, и дела до этого нет, – отрезала ба. – Диана мне поможет.

Участковый заинтересованно взглянут на меня. Проследил взглядом, начиная с лица, лишенного всякой косметики, и заканчивая ногами, обутыми в уютные мохнатые угги. Хмыкнул. Я нахмурилась, не зная, как расценивать этот его хмык. Вообще-то, я довольно симпатичная, стройная и парням обычно нравлюсь, просто сейчас немного не в форме из-за Димкиной подлости.

– Дело ваше, – пожал плечами лейтенант и вернулся к своим пакетам, сунул елку обратно под мышку, ухватился за пластиковые ручки и, ничего не говоря и не прощаясь, скрылся за дверью соседнего подъезда.

– Не повезло нам с участковым, – резюмировала ба.

Мы продолжили танцевать под открытым небом в ожидании медиков, я приплясывала активно, чувствуя, как холод медленно, но неуклонно пробирается под пижаму, а бабушка к тому времени лишь начала притопывать – видимо, ее пуховик оказался теплее. Я дышала на голые руки, завидовала людям, находящимся за чужими и такими теплыми окнами, и категорически отказывалась подниматься домой и оставлять бабулю одну. На козырьке нашего подъезда неоново-синим светилась гирлянда в виде сосулек, и, кажется, целому миру не было дела до того, что происходило прямо сейчас в нашем пустынном дворе.

Скорая приехала минут через пятнадцать. На самом деле не так уж и долго, учитывая, какой сегодня день, и сколько народу начинает праздновать пораньше. Инна Антоновна так и не приходила в себя, мы с бабушкой каждые несколько минут по очереди проверяли ее пульс и дыхание. Два грузных, усталых мужчины в синей форме погрузили пострадавшую на носилки и увезли. Документы достать не удалось, так как дома у Инны Антоновны нам никто не открыл. Номеров ее дочки и зятя, с которыми она проживала, у нас не было. Я записала адрес больницы, куда повезли женщину, и скорая, мигая синими всполохами, покинула двор.

– Ты и правда собираешься искать преступника? – спросила я у бабушки, когда во дворе остались только мы одни.

– По-другому и быть не может, – уверенно кивнула та. – Зло должно быть наказано, дочка, и я собираюсь сделать все, что в моих силах, потому что на старости лет хочу спать спокойно. Идем! – бойко скомандовала бабуля, и мы, ухватившись под ручку, чтобы не поскользнуться и не упасть, отправились штурмовать собственный подъезд. – Я точно видела, как он сюда забежал, – поделилась ба. – И могу с уверенностью сказать, что он еще внутри, потому что из подъезда никто не выходил. А значит, у нас имеются все шансы найти виновного.

Я восхитилась смекалкой бабули, а потом нас кто-то окликнул:

– Так и не отказались от вашей затеи? – к нам приближался Андрей Владимирович, засунув руки в карманы модного пуховика.

– Не на тех напали, – хмыкнула бабуля.

– С вас тазик оливье, – тяжко вздохнул участковый и открыл своим ключом металлическую дверь. Я нахмурилась: вроде он в соседний подъезд переехал, а дверь открыл нашу… – А теперь расскажите, что вы намерены предпринять?

Бабуля держать интригу не стала и посвятила лейтенанта в детали.

– А пока вы опрашиваете недовольных людей, отвлекая их от новогодних дел, ваш подозреваемый спокойно сбежит, – заметил огреху в нашем плане участковый.

– Кстати, да, – впервые подала я голос. – Или просто спрячется в квартире и не откроет дверь, как будто дома никого нет.

– А ты еще громче скажи, так чтобы весь подъезд услышал, – недовольно проворчала бабуля и призадумалась.

– Значит, кто-то из нас должен наблюдать за выходом на улицу, – сказала она. – Удобнее всего это будет сделать мне. Из окна кухни я смогу все видеть и заодно нарежу салат.

Возразить было нечего. Лейтенант явно оказался заинтересован в салате, я же сидеть на одном месте и непрерывно пялиться в окно не имела ни малейшего желания. Так и вышло, что мы с участковым остались одни в подъезде, с четкой целью, но без малейшего понятия, каким образом ее достичь.

– Готова, любительница оленей? – впервые улыбнулся мне Андрей Владимирович, а ямочки, появившиеся на его щеках, отправили в ступор.

Вы когда-нибудь видели ямочки у полицейских?

– Диана, – поправила я, гадая, откуда он узнал про Димку, и только опустив взгляд, поняла, что говорил участковый про тех оленей, которые были у меня на пижаме, а не в жизни.

– Ну что, Диана, нам нужна легенда. Не можем же мы в лоб у людей спрашивать, не они ли толкнули пенсионерку.

С этим было сложно не согласиться.

– Собачку ищем? – пискнула я, почему-то смущаясь присутствия крупного и на удивление добродушного лейтенанта. Как-то я из себе по-другому представляла.

– Идея, конечно, не ахти, но других у нас нет и времени придумывать тоже нет, поэтому будем работать с тем, что есть, – витиевато выразился Андрей Владимирович. – Привезли подарок бабушке, а он сбежал, теперь вот ищем. Так, запомни: я твой парень Андрей, и на людях зови меня только по имени. Если для достоверности возьму тебя за руку, не пугайся и подыгрывай. Тебе восемнадцать-то хоть есть? – Андрей с интересом осмотрел меня уже при свете подъездной лампочки.

– Девятнадцать мне, – буркнула я обиженно.

Этажей в нашем доме было всего пять, на каждом имелось по четыре квартиры. Повезет, если не все жители окажутся дома, может, хоть до курантов успеем закончить.

– Идем, взрослая девчонка, – мой ненастоящий парень потянул меня за руку, и вскоре мы уже звонили в первую дверь. На темно-коричневый дерматин была прилеплена наклейка с пузатым Сантой и надписью «Счастливого Нового года!»

– Кто там? – вскоре донеслось настороженное до нас.

– Соседи, откройте, пожалуйста.

И то ли голос участкового прозвучал на редкость убедительно, то ли вид молодой парочки в дверном глазке не вызывал подозрений, а может, во всем виновата общая атмосфера праздника, но нам незамедлительно открыли. Женщина в ярком халате, расшитом крупными экзотическими цветами, и бигуди на голове с вежливым интересом смотрела на нас. Кажется, до нашего прихода она смотрела концерт, так как я отчетливо распознала песенку про пять минут, доносившуюся до самой входной двери.

– Добрый вечер, – заулыбался Андрей, и женщина не смогла не ответить ему тем же. – Мы с моей девушкой, – он приподнял наши сцепленные руки как доказательство, – приехали к бабушке, поздравить с праздником и подарить в подарок щенка, – на этих словах я подумала, что моя пижама не очень-то вяжется с легендой, но пусть люди думают, что это мода такая. – Но не уследили, и он убежал. Вы случайно не выходили на улицу примерно час назад? Или ваши домашние? Может, его мог кто-то видеть? Такой пушистенький, на медвежонка похож. Жалко, ведь совсем на морозе замерзнет.

– Не знаю, – протянула женщина. – Я-то точно дома была, а вот муж в магазин выходил. – Толя! – крикнула она. – Ты когда из магазина вернулся?

Из ванны на шум появился мужчина в майке-алкоголичке, спортивных штанах и тапках на босу ногу. Его лицо покрывала белоснежная пена, а в руке был зажат серебристый бритвенный станок.

– А что? – с недоумением моргал он. – Забыл что-то купить? Горошек вроде принес…

– Ты собачку маленькую на улице не видел? Ребята потеряли…

– С красным бантом, – вставил Андрей.

– Не. Только Иваныча, он за Кока-Колой бегал – у них внуки всю выпили. Мы поболтали чуток и по домам разошлись.

– Спасибо, – разочарованно произнес Андрей и помог мне выйти.

В следующей квартире нам никто не открыл, и мы перешли к другой. Звонили долго, и уже повернулись в сторону соседней двери, как, усиливаемый акустикой подъезда, раздался звук открываемого звонка. На нас, подслеповато щурясь, смотрела старушка. Ее белые, похожие на пух волосы, были заколоты в пучок, лицо напоминало запеченное яблочко, а сухие, покрытые пигментными пятнами руки удерживали теплый платок, который был накинут поверх клетчатого платья из плотного материала.

– Вы кто, ребятки? – она удивленно смотрела на нас. – Я и не жду уж никого, праздник на носу…

– Из администрации, – вдруг ответил Андрей не по плану и полез во внутренний карман распахнутой куртки.

– Так ведь были на днях только, продукты принесли…

– Мы сегодня материальную помощь к празднику разносим, – криво улыбнулся лейтенант и протянул слегка помятый праздничный конверт.

– А чего поздно так?

– Машина из банка долго ехала, задержки у них непредвиденные, – врал напропалую Андрей.

– Да вы проходите,– спохватилась старушка. – Нечего на лестнице стоять, замерзли, небось, по старикам бегать. Хотите, я вас чаем горячиим напою?

– С удовольствием! – тут же согласился Андрей, я улыбнулась и кивнула.

Мы вымыли руки и прошли на кухню. Сразу бросился в глаза старый, но чистый линолеум, покрытый полиэтиленовой скатертью стол и четыре лакированных стула вокруг. На подоконнике стояла ваза с еловыми ветками, украшенными шарами и блестящим дождиком, блюдо с мандаринами, остро пахло праздником и одиночеством.

– Давайте, помогу! – вызвалась я.

Наполнила чайник, поставила на плиту, достала чай и мармелад в виде покрытых сахаром апельсиновых долек. За чашками пришлось идти в гостиную.

– Из сервиза достанем, – решила Анна Ивановна, бережно убирая конверт с деньгами в сервант. – Праздник, как-никак.

Старушка вытащила из холодильника сыр, нарезку колбасы, поставила корзинку с хлебом.

– Вот и будет, с кем деликатесы разделить. А то принесли мне ваши ребята продуктовый набор, а куда мне столько? Одной-то не съесть, жалко, если испортится.

– Отчего подружек не позвали? – простодушно поинтересовался Смелов.

– Скажешь тоже, подружек! Мы теперь только по телефону и можем общаться, – засмеялась Анна Ивановна. – Здоровье не то уже по гостям бегать. Поздравили друг друга с праздником, вспомнили молодость и дальше – перед телевизором куковать.

– Нельзя все время на диване, нужно и гулять выходить, – озабоченно покачал головой Андрей, отпивая из чашки. На тарелке его высился бутерброд, собранный щедрой рукой хозяйки. Колбасы на нем было слоев пять, не меньше.

– Зимой я на балконе дышу, поскользнуться боюсь. Я ж и подняться не смогу, если упаду. Хорошо пенсию мне прямо домой приносят, продукты тоже… Да, – старушка вздохнула, – умирать уж скоро. Думала ли я, что останусь одна на старости лет…

– А почему? – подала я робкий голос.

– Муж умер уже лет десять как – инсульт, а сыну, Алеше, и тридцати не исполнилось – с детства проблемы с сердцем были. Но что мы о грустном, – встрепенулась Анна Ивановна. – Может, шампанского? Соседка принесла в подарок, а я и открыть-то его не смогу – руки не действуют.

– А давайте! – как-то слишком уж весело согласился Андрей, и я растянула губы в улыбке.

У старушки мы побыли еще минут тридцать, выпили за Новый год и за здоровье, и за долголетие, помогли убрать со стола и вышли на лестницу. Как только дверь за нами закрылась, я не выдержала, уткнулась лбом в грудь лейтенанта и тихонько всхлипнула. Сделалось жутко стыдно за то, что глупо страдала из-за Димки и отказывалась отмечать праздник. Андрей осторожно гладил меня по волосам, давая время прийти в себя.

– Почему так? – промычала я и подняла голову. Серые глаза серьезно смотрели в мои.

– Жизнь, – просто сказал Андрей и подушечкой большого пальца поймал слезу, катившуюся по моей щеке. – Идем дальше?

Я молча кивнула. Следующую дверь открыли сразу, будто ждали в коридоре.

– Почему опаздываете? – прошипела женщина с завивкой, оглядываясь внутрь квартиры. – Надевайте скорей! – она бросила в нас какие-то тряпки, в которых я узнала костюмы Деда Мороза и Снегурочки.

Андрей подмигнул мне и, скинув пуховик, начал натягивать красный халат. Крутить пальцем у виска на глазах женщины я не могла, поэтому постаралась передать всю гамму чувств посредством взгляда.

– Девушка точно в порядке? – скептично смотрела на меня женщина.

– Обижаете, – натурально возмутился участковый. – Мы профессионалы, ни одного отрицательного отзыва.

Дама протянула ему бороду и внушительный мешок с подарками, после придирчиво поправила на мне накладную косу. В квартире стояло веселье. Громко играла музыка, повсюду мигали разноцветные гирлянды, носились дети в нарядной одежде. Мальчишка лет семи был в белоснежной рубашке, атласной жилетке и бабочке на резинке, две девочки чуть помладше – в красивых платьях. Дверь в туалет оказалась открыта, и мы смогли увидеть группку курящих мужчин, о чем-то неспешно беседующих. Стол в комнате, куда нас проводили, ломился от еды и хрусталя, и все это так разительно отличалось от атмосферы, царящей в квартире Анны Ивановны, что сбивало меня с толку.

– Дед Моро-о-оз! – прокричал пацаненок, увидев нас.

Надо сказать, высокий и широкоплечий Смелов выглядел в костюме весьма правдоподобно и внушительно.

– С новым годом! – растягивая гласные, воскликнул он. – Долго мы со Снегурочкой до вас добирались, с самого Северного полюса ехали, – начал к восторгу детей импровизировать участковый.

Я улыбалась и изредка поддакивала, считая на этом свою роль исполненной, да и не чувствовала я в себе особого артистизма. Зато у лейтенанта его было хоть отбавляй.

– А почему не из Великого Устюга? – пропищала девчонка в очках. Вот заноза!

– Да потому что он там только родился, а живет на Северном полюсе! – спас положение мальчишка.

Его мать или бабушка – кем дама приходится постреленку, я так и не определилась – бдительно следила из-за угла, и я растянула губы ещё шире, стараясь выглядеть еще веселее и задорнее.

– Дедушка, дедушка! – прыгала вокруг нас другая девчушка. – А ты подарки нам принёс?

– А как же! – Андрей потряс объемным мешком. – Устал я с дороги, ребята, отдохнуть мне надо. Давайте, я посижу, а вы с внучкой моей поиграете, повеселите меня?

– Да! Да! Да! – закричали наперебой маленькие сорванцы.

Пришлось бегать и прыгать, употевая в жарком костюме, пока Смелов, развалясь на стуле, подбадривал словом, в основном детей, конечно же. Подразумевалось, что Снегурочка и так справится. Наконец, все песни были спеты, хоровод отведен не единожды, замороженные фигуры угаданы, и я спокойно присела на соседний с «дедушкой» стул, чтобы выслушать заготовленные стихотворения, рассказы о том, как хорошо дети вели себя за прошедший год, и, конечно же, восхититься молодыми дарованиями.

– Молодцы, славно дедушку повеселили, – довольно выговаривал Смелов, интонацией подражая старым мультфильмам. – Ну-ка посмотрим, что тут у меня для вас, – он пододвинул к себе мешок и принялся нарочито долго в нем ковыряться.

Дети повизгивали от нетерпения и восторга.

– Я «Диких скричеров» просил, – подсказал мальчишка и на всякий случай придвинулся ближе.

Не думаю, что Андрей был в курсе, что это за звери, хотя по его лицу, прикрытому бородой, что-либо прочесть было трудно.

– А я куклу «ЛОЛ»! – не отставала девчушка в костюме Эльзы.

– А я кукольный домик! – последней сообщила малышка в очках.

Наконец, подарки были розданы, дети, не отходя от места, принялись их распаковывать, совершенно забыв про Деда Мороза и его внучку, а мы подошли к хозяйке.

– Мы на полтора часа договаривались, – с претензией проворчала она.

Вместо ответа Смелов сунул ей удостоверение под нос, краски тут же схлынули с недовольного лица.

– Имеется к вам пара вопросов, пройдемте на кухню, – официальным тоном заявил тот.

– Конечно-конечно, – суетливо закивала дама и помогла нам снять костюмы, попутно следя за тем, чтобы дети ничего не углядели. Но те были так увлечены подарками, что не заметили бы даже полярного медведя. – У нас все официально, и договор с артистами есть, – тараторила она, провожая на кухню.

– Кто-нибудь из вас выходил на улицу примерно полтора часа назад? Мы свидетелей ищем.

– Что? Нет, – явно растерялась женщина. – Мы дома были, готовили… Правда, Света? – позвала она женщину, занятую мантоваркой.

– С самого утра на ногах, – подтвердила Света, которая щеголяла в нарядном платье из тонкого трикотажа и фартуке поверх. Ее волосы были уложены в высокую прическу и надежно закреплены лаком. – Только мужики у нас, – Светлана кивнула в сторону коридора, – сами понимаете, за чем, в магазин бегали. Все никак праздника дождаться не могут! – в голосе женщины явно звучало недовольство напополам с осуждением.

– Володя! – гаркнула кудрявая хозяйка таким голосом, что я невольно забеспокоилась за незнакомого Володю. – Поди сюда!

– Чего ты, Лен? – спустя минуту в дверях появился средних лет мужчина, одетый в джинсы с подтяжками и светлую рубашку.

– Ты когда в магазин бегал?

– Я не бегал, ты чего? – Володя выпучил глаза, стараясь выглядеть честным.

Лично я ему не очень-то и поверила, но и на злоумышленника Володя не тянул.

– Хорош брехать! Тут из милиции пришли, свидетелей ищут.

– Добрый день, – обозначился мой лейтенант. – С наступающим. Вы когда последний раз на улице были?

– Часа три назад, – посмотрев на наручные часы, доложил мужчина. – Случилось что?

– Ты посмотри на него! – всплеснула руками кудрявая, избавляя нас от необходимости отвечать. – Еще засветло успел глаза залить, пока мы тут готовили!

– Да ты что, Лен, не пил я ничего, – оправдывался мужчина, действительно не выглядевший пьяным, но сила была на стороне Елены.