Тайны земли. Археология России
- -
- 100%
- +
© А. А. Иконников-Галицкий, 2025
© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025
Издательство Азбука®
Вступление
Всякая вещь имеет лицевую сторону, обращенную к свету, и оборотную, теневую. Оборотной стороной «всемирной отзывчивости русской души» является обидное невнимание к собственному духовному, культурному и природному наследию.
Россиянин, неплохо, в общем-то, образованный, читал, наверное, о гробнице Тутанхамона, слышал про дворцы и храмы инков, знает о таинственных изображениях в пустыне Наска и о росписях пещеры Альтамира. И он же, как правило, пребывает в полном неведении о сокровищах прошлого, которые у него под боком. Многие петербуржцы никогда не слыхали о Старой Ладоге и не представляют, где она находится. Столь же часто оказывается, что воронежцы не знают про Костёнки, екатеринбуржцы – про Шигирского идола, жители Майкопа – про Майкопский курган, абаканцы – про окуневские стелы. А ведь это памятники прошлого, подобных которым нет нигде в мире.
Археологическое богатство России неведомо широкому кругу россиян.
Богатство поистине безмерное.
В археологии России представлены все эпохи бытия человеческого, и представлены памятниками первостепенного значения. Особенности географического положения нашей страны, занимающей в настоящее время 90 % приарктической, а в глубокой древности огромную часть приледниковой зоны Евразии; страны, включающей в себя бескрайние степи, широколиственные, смешанные и таежные леса, широкие речные поймы, водоразделы, морские побережья и горные долины, – создавали и создают условия для разнообразных видов хозяйственной деятельности человека. Поэтому на территории России появлялись и складывались исторические сообщества разных типов, запечатлевшиеся в бесконечном разнообразии археологических культур.
Проходимость этих пространств порождала возможности для межрасовых и межэтнических контактов и смешений. В разных уголках великого евразийского простора возникали и достигали высокой степени совершенства неповторимо-уникальные культурно-исторические явления: «солнечные города» типа Синташты и Аркаима, окуневская изобразительная традиция, сейминско-турбинский феномен, древнерусский культурный синтез и многое другое. Такие явления всеевразийского масштаба, как, например, мир древних кочевников или степные державы Средневековья, наиболее полно явлены нашей современности через археологические памятники, расположенные на российской территории.
Знакомство с археологическими сокровищами России – это путешествие по затерянным мирам и тридевятым царствам того человечества, которое было до нас, которое запечатлелось в нас. На этом пути мы находим ключ к тайне истории – к постижению смысла странствий Адамовых из райского лона через бездны смерти в свет одухотворенного совершенства.
Становление археологической науки в нашей стране совершилось относительно поздно – значительно позже, чем в странах Западной Европы. В Российской империи вплоть до революции не существовало ни учебных заведений, готовивших специалистов-археологов[1], ни общепринятых методик археологических исследований, ни внятной государственной политики в этой сфере. Исследования древностей чаще всего осуществлялись энтузиастами-любителями (нередко – авантюристами-кладоискателями) при поддержке общественных организаций или на свой страх и риск. Только с 1889 года был установлен порядок, согласно которому разрешение на проведение раскопок памятников древности выдавалось Императорской археологической комиссией. Оная комиссия занималась также охраной памятников древности. Как бы ни были велики заслуги комиссии (в ее составе работали многие выдающиеся ученые, в том числе упоминаемые в этой книге Н. И. Веселовский, В. В. Радлов, А. А. Спицын и другие), она все же не контролировала в полной мере положение дел с исследованием древностей и не могла сохранить многие памятники от уничтожения или от непрофессиональных и разрушительных раскопок. Среди членов комиссии были историки, востоковеды, филологи, археографы, лингвисты, искусствоведы, нумизматы, архитекторы, сановники – но почти не было профессиональных археологов. Так же обстояло дело и в Московском археологическом обществе. Иных общероссийских научных центров, занимавшихся организацией археологических работ, не существовало[2].
Археология как научная профессия и археологические исследования как система – достижения советского времени.
Советское государство – парадоксальное явление. Оно созидало – и оно же разрушало; оно ценой огромных усилий и затрат воздвигло сияющие чертоги гуманизма – системы образования, культуры, здравоохранения, охраны материнства и детства, – и оно же уничтожало миллионы своих граждан в бессмысленных и беспощадных репрессиях. Несомненно, развитие археологии в советское время становится одним из приоритетных направлений государственной политики в области науки. Открываются кафедры археологии в вузах и отделы археологии в музеях; создаются мощные археологические научные центры – такие, как Институт истории материальной культуры и Институт археологии Академии наук СССР (в разное время они назывались по-разному, то сливались, то разделялись, но всегда сохраняли высочайший научный потенциал). Поддержка и контроль со стороны тоталитарного государства дают возможность осуществлять археологические исследования на высочайшем научном уровне и в таких масштабах, о которых не могли мечтать самые смелые любители древностей в дореволюционной России. В то же время список археологов, арестованных, расстрелянных, отправленных в лагеря или в ссылку в 1920–1950-х годах насчитывает десятки, если не сотни имен. Среди них – упомянутые в этой книге А. В. Адрианов, Б. Э. Петри, С. И. Руденко, С. А. Теплоухов, М. П. Грязнов, Е. Р. Шнейдер, О. Н. Бадер, М. П. Трунов, А. В. Шмидт.
Расцвет советской археологии приходится на 1950–1980-е годы. Репрессии прекратились, а государственная поддержка продолжалась. Результаты исследований этих лет огромны; они отложились в сотнях монографий, тысячах статей, в научных отчетах и популярных книгах. Можно сказать смело, что в эти десятилетия Советская Россия становится не только ядерной, но и археологической сверхдержавой. Потенциал, накопленный за эти годы, позволил российской археологии пережить неурядицы и безденежье 1990-х годов и сохранить высокий уровень научных исследований до нынешнего времени. Археология оказалась едва ли не единственным достижением советской системы, которое не было разрушено и не деградировало за последнее тридцатилетие, а продолжало жить и развиваться в условиях правовой анархии и бюрократического маразма постсоветского государства. Причина тому – стойкая преданность археологов своей специальности. Ибо археология не только наука, но и склад личности и образ жизни.
Достоинства порождают проблемы. Одной из проблем современной археологии стало огромное количество накопленного и постоянно пополняющегося материала – следствие непрекращающихся полевых исследований. Осмыслить этот материал, создать на его основе стройную и убедительную картину прошлого становится все сложнее; тем более трудно донести добытую научную информацию до широкого круга непосвященных. Современная археология имеет тенденцию замкнуться в себе, превратиться в эзотерическую научную секту. Тогда все ее великие открытия пропадут втуне. Ибо всякое знание имеет смысл только тогда, когда оно передается от одного человека к другим и круг его носителей расширяется.
Популяризация археологических знаний остро необходима и науке, и обществу.
Потому и была написана эта книга.
Автор не является археологом по образованию и по профессии. Но работал в археологических экспедициях в Центральной Азии в течение двадцати сезонов.
При написании книги автор столкнулся с двумя главными трудностями.
Трудность первая – разнородность археологического материала, требующая обладания страшным количеством узкоспециальных знаний. Между верхним палеолитом и, скажем, культурами ранних кочевников пролегают многие тысячелетия; это разные миры, и разбираться одинаково хорошо в том и в другом не по силам самому эрудированному специалисту. Автор старался в рассказах о памятниках разных эпох и культур опираться на доступные ему новейшие научные публикации и как можно чаще предоставлять слово специалистам. Однако избежать ошибок и неточностей, а также полностью учесть и отразить различные взгляды ученых на многие научные проблемы ему, конечно, не удалось.
Трудность вторая – великое изобилие замечательных археологических памятников, достойных самого подробного рассказа. Из этого моря пришлось почерпнуть только несколько горсточек, дабы книга не вышла из мыслимых берегов. Проблема выбора объектов повествования, наверное, решена далеко не бесспорно. Конечно, в книге должны быть представлены первостепенные комплексы, известные всему миру, такие как Костёнки и Сунгирь, Келермесские курганы и Старая Рязань. Но необходимо было рассказать и об объектах менее известных, даже рядовых, через которые, однако, высвечиваются детали прошлого и особенности археологической работы, остающиеся в тени при рассмотрении богатых и знаменитых собратьев. Нужно было показать также разнообразие культур и взаимосвязь этапов исторического процесса. Не последнюю роль в выборе описываемых памятников играли мотивы сюжетной занимательности. Автор сознается в своей пристрастности: объектам, на которых пришлось поработать ему самому, – комплексу Догээ-Баары и кургану Аржан-2 – он уделил «по знакомству» несколько дополнительных страниц.
И все же многие памятники, о которых стоило бы поведать читателю, не уместились под обложкой этой книги.
Может быть, о них расскажет кто-то другой.
Хочется надеяться, что дело распространения археологических знаний продолжится и научно-популярная литература об археологии России пополнится книгами, написанными учеными-специалистами.
P. S. Еще одна непредвиденная трудность возникла, когда книга была уже вроде бы готова. Ее оказалось весьма непросто издать. Сначала одно широко известное издательство взяло ее в работу и… задумалось; потом другое довело дело до верстки и… выдохлось. Не берусь объяснить, почему так произошло. Возможно, потому, что в те, совсем недавние времена, когда основные маршруты странствий наших соотечественников вели в Рим, Барселону, Париж, Афины, на Кипр, на Мальту и далее, путеводитель по сокровенным древностям земли Русской представлялся не особенно нужным. В последние, как принято говорить, «непростые» годы интерес читателя ко всему отечественному заметно вырос. И это хорошо.
Однако в связи с указанным обстоятельством книга подзадержалась и выходит в свет более чем через десятилетие после написания. Просим нас извинить, если окажется, что некоторые новейшие открытия и достижения археологической науки не нашли в ней отражения. Впрочем, существенным образом панорама российского археологического царства от этого не изменилась.
P. P. S. Благодарю за ценнейшие консультации, а главное, за дружбу сотрудников Государственного Эрмитажа, археологов Константина Владимировича Чугунова, Сергея Владимировича Хаврина, Юрия Юрьевича Пиотровского, Рафаэля Сергеевича Минасяна.
Глава первая
Долгая дорога к человеку. Палеолит
«В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою»[3].
Так начинается библейская Книга Бытия, так начинается история. Дух Божий – Творец всего, Творец и времени: тысячелетие для Него как миг единый. Нет противоречия между «религиозным» и «научным» пониманием происхождения мира и человека: одно помогает другому. Пять дней творения – это сотни миллионов лет эволюционного совершенствования. И вот сформировано феерическое разнообразие природы, отлажены ее премудрые механизмы. Тогда-то в этот уже почти завершенный мир был явлен человек.
Его явление представляется долгим и драматичным. Шестой день Божий – антропогенез, сотворение человека – растянулся примерно на 2–2,5 миллиона лет. Возникали и исчезали виды, разновидности, популяции родственных нам существ. Творящая воля отыскивала среди множества вариантов ту единственную форму, в которую можно будет вложить избыток своего живительного Духа. В археологической науке этот отрезок человеческого прошлого получил название палеолит.
У начала бесконечно длинного пути – первые гоминиды, представители того биологического семейства, к которому относится и современный человек. Наиболее ранние из них – австралопитеки, обезьяны, близкие по ряду признаков к современным шимпанзе, однако перемещавшиеся на двух ногах и имевшие приспособленные к хватанию кисти рук. Неизвестно, когда, где и какой именно австралопитек взял в свою высокоразвитую руку камень, расколол его и принялся использовать как орудие. Впрочем, по своим биологическим параметрам это уже был, пожалуй, не австралопитек, а Homo, Человек. Самые древние представители рода Homo, объединяемые антропологами в группу архантропов, уже систематически изготовляли простые каменные орудия и применяли их для добывания пищи. Грубо обработанные камни да немногочисленные костные останки тех, кто их изготовил, – вот основной материал, который изучают специалисты по нижнему (раннему) палеолиту.
А вокруг немногочисленных популяций архантропов происходили великие события. Менялся климат, трансформировался ландшафт. Под влиянием перемен группы архантропов двинулись из родной Африки на север. Следы их пребывания обнаруживаются на территории современной России.
Раннепалеолитические стоянки Тамани: Богатыри (Синяя Балка) и Родники
Волны Азовского моря осторожно подкрадываются к таманскому берегу, подкапываются под него, как враги под стену осажденной крепости. Возвышенный холмистый берег обороняется как может, но порой не выдерживает натиска, ответствует морю оползнями. Вдоль фронта их вековечного противостояния протянулись чудные песчаные пляжи. На этом неустойчивом берегу расположились дачно-курортный поселок Пересыпь и его крохотный сосед – поселочек, носящий громкое имя За Родину. Между домами и морем, в оползневых холмах, притаились два местонахождения останков плейстоценовой фауны и следов пребывания древнейшего человека: урочище Богатыри (Синяя Балка) и урочище Родники.
Плейстоцен (приблизительно от 2,5 миллиона до 12 тысяч лет назад) – эпоха, для которой характерны резкие (в масштабах геологического времени) и продолжительные климатические колебания. Похолодания, длившиеся десятки и сотни тысяч лет, становились причиной образования на севере Евразии обширных ледников, подобных тому, что сейчас покрывает современную Гренландию. Огромные массы воды скапливались в этих безжизненных покровах земли. Климат становился суше – уровень океана понижался. Глобальный холод сменялся потеплениями – ледники таяли и отступали. Климат влажнел – океан поднимался, затопляя прибрежные низины. В Северном полушарии имели место не менее четырех больших периодов оледенения, разделенных межледниковыми периодами. В приледниковых зонах в зависимости от размеров и распространения ледников возникали тундровые ландшафты и холодные степи. Изменялись флора и фауна, появились животные, которые адаптировались к холоду: мамонты, шерстистые носороги.
По мере таяния североевразийских ледников 12–10 тысяч лет назад плейстоцен завершается; наступает современная геологическая эпоха – голоцен.
Плейстоцен – время появления и биологического становления человека.
Кости вымерших животных эпохи великих оледенений находили в Синей Балке (да и вообще на Тамани) издавна и нередко. Образованию подобных скоплений способствовала одна природная достопримечательность этих мест. Возле поселка За Родину действует грязевой вулкан, а в далеком прошлом таких вулканов было тут, по-видимому, немало. Плейстоценовые звери – лошади, олени, слоны, эласмотерии (предки современных носорогов) и прочие, – попадая в грязевые болота, увязали в них, становясь добычей древних людей и нынешних палеонтологов. Следы пребывания древнего человека – каменные орудия – были обнаружены в местах скопления костей животных. В 2003 году начались систематические исследования в Синей Балке, несколько позже – в Родниках. Десятилетние труды экспедиции под руководством петербургских археологов В. Е. Щелинского и С. А. Кулакова принесли впечатляющие результаты.
В толще сползшей почти вертикально земли был обнаружен слой, содержащий большое количество обломков костей животных, преимущественно таманских слонов и эласмотериев.
Слово руководителям раскопок:
«Среди костей представлены многочисленные разломанные и почти целые черепа, зубы, тазы и лопатки, позвонки, зачастую в близком к анатомическому залегании, фрагменты трубчатых костей и ребер. Кости залегают в субстрате из песка и мелкого уплотненного щебня с примесью обломков доломита и неправильной формы включениями темно-серой глины»[4].
В те далекие времена равнина Тамани напоминала саванну, была покрыта высокотравными степями и перелесками. На водораздельных возвышенностях зеленели и цвели густые луга, образованные душистыми представителями семейств сложноцветных и маревых. В долинах рек красовались сосново-мелколиственные леса, меж ними густели заросли тсуги и тиса, виднелись светлые вкрапления буковых, вязовых и дубовых рощ. В этом растительном раю паслись многочисленные травоядные, среди которых выделялись экзотические гиганты: таманские слоны-архидискодоны с огромными кривыми бивнями и родственники носорогов – эласмотерии, обладатели куполообразных наростов на массивных однорогих черепах.
По-видимому, эти могучие звери и становились пищей обитавших поблизости двуногих общественных существ, о которых трудно с определенностью сказать, люди ли они, похожие на нас, или же самые хитроумные и находчивые представители плейстоценовой фауны. Но вот что не вызывает сомнений: навыками обработки камня и изготовления из него простых, но эффективных орудий они владели весьма неплохо. Каменные орудия встречаются вперемешку с костями животных в исследуемых археологами слоях Синей Балки и Родников.
Рассказывают руководители раскопок:
«Каменных изделий в слое сравнительно немного. Они залегают совместно с костями, рядом с ними и внутри их скоплений… Общая коллекция бесспорных каменных изделий местонахождения Богатыри / Синяя Балка в настоящее время насчитывает около 200 предметов… Наиболее характерными орудиями являются массивные скребла высокой формы, нуклевидные скребки, пики, клювовидные орудия, мелкие толстые острия, орудия с зубчатым и выемчатым лезвием. Имеются единичные чопперы»[5].
Нуклеус (от лат. nucleus – ядро) – каменное ядрище, галька или обломок камня, от которого отбивались или отжимались отщепы при изготовлении каменных орудий.
Чоппер (от англ. chopper – рубщик) – каменное орудие, рабочий край которого создавался несколькими сколами, производимыми только с одной стороны, и имел неправильную форму. Необработанная часть служила для захвата рукой.
Пик (от англ. pick – кирка) – массивное каменное орудие с заостренным рабочим краем.
Крупные, увесистые скребла, пики и чопперы служили, очевидно, для разделки туш убитых или умерших животных, для разрубания сухожилий и суставов, для раскалывания мощных костей. Мелкие орудия с зубчатым и выемчатым лезвием – для очистки шкуры и костей от мяса и жира, для разрезания и скобления. Все они изготовлены способом весьма примитивным, в духе позднеолдувайских или раннеашёльских традиций, из обломков плиток местного камня алевролита. Это порода осадочного происхождения, состоящая из зерен кварца с примесями полевого шпата, глинистых минералов и соединений железа. Алевролит сравнительно легко раскалывается от ударов, причем образуются довольно острые края. Так – несколькими сильными и точными ударами – были сделаны крупные, массивные, частично двусторонне обработанные орудия Таманского комплекса.
Олдувайская (олдованская) культура (от названия ущелья Олдувай на севере Танзании)[6] – самая ранняя культура обработки камня: для получения острого края камень раскалывался и подвергался незначительной доработке несколькими ударами. Создателями и носителями олдувайской культуры были древнейшие представители рода Homo (человек): Homo habilis (человек умелый) и Homo rudolfensis (человек рудольфинский). От них олдувайские традиции унаследовали и развили архантропы: Homo ergaster (человек работающий) и Homo erectus (человек выпрямленный).
Ашёльская культура, ашёль (от названия предместья Сент-Ашёль города Амьена во Франции) – культура обработки камня, возникшая на базе олдувайских традиций, но представляющая собой решительный шаг вперед в развитии производственных возможностей ранних людей. Принципиальное новшество ашёльских технологий – изготовление сколов-заготовок, из которых делались специализированные орудия: ручные рубила, пики, скребла, скребки, острия и другие.
Надо особо отметить: среди произведений рук человеческих из Синей Балки и Родников нет ни одного ручного рубила. Эти двусторонне обработанные каменные орудия характерны для ашёльской культуры, которая около 1,5 миллиона лет назад сменила примитивную олдувайскую. Отсутствие рубил – заявка на глубокую древность таманских находок.
Ручное рубило, или бифас (от фр. biface – двусторонний) – крупное удлиненное орудие, изготовленное из уплощенных камней или сколов-заготовок путем полной или частичной двусторонней обивки. Рубило обладает протяженным рабочим краем с заостренным концом.
Когда жили создатели этих грубоватых орудий? Мнения по вопросу датировки расходятся. Исследователи комплекса В. Е. Щелинский и С. А. Кулаков на основании анализа костей животных в Синей Балке и Родниках первоначально пришли к выводу, что сии вымершие слоны и носороги паслись в густой древнетаманской траве 1200–800 тысяч лет назад. Однако позднее сотрудник Зоологического института РАН М. В. Саблин изучил строение и особенности эмали коренных зубов архидискодона из этих же местонахождений и пришел к выводу, что такие зубы могли принадлежать более ранней форме животного. По его мнению, датировку материалов из Богатырей и Родников нужно искать в интервале 1,8–1,4 миллиона лет назад. В любом случае это древнейшее из ныне известных раннепалеолитических местонахождений на территории Европейской России, да и всей Восточной Европы.
Комментируют специалисты:
«В культурном (технико-типологическом) отношении каменный инвентарь стоянки не находит близких аналогий в материалах других раннепалеолитических стоянок Восточной Европы и Кавказа. Типологически индустрия стоянки Богатыри может быть предварительно определена как протоашёльская»[7].
Непросто ответить и на другой вопрос: кто они, древние обитатели этих мест, охотники на гигантских травоядных (или пожиратели слоновьих и носорожьих трупов)? Пока что на Тамани не найдено ни одного фрагмента их костных останков, поэтому прямых антропологических данных для разрешения этой загадки нет. Судя по характеру обработки камня, это были архантропы, ранние представители рода Homo, скорее всего относящиеся к виду Homo ergaster (человек работающий). Лет за десять до начала раскопок в Синей Балке пять черепов и многочисленные фрагменты костей эргастеров были обнаружены в Грузии, у селения Дманиси. Возраст останков древних людей из Дманиси определяется приблизительно в 1,8 миллиона лет. Стало быть, Кавказский регион в те времена был освоен архантропами этой группы и их присутствие в цветущих прериях плейстоценовой Тамани более чем вероятно.
Это были создания, бесспорно более похожие на людей, чем на австралопитековых гоминидов. Они обладали выпрямленным скелетом, притом довольно высоким, и, вполне возможно, уже не имели сплошного шерстяного покрова. Издали мы бы приняли их за людей, но при более близком знакомстве нам пришлось бы несколько в них разочароваться. Главная причина – строение черепа и черты лица. Объем черепной коробки эргастеров едва ли превышал 900 см3 (у современного человека обычно в пределах 1300–1500 см3, хотя бывают и отклонения в бо́льшую и меньшую стороны), сутуловато наклоненная вперед голова сидела на мощной короткой шее; массивные челюсти, широкий плоский нос, сильно выступающие надглазничные валики и низкий покатый лоб. Впрочем, при такой несколько брутальной внешности это были существа милые и даже трогательные. Один из дманисских черепов принадлежал старику, потерявшему все зубы задолго до смерти. Из этого следует, что его сородичи в течение многих лет заботились о нем, кормили любовно пережеванной для него пищей и всячески опекали.