- -
- 100%
- +
«официальным представителем нечистой силы в кинематогра-фе» (он играл Кощея и Бабу-Ягу), на самом деле был очень эрудированным, веселым, легким в общении человеком, лю-бил детей и происходил из семьи француза Мильё…
В купе мы сидели друг напротив друга, и разговор неожи-данно свернул в сторону далекого детства. Я вспомнил Татья-ну Николаевну — ту самую, что для всей страны стала Вар-варой-Красой, Длинной Косой. Рассказал о ней, о ее улыбке, о том, как странно было встретить на флотских вечерах ак-трису, знакомую каждому ребенку.
Анна оживилась впервые за все время поездки. Ее глаза блеснули теплой искрой:
—
А
ведь
я
любила
эту
сказку!
Я
маленькой
помнила ее
почти
наизусть…
Только
не
знала,
что
муж
этой
актри-сы был морским офицером.
Она замолчала. Я уже хотел снова заговорить о службе, но Анна неожиданно опередила меня. Голос ее дрогнул, и в нем впервые не чувствовалось ледяной деловой отстраненности:
—
Знаете…
Я
ведь
согласилась
взять
вас
в
попутчики не
потому,
что
пожалела.
И
не
потому,
что
билета
больше не
было.
А
потому,
что
узнала:
вы
в
прошлом
морской
офицер.
Она сжала руки так, что побелели костяшки пальцев.
—
Мой отец… живет в Севастополе. Тоже был моряком. Но я его ненавижу. Ненавижу за то, что он бросил нас с мате-рью. Ненавижу за то, что я выросла без отца. Ненавижу за то, что сейчас, когда он ей так нужен… — Ее голос сорвался. — Он не рядом. Он далеко.
Женщина отвернулась к окну, и я увидел отражение ее лица в стекле — жесткое, но с блеском слез.
—
Я
позвонила
ему,
сказала,
что
приеду.
Он
мог
бы
сам
при-ехать
в
Петербург.
К
ее
постели.
Но
нет…
Он
звонит
мне
и
спра-
шивает,
когда
приеду
я.
Понимаете?
Как
будто
ответственность
перекладывает.
Как
будто
все
еще
остается
в
стороне.
Она замолчала, а потом добавила, уже тише:
— Мне тяжело понять его. Душу его. И, может быть, имен-но поэтому я слушаю ваши истории. Может быть, через вас я смогу хоть немного понять его — бывшего морского офице-ра, который для меня все еще чужой.
Поезд тряхнуло на стыке, звякнули стаканы с чаем, и эта пауза будто подвела черту под ее признанием.
Я посмотрел на Анну и впервые понял: мои рассказы для нее — не просто страницы чужой жизни. Для нее это ключ. К ее собственной.
Ну что ж, я продолжу.
Однажды вечером я решил продолжить свое образователь-ное путешествие по жизни Татьяны Николаевны, но началь-ство в лице старпома Сухомлина никак меня не отпускало; пришлось придумать какую-то историю и просто сбежать. По-звонив ей заранее, отправился с другом Валерой на чаепитие. В местной кондитерской мы купили торт «Орешек» (не имеет никакого отношения к сверхзвуковой ракете), что, наверное, нам на тот момент казалось кульминацией гастрономических подвигов. Хотя нет — были в то время и другие чудеса, ко-торые мне как-то удалось испробовать благодаря знакомству с дочкой начальника управления торговли Севастополя: Киев-ский торт, доставленный прямо из Киева, и лимонад «Тархун» (что-то невероятное, зеленое и с огромным количеством пу-зырьков; это сейчас он в каждом гастрономе, а тогда был при-мерно как восьмое чудо света).
Но это все мелочи, а настоящие события начались, когда за третьей чашкой чая Татьяна Николаевна вдруг, слов-но по щелчку пальцев, решила, что ей нужно расширить про-странство своей квартиры.
Как говорят теперь, сделать незаконную перепла-нировку. «Ну, а раз нужно, значит, сразу, тут же, и нач-нем», — решил я. Задача простая: нужно, чтобы лишние квадратные метры получились прямо сейчас.
Я, горячий молодой лейтенант, естественно, предложил свои услуги. И, как только дело дошло до практики, попросил у нее что-нибудь тяжелое из подсобки. Оказавшись с топором в руках, я почувствовал себя лесорубом из фильма «Девчата», готовым к подвигу. В наше время меня бы непременно назвали дизайнером. И вот я с благородным видом стал крушить эту
ни в чем не повинную стену, которую, как выяснилось потом, построили на совесть пленные немцы по своей супернадежной технологии, примерно как ласточка строит гнездо.
Штукатурка летела, пыль клубилась. Я бил и бил. На три-надцатом ударе что-то щелкнуло, потом яркая вспышка, и… в квартире погас свет. Я понял, что, видимо, что-то в этой жизни, возможно, не учел.
И вот в этот момент, когда я в полной уверенности ломаю стену ради прекрасного ремонта, открывается дверь, и из пыль-ного тумана появляется… Хотел сказать — герой фильма
«Терминатор» со словами «Я вернулся!» («I’ll be back!»), а это вошел Дмитрий Сергеевич, муж Татьяны Николаевны, круп-ного телосложения и огромного роста, с выражением лица, явно не располагающим к конструктивному диалогу; и да, за-был уточнить: он еще по совместительству был начальником штаба нашей бригады спасательных судов. Честно говоря, его взгляд в тот миг был похож на взгляд человека, который по-нял, что упустил момент, когда должен был меня остановить, но еще в силах меня наказать за содеянное. Хотя я, как извест-но, был мастером избегать наказания и…
Быстро прокрутив кинопленку будущих событий, мы с дру-гом Валерой как-то оперативно, благодаря вовремя открытому Татьяной Николаевной окну, ретировались во двор, благо это был первый этаж; а Дмитрий Сергеевич в своих мыслях, похо-же, меня уже видел потенциальным «освещенным» кандида-том для подвешивания вместо лампочки.
Потом мы долго смеялись над этой ситуацией, думая, что, конечно, не совсем красиво получилось. Но, как гово-рят, лиха беда начало! После того вечера ремонт все-таки состоялся, и перепланировка квартиры, как ни странно, тоже. И, может, не без моей помощи — главное, что «топор» и «крушение» привели к позитивному результату!
Хотя это еще не конец истории. Я показал себя трусом и старался в доме Татьяны Николаевны больше не появляться, но сейчас, описывая этот сюжет, позвонил ей и попросил рас-сказать, что было дальше. Вот история, рассказанная ею самой.
РАССКАЗ
Т.
Н.
В
первомайский праздник, который наступает ча-стенько с каким-то неожиданным сюрпризом, я по-няла, что время поджимает: оставалось всего ничего
до того дня, как должна приехать бабушка Надежда Ивановна из Москвы с шумной компанией внуков. И, как это обычно бы-вает, именно в такие моменты все планы рушатся.
Календарь каждый день, как злой шутник, ставил крестики на оставшиеся сутки, а мне вот внезапно стало ясно, что для за-вершения работ не хватает куба бетона, причем катастрофиче-ски, а именно — для заливки площадки под прихожую.
Ну да, конечно: какой бетон?! Это же не та проблема, о которой можно спокойно задуматься, когда за окном Пер-вомай! А бетон? Ну кто его привезет?! (Тут я поясню: это сейчас плати деньги и покупай бетон хоть сотнями кубов, а тогда в СССР бетон просто так не продавался, и чтобы его достать, нужно было иметь связи.)
И вот, в это утро на кухню выходит Дмитрий Сергее-вич, я к нему насчет бетона, а он мимо меня — как всегда, с блеском, благоухающий парфюмом, сияющий белоснеж-ной рубашкой с золотыми погонами и улыбкой, как будто не на работу идет, а в театр.
Прыгнул в уазик — и в бой, на Первое мая в 37-ю бригаду.
На построение личного состава.
В общем, всех поздравил, анекдоты рассказал, цветы по-дарил, а потом как бы между прочим говорит подчиненным: вот, мол, Татьяна Николаевна просит в подарок на Первомай не духи, не бриллианты, а один куб бетона! Все дружно посме-ялись: ну конечно, что еще нужно ей для полного счастья! По-шутили и забыли. Но нет, начальник гаража даже в Первомай не мог оставить просьбу жены командира без внимания и таки добыл этот самый куб бетона.
Представьте картину: КАМАЗ привозит, как раз на праздник, эту самую драгоценную партию бетона. Соседи выскочили: ду-мали, первомайская демонстрация добралась и до нашей улицы. А самосвал с грохотом кузова опустил подарок прямо на дорожку.
Как только машина уехала, я, вооружившись опалубкой и ло-патой, начала работу. Время, как обычно, не ждет, бетон засты-вает. Вот тут-то я и умудрилась узнать, что такое «зажелезнить».
Задерживаться времени нет, мозоли начали расползаться, плечи болят, но, как говорится, глаза страшатся, а руки делают. Потом — сюрприз номер два. Приехала еще одна маши-
на, и опять куча бетона.
Нашим друзьям заливали площадку под гараж, и вот мне, бедной, выделили еще куб бетона. Это уже было не ве-село, пришлось всю душу выложить.
Время шло, темнело, спина уже не гнулась, а руки болели так, что хотелось кричать. Тут я поняла разницу между творческим трудом на съемочной площадке и физическим на стройке. А глав-ное, там я красивая ходила, голубей выпускала, а тут бетон…
И вот момент истины: почти все распределено, я уже вы-билась из последних сил, а тут как раз подъехал уазик, и вы-ходит этот обворожительный офицер, благоухающий, как всегда, а я как сидела на парапете, так и сижу.
Дмитрий меня не узнал и прошел мимо, приняв за очеред-ную сборщицу податей, со ступеней храма переместившуюся к его крыльцу. Я-то, конечно, изменилась до неузнаваемости, потому что вся моя одежда и волосы, как в фильме Данелии
«Джентльмены удачи», были покрыты бетоном.
Уже позже, видимо, не найдя меня дома, он вышел на ули-цу, и тут его лицо изменилось, когда он среди кучи строймате-риалов обнаружил в темноте меня… Это был шок!
Он был в полном недоумении, переживал, гордился, а я сидела вся в бетоне и счастье. Кто бы знал, что счастье наше с ним было вот… в бетоне.
Слезы тихо катились и смешивались с усталостью, но я была довольна.
И да, как же приятно, когда не просто твой труд дает резуль-тат, а когда твоя половинка тебя за это ценит.
И
СНОВА
ПРО
КИНО
Д
а знал ли я, что занесенный мною топор даст начало таким событиям? Но недаром говорят: что ни делает-ся, все к лучшему. Так, видимо, и в моей истории пе-
реустройство квартиры Татьяны Николаевны благополучно завершилось, только бумаги ей, бедной, до сих пор не выправить на эти конструктивные изменения. Хотя прошло почти сорок лет. Но интересно в этой истории, что в тот день, Первого мая,
и я решил проведать Татьяну Николаевну и, обнаружив ее в та-ком страшненьком виде, тоже не осмелился ее признать, а она тоже не призналась. В общем, парадокс.
Простите, сошел с курса. Так вот, Татьяна Николаевна упомянула мою киноленту в разговоре с Владимиром Мень-шовым, который был в Севастополе на очередном кинофести-вале. Тот, выслушав, глубокомысленно сказал: «Беда фильма, наверное, в том, что история выдумана. А выдумку сегодня трудно продать. Лучше бы снять о чем-то, что действительно было, что прожито». И добавил: «Раз уж Олег прошел путь от морского офицера, подводника, до бизнесмена и теперь пробует себя в кино — может, у него есть история из своей жизни, которая достойна экрана».
Я тогда долго думал. Ведь правда — жизнь-то у меня действительно насыщенная. И все-таки амбиции — это хорошо, но не стоит преувеличивать свои способности. Да и рассказывать о прошлом — штука неблагодарная. Все забывается, краски тускнеют, эмоции рассеиваются, как сигаретный дым на ветру. И ты уже не можешь пере-дать ту искру, которая была у тебя в тот момент.
Мечту о фильме я отложил. Тихо, без драм, просто по-ложил на полку, где она теперь пылится между нереализо-ванными проектами и старыми CD-дисками, которые теперь уже и не знаешь, куда вставить.
Но года три назад я прочитал рассказы моего сослуживца, Илькама Файзулина, в которых он живо, с иронией и любо-вью передал флотские байки времен службы в Севастополе.
И вдруг вспомнил: а ведь и у меня есть истории — забавные, странные, трогательные. Возможно, никто их и не экранизиру-ет, но мои сослуживцы точно прочитают с интересом. А если уж получится рассказать их не по-режиссерски, а по-человече-ски, — то, возможно, в этом и будет настоящий успех.
ИНДЕЙЦЫ,
СГУЩЕНКА
И
ВЕДРО
ШАМПАНСКОГО.
ВОСПОМИНАНИЯ
С
ПРИВКУСОМ
ПЕРЕСТРОЙКИ
1986 год… Ну, что сказать — выдался он таким насыщен-ным, что иногда кажется: мне тогда сразу лет десять жизни зачислили авансом. Весной, как уже писал, прогремел Черно-быль — и в прямом, и в переносном смысле. А осенью — но-вая беда: трагедия с атомной подводной лодкой К-219. Каза-лось бы, год не закончился, а уже дважды хотелось включить функцию «сбросить до заводских настроек».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.