Аксиома справедливости. Комплект из трех книг

Глава 13

Арина взялась за ручку и обречённо посмотрела на лежащий перед ней бланк.

– Что нужно написать? – устало спросила она.

– Там, где "по существу заданных мне вопросов", напишите, когда и при каких обстоятельствах приобрели данный нож, – так же устало ответила Вера Алексеевна. – Начните с "Я, Кузнецова Арина Васильевна", а дальше само объяснение.

Они остались в разгромленной квартире вдвоём – другие полицейские и соседи, приглашённые как понятые, ушли несколько минут назад. За окном уже светало, и с каждым мгновением удерживать глаза открытыми Арине становилось всё сложнее.

– Зачем был нужен этот обыск? Вы правда надеялись что‑то у нас найти? – поинтересовалась она, медленно водя ручкой по листу бумаги.

– Нет, конечно. Мы так развлекаемся, – сухо сказала следователь. – Видите, как мне весело?

– Ммм... Да, вижу, – пробормотала Арина. – А ноутбук и машину мне когда отдадут?

– В течение пяти дней, зависит от загрузки наших ребят. Васильевна... А как на самом деле зовут вашего отца? – неожиданно спросила Вера Алексеевна.

– Что?

Следователь глубоко вздохнула и размеренно повторила:

– Как зовут вашего отца на самом деле?

Арина осторожно отложила ручку в сторону.

– Я не знаю, – призналась она. – Я никогда не спрашивала у мамы. Но, думаю, точно не Василий. Они же не были в браке. Наверное, не по маминой воле.

– Вам не было интересно, кто ваш отец? – Вера Алексеевна чуть подалась вперёд, ожидая ответ. – Вы не пытались его найти?

– Нет, – честно сказала Арина.

– Это странно.

– Ну... Возможно. Но я никогда не чувствовала, что он мне нужен.

– Вы не нуждались в отцовской фигуре? – с лёгким недоверием спросила следователь.

Арина невольно рассмеялась:

– Уж чего‑чего, а отцовских фигур у меня было предостаточно. Дед, дядя, потом ещё и отчим. Если мне чего и не хватало, – она дёрнула плечом, – так это фигуры матери. Когда я была совсем маленькой, она всё время то училась, то работала, и я помню, как сильно завидовала Ире. Её мама всегда была рядом.

– Это грустно, – заметила Вера Алексеевна.

– Да нет, всё нормально, – возразила Арина. – Сейчас я всё понимаю. Ранняя беременность, надо быть благодарной за то, что я вообще появилась на свет. К тому же так было только до школы, потом всё наладилось. Мама окончила универ и стала проводить со мной много времени. Иногда даже больше, чем нужно.

– А где ваша мать сейчас?

Арина улыбнулась:

– У своего мужчины. У неё роман с новым боссом рязанского филиала компании. Босс холост, красив и почти что молод. Моя мама тоже. Не знаю, что из этого выйдет, но пока она счастлива.

– Кем работает ваша мать?

– Айти‑рекрутер.

– Звучит солидно.

– Оплачивается тоже, – сказала Арина и продолжила писать. Эта светская беседа на рассвете казалась почти милой, но сил уже не осталось, и нужно было сворачиваться.

– В каких отношениях ваша мать с вашим дядей? – официальным тоном спросила Вера Алексеевна.

Арина моргнула. Ей вдруг пришло в голову, что предыдущие вопросы были вовсе не вежливой болтовнёй ни о чём.

– Наверное, – тщательно подбирая слова, сказала она, – в хороших. Почти.

Вера Алексеевна подняла бровь. Арина вздохнула:

– Я не знаю, как это описать иначе. Дядя... Он сложный человек. Мама все последние годы скачет вокруг него, спасает, прикрывает от жены. Но мне кажется, она уже не рада общению с ним. Просто не может отказать.

– Получается, если бы ваш дядя попросил вашу мать, к примеру, солгать, чтобы подтвердить его алиби, она бы это сделала? – задумчиво уточнила следователь.

Арина посмотрела ей в глаза.

– Отвечайте, – надавила Вера Алексеевна.

– Я не знаю.

– Вы никогда не замечали ничего странного во взаимоотношениях дяди и матери?

– Странного?

– Слишком близкое общение, совместные отлучки, физическое взаимодействие, недопустимое между братом и сестрой, – равнодушно пояснила следователь.

– На что вы намекаете? – ошарашенно спросила Арина.

– Господин Давыдов утверждает, что вашим биологическим отцом является ваш дядя, – ответила Вера Алексеевна.

Она сказала это так спокойно, что Арине стало плохо.

– Как вы считаете, это возможно?

Арина отрыла рот, но не произнесла ни слова – она не понимала, как на такое реагировать.

– Вы очень похожи на вашу двоюродную сестру, – добавила следователь.

– Б‑бред, – с ужасом выдавила из себя Арина, и тут же зачем‑то спросила: – А тест ДНК? Или если родня, он не покажет? Или покажет? Вот чёрт!

Вера Алексеевна пожала плечами.

Арина с отчаянием на неё посмотрела.

Ей хотелось кричать – Что вы наделали? Зачем? Зачем вы мне это рассказали? – но кричать было нельзя. Да и смысла в этом никакого не было. Крики и слёзы уже не могли ничего изменить. Десять простых слов – господин Давыдов утверждает, что вашим биологическим отцом является ваш дядя – окончательно уничтожили всю её прежнюю жизнь.

Тошнота нарастала, и Арина уронила голову на руки. Дала себе несколько секунд, потом сжала зубы, снова взглянула на следователя и с трудом заговорила:

– Нет. Никогда. Я никогда не замечала ничего странного в их отношениях. Ничего подобного точно не было.

– Хорошо, – сказала Вера Алексеевна. – Как вы считаете, Назаров Влад склонен к насилию?

Наверное, правильной реакцией была бы злость, но Арине стало смешно:

– Нет, Влад не склонен к насилию. Он и мухи не обидит. А что, Давыдов вам и про Влада что‑то наговорил, да? Вот мразь!

– Мразь? – переспросила следователь. – Интересное определение. В каких вы сейчас отношениях с Давыдовым?

– В хороших, – буркнула Арина.

– В близких?

Арина застыла, прижав пальцы к губам. Она слишком хорошо помнила, какие вопросы об отчиме задавали ей шесть лет назад, и прямо сейчас не была готова снова на них отвечать.

– Вам нехорошо?

Нехорошо?! Какое пустое слово...

– Мне не нехорошо, – честно сказала Арина. – Мне отвратительно. Я как будто стою на пепелище, вокруг меня родные люди, а я не понимаю, как и зачем один из них устроил этот пожар.

– Вы подозреваете кого‑то из близких вам людей в похищении или убийстве Васильченко Инны? – Вера Алексеевна внимательно на неё посмотрела.

– Да.

– Кого именно?

– Всех.

Следователь криво улыбнулась и ничего не сказала.

– А вы? Тоже всех? – уточнила Арина.

– Как вы, наверное, уже поняли, мы допускаем такую вероятность.

– Почему вы просто всех не арестуете?

Вера Алексеевна безнадёжно вздохнула:

– Нет оснований. Дописывайте объяснение, Арина, иначе я опоздаю на утренний развод.

– Итак, что у меня есть? – пробормотала Арина.

Она выложила на кухонный стол пластиковые стяжки и кусочек ткани. Подумала немного, быстро вышла в прихожую, убедилась, что входная дверь закрыта на внутреннюю задвижку, взяла нож Влада и вернулась на кухню. Достала из шкафа найденную накануне бутылку и тоже поставила на стол. Пару секунд Арина любовалась на полученный результат, затем вздохнула, аккуратно сложила всё в рюкзак и проверила время – звонить кому‑то было ещё слишком рано.

Разумнее всего сейчас было бы лечь спать.

Но спать Арине больше не хотелось, и она зашла в интернет – сначала на форум поисковиков, чтобы освежить в памяти имена девочек, уходивших из дома в предыдущие годы, затем начала методичный поиск по соцсетям. Спустя полтора часа стало ясно, что ни одну из потеряшек таким путём найти не удастся, и надежды на то, что полиция вдруг решит поделиться информацией, тоже не было.

Звуки уведомлений вывели Арину из задумчивости – кажется, сработали отложенные публикации постов в соцсетях, но она в упор не помнила, что именно могла ставить в отложку на такое время. И тут же раздался звонок.

– Ариш, привет! Попов воскрес! – радостно сообщил ей голос Паши в телефонной трубке.

– Воистину Попов, – автоматически ответила Арина одногруппнику, с ужасом понимая, что забыла о Дне Радио.

Седьмое мая. Главный праздник в году для их ВУЗа. ВУЗа, где преподавали дедушка и бабушка, который окончили мама и дядя, и в котором, если всё сложится хорошо, со временем начнёт работать она сама. Её последний День Радио в качестве студентки. У них с одногруппниками была запланирована грандиозная программа на утро в самом университете, арендован загородный дом для неформального продолжения праздника вечером, но она забыла, просто забыла, как будто от её прошлой жизни действительно остался только пепел.

– Во сколько повезёшь нас в магазин?

– Ни во сколько, – раздражённо сказала она. – Я же написала в чате.

– Ты обещала.

– Блин, Паш, я не обещала! Не было такого!

– Очень удобно, Ариш, – с пренебрежением сказал он. – Как что передумаешь, так сразу раз и не помнишь. Не было такого, ага. Красава. Давай, отдыхай, крась свои реснички. Мы на такси съездим. Подумаешь, цена вопроса‑то две копейки – от Рязани до Заборья и назад, а потом ещё пару раз.

– Может, перевести тебе денег... – с ответным презрением начала говорить Арина, но её прервали короткие гудки.

Она выдохнула, растёрла лицо ладонями и несколько секунд тупо смотрела в противоположную стену. Затем заставила себя встать и отправилась в душ. Потом пошла в спальню, открыла шкаф и какое‑то время задумчиво изучала висевшие на вешалках платья и брюки. Определилась, вытащила казавшееся приличным на вид ярко‑жёлтое летнее платье с пышной юбкой и начала собираться.

Давыдов выглядел плохо. Чёрные круги под глазами, дрожащие руки, криво повязанный галстук на мятой рубашке. Девушка‑бариста, готовившая Арине кофе, проводила его подозрительным взглядом.

Арина мило улыбнулась отчиму и указала на свободный стул рядом с собой:

– Привет, дядь Слав. Садись.

– Что случилось? – хрипло спросил он. – Почему ты так рано мне позвонила?

– Хотела пересечься с тобой перед работой, – сказала она. – Мне нужна помощь.

– Помощь? – Давыдов поморщился, раскрыл меню и сразу же отложил его в сторону.

Бариста неслышными шагами вышла из‑за стойки и поставила перед Ариной чашку кофе.

– Мне то же самое, – сказал Давыдов.

Девушка кивнула и отошла от их столика.

Арина сделала первый глоток и прикрыла глаза.

– Какая тебе нужна помощь? – спросил Давыдов.

Она вздохнула и выпрямилась.

– Ты вроде сдружился с главным из волонтёров? Мне нужны контакты пяти потеряшек, которых они искали.

– Кого именно и зачем?

– Я обнаружила одну закономерность, – небрежно сказала Арина. – Каждый год в мае из дома уходит девочка. Не одна и та же, конечно, разные. Уходит, гуляет и возвращается домой.

– Девочки и мальчики уходят из дома круглогодично, – заметил Давыдов, но в его голосе зазвучало неприкрытое любопытство.

– Нет. Я уверена, тут что‑то другое, – сказала Арина и протянула ему свой мобильный. – Смотри. Иди прямо по списку.

– Когда тебе вернули телефон? – поинтересовался Давыдов, начиная читать.

– Вчера. Но забрали ноут и машину, – сообщила она, внимательно глядя на отчима.

– Не у тебя одной, – раздражённо откликнулся он.

– Тоже был обыск?

Давыдов кивнул.

– Ты сам виноват, – спокойно сказала Арина.

– Что?

– Это же ты пошёл в полицию и рассказал им про Иру.

Давыдов поднял глаза от телефона:

– Я не понял, ты что, считаешь, что я был не прав?

– А ты правда считаешь, что дядя Коля – мой биологический отец? – спросила Арина. Кажется, ей удалось задать этот вопрос как надо, без лишнего волнения и дрожи в голосе.

Давыдов прерывисто выдохнул и закрыл лицо ладонями. Арина с неожиданно нахлынувшим равнодушием изучала змеящиеся по его рукам вены.

– Арина... – невнятно сказал он.

– Ответь, пожалуйста.

– Господи, зачем полицейские тебе рассказали? Если бы я знал, я бы никогда...

– Я задала вопрос. Ответь.

– Да, – чётко произнёс Давыдов и посмотрел Арине в лицо. – Сейчас я в этом уверен.

Она зажмурилась. Втянула в себя воздух сквозь стиснутые зубы. Вонзила ногти в собственное бедро, пытаясь не свалиться в истерику.

– Мне жаль, – сказал Давыдов.

Она открыла глаза.

– Наш мир не идеален, – продолжил он. – И мне на самом деле жаль, что иногда он поворачивается тёмной стороной к тем, кто этого не заслуживает.

Арина кивнула, ещё раз вздохнула и смогла наконец заговорить:

– Как давно ты об этом знаешь? Кто из них тебе рассказал?

Давыдов покачал головой:

– Мне никто ничего не говорил. Это логические умозаключения.

– Ясно.

– Твоя мать за два десятка лет ни разу не назвала имя твоего отца. Твой... дядя опекал её с самого детства, слишком сильно опекал, одно время все говорили, что у него поехала крыша. У твоей матери физически не было возможности завести с кем‑то роман. И вы с Ирой слишком похожи.

– Похожи, – признала Арина, борясь с тошнотой. – Значит, ты думаешь... ты думаешь, что дядя мог... сначала мою маму... потом Иру... а теперь эту девочку?

– Арина, – Давыдов перегнулся через стол и накрыл её руку своей ладонью, – успокойся, прошу.

– Ответь! – прошипела она.

Он откинулся на спинку стула.

– Да. Мог. Я не верю в то, что Ира ушла из дома по собственной воле, – едва слышно сказал Давыдов. – Ты же знаешь её. Она добрая, самоотверженная девочка. Как она могла уйти и никому не сказать ни слова? Даже если она действительно, как говорила, от всего устала и решила уехать на море, то обязательно предупредила бы хоть кого‑то из семьи.

Арина, не отрываясь, смотрела на отчима, но видела не его – перед мысленным взором, мешая воспринимать настоящее, вновь проносились картины прошлого.

Лето. Пыльный асфальт. Визг тормозов дядиной машины. Ира, выбирающаяся с заднего сиденья.

...Не поминай имя Господа всуе. И да, вешаться мне на шею тоже не стоит. Со мной всё хорошо. Я просто решила немного перезагрузиться на море, пара хороших ребят пригласили... Мне жаль, что вы волновались. Но так получилось. Извини...

– Я думаю, в её исчезновении виноват кто‑то из близких. Необязательно твой дядя, есть и другие варианты. Но вина определённо на том, кого она может защищать столько лет, несмотря на всю боль, которую ей причинили.

– Другие варианты... ты имеешь в виду Влада?

– Он тоже мог. Он странный парень.

...Она того не стоит. Забудь. Она мразь...

– Я не понимаю, – медленно произнесла Арина. – Почему Ира не рассказывает правду? Ведь если... неужели ей не хочется наказать того, кто виноват?

– Знаешь, говорят, – Давыдов безнадёжно вздохнул, – что любовь сильнее ненависти.

– Любовь? – с прорвавшимся презрением переспросила Арина. – Это любовь? Как можно любить монстра, который творит такое? Ты сошёл с ума?

– Любовь сильнее ненависти, – повторил Давыдов.

– Я поняла, – сказала она. – Ну, надеюсь, что среди следующих девочек найдётся хоть одна, у которой есть голова на плечах. Помоги мне, пожалуйста. Достань их телефоны.

Давыдов задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Хорошо, – согласился он после паузы. – Я попробую. Сделаю, что смогу. Но будь осторожна, у меня плохое предчувствие.

Арина кивнула:

– Хорошо, буду. Спасибо.

– Привет, – с вызовом сказала Арина.

Дядя вздрогнул и чуть не выронил большую картонную коробку, которую нёс от своей машины к гаражу, вот уже много лет выполнявшему роль склада.

– Кто так подкрадывается? – с неприязнью заговорил он, и вытер пыльной рукой лоб. Его старая застиранная футболка была уже насквозь мокрой, хотя на улице было ещё не очень жарко. – Тебе чего? Зачем сюда приехала? И на чём, кстати?

– Где ты был сегодня ночью? – спросила Арина.

Дядя покачал головой и скрылся в глубине гаража.

– Ездил за товаром, – донеслось оттуда. – Ты что, без машины? Или кинула за углом? Ты смотри, тут её быстро разуют. Умельцев хватает.

Арина окинула взглядом хорошо знакомые ряды гаражей и вздохнула:

– Не разуют. Я на такси.

– А машина где? – спросил дядя, снова появляясь на улице. Жесткие лучи солнца упали на его лицо, подчёркивая все морщины и обильную седину.

– Гораздо интереснее, почему твоя ещё у тебя, – ответила Арина. – Мою забрала полиция.

– Что?!

Дядя застыл у распахнутого багажника. Тяжело задышал, привалился плечом к корпусу автомобиля и прижал руку к левой половине груди.

– Тебе плохо?

– Нормально, – процедил он сквозь зубы. – Почему у тебя забрали машину?

– Решили провести обыск. Квартиру обыскали сегодня ночью, машину куда‑то увезли.

– Обыск?

– Передо мной они были у тебя дома, – сообщила Арина. – Считают, что кто‑то из нас может быть причастен к пропаже девочки.

Дядя дёрнул ворот футболки и промолчал.

– Ты не знал про обыск?

– Как я узнаю‑то? – со злостью спросил он. – Я без связи. Вчера приходил опер, этот... как его... забыл фамилию... и забрал все телефоны.

– Ммм, ясно.

– Так, а ты чего хотела? Зачем приехала?

– Да так, ничего особенного... – Арина пнула носком кроссовка небольшой камешек и расправила складки на юбке. – Я сегодня писала объяснительную, а следователь спросила, настоящее у меня отчество или нет. Вот я и решила спросить, ты ведь наверняка знаешь. Как на самом деле зовут моего биологического отца?

– Откуда мне знать? У матери спрашивай, – недовольно ответил дядя.

– Давыдов говорит, что ты знаешь.

– Чего? Он совсем уже того самого? Все мозги пропил?

– Давыдов пьёт? – задумчиво протянула Арина, поправляя лямку рюкзака на своём плече. – Вроде раньше не пил.

Дядя усмехнулся и с горечью ответил:

– Пьёт. Ещё как пьёт. Как только здоровья хватает.

– Но ты ведь тоже пьёшь. Или нет? – Арина в упор посмотрела на дядю.

– Один раз, – с ненавистью сказал он. – Я сорвался один раз.

– Может, тебе заново закодироваться?

Дядя молча вытер пот с лица и взялся за следующую коробку.

– Как ты думаешь, почему Ира тогда ушла из дома? – спросила Арина.

Ответа опять не последовало. Она осторожно обошла машину и взглянула на дядю – тот стоял, согнувшись над грузом, и часто‑часто моргал.

– Иди к чёрту, – едва слышно сказал он.

– Что?

– Иди ты к чёрту! – уже громче повторил он, дёрнул коробку вверх и понёс её в гараж.

Арина вздёрнула брови и проводила его взглядом, а потом посмотрела в багажник и хмыкнула – на дне, в свободном пространстве между мешками и коробками, лежали две белые стяжки.

– Ну как так? – пробормотала она и сделала шаг назад.

– Всё спросила? – раздался голос дяди прямо за её плечом. Сердце заколотилось как сумасшедшее.

– Д‑да, – сказала Арина.

– Тогда иди отсюда. Не крутись под ногами, – грубо приказал он.

– Хорошо, – торопливо ответила она. – Ну всё, давай, пока.