Аксиома справедливости. Комплект из трех книг

– Можно и в Заборье, – настороженно согласился таксист. – Куда тебе там?

– Улица Полевая. Там сразу при въезде гостевой дом, вы, возможно, знаете его... Только потом не уезжайте. Я туда зайду и минут через десять‑двадцать выйду.

– Простой платный, – быстро сказал водитель.

– Я понимаю, – устало ответила Арина, дёрнула за ручку задней двери и почти упала на сиденье.

Машина плавно тронулась с места, и почти одновременно с этим телефон издал негромкий звук. Арина вытащила его из кармана и увидела сообщение от отчима.

Пять строчек с именами и номерами телефонов.

Имя и фамилия Вари были в предпоследней строке. Кажется, Давыдов – или тот человек, который дал ему контакты девочек – заморочился и выстроил список в хронологическом порядке. Наверное, можно было позвонить кому‑то ещё, но Арине стало дурно от одной только мысли о новых разговорах с жертвами.

В ушах вновь зазвучал голос Вари, повторяющей слова этой мрази.

... Да, моя девочка, да, как же хорошо, Арина...

А следом за этим в памяти всплыли другие фразы, и картинка окончательно сложилась.

... Мир вращается вокруг тебя...

... Я искал замену...

... Да, моя девочка, да, как же хорошо, Арина...

Ей захотелось сбежать.

Сбежать. Исчезнуть. Перестать существовать. На миг она поверила, что другого способа прекратить этот кошмар просто не существует.

Но она не имела права на побег. Пока не имела.

* * *

– Проходи, садись, – сказала Вера Алексеевна. – Выглядишь неважно. Ты ещё не обедала? Налить тебе чай?

Арина зависла на несколько секунд, формулируя ответ на этот, казалось бы, простейший вопрос. Слишком уж неожиданным был переход следователя на ты и явно изменившийся тон.

– Спасибо, я не хочу, – наконец ответила Арина.

– Тогда слушаю тебя, – мягко произнесла Вера Алексеевна. – Почему ты попросила о встрече?

Дверь за спиной Арины тихонько скрипнула. Она обернулась, увидела вошедшего в кабинет лейтенанта Дронова и снова задумалась – на этот раз о том, имеет ли она право попросить его уйти. Не смогла ничего решить и просто опустилась на жёсткий стул перед столом следователя.

Дронов, судя по звукам, закрыл дверь, но не стал садиться на свободное место, а остался стоять за спиной у Арины.

– У меня есть новая информация, – сказала она. – Я нашла одну из девочек, уходивших из дома в предыдущие годы. Варвара Бессонова.

Вера Алексеевна обменялась быстрым взглядом с Дроновым, и Арина вдруг вспомнила его слова.

... Кое‑что действительно повторяется. Вы...

– Каким образом ты смогла её найти? – по‑прежнему спокойно и благожелательно спросила Вера Алексеевна.

Арина потрясла головой:

– Послушайте, это неважно. Важно другое. Я записала разговор с ней на телефон и хочу передать вам эту запись как положено. Если вдруг что‑то будет плохо слышно, я могу помочь расшифровать её слова.

Вера Алексеевна вздохнула и повернулась к монитору компьютера. Несколько раз щёлкнула мышкой, покрутила колёсико и вздохнула:

– Да, Варвара Бессонова, есть в списке.

– Я включу запись или сначала вы как‑то её проверите? Ну, что я ничего не монтировала и не перезаписывала? – уточнила Арина.

– Включай, – нетерпеливо вмешался Дронов.

Она нашла нужный файл и запустила воспроизведение.

"Всё началось с того, что он написал мне сообщение...", – сказал голос Вари, и у Арины потемнело в глазах. Новый виток боли начал методично прожигать её изнутри, и она вцепилась в край стола.

– Тебе плохо? – донёсся словно откуда‑то издалека вопрос Веры Алексеевны, и тут же поверх него легли новые слова Вари: "В моей жизни тогда был какой‑то кромешный ад".

Плохо. Неправильное слово.

Ад. Правильное.

Чьи‑то руки – Арина уже не понимала, чьи именно – подхватили её и не дали упасть.

– Нормально, – прохрипела она. – Всё нормально.

Дронов – это был он, теперь она смогла это осознать – продолжал её придерживать, с тревогой вглядываясь в лицо.

Аудиозапись закончилась.

Арина глубоко вздохнула, пытаясь прийти в себя. Вера Алексеевна молчала, и первым заговорил Дронов.

– Кузнец, – спокойно сказал он. – Я видел этот ник на форуме поисковиков. Ты считаешь это совпадением?

– Нет.

– Я зацепился за сходство с твоей фамилией. Уточнил у руководителя отряда. Это ник Назарова Влада, – сообщил лейтенант, отодвигаясь в сторону.

– Я знаю.

– Ты считаешь, что девочек похищал Влад?

Арина подняла на него глаза, но промолчала. К ней возвращалось самообладание, и она вспомнила, зачем приехала в полицию.

– Ты думаешь, что твоя сестра тоже стала жертвой Влада? Боишься, что и тебе грозит какая‑то опасность?

– Вы возьмёте эту запись? – спросила она вместо ответа.

– Возьмём. Но я не уверена, что мы сможем её использовать, – заметила Вера Алексеевна.

– Я понимаю, – сказала Арина. – Наверное, я теперь должна что‑то подписать?

Дронов вопросительно посмотрел на следователя. Та кивнула:

– Да. Оформишь, Саш?

Он вздохнул:

– Есть, товарищ капитан.

– Садись за мой компьютер. А мы пока ещё немного побеседуем, – добавила Вера Алексеевна, поднимаясь с кресла. Дронов занял её место, а она неторопливо обошла свой стол и села рядом с Ариной. – Я объясню, как видим всю эту ситуацию мы. Сразу скажу, что я тебя не виню. Ты такая же жертва, как и твоя сестра.

Арина выпрямилась на стуле:

– Жертва? – с недоумением переспросила она и зачем‑то посмотрела на Дронова, словно могла получить от него какое‑то объяснение. Тот с непроницаемым выражением лица смотрел в монитор, быстро набирая текст.

Вера Алексеевна взяла со стола карандаш и начала постукивать им по столешнице.

– Эта история началась очень давно, – медленно начала она. – Думаю, тогда твоей матери было от двенадцати до семнадцати лет...

Арина прикусила губу. Кажется, до крови. Карандаш в руках следователя отбивал свой безжалостный ритм.

– ...Твой дядя совершал насильственные действия сексуального характера в отношении твоей матери. Неоднократно. Не знаю, каким путём он добился её молчания. Возможно, он её запугал или причина в чём‑то ещё, – продолжала Вера Алексеевна. – Не знаю, продолжалась ли их связь после свадьбы твоего дяди и твоего рождения. Но, думаю, новый этап истории начался после того, как ты и Ира подросли.

– Всё не так, – не выдержала Арина.

Вера Алексеевна изучающе на неё посмотрела:

– Не так? А как?

Арина открыла и снова закрыла рот. Качнула головой. Опустила глаза.

– Твой... дядя перешёл к Ире, – сказала следователь. – Ему пришлось увезти дочь в какое‑то место, чтобы скрыть свои действия от жены. Как только к расследованию её исчезновения подключился следком, твоя мать дала показания против своего мужа, чтобы отвести подозрения от брата.

Она подождала реакции от Арины. Не дождалась и заговорила сама:

– Затем он пошёл дальше. Думаю, следующей стала ты. Увозить тебя ему не пришлось, твоя мать не могла тебя защитить, она сама давно уже им сломана. И ты тоже попала под его влияние. А потом он начал похищать других девочек. Все они занимались спортом, покупали спортивную одежду и обувь в его торговых точках, он замечал их и начинал подготовку.

Арина на секунду зажмурилась.

– Нет, – сказала она.

Вера Алексеевна прокрутила карандаш в руке и грустно улыбнулась.

– Судя по тому, что мы смогли выяснить об Инне, и исходя из твоей записи разговора с Варей, получается, что в последние годы твой дядя делал всё, чтобы в случае возбуждения уголовного дела подозрения пали на Влада Назарова. Не знаю, почему именно на него. Возможно, причина в том, что Влад был парнем Иры, и это проявление больной ревности?

– Нет, – повторила Арина.

Дронов поморщился, словно от зубной боли, в последний раз щёлкнул мышкой, и принтер на столе ожил.

– Он скрывал своё лицо. Общался с девочками исключительно по переписке. Представлялся им как Кузнец, потому что знал, что именно так называл себя Влад. Твой дядя присылал девочкам в качестве подарков ювелирные изделия, купленные в мастерской Влада. И, очевидно, в случае проблем он ожидал, что ты вступишь в игру и прикроешь его. Так ты и сделала, но...

– Но? – с неожиданным для самой себя спокойствием поторопила её Арина.

– Но, кажется, ты играешь не на его стороне. А на своей.

– Я вас не понимаю, – ответила Арина.

– Хочешь, я расскажу тебе, что ты делала? – предложила Вера Алексеевна.

– Ну расскажите, – согласилась Арина, откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

– Ты выполнила все указания своего дяди. Сфотографировала Инну еще до похищения так, чтобы в кадр попали серьги, изготовленные Владом. Отправила фото дяде, чтобы отчитаться о выполненной части работы. Дала нам список других девочек и ссылку на форум, чтобы мы могли сопоставить пользователя с ником Кузнец и Влада. А затем, когда мы начали проводить обыски, ты подбросила в мастерскую Влада улики, указывающие на то, что именно он похитил Инну. Да, мы их нашли. Нитки, вырванные из её платья. Блёстки. Несколько длинных волос. Стяжка, которую можно использовать для фиксации рук. И, самое главное, ты оставила в подвале мастерской следы крови, совпадающей по группе с кровью Инны. Думаю, это на самом деле её кровь, но окончательный ответ даст исследование ДНК. Мы ждём его результаты.

– Почему вы считаете, что кровь подброшена? – с внезапно проснувшимся интересом уточнила Арина.

– Мы нашли небольшую пластиковую бутылку со следами крови недалеко от входа в магазин Влада. Отпечатки пальцев на бутылке совпадают с одним из наборов отпечатков, найденных в квартире твоего дяди. Я на девяносто девять процентов уверена, что это его отпечатки.

Арина нахмурилась:

– Не вижу логики. Если, как вы говорите, улики подкинула я, то почему на бутылке должны быть его отпечатки, а не мои?

– Потому что ты хочешь, чтобы мы его арестовали.

– Я правда запуталась, – призналась она.

– Параллельно с уликами, указывающими на Влада, ты предоставляешь нам доказательства причастности твоего дяди, – объяснила следователь.

– Я? – переспросила Арина.

Дронов сложил все распечатанные бумаги в аккуратную стопку и вопросительно взглянул на Веру Алексеевну.

– Да, конечно, запускай, – разрешила она и повернулась к Арине. – Во‑первых, ты убила на корню алиби своего дяди, которое должна была ему обеспечить. Твой дядя дал показания, что провёл ночь с пятого на шестое мая в твоей квартире. Твоя мать подтвердила его слова, но она лжёт. Ни она, ни твой дядя не в курсе, что той ночью ты была во Дворце, в штабе поискового отряда. Думаю, ты ушла из дома намеренно. Более того, ты назвала мне мужчину, в отношениях с которым в данный момент времени состоит твоя мать. Мы опросили и его. Он, разумеется, был не в курсе ситуации и сообщил нам, что твоя мать ночевала у него. Таким образом точно установлено, что твой дядя дал ложные показания.

Арина моргнула.

– Во‑вторых, именно ты обнаружила видеозапись, на которой видно, как Инна проходит рядом с машиной, похожей на автомобиль твоего дяди, – сказала Вера Алексеевна. – Думаю, ты сразу знала, на какой отрезок дороги надо обратить особое внимание. В‑третьих, ты сохранила отпечатки пальцев своего дяди на бутылке с кровью и специально оставила её на более‑менее заметном месте. А в‑четвёртых, – она перегнулась через стол и развернула монитор, – именно ты помогла нам найти камеры, которые сняли вот это. Мы получили запись два часа назад.

Арина придвинулась ближе к экрану и посмотрела на застывший стоп‑кадр. Камера была направлена чётко на улицу Вознесенскую, и стало понятно, что съёмка шла от здания церкви.

Вера Алексеевна кивнула Дронову, и изображение ожило, показывая, как худенькая девочка в длинном пышном платье идёт по тротуару, а затем останавливается рядом со старым пыльным внедорожником, открывает пассажирскую дверь, забирается внутрь, и машина срывается с места.

– Н‑но... – с запинкой сказала Арина. – Я...

– Уличная камера на перекрёстке улицы Вознесенской и Грибоедова дала нам чуть лучшую картинку с номером автомобиля, – почти с сочувствием сказала Вера Алексеевна. – Да, номера грязные, но читаются все буквы и одна из цифр. По совпадению марки машины и этих данных был установлен единственно возможный владелец. Автомобиль зарегистрирован на Кузнецову Елену. Но что‑то мне подсказывает, что за рулём была не она.

Арина перевела ошарашенный взгляд с Веры Алексеевны на Дронова и обратно.

– Ты тоже хочешь его остановить? – спросила следователь. – Так сделай это открыто. Мы передали материалы в следственное управление, они уже возбудили уголовное дело о похищении, твой дядя задержан. Дай показания, и он за всё ответит.

– Я не понимаю, о чём вы говорите, – с трудом ответила Арина. – Я ничего не подкидывала Владу, я пошла к поисковикам случайно, я не знала, куда смотреть на этом чёртовом видео, я...

И вдруг до неё дошло.

Она умолкла, тяжело дыша. Пазл, вроде бы сложившийся в её голове, рассыпался на мелкие кусочки, они соединились в другом порядке, и новая картинка оказалась ещё страшнее предыдущей.

Вера Алексеевна откашлялась.

– Арина, скажи, – негромко начала она, – как часто у тебя бывают провалы в памяти?

Глава 17

– ... а я ей такой говорю: не бордель, дорогуша, а оперативные просторы. Не шлюхи, а негласный аппарат, – лениво произнёс молодой поджарый парень, одетый в невзрачные джинсы и футболку цвета хаки, и прислонился спиной к стене.

– Ну а она тебе чего? – равнодушно откликнулся второй полицейский, казавшийся его клоном.

– Чего‑чего, – со смешком ответил первый. – Дала по морде, да шмотье в подъезд выкинула.

Николай осторожно поднял скованные наручниками руки и потрогал лицо – щека и висок, которыми его приложили о корпус машины в момент ареста, неприятно гудели. Но, наверное, можно было считать, что с ним обошлись по‑человечески: взяли достаточно аккуратно, не дома и не сразу у подъезда, где всё увидели бы соседи и, может быть, даже мать, а дали отъехать на пару кварталов и только потом прижали к обочине и вытащили из автомобиля. Благородно.

– Спокойно стой, – приказал полицейский.

– А сесть нельзя? – отрывисто спросил Николай, глядя на расположенную всего в десятке метров дальше железную лавку. Сейчас его раздражала именно необходимость оставаться на ногах, а не вся ситуация целиком – задержание не укладывалось в голове, а стены длинного коридора третьего этажа следственного управления казались не вполне реальными.

– Насидишься ещё. Лет на двадцать присядешь, дядя.

Николай поморщился.

– Когда мне дадут позвонить домой? – заговорил он спустя полминуты. – Моя семья скоро начнёт волноваться. А у меня пожилая мать, между прочим!

Полицейские переглянулись и не ответили.

– Я имею право... – Николай не успел договорить. Со стороны лестницы послышался звук чьих‑то шагов, хорошо различимый в тишине пустого коридора, а затем раздался голос. Слишком хорошо знакомый голос.

– Да я уже говорил, меня подставили...

И тут же – словно переместившись во времени на шесть лет назад – Николай вспомнил кривую ухмылку на лице этого ублюдка и его слова.

... Я даже не знаю, дядь Коль. Это какая‑то подстава. Я её и пальцем не тронул, просто сказал, что мы больше не будем встречаться. Извини, мне надо на тренировку...

Ира. Мертвенно спокойная, с огромным, расплывшимся на всю щёку синяком.

... – Он сказал, что я мразь.

– Ира...

– Мразь.

– Он тебя ударил?

– Нет. Я упала сама. Никак не привыкну к дому. Извини...

– Я не знаю, что надо этой ненормальной, – произнёс тот же голос совсем рядом с Николаем, и он, не понимая что делает, сорвался с места. Врезался плечом в грудь Влада, вжал в стену, и тут же почувствовал обжигающую боль в ногах, удар в спину и полетел лицом в пол. Чьё‑то колено надавило на шею.

– Тише, дядя, тише, – с некоторым удивлением произнёс прижавший его к полу полицейский.

– Чё, Димон, опять буйного выдали? – спросил кто‑то ещё, кажется, конвоир Влада.

– Иди ты...

При этих словах давление на позвоночник чуть ослабло.

– Так, мужик, а теперь давай без глупостей. Сможешь? Или ещё полежишь?

– Смогу, – сказал сквозь стиснутые зубы Николай. Попытался встать, понял, что левое колено безнадёжно заклинило, и замычал от бессильной ярости.

– Староват ты для прыжков, – снисходительно заметил полицейский и, окончательно расслабившись, отошёл в сторону. Николай медленно сел, привалившись плечом к стене.

– Куда повели... этого? – спросил он, кивая на удаляющиеся спины Влада и его сопровождающего. Только сейчас Николай разглядел, что руки Влада заведены за спину, и на них поблёскивают широкие металлические браслеты.

– Куда надо, туда и повели. А это за тобой.

Николай повернул голову и с облегчением выдохнул.

Филистович. Отлично.

– Добрый день, – сухо произнёс тот, глядя сверху вниз на Николая, затем поднял глаза на своих коллег. – Тулин, что за бардак? Почему задержанный на полу?

– Да захотелось ему, товарищ полковник. Сначала постоял, потом полежал, теперь вот...

Филистович смерил его взглядом.

Тулин осёкся и после паузы ответил совсем другим тоном:

– Виноват, товарищ полковник. Не проследил. Задержанный, встать.

Николай, шатаясь, поднялся на ноги.

– Заводи, – бросил Филистович, развернулся, толкнул ближайшую дверь и скрылся внутри кабинета.

– Шагай, – скомандовал полицейский, и Николай послушался.

Он вошёл в ту же дверь, быстро огляделся. Раньше Филистович сидел в другом крыле здания в маленькой комнатушке, но сейчас размеры и обстановка кабинета ясно демонстрировали, что его хозяин добрался до самой верхушки внутренней иерархии.

– Садитесь, – сказал Филистович Николаю, кивая на стулья, расставленные вокруг длинного выступа Т‑образного стола. – Свободны, – добавил он, обращаясь к полицейским. Те переглянулись и бесшумно исчезли.

Филистович переложил какие‑то бумаги с одного края стола на другой, открыл лежавший прямо перед ним паспорт, внимательно посмотрел на разворот, затем на Николая, и снова заговорил:

– Кузнецов Николай Аркадьевич, проживающий по адресу...

– Филь, ты чего? – ошеломлённо перебил его Николай.

– Товарищ подполковник.

– Что?

– Обращайтесь ко мне "товарищ подполковник", – спокойно пояснил Филистович.

Кровь с силой ударила в виски. Николай качнул головой, откинулся на спинку стула и хмыкнул:

– Даже так?

– Перед началом допроса уведомляю вас, Кузнецов, что вам предъявлено обвинение по статье сто двадцать шесть УК РФ, похищение человека. Вы понимаете суть обвинения? Признаете себя виновным?

– Нет.

– Нет – не понимаете? Или нет – не признаёте?

Николай покачал головой:

– Не признаю.

– Желаете ли вы дать показания по существу предъявленного обвинения?

– Иди ты на хер, Филя.

Тот внимательно посмотрел на Николая:

– Мне кажется, вы не вполне осознаёте ваше положение, Кузнецов.

– Ну так объясни мне.

– Ты совсем тупой? – с неожиданной злостью спросил Филистович.

– Чего?!

Филистович пару секунд смотрел Николаю в глаза, потом шумно вздохнул и взялся за переносицу. Посидел так какое‑то время, затем поднялся, быстро прошел к двери кабинета и повернул изнутри ключ.

Николай не смог удержаться от усмешки:

– Всё, Филька, наигрался в злого копа?

– Ты вообще не понимаешь, что творишь? Где девочка, придурок?

– Да откуда мне знать?

– Хорошо, – на выдохе сказал Филистович. – Давай разбираться вместе, откуда тебе знать. Так, – он придвинул к себе папку с документами, на полминуты погрузился в чтение, затем раздражённо подтолкнул в сторону Николая один из листов бумаги, – вот твои показания, где ты сообщаешь, что провёл ночь с пятого на шестое в квартире у своей сестры, и что подтвердить это могут твоя сестра и племянница.

– Так.

– А вот показания сожителя твоей сестры, который говорит, что ночь с пятого на шестое она провела у него.

Николай сжал зубы.

– Вот показания помощницы руководителя поискового отряда, – продолжил Филистович, – которая говорит, что твоя племянница провела почти всю ночь у неё на глазах, в штабе и на расклейке объявлений.

– Ясно.

– Где ты был на самом деле, Коля?

– Это неважно.

– Хорошо. Вот показания твоей жены, что ночь с шестого на седьмое ты должен был провести в поездке за товаром в Москву.

– Да.

– А вот данные с камер на Московском шоссе, которые показывают, что ты вернулся в Рязань ещё до полуночи. Но домой ты не поехал. Так где же ты был?

Николай промолчал.

– А вот распечатки стоп‑кадров с камеры на Вознесенке, где видно, как несовершеннолетняя Инна Васильченко садится к тебе в машину.

– Кто ко мне садится? – заторможенно переспросил Николай. Он неловко придвинулся к столу и потянул на себя последний лист.

– Мы должны были возбудить дело, ты понимаешь? – с раздражением уточнил Филистович.

– Это... не моя машина, – неуверенно возразил Николай, продолжая смотреть на фотографию девочки и автомобиля. Его автомобиля. Он узнал свою машину, не мог не узнать, но принять увиденное никак не получалось.

– Твоя, твоя...

Филистович, нахмурившись, начал читать следующий лист дела, затем отпихнул от себя папку и в упор посмотрел на Николая.

– Итак, – его тон стал официальным, – ты подтверждаешь наличие сексуальной связи с Васильченко Инной?

– Нет, – с нажимом возразил Николай.

– На протяжении нескольких месяцев ты регулярно общался с Инной и дарил ей подарки.

– Нет.

– Пятого числа, после того как девочка серьёзно поругалась с матерью и попросила тебя о помощи, ты согласился снять для неё квартиру и провел вместе с ней два этих дня.

– Нет, – сказал Николай, снова посмотрел на распечатанное фото и обречённо вздохнул.

– Тогда почему она садится в твою машину? И какого хрена Славка приходил за тебя просить? – поинтересовался Филистович.

– Славка за меня просил? О чём ты говоришь?

– Он приехал ко мне утром шестого. Сказал, что чувствует себя виноватым, так как накануне поднял панику из‑за пропажи девушки, с которой ты в отношениях. Вечером он ещё не знал, что она уехала с тобой, иначе не сделал бы то, что сделал. Попросил в случае возникновения проблем передать в полицию дело Иры, сказать, что я не верю в её самоуход, и попробовать перевести их внимание на него, чтобы отвлечь от тебя, иначе могло выясниться, где ты на самом деле провёл ночь, и это твоя жена при всём её желании не сможет проигнорировать. Как я понял после твоего визита, проблемы возникли.

В кабинете воцарилась тишина.

– Мне кажется, ты его не совсем правильно понял, – наконец произнёс Николай. – Почему ты мне сразу не сказал?

– Момент был неудачный. За тобой следили. Но это уже неважно. Так значит, Славка знал о твоих... развлечениях?

– Да.

Филистович с облегчением выдохнул: