Нулевой. По ту сторону Предела. Книга 3

— Не буду, — ответил Вейр.

Ивена, пришедшая с мастером, услышала последние слова.

— Запишем в условия работы. Для всех.

В тот день они обнаружили галерею наблюдения.

Кир нашёл её в счёте. Среди оплаченных работ стояли шесть стеклянных секций, поручень и речевая труба. В старой схеме для этого не было помещения. На поздней поправке возле второй камеры находился узкий пустой прямоугольник, который все приняли за толщину стены.

Он наложил листы на окно. Рисунки не совпадали: на одном масштабы сделали по длине внешнего коридора, на другом — по размеру камеры. Кир трижды переставлял бумагу, пока поручень не оказался напротив боковой лестницы.

— Здесь можно пройти, не открывая главные врата, — сказал он.

Мастер взял листы, проверил размеры. Потом позвал Грида. К вечеру на столе лежала новая копия, с исправленным масштабом и двумя вопросительными знаками вместо уверенной линии.

Один знак относился к опоре лестницы. Второй — к служебной охране.

Служебная охрана на рынке уже показала, что считала разбор запрещённым даже после аварии. Теперь требовалось пройти к Лиор с оборудованием, которое та же охрана могла признать попыткой вмешательства.

Кай явился на следующий день. Его плечо ещё болело, поэтому пришёл он без учебного ремня. Положил на стол список собственных ограничений.

— Меня спрашивали, где я могу удержать направление. Я написал, где не могу.

Ивена прочла список и кивнула.

Дерен прибыл позже. У него на сапогах была глина, а в руках — мерная верёвка. Он только что помогал разгружать железные печи, и с нижними опорами уже познакомился лучше многих взрослых мастеров.

— Живой контур утяжелю в размеченной зоне, — сказал он. — Камень отдельно. Три опоры одновременно не обещаю. Если вам нужны три, берите трёх людей.

— Нам нужен тот, кто скажет, когда опора перестанет быть опорой, — ответил Грид.

Дерен улыбнулся впервые с прихода.

Им ещё предстояло получить разрешение на спуск. Первые проверки проходили наверху, с грузами и пустой рамой. Кир наблюдал, делал записи, иногда переставлял маленькие деревянные метки. Лекарка разрешила это, отдельно отметив, что метки нельзя заменять камнями.

На первую открытую проверку Кая пришёл отец.

Кир увидел его у нижнего окна, когда мастер ещё укладывал грузы. Высокий мужчина в стражническом воротнике держал ладони за спиной. Из вещей, которые отец Кира принёс бы с собой, у него не было ничего: ни ящика с застёжками, ни свёртка, ни хлеба на дорогу. Зато он сразу заметил ограничитель на руке сына и спросил, почему ставят такую низкую ступень.

— Проверяем наружную поддержку, — ответил Сорен. — На спуске нельзя пользоваться полной силой возле людей и накопителей.

— Я спрашиваю не про спуск. Я спрашиваю, что он сейчас покажет.

Кай стоял у рамы, смотрел на грузы. Кир заметил, как у него изменились плечи. Почти незаметно, однако знакомо: так он собирался перед большим импульсом, который должен был закончить спор без следующего вопроса.

На раме висели три мешка. Разные по весу, они медленно двигались на верёвках. Каю предстояло удерживать один выбранный мешок в пределах узкого пространства и каждый раз менять опору после команды. Если мешок выходил за границу, пробу прекращали. Внизу лежал песок, поэтому даже неудача никому не разбивала ноги.

Сорен дал первую команду. Кай упёрся в каменную пятку и направил малый вектор поперёк движения. Мешок вернулся в границу. Вторая команда отправила Кая на соседнюю опору. Он переставил ногу, дождался, когда раскачается верёвка, помог снова. Третья требовала отпустить и перейти к самому лёгкому мешку.

Отец смотрел, не говоря ни слова. От его молчания Кир почему-то напрягался больше, чем от замечания об ограничителе. В Талвере Дан тоже иногда молчал над работой, но обычно это означало, что ищет, где подкрутить винт. Здесь тишина выглядела как ещё одна шкала, на которой сын всё время должен был поднимать отметку.

У Кая четвёртый ход получился слишком сильным. Мешок ушёл к верхнему краю. Он успел перехватить направление, однако для этого остался на прежней опоре после новой команды.

— Стой, — сказал Сорен.

Кай сразу убрал вектор.

Мешок упал в песок.

Отец шагнул к раме.

— Ты бы удержал.

Кай посмотрел на мешок.

— Возможно.

— Удержал бы. У тебя есть ещё ступень. Почему отпустил?

— Потому что мне сказали остановиться.

— На нижнем рынке кто-то тоже будет считать ступени? Когда опора падает на людей?

Кир вспомнил рынок: рукав Кая, камень под его ногой, два заряженных приёмника рядом. Там как раз оказалось важно не дать одну большую силу всему сразу. Он хотел вмешаться, но Сорен чуть повернул голову. Не запрещая. Просто показывая, что сейчас вопрос направлен к другому человеку.

Кай вытащил мешок из песка и повесил назад.

— На рынке я менял направление, — сказал он. — Там нельзя было бить по всему стражу. Платформа держала крышу.

— Мне уже рассказали.

— Тогда ты знаешь, почему ограничитель.

Отец подошёл ближе. Кир увидел на его запястье старый след ожога. Печать пряталась под воротником, но ожог оставался видимым, словно мужчина намеренно не закрывал его манжетой.

— Я знаю, что людей вытаскивают те, у кого остаётся сила, — сказал он. — И что в Страже потом не слушают объяснение, почему тебе не дали нужную ступень.

Кай стоял напротив, держа край верёвки. Тонкая ткань ремня под ограничителем намокла от пота.

— Я хочу научиться оставлять силу после первого толчка.

— Ты уже должен уметь.

— Значит, проверим ещё раз.

Он не посмотрел на Кира. Не попросил Сорена защитить его ответ. Повесил лёгкий мешок, проверил узел и встал на первую опору. Сорен дал ту же последовательность, изменив время команд.

В этот раз Кай двигался медленнее. Лёгкий мешок несколько раз уходил слишком близко к краю. Можно было решить всё большим импульсом. Кир почти чувствовал, как хочется это сделать: бросить в тихого зрителя один убедительный результат. Кай возвращал мешок короткими движениями, иногда пропускал удобный миг и догонял следующим.

На последней команде опора под его ногой была мокрой. Мастер заранее полил камень, чтобы проверить смену поверхности. Кай заметил блеск, остановил движение, выбрал другой край. Потерял часть времени, зато не получил ложного направления от скользящей подошвы.