- -
- 100%
- +
Глава 1. Дворянская охота
Часть 1. Молодой дворянин Алексей Алабин охотиться в своих владениях и мечтает о предстоящей службе в армии
Раннее утро в дворянской усадьбе. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, ласково касаясь лица молодого Алексея Алабина, который ещё нежился в постели. Он потянулся, зевнул и приоткрыл глаза, но в комнату тут же заглянул камердинер.
— Велели разбудить на охоту, барин, — почтительно сообщил он.
Алексей быстро собрался. Натянув на себя лёгкий охотничий костюм, он вышел в гостиную, где на столе уже ждал его утренний чай в фарфоровой кружке и бутерброд с ветчиной. Взяв со стены отцовский штуцер, он проверил замок и стал искать патронную сумку с порохом.
— Сегодня удача будет на моей стороне, Алексей Александрович, — пробормотал он, глядя на оружие. — В этих лесах дичи вдоволь, а сегодня как раз мой день.
Выехав верхом на рассвете, Алексей углубился в лес. Борзые собаки, резвые гончие, неслись впереди, чуть принюхиваясь к свежему воздуху. Лес, ещё окутанный ночной прохладой, жил своей жизнью: где-то хрустнула ветка, прокричала ночная птица. Молодой дворянин ехал медленно, вдыхая полной грудью свежий воздух.
Охота всегда действовала на него возбуждающе. Азарт охватывал всё существо: слух улавливал каждый шорох, взгляд следил за следами, а сердце билось чаще не от усталости, а от предвкушения добычи. Он уже видел перед собой крупного оленя, чувствовал тяжесть туши на седле.
Долго ли, коротко ли, но Алексей понял: пора возвращаться. Лес казался таинственным в лучах восходящего солнца, и в этой таинственности было что-то мистическое, почти сказочное. Он пришпорил лошадь и вскоре выехал на опушку, где его ждали слуги с добычей.
Вернувшись в усадьбу, Алексей устало опустился в кресло в гостиной. Служанка тут же бросилась накрывать на стол. Он взял чашку чая, но есть не стал — мысли были далеко.
«Служба в армии, — прошептал он, глядя в огонь. — Вот где настоящая отвага и честь». В воображении уже рисовались картины сражений, мундиры, эполеты, парадные мундиры. Он мечтал проявить себя, доказать, что достоин имени Алабиных.
— Ступай, — кивнул он девушке, — скажи камердинеру, что я сегодня не принимаю. Я должен подумать.
Служанка поклонилась и вышла, а Алексей продолжал сидеть, погружённый в свои мечты. В глубине души он уже чувствовал: предстоящая служба станет для него не просто долгом, а путём к самопознанию и славе. Но что-то тревожило его — возможно, та самая таинственность леса, а может, и неясные предчувствия, связанные с древним проклятьем, которое вскоре коснётся и его.
Часть 2. Алексей Алабин завтракает в особняке со своим батюшкой после удачной охоты
Алексей Алабин, молодой дворянин с примесью волховской крови, возвращался с охоты в своём поместье. Свежий утренний воздух был напоён запахом дичи и прелой листвы. Он шёл по извилистым тропинкам парка, сжимая в руке тяжёлую добычу — крупного тетерева, которого подстрелил из отцовского штуцера.
Особняк встретил его тишиной. Слуги уже начали просыпаться, и в окнах гостиной горел слабый свет. Алексей, уставший, но довольный, направился к лестнице. Он тяжело дышал, пытаясь привести в порядок разгорячённое лицо, и не заметил, как из-за угла вышел его отец, Матвей Алабин, бывший военный.
— Ну, Алексей, вижу, охота удалась, — произнёс Матвей Николаевич, улыбаясь. Он был человеком с военной выправкой, с проницательными серыми глазами и густыми чёрными усами. В его взгляде читалась гордость за сына.
— Да, батюшка, — ответил Алексей, стараясь не отставать от шага отца. — Птица крупная, но я, признаться, устал.
— Ничего, отдохнёшь и поешь с дороги, — сказал Барин. — Завтрак уже подан, Алексей. Служанка Марья хлопочет у стола.
Они вошли в гостиную. Марья, увидев барина, низко ему поклонилась. Николай кивнул ей, и служанка, убрав поднос, бесшумно исчезла.
Алексей опустился на стул у стола. Марья поставила перед ним тарелку с жареной дичью, ломтики хлеба, сыр и графин с вином. Отец налил ему рюмку мадеры и, прищурившись, посмотрел на сына.
— Ну, рассказывай, как это тебе удалось, — потребовал старый Граф.
Алексей усмехнулся.
— Отец, я не мальчик — умею стрелять. Я долго искал добычу в лесу и, когда увидел эту птицу, сделал точный выстрел.
— Да, ты у меня молодец, — кивнул Матвей Николаевич. — Но скажи мне, Алексей, что ты чувствовал, когда подстрелил её? Страх, азарт или, может, радость от удачной охоты?
Алексей задумался.
— Пожалуй, всё это было, — ответил он наконец. — Но больше всего я ощутил восторг от самой победы и от того, как бьётся сердце в груди от азарта.
Граф улыбнулся.
— Вот это и есть настоящая охота, Алексей. Не только добыча, но и ощущение единения с природой, с лесом, с тобой самим. А теперь ешь, и пусть эта охота станет для тебя уроком: не бойся трудностей, но и не пренебрегай осторожностью.
Алексей принялся за еду, а старый граф, глядя на него, вспоминал свои молодые годы, когда и он так же, как сын, с азартом брался за любое дело. В этом простом завтраке, в тепле семейного круга, они нашли своё отдохновение перед новыми испытаниями, которые вскоре приготовила им судьба.
Часть 3. Алексей разговаривает со своим старинным другом о московских тайных обществах и салонах
Алексей задумчиво смотрел в окно на лес, где вдалеке лаяли собаки — охота выдалась удачной. Сосед, пожилой помещик князь Курский, сидел напротив, помешивая чай.
— Алексей Петрович, ты всё об охоте да об охоте, — наконец произнёс князь, улыбаясь. — А ведь ты сегодня не просто так в лес ходил. Вижу по глазам.
— Ты о чём, Василий Семёнович? — спросил Алексей, оборачиваясь.
— Да слухи в уезде ходят, нехорошие слухи. О том, что в самой Москве зреет что-то недоброе. О тайных обществах, масонских ложах
Алексей побледнел. Рука сама потянулась к эфесу шпаги, но он лишь крепче сжал подлокотники кресла.
— Полно, Василий Семёнович, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Это лишь досужие сплетни.
— Может, и так, — кивнул князь. — А только многие в нашем кругу замечают: разговоры в трактирах, письма, даже странные происшествия — всё это будто сходится в одну точку. Говорят, будто за некоторыми манёврами в политике и за настроениями в обществе стоят люди с особыми, недобрыми замыслами.
— Ты думаешь, это как-то связано с тем, что происходит вокруг? — спросил Алексей, сдерживая дрожь в голосе.
— Кто знает? Может, и связано. В такие времена любой шум, любая непонятная встреча — повод для тревоги. А ты сам-то что думаешь? — спросил князь.
Алексей сжал челюсти. Он понимал: если поддаться страху и подозрениям, это разрушит остатки доверия между соседями.
— Я думаю, — начал он, стараясь говорить спокойно, — что в такие тревожные дни каждый должен быть на своём месте. Но и лезть в чужие дела не след. Не стоит делать из слухов систему.
Князь кивнул, словно подтверждая его слова.
— Вот именно, — сказал он. — А потому я и решил с тобой поделиться. Не хочу, чтобы ты, будучи человеком открытым, начал тревожиться без причины.
Алексей глубоко вздохнул. Ему было важно сохранить лицо, но в то же время не оттолкнуть соседа.
— Ты прав, Василий Семёнович, — ответил он наконец. — Я ценю твою откровенность. Просто эти разговоры они тревожат.
— Я понимаю, — сказал князь. — Но и жить в постоянном страхе — не дело. Нужно сохранять ясность ума.
Алексей кивнул. Он знал: разговор только начался. В следующих репликах можно будет подробнее разобрать, какие именно слухи ходят о масонских ложах в Москве, какие имена упоминают и какие мотивы приписывают этим тайным кружкам.
— Ну, коли так, — сказал князь, вставая, — я, с твоего позволения, оставлю тебя с думами. Не стоит принимать всё на веру.
Алексей тоже поднялся. Он чувствовал: в словах соседа есть зерно истины, но и опасность слепого доверия тоже велика.
— Спокойной охоты, Алексей Петрович, — сказал князь, надевая шляпу.
— И тебе, Василий Семёнович, — ответил Алексей, провожая соседа взглядом.
Только после ухода князя он позволил себе расслабиться. Но в голове уже вертелись вопросы: какие именно масонские ложи могли быть в Москве того времени? Какие тайные цели могли преследовать их участники? И действительно ли за всеми этими разговорами стоит что-то более зловещее, чем кажется на первый взгляд?
Часть 4. Случайный разговор с приходским священником в поместье старого графа
После того как охотники вернулись в усадьбу, Алексей, умывшись с дороги и переодевшись в чистый сюртук, попросил батюшку присесть к камину.
— Батюшка, я вам сейчас такое расскажу, что, верите ли, до сих пор под сердцем ношу ношу держит, — начал он, потирая руки.
Священник кивнул, сложив ладони вместе, и посмотрел на Алексея с мягким, но твёрдым взглядом.
— Был у меня сосед, помещик Татищев. Человек он был суровый, но в своём роде необычный. И вот задумал он устроить у себя в имении нечто такое, от чего у меня до сих пор мороз по коже.
Алексей сделал паузу, словно собираясь с силами, и продолжил:
— Он решил создать что-то вроде богодельни — но не для стариков и инвалидов, как принято, а для молодых дворовых девок. Отправил их в особый флигель, поселил там, обеспечил кровом и едой, но с одним условием: они должны были служить хозяину и его гостям.
Батюшка слушал, не перебивая. Лицо его оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тревога.
— И что же, Алексей? — спросил он, когда рассказ подошёл к концу.
— А то, что не для работы в поле или по хозяйству он их нанимал. Татищев использовал их для своих утех. Говорили, что в его поместье даже отдельная комната была, где девки должны были проводить ночи с барином.
Священник тяжело вздохнул и покачал головой.
— Это не просто нарушение норм, Алексей. Это грех перед Богом и людьми. Служение Богу и ближнему — вот что должно быть в основе жизни человека. А здесь — прямое попрание нравственных законов.
Алексей опустил голову.
— Я понимаю, отче, — прошептал он. — Мне тоже страшно об этом думать.
Батюшка сложил ладони ещё молитвеннее.
— Но это ещё не всё, Алексей. Я слышала, что Татищев не остановился и на этом. Он стал устраивать в своём доме оргии, приглашая гостей не только из числа соседей, но и из ближайших городов. И самое страшное — он не считал это грехом, прикрываясь своим положением и властью.
Батюшка сделал паузу, словно ожидая реакции Алексея.
— Я не знаю, как с этим жить, отче, — прошептал Алексей. — Мне кажется, в таких поступках таится какая-то тёмная сила.
Священник медленно кивнул.
— Вот именно, Алексей. И нам с вами важно не закрывать на это глаза. Нужно поговорить с помещиком, попытаться вразумить его. Иначе зло будет только крепнуть.
Алексей задумался. Он понимал, что батюшка прав, но страх перед могуществом Татищева и устоявшимися в обществе нравами был велик. Разговор оставил в душе тяжёлый, неприятный осадок.
— Я подумаю над вашими словами, отче, — сказал Алексей, вставая. — Спасибо, что выслушали.
Батюшка благословил его и накрыл руку Алексея своей.
— Главное — не молчите, Алексей. Говорите открыто, даже если слова будут резать слух. Иначе грех останется нераскаянным.
Часть 5. Поездка к графине Брожниковой на именины
Алексей собирался в путь с лёгким сердцем. День выдался удачным: на утренней охоте подстрелили крупного кабана, а позже в дубовой роще посчастливилось встретить оленя. Теперь оставалось только переодеться в парадный мундир и заложить коляску — и можно выезжать.
В гостиной он долго рассматривал свой новый охотничий костюм: тёмно-зелёный сюртук с серебряными пуговицами, брюки в обтяжку, белоснежная рубашка и шейный платок в тон. Лакей аккуратно разгладил складки, а камердинер поднёс серебряный брегет — часы только что пробили половину одиннадцатого. Пора было ехать!
Но вдруг Алексей замер у зеркала. В глазах отразилось не веселье, а тревога. Он достал из письменного стола письмо от старого друга, графа Пересветова. Тот писал о странных событиях в Москве: по слухам, в окрестностях видели загадочного зверя, похожего на волка, но с человеческими глазами. Граф опасался, что это может быть связано с древним проклятием, которое тяготит Алексея.
«Может, это просто бредни напуганных горожан?» — подумал Алексей. Но сомнение уже поселилось в душе. Он скомкал письмо и решительно бросил его в камин. «Нет, — сказал сам себе, — я не могу просто проигнорировать это. Я должен разобраться».
За завтраком он поделился мыслями с Мартыном Николаевичем. Тот, зная его страсть к охоте, лишь улыбнулся и посоветовал не забивать голову мистикой перед выездом. «Просто отдохните, Алексей, — сказал он. — Свежий воздух и общество друзей всегда идут на пользу».
Но Алексей не был бы собой, если бы не задумался. А что, если это действительно знак? Что, если за внешним благополучием скрывается тайна, которая может разрушить его жизнь? Он долго смотрел в чашку с кофе, а потом медленно поставил её на стол.
— Алексей Мартынович, — сказал он, — а не съездить ли нам завтра в соседнее имение? Посмотреть, нет ли каких-нибудь слухов
Алексей Мартынович хитро прищурился: — Алексей, вы же знаете: слухи — они как звери: если чуешь их, значит, они уже близко. Но если не хотите, я понимаю. Охота — дело серьёзное, и лишняя осторожность не помешает.
— Нет, Мартын Николаевич, я поеду, — твёрдо сказал Алексей. — Просто завтра утром я отправлюсь к графине Брожниковой. И пусть даже там будут шептаться — я буду знать правду.
Так Алексей и сделал. В имение он прибыл к вечеру, когда уже сгущались тени. В гостиной его встретил слуга с поклоном:
— Ваше благородие, графиня ждёт. Всё в порядке, как изволили приказать.
Алексей кивнул. Путь домой лежал через лес. Он долго смотрел в сторону усадьбы, когда коляска выехала на опушку. В лучах заходящего солнца лес казался таинственным.
— Алексей Николаевич, — сказал он, — завтра рано утром пошлите за священником. Я исповедаться и отпустить грехи.
Мартын Николаевич всплеснул руками: — Алексей, вы меня удивляете! Это же суеверия!
— Может, и так, — спокойно ответил Алексей. — Но для меня это сейчас важно. Я не могу рисковать — ни собой, ни теми, кто мне дорог.
Он замолчал, глядя на дорогу. В экипаже повисла тишина, нарушаемая лишь скрипом колёс и редким стуком копыт. Алексей знал: в этот вечер он не заснёт. Но впервые за долгое время в его душе затеплилась надежда.
Часть 6. Алексей и его батюшка устраивают бал в имении по случаю именин Матвея Алабина
Вечер в имении графа Алабина кипел, как растопленный мёд. После удачной дворянской охоты, где Алексей и его батюшка продемонстрировали отменную выучку гончих и борзых, возвращение в усадьбу обещало стать триумфальным. Гости уже съехались, и в просторном бальном зале царила атмосфера предвкушения.
Алексей, облачённый в парадный мундир с ленточками, стоял у колонны, принимая комплименты. Его щёки пылали от гордости, но в глазах читалась тревога — он не забывал о своём проклятии, которое не раз уже давало о себе знать. Батюшка, Матвей-старший, с важным видом расхаживал перед гостями, кивая в такт словам приветствий. Его костюм был безупречен, а взгляд холоден — он хранил тайну, которая могла как вознести, так и погубить семью.
— Господа, позвольте представить: Алексей Алабин! Именинник и мой сын и хороший охотник! — объявил старый граф, когда танец закончился.
Гости зааплодировали, аплодисменты стихли, и вперёд выступил сам хозяин дома. Матвей, высокий и статный мужчина в офицерском мундире, поклонился с достоинством, но в глазах читалась радость.
— Благодарю, Алексей Петрович, за честь, — произнёс он, и в голосе его прозвучали металлические нотки.
— Позвольте представить и моих спутников, — продолжил Алексей, подводя гостя к столу. — Граф Верейский, графиня Зорина, генерал-майор Иванов...
За столом разговор тек легко, но в нём чувствовалась натянутость. Каждый понимал: за парадным фасадом скрывается тайна, способная разрушить хрупкий мир.
— А теперь, Алексей, я прошу вас уделить мне минуту внимания, — продолжал Старый барин, когда подали десерт. — Я хочу рассказать вам историю, которая произошла в наших краях незадолго до именин. Она связана с древним колдовством и невольным превращением...
Гости зашумели, заинтересованно наклоняясь к рассказчику. Алексей плавно переходил от одного эпизода к другому, вплетая в повествование детали быта и намёки на мистику, которые были заданы в исходном замысле.
Так бал стал не просто развлечением, а инструментом, чтобы постепенно раскрыть перед читателем мрачные тайны, таящиеся за внешним лоском дворянской жизни. И теперь, слушая эту историю, каждый гость невольно задавал себе вопрос: кто же на самом деле этот загадочный распорядитель бала, и какую роль уготована ему в судьбе Алексея?
Часть 7. Разговор на балу о поражении в аустерлице
Бал в рязанском дворянском собрании был в разгаре. Музыка гремела, пары кружились, но в воздухе витало напряжение. Среди гостей — князь Никита Вознесенский, который после Аустерлица и полученного ранения переосмыслил свои взгляды на войну и жизнь. Он стоял в стороне, наблюдая за танцующими, и ловил обрывки разговоров:
— неудачный выбор стратегии, — говорил один офицер другому, — австрийцы вмешивались в план, каждый тянул в свою сторону, вот и получилась неразбериха.
— Но ведь император Александр был уверен в успехе, — возражал другой, — он не мог не видеть рисков.
— Уверенность — не всегда залог победы, — вмешался в спор барон Березовский. — Иногда она ведёт к самоуверенности, которая оборачивается поражением. Вспомните, как Наполеон мастерски использовал манёвр: он сумел рассечь союзную армию, и та оказалась в ловушке.
Алексей слушал этот спор, и в его голове складывалась картина того самого Аустерлицкого сражения. Он представлял, как лежал раненым на поле, глядя в небо, и как прежние мечты о славе показались ему теперь мелкими и ничтожными. Он тогда понял: война — это не путь к тулону, а череда страданий и смертей, и в ней нет места романтизму.
— Вы слишком строги к государю, барон, — тихо произнёс офицер, подходя к группе беседующих. — Он действовал в тех условиях, которые ему представили.
Князь Павел повернулся к нему, и в его взгляде читалось не осуждение, а сочувствие. Он знал, что Андрей был человеком чести и не стал бы вмешиваться в разговор с целью задеть, но в то же время чувствовал: князь способен оценить стратегические просчёты.
Никита отошёл в сторону, когда музыка сменилась другим танцем. Он продолжал прислушиваться к спорам, пытаясь уловить суть разногласий — где именно кроется корень поражения: в разногласиях генералов, в излишней самоуверенности или в чём-то ещё. Но слова уже теряли чёткость — в ушах звучал его собственный голос, размышляющий о природе войны.
Этот разговор на балу стал для него своеобразным зеркалом Аустерлица: он увидел не только военное поражение, но и то, как честолюбие и неспособность к диалогу в высших кругах могут привести к катастрофе не только на поле боя, но и в более широком, жизненном плане.
Так через призму светского разговора Алексей осознаёт, как личные убеждения и опыт формируют взгляд человека на большие исторические события.
Часть 8. Алексей и его батюшка едут в рязанское дворянское собрание чтобы уладить свои дела
Дорога выдалась ухабистой. После нескольких часов тряски Алексей открыл глаза и недовольно покосился на отца.
— Батюшка, скажи уж прямо: ты нарочно выбрал эту дорогу, чтобы меня проучить? — спросил Алексей, с трудом сдерживая смех.
Мартын Николаевич усмехнулся.
— Не для того, чтобы тебя проучить, Алексей, а чтобы ты понял: в нашем деле нельзя полагаться на случай. Служба — это не только развлечение, но и способ уладить дела с имением, а в нынешнее время — ещё и проверить, на что способен будущий помещик.
Алексей засопел. Он знал, что отец прав, но всё равно чувствовал себя немного обманутым. В конце концов, охота для него была не просто обязанностью, а способом почувствовать себя настоящим хозяином положения.
— Ты прав, отец, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Но позволь мне хотя бы попробовать добыть хоть какую-то дичь в этот выезд?
Граф рассмеялся.
— Ну уж нет, Алексей. Служба — это серьёзное дело. Если хочешь добиться чего-то в жизни, нужно подходить к нему с холодной головой. Но для тебя, конечно, сделаем исключение — ради опыта.
Алексей надулся, но спорить не стал. Он уже привык, что отец видит в нём не только наследника, но и помощника.
К вечеру они добрались до Рязани. Батюшка снял просторный дом неподалёку от Дворянского собрания и велел Алексею отдохнуть с дороги, а сам уехал решать дела. Юноша, уже освоившийся в городе, решил прогуляться и вскоре оказался у подъезда собрания.
Двери большого дома были раскрыты настежь. Внутри горели факелы, а в зале толпились дворяне. Алексей огляделся: среди них были и старые знакомые, и те, кого он видел на прошлых собраниях. Он поискал глазами батюшку — тот стоял у колонны, рядом с местным предводителем, и что-то горячо доказывал какому-то барону.
Мартын Николаевич заметил сына и величественно взмахом руки подозвал его к себе.
— Вот и приехали, Алексей, — сказал он, подходя к сыну. — В собрании сейчас обсуждают важные дела: набор в ополчение, льготы для помещиков, выборы предводителя. Тебе стоит послушать — это поможет понять, как устроена жизнь за пределами нашей усадьбы.
Алексей кивнул. Он чувствовал себя немного не в своей тарелке: непривычная суета, незнакомые лица. Но он понимал: это необходимый опыт. Он вглядывался в лица собравшихся, и ему вдруг показалось, что среди них есть те, кто знает о его тайне. А может, это просто игра лунного света в окнах?
Отец вернулся как раз в тот момент, когда Алексей собирался подойти к нему.
— Ну что ж, Алексей, — сказал Мартын Николаевич, — желаю удачи. Помни: в этом собрании решаются не только вопросы службы, но и судьбы имений. Будь внимателен и не упусти своего шанса.
Алексей поклонился. Он чувствовал на себе взгляды присутствующих. Кто-то, возможно, догадывался о его тайне, а кто-то просто любопытствовал. Но сейчас это было неважно. Он сделал шаг назад, к отцу, и они вместе вошли в зал, где уже кипела жизнь.
Часть 9. Разговор со старым сослуживцем графом Бражниковым
Алексей и его батюшка подъехали к дому Графа Бражникова ближе к вечеру. Дорога от поместья была уже знакома — ещё с военной службы они не раз проезжали здесь в компании общих товарищей. Слухи о приезде давно не гостя, а боевого товарища, разнеслись по округе, и потому, когда экипаж остановился у ворот, на крыльце появился сам хозяин.
— Матвей! — воскликнул Николай, выходя навстречу. — Какими судьбами? Не ожидал вас так скоро.— Здравствуй, Николай! — ответил Матвей, целуя руку хозяйке. — Едем по делам поместья, но волей судьбы заехали к тебе — ты ведь помнишь Алексея?
— Как не помнить, голубчик! — отозвался Бражников. — Давненько не виделись. Пройдёмте в гостиную, я распоряжусь насчёт чая.В просторной гостиной, где уже горели свечи, собрались несколько человек: сам хозяин, батюшка, ещё пара офицеров и несколько дворовых. При виде Матвея глаза графини вспыхнули.
— А вот и он! Признал-таки меня, старый лис? — весело спросил он, вставая и крестя Алексея.— Узнаю тебя, Матвей, в любом обличье, — ответил Николай, отвечая на крепкое рукопожатие.
— Позволь представить мою супругу, Василису Бражникову. Душенька, это мой старинный товарищ по службе
— Матвей Алабин и Алексей Николаевич поклонились, но взгляд его сразу метнулся к Николаю — не по даме сердца ли он скорбит?— Ну, рассказывайте, как вы поживаете? Небось, служба не прекращается? — начал Бражников, усаживаясь на диван.
— А я вот в отставке, теперь хозяйством занимаюсь, но в душе всегда с вами, в делах военных.— Да мы вот по делам поместья, — начал батюшка, усаживаясь рядом. — Алексей, сын мой, сопровождает меня в этих поездках.— В поместье? — переспросил Алабин.
— А я думал, вы по военным делам.— И по военным тоже, — улыбнулся Матвей Николаевич. — Но у каждого свои обязанности.За чаем разговор плавно перешёл к общим товарищам, походам, старым ранам. Алексей ловил каждое слово, с интересом разглядывая старых сослуживцев отца. В этой комнате, где витали отголоски былых походов, чувствовалась настоящая армейская дружба — та самая, что крепче многих родственных уз.Когда гости стали собираться, Алексей заметил, как помрачнел Матвей, когда Бражников начал говорить о текущих обязанностях. Алабин, видимо, чувствовал себя неловко под этим взглядом.