- -
- 100%
- +
Крещение Руси Владимиром Великим.
Княжение Владимира — его борьба за укрепление единства и могущества государства Русского.
Глас народный о Владимире Великом.
Пал Святослав — его наследники остались.
И сразу ж бой, без слов, за отчий княжий стол:
Сражаясь лихо, братской крови не смущались –
Олег погиб. Возглавил Киев Ярополк[47]!
Пока Владимир собирал своих варягов[48],
Князь Ярополк успел за батюшку отмстить –
Он наказал коварных горе-печенегов,
С Царьградом связи смог на время укрепить.
И всё ж увенчан вскоре лаврами Владимир,
Хотя и был он среди братьев молодым,
Ему помог до гроба преданный Добрыня[49],
А Ярополку не судьба, знать, быть живым.
Хмельной язычник, подчинивший стольный Киев,
Всех христиан в пылу сурово притеснял…
А жён убитого, Рогнеду и Грекиню,
Родне отмстивши, как и должно, силой взял![50]
По всей Руси росли кумиры,
Их люд приветствовал, любил…
Имел так много жён Владимир,
Что душу чуть не загубил![51]
Видать, язычники — народ крутого нрава!
Немало бед их новый кормчий натворил:
В сердцах пожертвовал Перуну христианина –
Тот Иоанн нутро Владимира смутил…[52]
Когда несчастные костьми легли за веру,
Его коснулась как бы Божья благодать:
Он христиан узрел — их праздники, запреты…
И начал исподволь их совесть уважать!
Владимир сравнивал: увы, лишь плоть и похоть,
Младенцев слёзы с кровью пьяных матерей,
В огнях костра… животный ужас и жестокость,
Экстаз толпы и жуткий аромат смертей!
Он уставал от пошлых шабашей и оргий,
Тянулся к свету из кромешной темноты!
Осознавал, что мир меняет старый облик
И что глаза кровавых идолов… пусты.
Душой стремился в лоно истинного Бога,
Но как непросто было верный путь найти;
И он собрался с Русью в дальнюю дорогу –
Решил в умах, сердцах Перуна извести!
…Отверг ислам, ведь у славян, чтоб сладко жити,
«Питие есть веселиé; не может (люд) без того быти»[53].
Не принял князь иудаизм седых евреев,
Спросив у оных: мол, за что их Бог рассеял?
Вальяжных пастырей, наставников хватало,
И каждый рьяно свою веру восхвалял.
Уста же грека… Слово Божие вещали,
Как будто Вышний глас к Владимиру взывал!
…Повержен Корсунь![54] На устах у всех Владимир –
К нему невесту византийскую ведут…[55]
Но князь ослеп… во тьме томится, в страхе замер –
Он жаждет вырваться на свет из мрака пут!
И лишь она — «Христова дочь», принцесса Анна –
Его креститься в Божий храм, смирясь, ведёт:
Чиста, как ангел, будто Ева, первозданна,
Ему надежду знать Спасителя даёт!
И он, крестившись, вдруг прозрев, «увидел Бога»![56]
Свершилось чудо — ярый грешник исцелён!
Поникли идолы, у них одна дорога –
Их древний мир вконец поруган, потеснён.
Потом уж было то, что всякому известно –
Крестили русичей водой, огнём-мечом!
Пылали идолы и Новгород окрестный:
Добрыня с ратниками шли его путём…
Судьба Перуна среброглавого[57] печальна –
Привязан к лошади кумир и посрамлён!
Лишь Днепр омыл его перед дорогой дальней –
Слезами «паствы» был он, верно, умилён…
Владимир строил города, хоромы, церкви,
Любил художества, торговлю поощрял.
С душой участвовал в служениях, крещенье –
Честной народ, прозревший, князя вдохновлял!
Разбил поляков! Помня славу Святослава,
Племён окрестных очень много покорил;
Теснил болгар — Руси владений не хватало,
Её границы, расширяя, укрепил!
Внедрял с усердием Евангелий творенья,
С Христовой верой люду грамоту принёс –
Ввёл школы книжного, церковного ученья;
Стал щедр с больными — зримо духом князь возрос!
…Омылось сердце светлой верою и болью…
Забыл наложниц, знал лишь Анну — свет очей:
Любил он Анну несказанною любовью –
В ней гимн душе и весь букет земных страстей!
Он пережил свою жену, но ненамного,
Двух сыновей её жалел сильнее всех…[58]
Скучал по Анне старый князь, скорбел безмолвно,
Лелея в грёзах лик и не ища утех…
Святой Владимир, умирая,
Меж сыновьями Русь делил;
К единству, миру призывая,
Великий муж навек почил.
Но очень долго люд дородный
О нём былины будет петь;
О тех пирах, где муж достойный
Мог вместе с князем погудеть!
Про нашу удаль молодецку,
Как князь с Усмошвецем[59] стремглав
Столкнули ратну погань в бездну
И возвели Переяславль!
И про Добрыню, его дядю,
Который был богатырём!
Знавал он в подвигах отраду,
Взывал: «За княжича — умрём!»
ІV Чрез распри к расцвету Руси при Ярославе Мудром
Краткое содержание главы
Борьба за Киевский стол после смерти Святого Владимира — убиение князем Святополком Бориса, Глеба и Святослава.
Борьба Святополка Окаянного с Новгородским князем Ярославом — поляки на Руси.
Мстислав Удалой и его усобица с князем Ярославом.
Княжение Ярослава:
• его борьба за укрепление единства и мощи Руси;
• устройство внутренних дел и порядков в Русской земле.
Состояние Руси ко времени кончины Ярослава Мудрого.
Лишь с Красным Солнышком Владимиром расстались,
Русь в распри ввергнута — лихие дни настали!
Князь Святополк[60] решил известь Бориса, Глеба[61] –
Он разумел: ему до братьев — как до неба.
Народ не мог простить князьку борьбу с отцом,
Любил Бориса и видал его с венцом!
Но князь Борис хотел страдать за муки Бога –
Ему всё грезилась тернистая дорога…
И он заколот (перст судьбы?), в пылу добит мечом!
Убийце, севшему на трон, смерть брата — нипочём!
Потом расправился жестоко с юным Глебом –
Он рано мир презрел, был тоже забран небом…
Тела святых в веках прославлены нетлением:
Во храм положены… отмечены знамением![62]
Наймиты Окаянного[63] убили Святослава![64]
Такая ж участь страшная постигла б Ярослава[65],
Однако князь умён, варяжским делом славен –
Коварный Святополк стола будет посбавлен!
У Ярослава в граде так много было дел:
Отмстил лихим мужам, карая беспредел;
Всё вспоминал отца обиженным, усталым
И Святополка ждал с опущенным забралом!
Он, как всегда, к своей дружине обратился –
Просил князь искренне, в ошибках повинился:
«О моя любимая дружина… в безумии я изгубил тебя…»
И был ответ: «Мы, княже, потягнем за тебя».
И, положась на промысл Яхве,
В отмщенье он увидел толк:
«Да будет Бог отмстителем невинной крови братьев…»;
«Не я их избивал, но Святополк!..»[66]
Была не раз братоубийственная сеча:
Багрился Днепр — взахлёб смеялся печенег!
Ломался лёд — в церквах поникли вдовьи свечи,
А Болеслав…[67] вкушал от низменных утех!
Недолго тучный лях, кичась, трубил победу,
Смущая люд своим кривым мечом-щербцом…[68]
Народ задал врагам — призвал панов к ответу –
Пришлось раскланяться и слиться с жеребцом!
И всё ж повергнул князь лихого Святополка:
У Альты[69] встретились — без устали секлись!
Стонала мать-земля, молились без умолку!..
Славяне ж в лужах братской крови полегли!
Не довелось почить на лаврах Ярославу –
Сходил на Новгород коварный Бречислав[70],
Но мудрый князь его, как барс, перехватил
И всё награбленное… вдовам возвратил!
В Тмутаракани княжий стол имел Мстислав[71] –
Добил хазар лихих, кагана в плен забрав!
Как бог силён — бойца касогов победил!
На земли оных свою руку наложил…
Когда Мстислав в бою с Редедею схватились[72],
От напряжения все силы истощились:
Он обратился к Божьей Матери с мольбою –
И одолел врага, и просветлел душою!
Лишь рать пополнилась касожскими полками,
Решил у родича разжиться волостями.
Не медлил князь — повёл полки ему навстречу,
И не избегли братья беспощадной сечи…
Когда сражались русы, гневалась природа –
На них обрушилась лихая непогода:
Гремел Зевес, метая молнии, как стрелы,
И заливала буря видимы пределы!
И дрогнули варяги — бежал Якун Слепой[73],
Не вспомнив о слетевшей повязке золотой…
В итоге братья чинно земли поделили
И алчных ляхов за их козни проучили!
Похоронив, скорбя, Мстислава Удалого,
Великий князь свои границы укрепил.
Не дремлет клятый враг (на Русь одна дорога),
Он жаждет кровушки — антихрист ему мил!
И снова Киев бьёт тревогу,
Гонец на Новгород спешит,
Во храмах люд взывает к Богу,
А печенег у стен стоит…
Недолго князя звал набат,
Уж Ярослав с братвой у врат.
Он взором рать свою обводит –
Секутся кровно целый день!
Повержен враг — смирясь, уходит,
Как утром тает мрака тень!..
Он искупил свой старый грех перед отцом –
Утихли распри… Стал преемником во всём:
Как и отец его, он строил города,
Прославил в землях стольный Киев навсегда!
Не мог и дня прожить без чтенья свитков, книг,
К их переписке привлекал своих родных.
Библиотеки открывал, учился сам и просвещал!
Владимир «распахал сердца и умягчил крещением,
А мудрый Ярослав насеял слов и приобщил к учению…»
«Из книг мы учимся, чрез русло покаяния,
И обретаем мудрость, воздержание»[74].
Был дружен с принцами, князьями,
Общался с мудрыми мужами.
В лиху годину каждый мог из них
Спастись у князя и укрыть своих.
Они стремились породниться с ним,
Но он не сразу шёл навстречу им…
Известный факт… Кому он надо?
Но князя дочки — всем отрада –
Вошли в судьбу держав, эпох!
Их путь — признания залог!
Король норвежский Гарольд Смелый
(Честнейший муж, союзник верный)
Воспел любовь к красе святой
Елизавете — к ней одной!
Она была его мечтой!
И так же славна и пикантна
Судьба французско-русской Анны:
Она княжною озорной
Смогла прославить дом родной…
И воссияла над Европой
Звезда славянки молодой!
Он долго с братьями боролся –
Русь воедино собирал!
Народ прозвал его Хоромцем –
Палаты, церкви украшал.
И далеко гремела слава
О мудром слове Ярослава!
Законы русам утвердил[75],
Христову веру укрепил!
Едина Русь за годы власти Ярослава,
Врагам на зависть, — прогрессивная держава!
Её порядки и успехи прославляли
И княже сребро[76] образцом тогда считали!
V Пламенный завет Хоромца[77]
Краткое содержание главы
Завещание Ярослава Мудрого — разделение земли Русской между его сыновьями.
Братские отношения между князьями после кончины Ярослава Мудрого — укрепление Русского государства.
Чудесные знамения, которые, по словам летописца, предшествовали началу бедствий на Руси.
Приход половцев на Русскую землю.
Княжение в Киеве Изяслава.
Князь Ростислав и первая усобица между потомками Ярослава Мудрого.
Борьба Ярославичей с князем Всеславом Чародеем.
Борьба русских князей с половцами.
Борьба Изяслава с Всеславом за стол Киевский — поляки на Руси.
Плачевное положение крестьян в период междоусобных войн.
Борьба князя Изяслава с князем Святославом за стол Киевский — хождение Изяслава в Европу.
Тмутаракань; князья-изгои.
Отношения русских князей с «погаными» в период междоусобных войн.
«Вот я отхожу из этого света, дети мои! Любите друг друга, потому что все вы братья родные, от одного отца и одной матери. Если будете жить в любви между собою, то Бог будет с вами. Он покорит вам всех врагов, и будете жить в мире; если же станете ненавидеть друг друга, то и сами погибнете, и погубите Землю отцов и дедов, которую они приобрели трудом своим великим. Так живите же мирно, слушаясь друг друга…»
(Из Завещания Ярослава Мудрого)
Князь Ярослав, мир покидая,
Всех сыновей к одру созвал.
Любить друг друга призывая,
Им власть над Русью передал.
Отцовский пламенный завет[78]
Хранили свято десять лет!
Когда с границ звучал набат,
О долге помнил каждый брат –
Забыли торки[79] Русь на время,
И инородцы[80] — вражье племя!
Пока без распрей братья жили,
О «Русской правде»[81] не забыли –
Был ряд законов утверждён,
Акт кровной мести отменён…
Но вскоре дивные знаменья проявились,
За ними бедствия над Русью разразились…
Всех речка Волхов удивила, потрясла –
Она пять дней, как на дрожжах, росла-росла!..
Потом на западе комета появилась –
Затмила солнца свет, кроваво озарилась!
Улов под Киевом смутил честной народ:
Взирал из невода малыш — такой урод!..[82]
Не заждались беды: на смену печенегам
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Комментарии
1
І НАШИ ИСТОКИ
Первоначально наши древние предки, жившие в верховьях Аму-Дарьи и Сыр-Дарьи, носили название ариев. «Арии» на древнем языке, на котором они говорили, означало — превосходные, почтенные…
По мере увеличения населения ариев, происходило постепенное расселение их с родных мест в разные стороны, в том числе и в Европу. Это племена, заселившие Испанию, Италию, Грецию, Францию. За ними в Европу шли германские племена, литовские и славянские. Существуют другие теории по данному вопросу…
2
Наши славянские предки приручили дикую лошадь и сделали из этого борзого скакуна преданного друга; сроднившись с ним, наши предки стали лучшими наездниками и конными стрелками. Их греки принимали за кентавров…
У древних китайцев тоже существовало сказание, что далеко от них на западе, в обширных степях живёт народ Дин-Лунь, обладающий конскими ногами и совершающий все свои передвижения с необычайной быстротой. Китайцы причисляли народ Дин-Лунь к арийскому племени. Это видно, если сравнить изображения арийцев и человека племени Дин-Лунь на древних китайских рисунках. (Смотреть рисунки из Большого Китайского сборника ХVІ века.)
3
Эти сказочные амазонки — наши доблестные прародительницы, которые принимали участие во всех кровавых боях, умирая рядом с мужьями, отцами, братьями…
4
Легенды рисуют Г. слепым странствующим певцом… В числе славных дружин, принимавших участие в военных действиях под Троей, Гомер упоминает и доблестную дружину славянского племени — генетов.
Славянами или «Словыми», то есть говорящими, стали называть себя первоначально наши предки сами, обозначая этим «именем» все племена, говорящие на понятном языке… «Немыми» или «немцами» называли все те народы, которые говорили на непонятном славянам языке.
Название «славяне» долгое время употреблялось среди самих же славян. Обитатели других стран называли их по-разному; из этих названий весьма долго наиболее известным было наименование — скифы.
На берегах Борисфена (Днепра) нашёл Геродот царских скифов, то есть имеющих города и монархическое правление. На десять дней пути от столицы этих скифов к северу, при многоводном озере, была колония греков, прозывавшаяся Гелон. Полагают, что столицей скифов был Киев, а Гелон — Новгород. Геродот (5 в. до н. э.) пишет, что финикиане, ездившие на южные берега Балтийского моря за янтарём и оловом, знали там богатое племя «энетов», пришедшее из Скифии. В первые века н. э. упоминание о венедах встречается в трудах Плиния старшего, Тацита, Птолемея, Иордана и др. Позже, в ср. века, немцы называли славян В. (Wenden, Winden), а финны и в настоящее время именуют русских В.(venaja).
5
Позднейший греческий летописец Арриан утвердительно говорил, что Ахиллес был чистокровным скифом, родившимся на берегах нынешнего Азовского моря. Он был изгнан со своей Родины за необузданность нрава и гордость, поселился в Греции, где скоро прославился.
Признаками скифского происхождения Ахиллеса, по словам Арриана, были его русые волосы, голубые глаза и необычайная ярость в бою, а также скифский покрой его одежды с застёжкой. Он был уроженцем берегов Азовского моря, родины нашего доблестного донского казачества!..
6
Особенно прославились скифы своим далёким походом около 630-го года до Р. Х. Поход этот продолжался 28 лет и доставил громкую известность его участникам.
На своём победоносном пути они покорили многие народы. Заставили платить дань мидийского царя Киаксара; далее покорили ассирийского царя; египетский царь Псамметих преподнёс им дары; иудейский царь Осия тоже преподнёс скифам дары.
Живший в то время в Иерусалиме пророк Иеремия предсказал нашествие скифов в следующем пророчестве: «Вот я приведу на вас, дом Израилев, — говорит Господь, — народ издалека, народ славный, народ древний, народ, языка которого ты не знаешь и не будешь понимать, что он говорит. Колчан его как открытый гроб. Все они люди храбрые…»
«Так говорит Господь: «Вот идёт народ из страны северной и народ великий поднимается от краёв земли. Держат в руках лук и копьё…»»
«От Дона слышен храп лошадей его, от громкого ржания жеребцов его дрожит вся земля, и придут и истребят землю и всё, что в ней, города и живущих в них».
7
Зная непомерную жадность скифов к вину, мидийский царь Киаксар приготовил для них роскошное угощение, множество вина. Скифы перепили… Коварный Киаксар перебил большую часть из них.
Сто лет спустя, подобное удалось персидскому царю Киру. Он перебил и взял в плен около 150 тысяч скифов. Однако он, впоследствии, был наголову разбит скифской царицей Тамириссой.
8
Нависшая над кем-либо постоянно угрожающая опасность.
Согласно др. — греч. преданию, сиракузский тиран Дионисий І Старший (кон.5–4 вв. до н. э.) предложил на один день престол своему фавориту Дамоклу, считавшему Дионисия счастливейшим из смертных. В разгар веселья на пиру Дамокл внезапно увидел над своей головой обнажённый меч, висевший на конском волосе…
Главные упрёки, которые делает Геродот скифам, — это пагубная страсть к раздорам между собой и невоздержанность в употреблении вина…
9
Арей — бог войны. «Этому-то мечу ежегодно», рассказывает Геродот, «приносят в жертву…»; «сделавши предварительно возлияние вином на головы людей, их режут над особым сосудом; потом кровь убитых относят на холм из хвороста и льют её на меч…»
10
«Военные обычаи скифов, — рассказывает Геродот, — были таковы: молодой скиф первый раз, как убьёт врага, должен обязательно напиться его крови, а головы всех врагов, убитых в сражении, относятся к царю…» От их количества зависит доля неприятельской добычи при дележе.
«С неприятельской головы скифы снимали кожу… После этого она употребляется как утиральник, и скиф привязывает её к уздечке той лошади, на которой ездит сам, и гордится этим. Тот, кто владеет наибольшим числом таких утиральников из кож неприятельских голов, почитается доблестнейшим человеком. Многие скифы приготавливали себе из неприятельских человеческих кож плащи, в которые и одевались… Многие скифы снимают также кожу с правых рук убитых врагов и приготавливают из этих кож колчаны для своих стрел…»
«С головами врагов, не всех впрочем, но ненавистнейших, скифы обращаются так: они отпиливают ту часть головы, что повыше бровей, и потом очищают череп изнутри; если скиф … богат, то обтянувши кожей, покрывает череп внутри золотом и употребляет его вместо чаши…»
«Похороны скифских царей и вождей происходили…, — рассказывает Геродот. — По происшествии года скифы возвращаются на могилу и совершают следующее: из оставшихся слуг выбирают пятьдесят самых лучших, которые были особенно угодны покойнику; выбирают так же и пятьдесят лучших лошадей; … затем удавливают как слуг, так и коней …»
Но надо не забывать, что все войны велись тогда с беспощадной жестокостью. Просвещённые греки вступили между собою в братоубийственную войну, продолжавшуюся 27 лет. Победители не щадили ни женщин, ни грудных детей…
Ещё большей жестокостью отличались знаменитые римляне. Они водружали христиан на высокие шесты, обмазывали смолой, потом поджигали их и при пламени таких «светочей» устраивали ночные пиршества…» Не говоря об их моральном облике (чит. Гай Светоний Транквилл «О жизни двенадцати цезарей»).
Финские же племена, жившие на севере России, были во времена Геродота людоедами, не гнушались поедать тела своих покойных родителей… Обычаи эти у северных инородческих обитателей России сохранились вплоть до московских царей, которые строго приказывали следить за ними своим воеводам и выводить эти «прелести».
11
Геродот (посетивший южную Россию), высоко ставил скифов среди остальных народов за их душевное благородство, разум, отвагу, понимание военного дела, трудолюбие…
Обсуждая погребальные обряды скифов, надо помнить о том, что наши предки верили в бессмертие души как язычники… Были преданы своим вождям, шли на смерть с радостью. Это была истинная преданность своим повелителям «на живот и на смерть».
Главные упрёки, которые делает Геродот скифам, — это пагубная для самих же скифов страсть к раздорам между собой и столь же пагубная невоздержанность в употреблении вина!!!
(Об искусстве скифов читать издания «Курьера ЮНЕСКО» за январь 1977 г. и др.)
12
Германрих — первый исторически удостоверенный готский король из рода Амалов, основатель остготского могущества. Покорил в начале ІV в. множество германских и славянских племён и распространил своё царство от Тиссы до Дона и от Дуная до берегов Балтийского моря. Побеждённый гуннами, Германрих бросился на свой меч (375 до Р. Х.). В сказаниях известен под именем Эрменриха.
13
Когда до Германриха дошла весть о движении гуннов, то на готов напал страх. В это время роксоланы (славянское племя) которые были ранее покорены готами, передались на сторону гуннов. При этом, один из вождей роксоланов, бывший при Германрихе, покинул его, оставив во власти короля свою жену — Сонильду. Рассвирепевший Германрих приказал казнить Сонильду: её привязали к диким лошадям, и она была растерзана на части.