Игры общества

Маленький пёс по имени Мета

Тем временем Крок стремительно продвигался в научном мире, где мало кого интересовали его личные особенности, куда важнее были качество исследований и уровень публикаций, и в этих областях он явно превосходил многих.

Вскоре у него появилась большая лаборатория, позволявшая заниматься собственными исследованиями. И тогда Крок задал себе вопрос: мог бы существовать метод, способный корректировать личность не через упражнения или тренировки, а посредством прямого воздействия на мозг? Более того, можно ли выявить различия в мозге, которые однозначно связывались бы с чертами характера?

Скоро он нашёл подтверждение: многочисленные исследования показывали устойчивые различия в активности мозга между интровертами и экстравертами, социально активными и замкнутыми людьми, уверенными в себе и стеснительными. Функциональные сканы выявляли целые нейронные сети, реагировавшие на стимулы по-разному, словно две версии одного и того же чертежа: слева — нейронный профиль экстраверта, а справа — интроверта.

Крок распечатал эти изображения и поставил на самое видное место на своём столе. Каждый день он смотрел на них и повторял про себя: «Смогу ли я изменить эти цепи так, чтобы изображение слева превратилось в правое?»

И тогда он решил: если днём заниматься совершенно безобидными научными исследованиями, то вечерами и ночью он может позволить себе эксперименты с чем угодно.

Так начался беспрецедентно амбициозный проект, движимый огромной внутренней мотивацией. Проект, которому Крок посвятил десять лет. Совмещая фармакологические препараты, магнитную стимуляцию мозга, слуховые и визуальные раздражители с обратной связью через функциональную МРТ, он разработал метод, который, как он говорил, мог корректировать черты личности.

Первые эксперименты проводились на собаках. В его научном журнале одна из первых записей сухо фиксировала: «Объект: собака Мета — небольшая дворняга, которая при любом резком шуме исчезает за холодильником и предпочитает углы любому контакту, боится всего незнакомого и скулит при виде другой собаки. Моя младшая версия, только в шерсти. Комбинация микродоз нейромодуляторов, мягкой магнитной стимуляции префронтальных цепей, сенсорной стимуляции и обратной связи через fMRI».

Через несколько месяцев стало ясно: идея даёт положительные результаты. Мета перестала бояться людей и начала вести себя так, словно лаборатория принадлежала ей с рождения: она открывала ящики, изучала оборудование и однажды заняла кресло Крока, оставив ему лишь символический край сиденья.

В журнале зафиксировано: «Объект демонстрирует уверенное территориальное поведение. Видимо, я потерял статус».

С научной точки зрения, эксперимент подтвердил, что модуляция черт личности посредством комбинированного стимуляционного вмешательства возможна.

Но был и ещё один неформальный вывод: если застенчивость можно так эффективно корректировать у собак, почему бы не применить метод к человеку?

После нескольких лет отработки технологии на собаках Крок решил переходить к людям. Естественно, первый кандидат был очевиден: он сам. В конце концов, всё это делалось для него.

Эксперименты на людях

Делая необходимые поправки в дозировке и тщательно адаптируя протокол под человеческие параметры, Крок провёл процедуру коррекции личности, строго следуя отточенной методике. Процедура прошла без каких-либо заметных субъективных эффектов: ни головокружения, ни прилива энергии, ни внезапного просветления. Однако субъективные ощущения не считались надёжными индикаторами. Чтобы проверить результат, он выбрал ту же модель поведения, с которой много лет безуспешно пытался преодолеть свои социальные трудности с помощью метода маленьких шагов.

Крок решил повторить свой первый, далеко не удачный социально стрессовый сценарий: он вошёл в случайно выбранную аптеку, где у окна рецептов стояла длинная очередь. Не позволяя себе привычного «а что, если…», он уверенно подошёл к окошку.

Крок не просто подошёл к окошку — самому священному месту в очереди. Он пробрался туда, аккуратно, но твёрдо отодвигая людей, демонстрируя поведение, которое бихевиористы животных описывают как «походка доминантного самца». Довольно агрессивная женщина повернулась к нему, открыв рот, но слова, обычно присутствующие в её лексиконе — «Куда это вы собрались, наглец?» — застряли у неё в горле, столкнувшись с холодным непроницаемым взглядом Крока.

Очередь — длинная, усталая, социально организованная система — инстинктивно расступилась. Но не полностью: на его пути встала ещё одна рассерженная женщина лет пятидесяти с выражением «я здесь с семи утра». Это был идеальный тест. В Кроке поднялось странное сочетание спокойствия и решимости — не ярость, не дерзость, а нечто вроде внутреннего протокола, автоматически активировавшегося в нужный момент.

— Извините, — сказал он громким, решительным голосом, голосом того, кто никогда не извиняется. — Мне это нужно срочно. По красному рецепту.

Он намеренно произнёс последние слова полушёпотом, с оттенком таинственности, словно имелось в виду вещество, которое спасает жизни, но о котором шепчут только в закрытых медицинских кругах.

Агрессивная женщина рефлекторно посмотрела в его карман, как будто красный рецепт должен был там быть. Крок понял, что манипуляция сработала, и усилил давление:

— Мне сказали, что, если я не получу это лекарство сегодня, — он сделал тщательно рассчитанную паузу, — последствия будут необратимыми. Для всех, — добавил он значимо, оставляя простор для самой широкой интерпретации.

Он посмотрел на женщину взглядом отчаянного альпиниста, который сорвался в пропасть, но в последний момент ухватился за уступ. Её беспощадная шпилька зависла над бледными пальцами Крока. В её руках (или ногах) — жизнь человека. Женщина нервно вздрогнула и отступила. Остальные люди — видимо, решив, что перед ними субъект в редком и срочном состоянии, возможно даже слегка заразном — позволили ему пройти. Социальная скрепа очереди полностью разрушилась.

Крок покорил всех и добрался до прилавка. Фармацевт поднял взгляд, собираясь сказать, что он должен ждать своей очереди, но встретил слегка настойчивый, уверенный взгляд Крока.

— Мне нужен, — Крок вытянул первое пришедшее в голову название, — пантупразол. Самая большая упаковка.

Почему пантупразол — он не знал. Возможно, подсознание выбрало слово, напоминавшее «панцирь».

К его удивлению, фармацевт лишь уточнил:

— Вы, наверное, имеете в виду пантопразол?

— Да, конечно! — громко ответил Крок, чтобы слышала вся очередь.

Фармацевт молча повернулся, взял коробку с полки и завершил продажу.

Крок взял пакет, развернулся и направился к выходу через очередь, которая теперь смотрела на него с благоговейной смесью сочувствия и опаски. Кто-то даже отступил в сторону, освобождая дополнительный путь, словно он нёс биологически опасный материал третьего класса.

Оказавшись на улице, Крок остановился, прислушался к себе… и понял, что у него нет привычного желания извиняться перед всеми в очереди. Он посмотрел на коробку с пантопразолом и попытался осознать главный факт: впервые в жизни он получил желаемое с помощью смелости, манипуляции и доминирования — и система не только не сопротивлялась, но подчинилась ему.

Он записал в блокнот: «Эксперимент №1. Результат: положительный. Требуется дальнейшая проверка».

В следующем эксперименте Крок решил проверить, насколько изменился его уровень смелости. Для этого нужно было совершить продолжительное действие, демонстрирующее полное пренебрежение окружающими.

На этот раз было выбрано солидное финансовое учреждение — или, другими словами, главный банк города. Крок вошёл в банк с уверенным видом, на глядя по сторонам. Декларированная цель была совершенно абсурдна: проверить на подлинность сотню долларовых купюр и выдать отдельный сертификат честности на каждую.

Банкир, молодой человек с идеально уложенной чёлкой, поднял взгляд:

— Чем могу помочь?

Крок положил перед ним сто долларовых купюр и посмотрел молодому человеку прямо в глаза.

— Мне нужно проверить все эти купюры — убедиться, что нет подделок… И выдать сертификат на каждую. Подпись, печать и, если возможно, одобрение управляющего филиалом, — громко сказал Крок.

Он демонстративно повернулся к шуму людей позади, которым предстояло настоящее испытание.

Очередь начала перешёптываться. Женщина, крича: «У меня уже ноги болят!», пыталась протиснуться вперёд, мужчина с газетой посмеивался, словно наблюдая театральную абсурдность, а пожилая дама с сумкой бросала взгляды, способные сжечь. Но Крок оставался невозмутим. Он тщательно проверял каждую купюру: трогал, нюхал, подносил к свету, иногда комментировал вслух:

— Цвет слегка не тот, нужно быть внимательнее.

Банкир попытался вмешаться:

— Эм… Сэр, может, ограничимся десятью купюрами?

— Нет, нет. Наука требует полной выборки! — холодно ответил Крок и со взглядом, равнодушным к жизни и очереди, заставил банкира замолчать.

Очередь пыталась реагировать: кто-то попытался засмеяться, но смех застрял в горле; кто-то достал телефон, чтобы позвонить и пожаловаться, но вдруг понял бессмысленность; один молодой человек просто прислонился к стене, позируя, как драматическая скульптура, чтобы минимизировать контакт с Кроком.

Прошёл час. Сто купюр проверено, сто сертификатов выдано, и очередь полностью рухнула — люди стояли в недоумении, словно после социального землетрясения.

Банкир тихо обратился к коллеге:

— Это… нормально?

— Судя по его взгляду, он так считает, — ответил коллега.

Крок покинул банк, словно победитель древнего турнира: миссия выполнена, порядок восстановлен на его условиях, и теперь он окончательно уверовал, что смелость и настойчивость способны сломать любую социальную систему.

После нескольких успешных экспериментов Крок решил, что, если его метод работает на нём, он обязательно сработает и на других. Без сомнений, найдутся многие, кто жаждет скорректировать свою личность.

И тогда ему пришла идея создать процветающий бизнес. Благодаря новым личностным качествам, которые так любят инвесторы, Крок легко привлёк капитал, нанял несколько десятков сотрудников и основал компанию. Там он сразу же начал интенсивную работу по улучшению методики коррекции личности.

Через несколько лет у Крока появилась большая и успешная компания под названием Persona Nova. Клиенты шли непрерывным потоком, а его строго секретный метод стал предметом обсуждений и восхищения в профессиональных кругах.

Вишенка на торте

Прошло три года с момента основания компании. В тот день Крок немного опоздал на работу.

— Сколько заказов сегодня? — спросил он у секретарши. Она держала планшет, в который поступал поток заказов и уведомлений.

— Нас завалили работой, мистер Крок, — пробормотала секретарша, устало протирая глаза. — Все записи заняты на шесть месяцев вперёд. Люди даже ночуют у входа, чтобы попасть на приём. Вчера один мужчина поставил палатку прямо под вашим окном.

— Снова? — вздохнул Крок. — Внесите его в список вип-клиентов для срочной трансформации. Кто следующий?

Секретарша взглянула в журнал:

— Довольно дерзкий подросток. Он с родителями.

Крок кивнул:

— Пусть пройдут.

Начался ещё один рутинный день. Подросток вошёл с матерью. Он возвышался над Кроком и смотрел на него с непринуждённым пренебрежением.

Её сын грубит учителям, перебивает взрослых и считает, что весь мир ему что-то должен — быстро объяснила мать, судорожно сжимая свою сумку.

— Сделайте его… ну… более вежливым. По крайней мере, немного.

Подросток презрительно усмехнулся, развалился в кресле, положив одну ногу на другую, и окинул Крока взглядом человека, привыкшего побеждать в спорах, даже не вникая в суть темы.

— Я веду себя нормально, — пробормотал он. — Просто все слишком чувствительные.

Крок отметил в карточке: «Склонность к доминированию, низкая чувствительность к обратной связи, чрезмерная напористость». Не так часто приходилось снижать доминирующие черты, а не усиливать их.

— Ладно, — сказал он. — Попробуем скорректировать импульсивность и повысить чувствительность к границам других людей. Основная структура останется вашей. Мы не превращаем людей в других. Мы просто корректируем параметры.

Подросток фыркнул, но всё же прошёл в процедурную.

Процедура заняла больше времени, чем обычно: если усиление доминирования требовало всего часа, то на уменьшение доминирующих черт система обратной связи настраивалась с трудом. Только через два часа загорелся зелёный сигнал. Анестезиолог помог подростку проснуться, и тот, слегка пошатываясь, вышел из процедурной. Он выглядел немного озадаченным, но полностью в здравом уме. Лицо было серьёзным, привычная насмешливая улыбка исчезла.

— Ну как? — спросила мать.

— Отлично, — сказал подросток необычно мягко.

Мать вздрогнула, впервые услышав такой тон в его голосе. Мальчик посмотрел на Крока и после короткой паузы добавил:

— Эм… Спасибо, наверное.

Мать уставилась на сына с тем же выражением, которое появилось на её лице, когда она разглядывала прайс-лист Крока.

— Вы его… не сломали? — спросила она недоверчиво.

— Мы просто уменьшили амплитуду, — спокойно сказал Крок. — Он всё ещё будет спорить, но теперь сможет выслушать ответ. Если хотите, можем сделать повторную корректировку через месяц. В обе стороны.

На выходе подросток инстинктивно придержал дверь для следующего посетителя и с удивлением посмотрел на свою руку, словно она действовала сама по себе. Крок отметил в блокноте: «Коррекция гипердоминирования. Результат: умеренный, социально приемлемый. Потенциал для тонкой настройки подтверждён».

Он помахал рукой и вернулся к секретарше.

— Следующий, — пробормотал он, направляясь обратно в кабинет.

Через несколько секунд загорелся красный сигнал: «Процедура №1187».

Дверь тихо открылась, и в кабинет вошла симпатичная брюнетка, не зная, куда деть руки. Несмотря на изящную фигуру, она отчаянно сутулилась. Платье было перекручено, а выражение лица говорило о том, что она как бы извиняется только за то, что существует.

— Присаживайтесь, — сказал Крок, указав на широкое кресло для пациентов. — В соответствии с новыми правилами Министерства характера, я обязан задать вам несколько вопросов.

— Да, конечно… — ответила девушка, садясь осторожно, словно кресло могло укусить.

— Значит, вы хотите изменить некоторые особенности вашей личности? — спросил Крок, продолжая заполнять форму.

Девушка села аккуратно, почти не касаясь кресла, словно опасаясь его повредить. Взгляд у неё был опущен вниз, как у нашкодившего ребёнка, пойманного с поличным.

— Люди говорят, что я очень способная, — начала она. Голос задрожал. — Кто-то даже называет меня гением. Я могу понять код, программу или задачу за минуту, когда другим на это нужны часы или дни. Но… всё это не помогло мне продвинуться в жизни — ни в работе, ни в личной сфере. Я ужасно стеснительна, социально неуклюжа и понятия не имею, как руководить людьми. Я застряла в самом начале своей жизни. Полгода назад я записалась в очередь… И вот я здесь.

Она сжала колени, словно пытаясь спрятаться в них. Плечи дрожали. На мгновение Крок почувствовал лёгкий проблеск давно утраченной эмпатии — ту самую искру, что когда-то спасла его от полного цинизма. Но он быстро вспомнил, через что прошёл, и взгляд его стал жёстким, холодным и расчётливым.

— Мне предлагали руководить крупными проектами, — продолжала девушка. — Но после каждого собеседования мне звонили и говорили, что, к сожалению, с моей личностью я даже щенка пуделя не смогу вести…

— Понимаю… Учтено, — кивнул Крок. — Основа корректировки личности: управленческая деятельность. Необходимые изменения: убрать стеснительность, снизить педантичность, добавить упрямства и твёрдости, исключить сентиментальность. Возможно, добавить каплю холодного прагматизма — прошлые недели показали, что это в тренде… — Он поднял глаза и изучил её реакцию. — Что-то ещё?

— Н-нет… Думаю, это всё, — выдавила она, едва подняв взгляд и стараясь скрыть тревогу.

— Отлично. Идите в ту комнату, — сказал Крок, указав на неприметную дверь, из-под которой клубился беловатый пар. — Там вами займётся специалист. Процедура займёт меньше часа. Вам дадут лёгкий седативный препарат во время процесса, и вы ничего не почувствуете. Всё будет происходить во сне. Я проверю результаты, когда процесс завершится.

Девушка медленно поднялась. Каждое движение было скованным, руки дрожали, глаза метались между Кроком и дверью.

— Э-это безопасно? — спросила она едва слышно.

— Абсолютно, — уверенно ответил Крок. — Вероятность побочных эффектов ниже, чем при обычной простуде. Худшее, что может произойти при сбое — это то, что вы станете агрессивно доминирующей, но это не ведёт к серьёзным социальным последствиям.

Она кивнула, словно неохотно принимая невидимую команду, сжала кулаки и медленно исчезла за дверью. Крок остался один, глубоко вдохнул и потрепал виски, наблюдая, как её фигура скрылась за углом.

Менее чем через час загорелась красная лампа над дверью офиса: «Процедура завершена. Провести проверку».

Крок отложил документы — свежую стопку форм, каждая страница с тремя печатями и двумя предупреждениями: «Не хранить в бумажной форме». Он встал, поправил лабораторный халат и приготовился к обычной проверке: слегка сонный пациент, немного дезориентирован, но удовлетворён.

Дверь резко, почти агрессивно распахнулась. И вот она — та же IT-девушка, только теперь малейший след прежней скромности полностью испарился. Платье на ней было то же, но на этот раз сидело уверенно и элегантно, будто сшито на заказ. Спина идеально прямая, подбородок поднят, глаза холодные, спокойные, аналитические. Взгляд её был словно копьё, пронизывавшее Крока насквозь.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — попытался он начать со своей стандартной фразы.

Она не села.

— У вас на столе, — она кивнула в сторону стопок бумаг, — беспорядок. Это говорит о слабой внутренней дисциплине. Мы обсудим это позже, — произнесла она ровным стальным голосом.

— Обсудим?.. Позже?..

Крок давно не сталкивался с тем, чтобы кто-то осмеливался отдавать ему распоряжения. Её слова полностью выпадали из привычного сценария. Он решил не спорить и перешёл к формальному завершению процедуры. Подтянул к себе бланк и сделал вид, что что-то записывает.

— Как вы себя чувствуете? — осторожно спросил он.

— Превосходно, — ответила она, всё ещё не садясь. — Я наконец избавилась от эмоционального шума. Мир ясен. Управляем. Послушен.

— Послушен… чему? — Крок не понял.

Она подошла к зеркалу, осмотрела своё отражение с профессиональной придирчивостью и удовлетворённо кивнула, словно отметив соответствие стандарту.