Путь Орла. Книга 5. Угроза возвращения

.

Глава 1

Часть 9. Рыцарь без головы.

Могучее тело суперчеловека с раскинутыми в стороны руками, облеченное в мощный бронескаф с защитным поляризационным слоем, совершало падение в бездну на манер подбитого, пикирующего бомбардировщика. Так это со стороны представлялось бы другому хронопутешественнику, наблюдавшему происходящую катастрофу на фоне черных воронок звезд, если бы он в тот момент находился поблизости в надвременье.

Набирая скорость и пронзая временной слой за слоем, то, что осталось от физической оболочки 39–летнего земного космонавта Беркутова Олега Германовича, стремглав погружалось в самые глубокие низкоэнергетические хронопотоки. Агрессивная энтропийная среда шлифовала его скаф, как пескоструйная машина, постепенно сдувая все высокопрочное покрытие. Содранные частички оставляли позади слабо искрящиеся кольцеобразные завихрения, пока космонавт проваливался в далекое прошлое из века в век, из тысячелетия в тысячелетие.

Окружающий надвременной континуум, как ненасытный вакуум высасывал из него последние запасы магических темных сил, забирая призрачную надежду вырваться обратно, к своей точке старта.

Много дней прошло с тех пор, как герой покинул родную планету Земля в составе космической экспедиции к Луне на пилотируемом корабле «Орел». Нелегок и опасен был его долгий путь от безысходности к могуществу, от катастрофы к вершине контроля над магией и технологией.

Померкли и притупились некогда сильные чувства переживания от внезапной гибели верных друзей из экипажа земного космического аппарата. Почти стерлись из памяти, оставшись в призрачном прошлом, лица родных и близких, супруги и дочки, родной дом в неизвестно, где расположенной Солнечной системе. Одна лишь бесконечная борьба с суровым окружающим галактическим миром, и поиск обратной дороги зашорили ему глаза и разум.

Почему же сейчас сверхчеловек наперекор своему упорному характеру не предпринимал попыток спастись, остановить бесконтрольный полет в световороте черных дыр, предпочтя беспомощно отдаться течению стихии? Неужели, находясь в одном шаге от цели, он устал сражаться и решил бросить безнадежные попытки исправить произошедшее?

Увы, обладающее могучими способностями тело землянина осталось без управления. У него отсутствовала его главная часть – голова.

Беда, повлекшая потерю, произошла немного ранее на планете Адриер, родной метрополии космических эльфов, во дворце Короля Леметрионеля. Как и предсказывал наносимбионт, при активации магического ядра сработало охранное заклинание ошейника, надетого на мужчину пленившими его эльрусами. Зачарованная в тюремном артефакте руна «воздушной секиры» в самый последний момент почти удавшегося хроноперехода успела перерубить шею, отделив голову смельчака, как гильотина.

Для любого живого существа потеря мозга вмиг стала бы фатальной. Но за жизнь ни перед кем несгибаемого бойца боролся его альтер эго – нанит. Всеми своими силами и передовыми технологиями он пытался сделать невозможное – отдалить роковой рубеж. Воссоздать отрубленную часть.

Взаимоотношения хозяина и помощника складывались не всегда ровно. Изначально эти разумные частицы лишь отягощали носителя своим присутствием как проклятием, делая его изгоем в любом из миров галактики. И как не странно, на родной территории Империи Техноборгов им также были не рады.

Облученные сильной дозой радиации, со сброшенными до нулевых «заводских настроек» параметрами, наниты оказались протоверсией, установленной еще их древним создателем Реалнаром. Они не обладали связью с Божественным маяком, что делало обновление алгоритма развития локальной колонии невозможным.

Ей бы побрезговал заразиться даже любой из представителей самой низшей в Империи Техноборгов социальной группы – операторов мусоровозов. За подобное Олегу неминуемо грозил утилизатор, догадайся об этом кто другой.

Пользование неудачной, нестандартной наноколонией, подпорченной программным кодом «бешеных», создавало человеку дополнительные трудности в выживании. Но, несмотря на существенные недостатки, превратившиеся в достоинство, симбионт за прошедшее совместно прожитое время эволюционировал в полуживое существо со своим интеллектом и характером, став вместе с тем близким и преданным другом землянину.

Мудрый искин предвидел фатальные последствия попытки колдовской хронотранспортировки полковника ВКС Земли, находившегося под магической блокировкой. О чем своевременно настойчиво предупредил хозяина. Но тот самоотверженно, во что бы то ни стало, желал немедленно спасти свою возлюбленную герцогиню Аиварлин и не послушал доводы разума.

Как остальные самоуверенные представители расы людей – самохапы (прозванные так боргами), он в очередной раз понадеялся на удачу и удаль. Поэтому, изучивший характер командира, нанит предпринял все необходимые антикризисные шаги заранее.

Для начала, просчитав последствия, где смерть неизбежна, помощник в спешном порядке скопировал всю матрицу памяти и структуру мозга Олега. Объединил дубликат в некую операционную наносферу, созданную у того в груди, и заблокировал на короткий миг нейропроводимость шеи, отключив ее от пока живой головы.

Следом, после отсечения, имея программу восстановления точного образа хозяина, симбионт, не жалея запасов композита, беззаветно, как скульптор, принялся пласт за пластом воссоздавать под восстановленным защитным шлемом фрагменты головной анатомии. Воспользоваться же отскочившим ампутированным органом стало уже невозможно. Обрубок окончательно потерялся во времени и распался на молекулы.

Процесс клонирования согласно плану шел в штатном режиме. И тут колония столкнулась с неразрешимыми проблемами, о которых никто никогда не предупреждал. Да и не знал, так как подобная операция совершалась впервые.

Оказалось, что ранее послушные командам нанита магические центры, вдруг перестали подчиняться ущербному телу. И дело здесь тормозилось не в отсутствующей черепушке с мозгом. Ее функции и генерацию управляющих сигналов через центральную и периферическую нервную систему немедля перехватил на себя искин. Проблема возникла в другом…

В биологическом носителе, недоставало самой важной детали – сопряжения физической оболочки и астральной, попросту души, проявившейся там одновременно с освоением магии. То, что, по сути, делает из органического объекта живой организм, превращая его в мыслящего, осознающего себя как личность человека.

Симбионт мог, сокращая любые мышцы, заставить практически уже труп землянина двигаться. Превратив то, что осталось, в робота из мяса. Сделать же без неповторимой персональной души обратно полноценного индивидуума ему было не под силу. Но отступать или сдаваться помощник не собирался, научившись этому принципу у своего идейного вдохновителя.

Оставалось только бороться с энтропией, тратя свои последние резервы, поддерживая органику от разложения. А также искать решение проблемы, или того, кто помог бы справиться с ней.

В конце концов, неподвластное физическим законам пространство надвременья, выкачав все остатки магических запасов из неодушевленного тела Беркутова, выбросило его в дремучий временной околоток на поверхность ближайшей планеты Адриер. Собственно, с которой он и стартовал в далеком будущем.

Разрушенная, растрескавшаяся внешняя защитная оболочка, словно после извлечения из жидкого азота заклубилась паром и, вымораживая окрестную почву вместе с растениями на ней, окончательно осыпалась.

Вроде только что ничего не было и вот.… На лесной полянке предстало обнаженное тело мужчины, с гладким грушевидным отростком на плечах, без каких либо черт лица прежнего Олега.

Планетарная экосистема и биоценоз нового пристанища в целом приближались к земному. Не исключено, когда-то давно, кто-то очень древний и могущественный, как сеятель прошелся по вселенной, зародив среди межзвездной пустоши на «небесных камнях» миллиарды сходных островков жизни.

Подобные земным животным, часто распространенные по галактике «божьи твари» водились и здесь, хотя разнообразие в результате мутаций их форм иногда удивляло и самого творца.

Некоторое время потревоженные спецэффектами материализации обитатели фауны избегали поляны с лежавшим на ней «сюрпризом» в виде переохлажденного аппетитного гостя. Но, как только пришелец нагрелся до уровня окружающей температуры, то сразу же привлек внимание стаи падальщиков.

Внешне они напоминали фиолетовых грифонов, размером с рысь, у которых для планирующего полета служили перепонки между передними и задними лапами.

Крупная птичья голова с зоркими бусинками глаз и острым клювом возвышалась на длинной шее. Тело на четырех когтистых лапах, сходное с собачьим, завершалось гибким обезьяньим хвостом, с кисточкой на конце.

Осмелевшие кожисто-крылые животные расположились на соседних деревьях, где долгое время наблюдали за неподвижным телом человека. Его мертвенно-серая кожа с облезающей нанозащитной пленкой выполнила свое предназначение и распадалась отшелушившимися хлопьями. У проголодавшейся стаи не вызывало сомнений, что перед ними находится созревший для употребления труп. Но их опытный вожак продолжал чего-то опасаться, и не спешил подавать сигнал к пиршеству.

Необычная анатомия этого странного умершего вызывала у него тревогу. То место, где должна находиться голова, лишь присутствовал обтекаемый каплеобразный нарост. Существо без лакомых глазных яблок, вкусных хрящевых отростков в виде носа и ушей, мясистых губ и языка – ставило в тупик матерого «гурмана».

Однако время шло, и голод победил осторожность. Он издал протяжный клич: «И-и-и-и-ааааа!», приглашая сородичей на обед.

Скавенджеры всей стаей, опережая друг друга, заскользили по воздуху, растопырив когти, чтобы на ходу урвать самые аппетитные кусочки плоти. И тут их уже поджидала коварная инопланетная ловушка.

От, казалось бы, беззащитного обреченного на съедение обеда выстрелили тонкие струны-ложноножки, пробивая жизненно важные органы летяг и приземляя их рядышком на почву.

Симбионту не требовались глаза, чтобы ориентироваться в пространстве. Он никогда не спал, за исключением случаев интимных стыковок Беркутова с самками. Вот и сейчас, бдя за целостностью подопечного, нанит, таким образом, заодно решил пополнить запасы полезных веществ в едва дышащем организме хозяина.

Только нескольким из десятка падальщиков, включая осторожного вожака, удалось улизнуть прочь, издавая раскатистые возмущенные крики, привлекая внимание к выявленной угрозе других живых существ на этой окруженной лесом делянке.

Больше желающих отведать кибер-космонавтинки не нашлось, и Олега на некоторое время оставили в покое. Помощник же, растворив добычу, приступил к дальнейшей реконструкции тканей мозга и черепа.

В таком сомнамбулическом состоянии пролетели еще пара недель. Короткий восьмичасовой день сменяла такая же короткая ночь. За это время на лысом головном наросте появились карикатурные, но уже знакомые очертания омоложенного лица. Ресурсы же патронирующего киберорганизма подходили к концу.

Если глупая живая органика, в виде мелких грызунов, худо-бедно сама напрашивалась на оказание помощи в качестве строительного биоматериала, то вот чистых металлов в окрестностях катастрофически не хватало. Боевая техника или сельскохозяйственные агрегаты мимо не проезжали, да и скорее всего, их пока никто еще не придумал. Дефицит железа постепенно снижал скорость и активность наноколонии.

А мозг землянина по-прежнему категорически все не хотел брать на себя обязанности по управлению процессами жизнедеятельности своего тела. На языке механизмов – не заводился.

Искин неоднократно поднимал вверенное ему бренное биоустройство на ноги и перемещал своим неспешным ходом на другие участки леса для проведения удачной охоты. По началу, если сравнивать с землянином, зомби под управлением чар некромантов ходили более изящно, словно модели по подиуму супротив пьяного инвалида. Однако помощник не сдавался, с каждой новой активацией двигательных функций организма делал это все ловчее. Вскоре походка напоминала уже ленивого, неспешного, немного косолапого, задумчивого туриста. Обновленная бионейросеть потихоньку обучалась и оптимизировалась.

Про гигиену пришлось временно забыть. Немытое грязное тело стало смердеть. Остро не хватало частиц колонии на очистку кожного покрова. Как результат, все живое в лесу, почуяв инопланетного «хищника», заблаговременно разбегалось.

В один из таких «охотничьих» дней, мозг существа засек приближение группы себе подобных. Прямо на него, издавая громкие визгливые звуки, бежала смутно знакомая белокурая самка с острыми ушками, которую (так ему показалось), он видел когда-то в прошлом. В тот момент искин от композитного голода в целях экономии уже отключил все сторонние функции идентификации гуманоидов. Программа поведения цивилизованного человека сразу заблокировала попытку атаковать новую цель. Распознанная искином, как разумная, гостья не относилась к классу зверей, и не подлежала процессу поглощения с усвоением органики.

К тому же, она выглядела страшно напуганной и держала перед собой примитивный деревянный прототип копья с костяным наконечником, предусмотрительно нацеленным грязному бродяге в грудь. Ее глаза на покрытом боевой раскраской лице широко распахнулись настежь от ужаса, а рот искривился в диком оскале.

Одежда «прекрасной незнакомки» в районе груди и бедер выглядела как несимметричные мохнатые перевязи из двух широких поясов. Материалом для них послужили пестрые подпаленные шкурки убитых ею ранее пушистых зверьков. Белоснежные длинные волосы, венчавшие юную головку, прибраны в хвост грубым кожаным шнурком. Ноги обуты в драные меховые бурки. Завершался гардероб модницы украшениями, состоящими из набора бусиков и браслетов из разноцветных камушков, перьев и обломков костей животных.

Вежливо поклонившись и повинуясь алгоритму помощника, Олег отступил с тропинки в сторону, жестами рук недвусмысленно пропуская нервную светскую даму вперед. Она же птицею Выпь импульсивно вскрикнула и резво отскочила в бок. И сделала это своевременно, так как в следующий момент, на то место, где до этого останавливалась, воткнулось копье другой модификации.

Новый предмет, как еда для голодного, сразу же привлек внимание человека. Разница между двумя видами примитивного оружия искину являлась очевидной даже с первого взгляда.

То, которое должно было вонзиться в незнакомку, от того, что было в ее руках, выделялось другим уровнем технологии изготовления. Состояло из выточенного из неизвестного растения древка с металлической кованой насадкой и замудренными орнаментами украшения пятки. Видимо, это изображение обозначало символ герба владельца.

Симбионт с голодухи уже обрадовался первому «вкусному» материалу и готовился приступить к поглощению «подарка». Но команда: «отставить» внезапно включившегося «молодого мозга», пробудившегося от ощущения близости источника магии, словно отобрала корку хлеба у алкающего беспризорника.

Ранее не проявлявший (от слова совсем) психической активности человек вдруг обратил внимание на приближение опасности. Из леса надвигалась группа зеленых гуманоидов, настроенных далеко недружелюбно и фонящих колдовством.

Загонщиками оказались прото-оркастры. Они, как выяснилось, в своем прогрессе продвинулись гораздо дальше туземцев, напоминавших первобытных эльфов. К коим, несомненно, принадлежала убегающая с криками паники девушка, так неосмотрительно приведшая за собой хвост.

Пятеро воинов в доисторических, слегка поржавевших металлических латах с увесистыми железными топорами и метательными копьями в руках уставились сквозь прорези шлемов-ведер злыми острыми взглядами.

Понятно и объяснимо их возникшее недоумение: посреди растительности появилось неведанное им доселе грязное, голое, вонючее существо. Оно с легкостью завладело их же копьем и, не выказывая страха, не пытается никуда убегать.

При этом даже опытные охотники из туземных племен обычно пятились и тряслись при их появлении, всегда опасаясь дотрагиваться до «прОклятого оружия». А этот смердящий мешок с костями мало того что не остолбенел, так еще строит из себя тупого самоубийцу, будто заманивает поближе в западню.

Тот, кто главенствовал в боевой группе оккупантов, с магическим амулетом на груди и гравированными вензелями на наплечниках, рявкнул команду на незнакомом диалекте. И остальные четверо суровых бойцов, повинуясь приказу, разошлись в стороны с целью взять в тиски Беркутова.

Искин уже собирался по-простому, по «борговски» ассимилировать глупых созданий, но неожиданно получил новый запрет от мозга носителя. В нем как будто появились проблески сознания и предбоевого азарта. По его запросу пришлось сделать расчет движений, используя прошлые навыки человека владения копьем и единоборствами.

Противники настороженно поигрывали секирами, отвлекали внимание ложными выпадами неподвижно стоящего Олега. В то время как один подкрался со спины и резво бросился вперед.

Хитрец, что было сил с молодецким хеканьем замахнулся. И, когда столкновение заточенного «железа» с мягкой податливой плотью жертвы уже практически стало неизбежным, лезвие топора провалилось в пустоту и глубоко вонзилось в грунт.

Человек в последний момент резко отошел в сторону и вонзил свое колющее трофейное оружие в бок напавшему. Сила ответного удара оказалась такой, что копье, пробив защиту, поломалось, оставаясь в теле врага.

Эти недостойные честного боя действия с точки зрения зеленомордых (когда противник должен просто огребать, а не сопротивляться) вызвали дружную бурю негативных эмоций остальной команды. Они, полные ярости, забыв про организованность, с проклятьями кинулись на обидчика, угрожающе вскинув личные орудия над головами.

Движения землянина, напротив, напоминали стиль пьяного увальня, который неуловимым для глаз движением заставил того агрессора, что подобрался ближе и шустрее других к раненому, копьем поменять траекторию замаха. Его увесистый топорик промахнулся и ударил в плечо другого подбиравшегося к месту стычки сородича. А потом бедолага и вовсе отдал черенок оружия незнакомцу, смачно получив от него локтем по зубам через шлем.

Четвертый орк не мог напрямую нанести удар, так как перед ним вмиг образовалась куча мала из тел раненых воинов. Но он осторожно обошел ее и нацелился в оголенную спину беспечного лесного жителя. Тот, казалось, не ожидал нападения, и пинал босой ногой валявшегося на траве растяпу. При этом звук во время ударов исходил как от столкновения металлической обуви об металл панциря.

В последнюю секунду тело полковника, на рефлексах в который раз ушло с траектории выпада, а валявшийся неудачник получил добавочный удар топором уже от побратима.

Дезориентированный, промазавший немедленно словил в ответку в зубастую зеленую морду обухом. Да так, что его смятый ведрообразный шлем теперь можно демонтировать с головы только с автогеном. От повторного уже фатального удара по лбу его спас командир, вовремя скастовавший заклинание «воздушный клинок».

Магическое метательное лезвие, издавая свистящий звук, прицельно устремилось в направлении груди незнакомца. Тот снова лихо отклонился, подставив перед собой древко секиры. Выстрел не попал в цель. Срезал топорище, но все же слегка по касательной задел руку человеку.

Дальнейшие события, ни чем иначе, как колдовством орки назвать не могли.

Металлическое навершие топора, которым завладел землянин, растворилось в воздухе, оголив обрубок черенка, упавший с глухим стуком на землю. А Олег, как фокусник-иллюзионист, пропал из виду, исчезнув в воздухе на глазах изумленных противников.

Старший, не понимая, куда делся этот лесной морок, напрягся принюхиваясь. Скрытые для не посвященных вихри потоков маны создавали ощущение присутствия рядом сильного поглотителя энергии.

Постоянно оглядываясь, командир испуганно произнес молитву духам-покровителям, и поспешил помочь тяжело раненым бойцам подняться и поскорее покинуть поле боя.

Спустя несколько минут, как захватчики ушли, на траве проявился лежащий без сознания мужчина. На его левой руке алел рубец от магического рассечения, который очень медленно затягивался здоровой, но сероватой кожей. Немного позже, дождавшись спокойной обстановки, к нему опасливо подкрались с десяток раскрашенных аборигенов эльруского происхождения. До того момента местные испуганно подглядывали за произошедшим сражением из зарослей.

Над павшим телом состоялась сбивчивая речь «спасенной девицы», продолжавшей очумело пялиться. Выслушав ее, осмелевшие остроухие папуасы потыкали тупыми концами копий разлегшегося неподвижно Олега.

Некоторые среди них собирались провести «пальпацию» острыми концами, что встретило категорическое возражение со стороны дамы, отвесившей затрещины безалаберным естествоиспытателям. Видимо, она считалась знатного происхождения и пользовалась непререкаемым уважением, и авторитетом в своем племени. Это без опасений позволяло ей так фривольно обращаться с вооруженными соплеменниками.

О чем-то посовещавшись, заодно пополнив словарный запас симбионта, туземцы взвалили не сопротивлявшегося землянина на импровизированные носилки из шестов и потащили в расположение Рода. Его мозг, лишившись магической подпитки, снова внезапно потерял интерес к жизни, став апатичным. За ними следом, заметая следы сломанными веточками, шла та, кто как две капли воды смахивала на Богиню Победы Лирессиль.

Глава 2

Несколькими часами ранее…

Тощая, молоденькая, остроухая охотница, любимая дочка отца – вождя племени, осторожно пробиралась среди знакомых с детства зарослей «Вечного леса». Благодаря нанесенной на лицо и оголенные участки тела цветной глине, она хорошо маскировалась в кустах.

По непреклонной воле родителя, ей пришлось заняться поиском растительных ингредиентов к магическому обряду призыва Избранного. Так нужного сейчас Роду как никогда защитника и спасителя.

Сегодня утром отец ворчал (физически воздействовал на попадающих под руку окружающих), что ничего не подготовлено к важному ритуалу. Обычно следить за капищем и пополнять запасы пахучих корешков «Кешу» входило в ее обязанности, а тут не доглядела.

По незыблемому завету предков решение Старейшего считалось беспрекословным. И, ослушавшись его, можно моментально остаться сиротой, совершенно одиноким посреди дикого леса, без родичей.

По неизвестному летосчислению (его на тот момент толком и не вели) среди аборигенов царил патриархальный полигамный строй. Сильные воины-охотники могли содержать некоторое множество жен, заботящихся об общем потомстве. Поэтому рожденные дети не заостряли внимание на любви к конкретной матери, и порой даже не знали, кто она. Их привязанность обычно выражалась к единственному, точно известному отцу, возвращавшемуся с добычей после охоты, приносящему еду кормильцу.

У родителей, особенно у мужчин к отпрыскам теплые чувства также встречались редко. Оставил объедки на полу, уже сделал доброе дело. Дал тумака – закрепил пройденный учебный материал. Прикрылся ночью вместо одеяла, считай, приголубил.

Впрочем, юная шаманка была особенной, не по годам сообразительной и поэтому любимой дочерью в многочисленном семействе главы Рода. Негативной реакции девушке за неорганизованность доставалось намного меньше остальных родственников по папе.

Ситуация с животными ингредиентами к церемонии по мнению отца складывалась пред апокалиптическая. Чтобы предотвратить надвигающуюся на Род катастрофу, срочно требовалось отловить в лесу особые виды зверей, нужных для принесения в жертву духам, покровителям племени.

Наполненные же братьями-охотниками загодя добычей про запас плетеные клети оказались пустыми. Изможденные голодом беженцы и жители деревни не удержались. Не дождавшись проведения жертвоприношения накопленного, употребили в пищу, втихаря растащив понемногу все по пещерам. К ним ведь никто не подходил и не запрещал лично, клятву на крови не требовал. Дикари одним словом, никакой дисциплины.

Узнав об этом, главный шаман и вождь в одном лице, страшно разгневался. Он рычал и кидал предметы первобытной утвари во всех, кто осмелился попасть ему на глаза. Чаще всего она была каменной, поэтому летела далеко и точно. Позволяла встречным хорошо усвоить урок, в виде шишки или синяка.

А еще из-за прочности метательные вещи, в исключительных случаях, можно повторно использовать по отстающим в усвоении обучения. Почему в исключительных? Потому что не каждая твердая голова выдерживала два урока подряд.

Причина злиться возникла не на пустом месте. В окрестностях поселения рыскал многочисленный, смертельно опасный, зеленокожий враг. Как совладать с ним, должны были подсказать духи во время ритуального вызова. Но теперь призыв не состоится. Эфемерные создания слишком гордые и на суррогат из глины и палок не придут.