Отшельница. Искра короля

7

Дэмиан ждал меня в гостиной, которую мы общими стараниями привели в божеский вид: отмыли, отреставрировали мебель, повесили старые, но чистые портьеры. При моем появление он поднялся с дивана, тяжело опираясь на трость, и улыбнулся.

— Добрый день, госпожа Оливия. Рад наконец-то познакомиться с вами.

Мне почему-то казалось, что он старше, но Дэмиану на вид было примерно столько же, сколько Оливии — тридцать-тридцать пять, и он обладал очень привлекательной внешностью: золотистые волосы, синие глаза, правильные, чисто мужские черты лица и россыпь веснушек на переносице, говорящие о том, что целитель не брезгует прогулками на свежем воздухе. Еще он оказался высоким и широкоплечим. С его внешностью совершенно не вязались трость и травма, которая за ней скрывалась.

Я протянула ему руку, которую он галантно поцеловал.

— Добрый день, господин Ландар! Можно просто Оливия. Я все-таки буду вашей ученицей.

— Справедливо, — кивнул он. — Тогда и вы обращайтесь ко мне по имени.

— Договорились, — расплылась в улыбке я и не удержалась, бросила взгляд на трость. — Мои помощницы приготовили для вас спальню на втором этаже, но я попрошу отыскать подходящую комнату на первом.

— Это лишнее, — даже не поморщился Дэмиан. — Этот дефект врожденный. Мне полезно ходить по ступенькам. Всегда спрашиваю у себя: где бы я был, если бы пошел на поводу у стереотипов?

А вот мне стало стыдно.

— Простите меня за бестактность.

— Что вы? Никогда не извиняйтесь за доброту и чистое сердце. Это лучшие качества для целителя! Желанию помогать людям невозможно научить, с этим можно только родиться. Теперь я вижу, что не ошибся в своем выборе, и приехал сюда не зря.

У меня вырвался нервный смешок.

— Вы не представляете, насколько я рада это слышать. Потому что все остальные отказались. Я живу в глуши. Я в немилости у короля. И я не самая богатая женщина Рована.

— Ничего из этого не говорит о том, каким целителем вы сможете стать, — мягко улыбнулся он. — Ваше письмо заставило меня вспомнить себя. Я пришел в целители, потому что никто из них не мог исцелить меня самого. Я не верил, что мой случай совсем безнадежен, так и получилось: я оказался прав. Теперь я могу спасать других и готовить талантливых преемников.

— Не знаю, насколько я талантлива, — вздохнула я, — но желание помогать другим людям у меня есть. В чем вы сможете убедиться, когда мы приступим к обучению, Дэмиан.

Я ни разу не кривила душой, потому что уже успела убедиться: мои знания из прошлой жизни — это, конечно, хорошо, но во всем, что касается магии мне еще учиться и учиться.

— Не станем откладывать, — с энтузиазмом заявил целитель, — начнем теоретические уроки завтра, а вот для практики нам понадобятся пациенты.

— Думаю, в городе найдутся те, кто готов мне довериться, — кивнула я.

Так началась моя учеба. Дэмиан привез с собой много книг, но оказалось, что в моей библиотеке тоже немало литературы по целительству. Когда мой ментор узнал, что со знанием анатомии и физиологии человека у меня все в порядке, мы тут же переключились на изучение магии.

Если изначально для меня это звучало дико, то постепенно, раз за разом, разбираясь, понимая логику, связи, магические потоки, я пришла к выводу, что магия здесь, по сути, мало отличалась от научных инструментов на Земле. Чем больше я понимала, как и что работает, тем становилось легче.

К тому же, у меня была база в виде моей врачебной практики и то, что я исцеляла себя, когда Лазар вливал в меня магию. Поэтому Дэмиан не мог нарадоваться тому, как быстро идет наше обучение и как я все схватываю буквально на лету. Например, сегодня он заявил, что уже готов подпустить меня к пациентам.

— Обычно я говорю так минимум через пару месяцев, но вы, Оливия, самая талантливая моя ученица. Самородок!

После такой похвалы мои щеки довольно вспыхнули, но больше всего я радовалась тому, как хорошо себя чувствует мой ментор.

Яблоня принесла новый урожай, из которого мы вновь сварили варенье, и которым я с удовольствием угощала Дэмиана. Для человека, сражающегося с недугом всю сознательную жизнь, это тоже не прошло мимо. Дэмиан почувствовал себя лучше и сразу спросил у меня, в чем секрет. Пришлось поделиться с ним секретами нашей яблони.

— Как лавуальские кролики! — пришел в дикий восторг и повторил слова Лазара целитель. — А вы не пробовали делать вытяжку из цветов? Я помогу вам ее создать!

8

Все шло настолько хорошо, что временами я даже боялась сглазить. Если бы не мысли о Наташе, наверное, я была бы по-настоящему счастлива. Впервые за долгое время. Увы, мысли про дочь не позволяли полностью расслабиться, поэтому в одну из душных летних ночей я ворочалась с боку на бок, пытаясь перестать думать о том, что изменить не могу. И о той, что уже никогда не увижу…

Мое внимание привлекло сначала шуршание за окном, как будто кто-то ходил по саду: я привыкла к тому, что в поместье царит тишина, особенно ночами. Первое время мне даже страшновато было, потому что ни в деревне, куда я ездила к подруге, ни в коттеджных домах у коллег такой тишины не бывало.

На шуршание я внимания не обратила — подумала, что Лазару опять не спится или Дэмиан вышел подышать. В такие ночи это было неудивительно. Но уже спустя пару минут в комнату потянуло дымом, и я подскочила. Чтобы увидеть, как по всему нашему саду занимается огонь!

Первый обрушившийся на меня шок лишил дара речи, к счастью, ненадолго. Уже в следующий момент я накинула на себя халат и вылетела из комнаты:

— Карла, Жюли, Жюль! Пожар!

Я добежала до крыла, где они ночевали, колотя в двери. Сонные перепуганные девушки вылезли из кроватей, не понимая, что делать и куда бежать. Лазар тоже сонно моргал, не растерялся только Дэмиан, который тоже проснулся от моих криков:

— Нужна вода! Набирайте воду! Срочно! — скомандовал он. — Во все ведра и емкости. Берите одеяла, будем сбивать огонь с деревьев и кустарников!

Это же сколько надо воды? Она у нас в поместье была, но, разумеется, здесь не было централизованного водопровода. Здесь стояли водоворотные артефакты, но пока они все соберут… пока дотащат… и кто дотащит эти ведра?

Я подхватила первое ведро, но Дэмиан меня остановил, кивнув на густой дым.

— Останьтесь в доме, Оливия.

— Что?! Вы с ума сошли?!

Он покачал головой, понимая, что остановить меня не удастся.

— Хотя бы намочите волосы и одежду!

Я настолько растерялась, что не уследила, куда делся Лазар. А когда за окном, среди огня метнулась хрупкая фигурка, поняла, но было уже поздно.

— Что он делает?! — воскликнул целитель, и мы все вчетвером бросились к дверям.

Лазар стоял посреди огненного ада, раскинув руки, и вокруг него собирались водные вихри. Он словно вытягивал всю влагу из воздуха, из земли, глаза его горели яркой синевой, а огня становилось все меньше, меньше и меньше. Спустя еще несколько мгновений над садом повалил густой пар: влага просто погасила огонь за мгновение до того, как он перекинулся бы на все деревья, цветы и уничтожил все, оставшиеся островки пламени прибило водными плетями, и сейчас, кроме угасающей водной магии над садом не было никакого свечения. Дышать было тяжело, но теперь уже не из-за дыма, просто воздух стал как в тропиках. Когда мы с мужем летали в Доминикану, я первые сутки пыталась понять, как тут вообще дышать можно. Вот и сейчас были в точности такие ощущения, с которыми я справилась в тот же момент, когда Лазар пошатнулся.

Он бы упал, если бы я не метнулась к нему и не поддержала, а тут уже и Дэмиан подоспел. Он подхватил побелевшего мальчика на руки, и мы быстро вернулись в дом. Мужчина уложил его на кровать, быстро просканировал.

— Магическое истощение. Мне понадобится ваша помощь, Оливия. Оливия!

Кажется, впервые за всю свою карьеру я растерялась. Не зря хирургам не рекомендуют оперировать близких людей, потому что сейчас из ступора меня вытряхнул только голос Дэмиана:

— Оливия, если вы мне не поможете, он может умереть!

На этом я быстренько вернулась в реальность, и мы с Дэмианом склонились над Лазаром. Даже в своих самых страшных кошмарах я не представляла, что моей «первой практикой» станет этот ребенок, а еще, пока я держала контуры, а Дэмиан направлял по ним магию, поняла, насколькоон на самом деле стал мне дорог. Я совершенно искренне сказала Лазару о своих чувствах, но даже не представляла, насколько они во мне проросли. С меня семь потов сошло, пока мы закончили, а когда Дэмиан сказал, что завтра Лазар проснется, и все будет хорошо, у меня затряслись руки.

Я вытерла лоб тыльной стороной ладони, напоследок глянула на мальчика, который уже не выглядел как восковая фигура, и вывалилась сначала в коридор, а затем в наш горелый сад. Пожаром здесь благоухало знатно, влажность по-прежнему парила, как над океаном, и я плюхнулась прямо на ступеньки, закрыв лицо ладонями. Я не плакала, но колотило меня знатно, и колотило бы дальше, если бы Дэмиан не положил ладонь мне на плечо.

Он протянул мне чашку:

— Здесь несколько капель успокаивающего зелья. Пейте.

Я послушно выпила, а Дэмиан опустился рядом со мной:

— Почему вы не сказали, что мальчик — дракон? Хотя… не отвечайте. Этот ребенок — Лазар Вальден, верно?

Несмотря на то, что во мне было зелье, меня изнутри словно током ударило.

— Оливия, да не смотрите на меня так, я же не монстр. Ваша тайна не пойдет дальше этого поместья. По крайней мере, не от меня.

По крайней мере, не от меня.

Я с ужасом осознала, что Жюли и Карла тоже все видели, и, хотя они девочки хорошие… что, если они испугаются королевского гнева? Да почти наверняка испугаются!

Я подскочила.

— Мне надо поговорить с девушками.

— Поговорите, — мягко произнес Дэмиан, останавливая меня. — В ночи они точно никуда не побегут, а вам не помешает успокоиться.

Несмотря на то, что я привыкла все решать сама, несмотря на то, что в моей жизни было много всякого, сейчас из меня словно выпустили весь воздух. Я всхлипнула, пытаясь удержать слезы, которых не было с того самого дня, как я впервые узнала об измене мужа на Земле, и они прорвались сплошным потоком. Просто потекли из глаз, и я вытирала их тыльными сторонами ладоней, размазывая гарь по лицу. Даже не поняла, как Дэмиан привлек меня к себе, мягко и успокаивающе погладил по спине. Не знаю, сколько мы так стояли, пока из меня не вылилось все, что я держала в себе. Все обиды, вся боль, все страхи и переживания, все отчаяние. Когда, наконец, я почувствовала, что во мне вместо слез образовалась какая-то странная легкая пустота, вернулось и ощущение реальности. И осознание того, что Дэмиан стоит как-то очень близко, а мне совершенно не хочется от него отстраняться. Что мне легко и спокойно в его объятиях. От осознания этого я неожиданно даже для себя смутилась и произнесла:

— Я намочила вам рубашку…

— У меня есть еще одна, — хмыкнул он.

— Да? Это хорошо, — я вывернулась из его рук, пока ничего лишнего не произошло. Потому что в сложившихся обстоятельствах все, что могло произойти, совершенно точно было лишним.

Дэмиан словно почувствовал мое состояние, потому что лишь склонил голову и отступил в сторону. Я же направилась в дом и на кухню, откуда доносились возбужденные голоса Жюли и Карлы. Заметив меня, девушки притихли, а я внимательно посмотрела на них.

— Вы же понимаете, что все случившееся должно остаться в тайне? — спросила я. — Особенно то, что сделал Жюль.

— Да мы уже поняли, что никакой он не Жюль, — тихо сказала Карла.

— Сразу же, — произнесла Жюли. — Он сказал, что прислуживал вам во дворце… но ему сколько лет? Он был слишком мал в то время чтобы быть пажом.

То есть все это время они знали? А я ни о чем таком не подумала… Вообще не подумала, потому что для меня все эти пажи и придворные были как из наших исторических фильмов. Ох.

Я почувствовала, что у меня как будто гора с плеч свалилась.

— Все равно, — повторила я. — Эту тайну не должен узнать никто.

— Оливия, клянусь, я никогда бы вас не предала, — произнесла Жюли.

— И я, — твердо сказала Карла. — Мы с вами навсегда… вы уж простите меня за то, что я другую работу хотела искать. Просто у меня отец болеет, и ему нужна моя поддержка…

— Отец болеет — и ты ничего мне не сказала?! — нахмурилась я.

— Так он сам… не хочет, — смутилась девушка. — Теренс этот в городе всем мозги промыл. Вон до сих пор не верит, что яблоки помогают, и от варенья отказывается. Я ж попыталась ему немного всучить после того, как всем понравилось, но… ругается, что я теперь еще и на «шарлатанку работаю»…

Она осеклась, еще больше смутилась и отвела глаза.

Кстати, о яблоках. И о варенье. Стоило волнениям за Лазара отойти на второй план, как я всерьез задумалась о Теренсе. Этот скользкий тип явно не гнушается подлых методов, и, стало быть, поджог — его рук дело. Ну то есть я была на сто процентов уверена, что делал он все не своими руками, но кому-то хорошо заплатил. Потому что за новой партией варенья, которую мы распродали за полдня буквально неделю назад, выстроилась огромная очередь. Чуть драка не случилась, когда две соседки не смогли решить, кому достанется одна банка, а кому две. Пришлось сказать, что всем достанется по одной, а последнюю мы подарили Розе, несмотря на все ее возражения.

— С Теренсом я разберусь, — сказала я. «Шарлатанка» меня совершенно не смутила, я прекрасно осознавала силу влияния инфлюенсеров. Кто ж виноват, что местный инфлюенсер — с гнильцой. Не инфлюенсер, а бацилла поганая. — И вместе придумаем, как помочь твоему отцу. Приведешь его на прием к Дэмиану, а там посмотрим.

Карла просияла.

— А пока ложитесь спать, — подвела итог я. — Если заснете, конечно. Хотя лучше бы нам всем поспать, саду явно не помешает наша помощь днем.

Сама я заснула быстро. Сказались то ли полное освобождение от напряжения и переживаний, то ли зелье Дэмиана, то ли осознание, что вокруг меня собрались люди, на которых я по-настоящему могу положиться. Не только я, но и Лазар.

Утром мы вчетвером вышли оценить ущерб, и несмотря на то, что серьезно пострадали несколько деревьев, а целый ряд было уже не спасти, наша яблоня была целехонька. Выжили и цветы, и кустарники, а горелые проплешины на траве чернели напоминаниями о черной душе Теренса. Все было в гари, дом со стороны сада нам предстояло основательно отмывать, но, признаюсь честно, все могло бы быть куда хуже, если бы не Лазар. Который проснулся ближе к обеду: я как раз принесла ему поесть.

Он открыл глаза и испуганно посмотрел на меня, потому что ждал, что я — что?.. Буду ругаться?

— С пробуждением, — я подвинула к нему поднос с завтраком. Дэмиан говорил, что после магического истощения может быть зверский аппетит, поэтому Жюли и Карла постарались на славу. Здесь были и бекон с яйцами, и пышные булочки, и наше варенье, и бульон для восстановления сил, и овощной салат, и даже печенье, которое Лазар обожал.

В животе у него заурчало, но он не притронулся к еде.

— Мне придется уехать, — пробормотал он. — Все видели, что я сделал…

— Жюли и Карла давно догадались, — перебила его я. — А Дэмиану я доверяю, как себе. Тебе никуда не надо бежать, Лазар. Здесь ты дома. И в безопасности.

Глаза у него заблестели, и я быстро протянула ему булочку.

— Вот. Попробуй, Жюли специально для тебя испекла. Угадай, из чего повидло.

Он неуверенно улыбнулся, а я продолжила:

— Если бы не ты, от нашего сада ничего бы не осталось. И от дома, скорее всего, тоже, не говоря уже о том, что любой из нас мог пострадать. Спасибо тебе за то, что ты сделал, — я серьезно посмотрела на него. — Но никогда больше так не рискуй, понял меня? Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится.

Его глаза заблестели сильнее, и я поняла, что сейчас лучше оставить его одного. Просто потому, что иногда маленьким сильным драконам стоит позавтракать в одиночестве.

Мы все мыли и чистили, убирали сад, собирали сгоревшие ветки в корзины, я снова была вся в саже и наверное блестела от пота, потому что день выдался ну очень жаркий. Теренс же, мерзость такая, подгадал нарочно: поджог осуществили так, чтобы все было максимально естественно. Никаких горючих материалов, просто все подожгли по всему саду. Ничего и не докажешь, засуха, всякое случается, может какой путник бросил сигаретку рядом, «сами виноваты». Чем больше я об этом думала, тем больше заводилась. Ну как есть бацилла поганая, а! Ничего, и на тебя найдется антибиотик.

— Оливия! — Крик Жюли выдернул меня из планов расправы над О’ Грэйвом: я вскинула голову и увидела сначала перепуганное лицо служанки, а затем кавалькаду всадников на дорожке, ведущей к поместью. Все они были в красных мундирах, кроме одного. В черном. И его я тоже узнала сразу же, потому что медальон с его портретом лежал в ящике моего стола.

Тимоти тоже меня увидел: он спешился первым, совершенно не заботясь о том, что шагает по газону, направился прямиком ко мне. Все его сопровождение осталось ждать у крыльца с колоннами, а сын Оливии посмотрел на меня сверху вниз и произнес:

— Мне известно, что вы укрываете беглого преступника Лазара Вальдена. Выдайте мне его немедленно, и я поговорю с отцом о смягчении вашего приговора.

9

Я только отошла после мысли о том, что передо мной стоит единственный ребенок Оливии — она так хотела его видеть, требовала это у бывшего, умоляла, и вот он наконец-то приехал, а может, прилетел… Но слова Тимоти для меня стали как удар обухом по голове.

Тюк! И я больше не зрелая и собранная женщина, а паникующая мать. Причем не этого горе-офицера, который сам еще ребенок, а малыша, который сегодня ночью чуть не положил жизнь за мой садик. Который спасал меня столько раз, что и не счесть! И этот… с позволения сказать, дракозленок предлагает мне — что?! Сдать моего Лазара ради… смягчения приговора?

— Приговора? — Я сложила руки на груди и посмотрела на него в упор. Красивый, зараза! Но до чего же противный пацан! — С каких это пор я преступница, сынок?

От моего простого обращения Тимоти дернулся, процедил сквозь сжатые зубы:

— Ты лишилась права так меня называть!

— А если буду выдавать тебе каждый месяц по беглому злодею, папа-король мне это право вернет? — моим сарказмом можно было заново полить сад. — С чего ты вообще взял, что я кого-то укрываю?

Пока я пряталась за бравадой, внутри меня все мелко подрагивало. От злости пополам со страхом. Потому что к этому избалованному подростку я ничего не чувствовала, такой же самоуверенный и жестокий, как папаша. А вот Лазара я готова была защищать ценой жизни.

— Я прибыл в эту провинцию, чтобы отследить его, и ночью почувствовал силу королевской магии Рована. Ею обладают только три дракона в королевстве: отец, я и Лазар. Отец остался в столице, выходит, твой сад потушил мальчишка.

Тимоти окинул надменным взглядом наш погорелый садик.

— Мы сами его потушили, — процедила я. — Я ничего не знаю ни о какой королевской магии…

— Серьезно? — вскинул брови Тимоти. Глаза, точно такие же как у меня, потемнели от ярости. — Ты защищаешь его? Ради чего?

Ради кого, папина гордость! Я к детям обычно хорошо относилась, но этот успел меня довести.

— Тогда мы обыщем поместье.

У меня задергалось веко, но я устояла на месте. Судорожно соображала, куда деть своего драконенка, что придумать. Но от дверей, ведущих с веранды в дом, раздалось уверенное:

— Я сдаюсь. Сам.

Мы с Тимоти оглянулись одновременно: в дверях, держась за косяк, чтобы не шататься, стоял мой маленький герой. Мне захотелось заорать: в основном, на Лазара — за то, что вышел и подставился, но потом и на королевского отпрыска.

— Схватить его! — скомандовал Тимоти, и красные мундиры взяли Лазара в кольцо.

— Нет, — прохрипела я, бросаясь вперед. — Отпустите его! Я вам запрещаю его трогать!

— Ты не можешь ничего запретить, — поморщился Тимоти. — Ты вообще уже ничего не можешь.

Я бросилась к Лазару, но он отворачивался от меня, прятал взгляд, а мундиры, конечно же, меня к нему не пропустили. Меня просто оттеснили в сторону и держали, забирая моего мальчика. Не имея возможности защитить Лазара, я вырвалась из рук военного и набросилась на Тимоти, ударила его ладонями в грудь. Он был на голову выше, но от неожиданности покачнулся.

— Он ребенок! — прорычала я.

— Он преступник! — прорычал он в ответ. — Такой же, как его отец. Яблочко от яблоньки.

— А ты тогда кто? — бросила я в спину Тимоти, когда он двинулся следом за мундирами. — Чудовище от чудовища?

Плечи молодого дракона напряглись, он бросил через плечо:

— Я не стану о тебе докладывать, потому что ты дала мне жизнь. Но в следующий раз держи руки при себе.

Мерзкий дракон!

Лазар на меня так и не посмотрел. А мне столько всего надо было ему сказать: отругать за ненужное благородство, успокоить, убедить его в том, что все будет хорошо. Что я сделаю все, чтобы его освободили!

Что я сделаю для него все!

В дом я ворвалась раньше, чем всадники скрылись из виду, едва не сбив Дэмиана.