Властители Праха: Темный опал и Золотое дитя. Сборник Первый

Будни Бога. О чем думает погибель?

Каждый день в мире умирают миллионы, а этих миров – ещё и было множество. Ливед относился к смерти нейтрально, хотя общаться с ней было особо не о чем. Она была спокойной, умной, рассудительной, при этом не имея собственного мнения в большинстве случаев. Этим она ему нравилась, но не настолько, чтобы часто видеться. Ведь разговоры были скучноваты и однообразны.

Как и он сам, жнец не принадлежала к какой-либо группе. Отшельником, она гуляла среди Темных Пустошей, насвистывая, где-то ею услышанную знакомую, но такую постоянно ускользающую, мелодию. Гибель не выглядела счастливой или несчастной, постоянно на ее лице читалось выражение задумчивости и отрешенности, будто бы она смотрела в вечную даль. Что, в тандеме с фактом ее сущности, пугало многих Божеств. Если же удавалось узнать ее чуть поближе, она переставала казаться страшной. Перерастая в нечто своеобразное и неизбежное…

Неизбежное только для простых смертных, конечно. Вечные не умирали, разве что на время… Хотя Редоб знал пару интересных способов…

Плавящееся золото

«…что есть вера, без жертв и решительности? Лишь пустая оболочка, в которую кто-то другой вложит свои идеалы…»

– Революционер Аластер

I

Золотые шпили пронзали темнеющее небо над «Землями Великой Веры» – Теократией Эло. Государством, что с помощью мечей своих верных воинов и языков проповедников, разрослось на всех северо-восточных землях континента. Вместе с тем оно поглощало множество королевств на своем пути.

Единственная страна, которая отделяла Теократию Эло от полного контроля всего востока и мешала распространению навязчивого влияния на запад, оставалась Хеитготт. Хеитготт был крупнейшим среди городов-государств мира. Он являлся единственным проходом в громадном горном хребте, разделявшем материк на двое. А хорошие торговые и политические связи, идеально спроектированная крепость и тот факт, что большинство его жителей были колдунами, делало этот город – практически неприступным противником для Эло.

Чуть более десяти лет назад, словом «Всевидящего», лидера Эло, все маги на территориях святых земель были казнены из-за охоты на ведьм. Многие не успели бежать или спрятаться. Но многие успешно скрылись и Но уже вскоре Эло, наверное, очень горько жалело об этом. Один боевой волшебник мог изничтожить целые отряды пехоты. А теперь эти самые волшебники презирали и ненавидели всю Теократию и веру Фос Эйн, собираясь в многочисленные группы под покровительством Хеитготта.

Верховенство Эйнианской религии, состоящее из «видящих» старших рангов, не могло допустить накала отношений с городом-государством, отношений и так уже натянутых до предела. И тот факт, что нынешний глава Эло недавно выписал приказ об индульгенции чародеев, ничего в сущности не менял. Вся эта крупная держава стояла перед гигантской плотиной, разделявшей их от целого бушующего моря, в любую минуту готового прорвать тонкую преграду. К слову, всю эту бурю спровоцировал сам религиозный центр.

После всех гонений и других неоднозначных действий детей Фос Эйн, за Святым государством закрепилась репутация фанатичного тоталитарного диктатора. Вспыхивали восстания, а Хеитготт набирал силы, благодаря союзникам с запада и беженцам из бывших королевств востока. К тому же, в отличии от довольно консервативных взглядов «видящих», государство магии быстро развивалось, подчиняя законы мира все лучше.

Миг начала открытого противостояния все приближался. Миг, который должен был закончиться уничтожением одной из сторон.

II

Семь лет назад Диана сбежала, вместе с настоятельницей из приюта, с ними бежало еще несколько детей. Но добраться до этого дня удалось только ей. Она была рождена в Эло. Уже тогда, тот приют, построенный в маленьком королевстве, стоял на землях, захваченных Теократией. С самого детства их обучали без любви, но в вере и покорности пред Фос эйн. Это оставило отпечаток на душе девочки, но еще более серьезный отпечаток оставила фанатичная соседка по кровати. Та чуть не выколола глаз Диане, когда услышала сомнение в правильности «видящих», оставляя заметный шрам переходящий от виска к губам. Диане вообще там было не сладко, особенно после такого. Настоятельница же была умной женщиной и делала все вовремя. Вовремя «поверила» в их бога, вовремя начала скрывать свои истинные мысли и умения, вовремя решила бежать. Еще бы неделя и их всех, возможно вместе со всем приютом, сожгли бы. Благо, они успели добраться до лесов, откуда отследить их уже было крайне сложно.

Через два года, когда ей исполнилось двенадцать, она вступила в группы восстания. Созданные для борьбы с оккупацией Эло. Девушка всегда рвалась на самые опасные миссии, это свойственно всем детям и подросткам. К ее несчастью, лидеры сопротивления не потакали таким порывам, выбирая задания по силам для одаренного чада.

У нее были слабые предрасположенности к разрушающим магиям, так что боевым колдуном, которых так боялась Теократия, ей стать было практически невозможно. Чары и ритуалы, также не были ее сильными сторонами, хотя пользоваться ими она умела. Однако в одном единственном навыке она превосходила даже мудрейших магов Хеитготта. Она могла перевоплощаться. Это выходило как-то само по себе, ей не нужны были обряды или подготовка. Достаточно было увидеть человека, как он двигается, услышать одно слово. И она могла стать им, не ясно как, но даже поведение и привычки она приобретала от оригинала образа.

С помощью ее способностей, за эти годы повстанцы смогли уничтожить, чуть ли не половину «видящих» средней величины, а также нескольких из высших рангов. Те успевали изрядно подпортить репутацию всех эйниан, а также ослабить ресурсы организации и веру своих приближенных. Позже они просто испарялись в какой-то момент. Хотя умирали праведные политики за несколько недель до всего этого.

Постепенно сопротивление стало официальным органом Хеитготта, тайной канцелярией, отвечающей за саботажи и получение информации.

Диана всегда была холодна с остальными членами канцелярии. Но это было не из-за того, что она стала черствой, наоборот. Ей было тяжело сходиться с людьми, девушка всегда горевала, когда кто-то из тех, кого она знала, умирал в пыточных Эло.

К ней часто приходил глава стратегического отдела. Он давал ей задания. Но чаще бывший принц, одного из павших под натиском Теократии королевств, навещал ее ради бесед. Он был единственным, с кем так открыто общалась Диана после смерти настоятельницы и детей, вызваленных вместе с ней.

– Расскажи о своем детстве, ты всегда отшучиваешься, но я правда хочу узнать об этом больше. – он часто спрашивал про прошлое, пусть даже уже слышал ее истории. А она обычно делала вид, будто не замечала и рассказывала снова.

– Ты ведь и так знаешь. Мерток, как ответственный за информацию, ты в первую очередь ведаешь подноготной тех, кто рядом с тобой.

– Верно, но я хотел бы это услышать от тебя. К тому же, даже я знаю не все.

– Что ж, хорошо, я с детства люблю дорогие, красивые вещи. – она повертела в руках красное яблоко, – Наверное в детстве я просила вместо кукол у отца разные драгоценные безделушки… – Мерток грустно ухмыльнулся, – Хотя кому я вру, у меня ведь не было отца, детства или праздника, по случаю которого, мне могли подарить что-то. – девушка стала более серьезной, распаляясь, – Но это горе случилось не только со мной. Ты и сам знаешь, ты видел это своими глазами также, как и я. Оно происходило и происходит повсюду. Это бедствие зовется Эло, и оно уничтожило детства гораздо большего числа детей, чем то, по которому я могла бы скорбеть. Именно по этому я принесу Эло конец. Своими руками. Чтобы этого больше не происходило.

– Знаю, конечно, ради этого и я здесь. Но все же, объясни, как это? Я видел детей в этих приютах, но не могу понять, что же они чувствуют. Могут ли они чувствовать, что их лишают свободы, когда с рождения ее никто им не давал? Могут ли они верить во что-то, кроме бога Эло, если все, кто вокруг них, верят?

– Я и сама не знаю, – девушка развела руками, в одной из которых был надкушенный плод, – У меня был человек, ответивший на эти вопросы. Моя настоятельница была магом, но ты и сам это знаешь. К тому же она презирала Фос Эйн и «видящих». Могут ли дети, у которых изначально нет альтернатив, прийти к ним сами? Я и сама не знаю. Сколько из них погибло, так и не поняв, в чем была их вина? В том, что они маги? В том, что сомневаются? Не знаю. – она сделала паузу, – А ведь те, с кем мы сражаемся – это те же дети, повзрослевшие, обученные убивать и молиться, но все еще те дети, без выбора такими стать.

Мерток закрыл глаза, и после глубокого вдоха начал с шепота, постепенно переходя к обычной громкости голоса:

– Нет, Диана, мы сражаемся не с ними. – он посмотрел в ее черные глаза, – Мы боремся с теми, кто обрекает последующие поколения, на те же страдания, что испытали они. Те дети, которых можно было спасти, они умерли. Диана, они давно исчезли. Теперь на их месте закостенелые фанатики, готовые на все, ради того, что им внушили.

– Знаю, мы спасаем тех, кого еще не поздно спасти.

– Так и есть. Ладно, давай немного отойдем от темы. А то опять разве что затоскуем. Скажи, что тебе больше всего нравится? Помимо меня, это естественно. – он изобразил нарциссическую позу, во всяком случае так, как ему казалось, она выглядит.

– Ты как всегда, что ж, кроме общения с тобой, и правда мало что хорошего происходит. Пожалуй на миссиях интереснее всего. Господин Фос Эйн не обделил меня пристрастием к звукам льющегося дорогого шампанского, цветам терпкого вина – в них то я знаю толк. – она улыбалась, – Я не падка на громкие фразы, но одной я всё же придаю значение. «In vino veritas» – ёмко, без пафоса и правдиво. Что мешает всем так жить?

– Да уж, и правда. Я почти поверил в этот яркий образ, если бы не знал наверняка, одно но, в кого ты превращаешься на заданиях. – Он надменно и лукаво смотрел на нее, – Старые, дряхлые, больные святоши. Тут не до наслаждения напитками.

– Фу, ты же знаешь, я не люблю это обсуждать. Каждый раз противно в зеркало смотреться, и видеть одного из этих. Ну, пожалуй, есть такой минус. Однако я и правда могу пить, сколько захочу, тем самым выставляя «видящих» в плохом свете… Убиваю сразу двух зайцев. – она рассмеялась, – Как же это глупо.

– Главное не убей свое здоровье. И себя. Ты для меня важна. И не только, как главный козырь против Эло.

– Да, да, знаю.

– Нет, я серьезно. – их взгляды сошлись в веселом недопонимании.

– Рано для этого. Поговорим, когда все решится. – она опять стала собранной, – К тому же я знаю, что я – наиболее сильный инструмент. В умелых руках, я гораздо опаснее любого боевого мага.

– Так и есть, хотя я не об этом. Но тут ты тоже права.

– В твоих руках я стала такой. И мы вместе закончим это.

– Так и будет. Кстати насчет этого, завтра ты отправишься на задание.

– Куда?

– Пока неизвестно. Завтра вернется разведчик. И ты сразу же должна поехать. Это та возможность, которую мы ждали все это время.

– Ты вышел на одного из «наблюдающих»?

– Лучше, мы узнаем, где он находится и где ты сможешь поменяться с ним.

– У них хорошая охрана, там могут быть маголовы. Хотя для меня это не имеет значения.

– Отдыхай, завтра у тебя не будет на это времени. – Он встал со стула.

– Останься, Мер, ты ведь знаешь, что мне легче засыпать, когда кто-то рядом.

– Конечно, знаю. Хорошо. Я буду здесь, с тобой.

Он сидел рядом, пока она не уснула. После чего направился в зал заседаний, для утверждения планов с представителем Хеитготта.

III

Диана встала с лучами Солнца, но она не успела нормально умыться. Так один из заместителей принца уже стоял на пороге комнаты, держа в руках конверт.

– Ознакомься с содержимым по пути. Дальше знаешь, что делать.

Она кивнула.

Ее везла карета с четырьмя лошадьми. Большинство западных королевств уже пользовались самоходными машинами, достижением объединения магии и механики. Но Эло, не признающая такие изобретения, все еще использовала запряженные экипажи.

В бумагах, что Диана получила, числился небольшой город. Не до конца было понятно, для чего одному из «наблюдающих» приезжать в такое место. Они были очень скрытны, а на всех мероприятиях Фос Эйн представляли «видящие» меньшего ранга. «Наблюдающие» – были теми, кто стоял подле «Всевидящего», и только он был выше их в иерархии элийцев. Это значило, что добравшись до одного из «наблюдающих», можно встретиться с лидером религиозного государства. И Теократия падет.

Она прибыла за день до назначенного времени. Девушка решила, что лучшим прикрытием будет замаскироваться под местного настоятеля. Так как к кому, если не к нему, должен наведаться знатный гость.

Это было несложно, она дождалась ночи, когда в храме никого не осталось, кроме помощника и самого пастыря. Это была массивная женщина, с прищуренными глазами и сальными, редкими волосами. Не приятно, но Диана была и в худших образах. Когда та отошла в подвальное помещение, она сменила обличье и попросила помощника уйти, сказав, что со всем остальным разберется сама. Это явно удивило мужчину. Почувствовав оболочку лучше, она поняла, что женщина скорее всего грубая и нервная, так что добавила «Ты меня услышал, или оглох?». Это явно было точное попадание, так как после этого он расслабился и пошел к двери. Диана спустилась вниз, туда, куда не так давно отошла настоятельница. Она наслала на нее паралич и пока та скрючившись застыла, Диана вонзила длинную иглу ей в глазницу и крупная тушка замертво упала. Диверсантка оттащила тело в угол, обыскала ее в поисках ключей, и наложила слабенькое заклинание маскировки.

В конце помещения была дверь, не ясно, был ли там еще кто-то. Она подобрала ключ и осторожно отперла скрипучую преграду. За ней вниз спускалась лестница, та вела к камерам пыток, запах здесь стоял отвратный. Облик комнаты был не лучше. Теперь Диане стало примерно ясно, что происходило. Она тоже слышала об этом: чтобы срочно допросить кого-то, «видящие» использовали ближайшие «площадки». Но чтобы допрашивали в присутствии «наблюдающего», пленник, либо повод, должны быть крайне значимыми. Обстановка между Хеитготтом и Эло была не из простых, однако не так много людей было достойных внимания старшерангового «видящего». Девушка заперла обе двери подвала и вышла из здания храма, заперев и его двери тоже.

В сообщении говорилось, что «наблюдающий» приедет рано, так что, чтобы лучше разбираться в местности, она перевоплотилась в один из своих образов и прошлась по городку. Городом его можно было назвать с натяжкой. Село, и то явно в упадке.

К тому же, нельзя забывать, что это могло оказаться ловушкой. Также говорилось, что свой человек будет тут, он подаст сигнал. Какой сигнал – непонятно, но наличие товарища обнадеживало, опять же, если это не было западней.

Ходить тут было негде, так что девушка вернулась в обитель божию. Там она ожидала утра.

Раздался грохот копыт лошадей. «Настоятельница» открыла двери храма. Применяя стратегию раболепного поведения. Так бы поступил любой, перед тем, чье положение сильно важнее.

– Приветствую, ваше преосвященство, могу ли я узнать, чем наш храм может помочь?

– Мы с «грузом», проводите нас на ваш «склад». – сказал один из паладинов, телохранителей религиозной элиты.

– Конечно, конечно, проходите.

Из кареты вышел мужчина в черных робах, судя по набожному выражению лица, он и являлся главной целью этого задания. Она запомнила то, как он спускался. Запомнила его лицо. Даже, если не получится убить, то она сможет сбежать и использовать его внешность, для доступа к «Всевидящему». Она улыбнулась. Но мгновенно исправилась, поняв пока небезопасное положение.

«Массивная дама» отворила дверь подвала и спустилась вниз, после чего открыла следующую, ведущую в пыточную. Она стояла у двери и лицемерно улыбалась, как это и принято перед вышестоящими. Светловолосый и бледноликий симпатичный парень, которому не было и двадцати, встал напротив нее. Его зеленые глаза пристально ее осматривали.

– Могу ли я чем-то еще помочь вам, господин? – Спокойно спросила она, хотя внутри она очень сильно занервничала. Было такое чувство, что если хотя бы небольшая деталь заставит его усомниться, то он моментально рассечет ее своим мечом, который он ритмично постукивал большим пальцем.

– Нет, благодарю, пока что в вашей помощи нет необходимости. – он улыбнулся, также лживо, однако даже так его улыбка была приятной. Он вошел в «складское помещение».

Дальше вошел «наблюдающий», а второй паладин ввел в комнату человеческую фигуру в цепях. От одного взгляда на нее, у Дианы начала кипеть кровь. Это был Мер. Он был сильно ранен. Тяжёлые кандалы стёрли ему запястья, одна нога еле волочилась. Но он был все еще в сознании.

– Какое же сегодня яркое солнце. Не рановато ли для допросов? Ха ха кха… – пленник поперхнулся смесью слюны и крови, – Я ведь только недавно проснулся.

Она отошла, это был, хоть и не особо осторожный, но знак, что ей не надо вмешиваться. Однако мысль о том, что его будут пытать, наполняла ее злостью.

– Замолкни, тебе пока не разрешали говорить, еретик! После всего, что ты сделал с моими мальчиками! Тебя ждет мучительная смерть! – «наблюдающий» явно имел личные счеты с заключенным.

– Я их освободил, чертов ты педофил…

– Ты их похитил! – тот замахнулся и замер, ожидая какого-то действия.

Сильным ударом ладони светловолосый паладин ударил по лицу Мера. Тот бы точно упал, если бы стена за ним.

– Тебе не понять, грязный маголюб. – продолжил священник, опуская руку, – Такие как они – прокляты. Это лучшее на что они могли сгодиться… Мерток из Тени… Какое глупое прозвище для дезертира и труса.

– Я был принцем… И сейчас я – полноправный король. – поднял он озлобленный взгляд.

«Наблюдающий» самодовольно улыбнулся:

– Наплевать. Умрешь то ты жалким шпионом… Ты, конечно, староват, но посмотрим, может ты в моем вкусе.

Четверо вошли в подготовленное помещение.

– Закройте, пожалуйста, дверь. – сказал блондин.

– А могу ли я узнать кто этот человек? И что…

– В начале думайте, кого вы собираетесь заставить отвечать на ваши вопросы. – с холодной улыбкой сказал тот, – Закройте дверь.

Девушка послушно заперла дверь на замок. И вдруг погрустнела, принц был готов принести себя в жертву, только ради шанса на избавление от Эло. Он умрет. Последний живой человек, с которым она сблизилась за все эти годы. Она прильнула к двери, но почти ничего не было слышно.

Сначала там о чем-то общались. Вдруг из камеры начали раздаваться крики, вопли. Звуки разрывания плоти. Видимо его пытают. Как же она хотела ворваться сейчас внутрь и разорвать на куски этих проклятых святош… Но что она могла в одиночку против двух паладинов? Крики быстро прекратились. Все. Он мертв. Диана начала плакать, но быстро сообразила, что это крайне опасно. Не для нее, ее жизнь была не важна, но для их цели.

– Откройте, пожалуйста, нужна ваша помощь.

– Конечно. – она торопливо, дрожащей рукой ввела ключ в скважину и повернула.

На полу лежало два порубленных тела. Бывший принц стоял и спокойно, с ироничной улыбкой смотрел на нее. Она вернула свою внешность. И накинулась на него:

– Мер, ты совсем больной? Ты ублюдок! – она дала ему пощечину, – Какой же ты идиот! Я одна из лучших агентов и ты не сказал мне про план. Я тебя просто ненавижу! Да пусть тебя реально запытают! Дурак!

– Ну, будет тебе. Знакомься, кстати, это мой давний друг, Аластер, он сын сильнейшего воина моего королевства.

– Бывшего. Отец умер, сражаясь с Эло. Да и я все равно теперь гораздо сильнее его. К тому же королевства то нет. – он ехидно глянул на Мертока.

– Не дави на больное. – слегка ударив того в плечо произнес он, – Диана, Аластер расскажет, куда тебе надо поехать, и отвезет тебя. Так как он личный охранник, то его наличие рядом с тобой не вызовет подозрений. Боюсь, дальше мы не сможем тебе помочь.

– Я справлюсь. – она приняла облик «наблюдающего». – Увидимся после… – произнес надменный старческий голос, – Но все же, как ты заставил «наблюдающего» приехать сюда?

– Все благодаря тому, что Хеитготт объявил войну. Маги уже готовятся к битве. Это огромная угроза для их государства. Я, глава тайной канцелярии, находился неподалеку, на «важной встрече», и конечно же информация об этом дошла до него, – он указал на окровавленную робу.