Бывший муж под елку

Глава 19. Ничего не изменилось

Роб обходит меня и делает пару шагов по тротуару, а когда понимает, что я не иду за ним, останавливается и поворачивает ко мне голову.

— Спасибо, не надо, я на такси.

— Да брось, Злат. Я просто отвезу тебя.

— Спасибо, не надо.

Я упрямо поворачиваю голову к дороге. Бросаю быстрый взгляд на экран мобильного. Три минуты.

— Мама не разрешает? — вопрос звучит с усмешкой.

Снова смотрю на Роберта.

— При чем тут моя мама?

— Ну как же. Я аморальный тип, от которого твоя мама велела тебе держаться подальше, иначе я испорчу тебе жизнь.

Кровь в венах начинает медленно закипать.

— Моя мама здесь не при чем. Я не хочу, чтобы ты отвозил меня домой, потому что считаю это неправильным. Ты же не развозишь по домам других сотрудников.

— Ну так я не любил других сотрудников и не женился на них.

Ответ Роба сначала повергает меня в шок, в следующую секунду окатывает волной тепла по телу, а напоследок заставляет руки задрожать.

— Дело только в этом?

Роберт глубоко вдыхает и выдыхает через нос поток пара.

— Злата, ты мне не чужая. Мы не очень хорошо расстались, но что плохого в том, что я хочу отвезти тебя домой?

«Я не любил других сотрудников и не женился на них», звенит в голове.

Что-то в голосе Роберта заставляет мою броню треснуть. Возможно, то, что он слишком сильно настаивает. И упомянул любовь. Роберт мог бы пройти мимо и поехать один, а еще мог бы дождаться Карину и отвезти домой ее.

Но он не отвозит домой Карину, он хочет отвезти меня.

— Ладно, — соглашаюсь и отменяю такси. До его приезда осталась одна минута, теперь с меня спишут деньги за то, что водитель проехал больше половины пути.

Я иду по тротуару вслед за Робертом. У его машины — у него тот же самый черный джип, что и когда мы были женаты — я оглядываюсь по сторонам в поисках знакомых лиц. У входа в клуб продолжает толпиться курящая компания, но, во-первых, я никого в ней не знаю, а во-вторых, они слишком увлечены разговором и смехом.

Роб галантно открывает передо мной переднюю дверь, и этот жест моментально возвращает меня на много лет назад, когда мы сначала встречались, а потом жили вместе, и Роберт всегда, ВСЕГДА, открывал передо мной двери: машины, подъезда, ресторана… Поначалу мне было непривычно. Ни один мой ухажер до Роберта не открывал передо мной дверей. Но потом я привыкла и стала воспринимать как должное.

А за три года развода снова отвыкла, поэтому стою пару секунд у открытой дверцы автомобиля и удивленно хлопаю глазами.

Отмираю и ныряю в салон. Делаю глубокий вдох и снова отправляюсь в прошлое на машине времени. Запах в автомобиле не изменился. Роберт за три года не поменял освежитель воздуха, висящий на зеркале дальнего вида. Все в автомобиле кажется знакомым. Нет, не просто знакомым. Родным. Обивка сидений из светлой кожи, мятные леденцы в подстаканниках, небрежно брошенные шапка и шарф сзади. Роберт садится на водительское место, заводит мотор, и запах салона смешивается с его личным запахом. Я вдыхаю этот аромат из прошлого, и каждая клетка моего тела трепещет.

— Где ты сейчас живешь? У мамы?

Вопросы Роберта проникают в меня сквозь вату. Мне упорно кажется, что не было развода, не было трех лет разлуки.

Ведь ничего не изменилось.

Даже пальто на Роберте то, что мы покупали вместе.

Неужели три года — это так мало?

— Нет, я купила квартиру.

Роб слегка приподнимает брови в удивлении.

— Молодец. Смелое решение.

— Пожалуйста, давай без издевок.

— Нет никаких издевок. Я правда считаю, что ты молодец. Поздравляю с покупкой собственной квартиры. Это очень круто.

И в его голосе действительно нет издевки. Даже в глазах смеха нет.

Роберт на самом деле поздравляет меня.

— Спасибо, — смягчаюсь. — Можешь вбить адрес в навигатор.

Я диктую улицу и номер дома. Далековато отсюда. По пустым дорогам полчаса езды. Роберт трогается с места, проезжает по переулку несколько десятков метров и поворачивает на широкую дорогу.

Время — одиннадцать часов. Не очень позднее, но ощутимое для человека, у которого есть семья. Означает ли тот факт, что Роб в 23:00 везет меня, а не торопится к себе, что у него никого нет?

— А ты там же живешь? — спрашиваю.

— Да.

Я не смогла полюбить нашу новую квартиру. Покупали ее вроде бы вместе, но полностью на деньги Роберта. И ремонт он делал в ней тоже полностью самостоятельно, аргументируя тем, что у меня нет своего мнения, а есть только мнение моей мамы.

Когда мы развелись, мама корила меня за то, что я не поделила ту квартиру и вообще в принципе не оттяпала у Роберта половину всего. А мне ничего от него не хотелось. Дележка имущества не принесла бы мне радости и удовлетворения.

— А тебе разве не надо торопиться домой? — не могу удержаться от вопроса.

От моей квартиры до квартиры бывшего мужа еще дальше, чем до клуба, из которого мы сейчас едем. И не лень же Робу тащиться на другой конец Москвы.

— Нет, завтра же выходной.

Завтра тридцать первое декабря. Действительно выходной. Но дело не в этом.

— И что? Тебе не к кому спешить?

— А, ты об этом. Нет, я живу один.

От ответа Роберта по телу пробегает нервная дрожь, а сердце начинает стучать чаще. Значит, у Роба никого нет?

— Я не состою в постоянных отношениях с женщиной, если ты это хочешь спросить, — словно читает мои мысли.

Бывший муж говорит спокойным будничным тоном, не отрываясь от ночной заснеженной дороги. Я всем своим видом стараюсь показать, как мне безразлично. Роб ведь не может знать, что у меня адреналин в кровь лошадиными порциями выбрасывается?

— С Кариной у меня тоже нет никаких отношений, кроме рабочих, — добавляет.

— Выглядит так, будто ты передо мной оправдываешься, — иронично хмыкаю, стараясь скрыть свою истинную радость.

Почему мне так приятно от того, что Роберт одинок?

— Нет, мы просто разговариваем, и я делюсь с тобой новостями из своей жизни. Главная новость в том, что новостей нет. Кроме работы в моей жизни за три года почти ничего не поменялось.

— А в моей жизни многое поменялось, — вставляю хвастливо. — Квартиру вот купила, замуж выхожу.

— Мммм, — тянет и кивает. Я довольно улыбаюсь. Но в следующую секунду Роберт заваливает меня внезапными вопросами: — А почему тогда твой жених не забирает тебя с корпоратива? И почему кольцо уже не на безымянном пальце, а на среднем? И вообще — он что, живет в твоей квартире, как альфонс? Как твоя мама могла такое допустить?

Глава 20. С поличным

Неожиданные вопросы бывшего мужа наваливаются на меня, словно снежная лавина. Тело прошибает холодным потом, мозг судорожно соображает, как выкрутиться. Чем больше секунд проходит, тем сильнее у меня внутри все опускается. Время беспощадно. С каждым мгновением моего растерянного молчания самодовольная ухмылка Роберта становится шире.

Он поймал меня на месте преступления. Взял с поличным, как вора на краже.

— У него тоже сегодня корпоратив, — брякаю. Но это уже бесполезно, потому что прошло прилично времени, пока я пыталась сообразить, как выкрутиться. Но черта с два я признаюсь Роберту в правде! Буду отпираться до последнего. У нас в стране вообще-то действует презумпция невиновности.

— Ну заехал бы за тобой со своего корпоратива, — иронично замечает.

— Он еще не ушел с него. А что касается других твоих вопросов, то нет, он не живет в моей квартире. Это я живу в его квартире. Просто так как сегодня у нас обоих корпоративы, мы договорились, что каждый поедет к себе. А так большую часть времени я живу у него.

— Большую часть времени, но не постоянно?

Роб задает вопросы, не отрывая внимания от дороги. Складывается ощущение, что ему нравится пытать меня.

Нравится смотреть, как я, словно уж на сковородке, ищу способ выкрутиться.

— Иногда хочется немножко личного пространства.

— Странное заявление для человека, который любит.

— Почему?

— Когда люди любят друг друга, наоборот, хотят проводить как можно больше времени вместе, а не сбегать куда-то, чтобы побыть в одиночестве.

Кошусь на Роберта. Стараюсь сделать свой взгляд как можно более скептичным и презрительным.

— Ерунда полнейшая. Личное пространство требуется всем.

Роб снова ухмыляется.

— Не хотел приводить в пример нас, но ты не оставляешь мне выбора. Когда мы съехались, ни тебе, ни мне личное пространство не требовалось. Нам было хорошо вместе круглосуточно.

Я прячу ладони в рукавах шубы и сжимаю кулаки от злости. Потому что Роберт прав. Когда мы жили вместе, каждая минута разлуки ощущалась как пытка. Поэтому даже речи быть не могло о том, чтобы добровольно куда-то уехать на сутки «отдохнуть друг от друга».

— Просто у меня тогда не было собственной квартиры, и сбегать от тебя мне было некуда.

— А как же мама?

— Что с тобой, что с мамой — и так и так нет личного пространства. А теперь оно у меня есть, — заявляю с гордостью.

— Ты и после свадьбы будешь сбегать от мужа, чтобы побыть в своем личном пространстве?

— Почему бы и нет?

— Зачем тогда выходить замуж?

Я не выдерживаю и нервно вздыхаю.

— Что ты прицепился ко мне со своими вопросами!? Не твое дело!

Я сорвалась. Моментально прикусываю язык, да поздно. Только еще больше доказала Робу, что солгала насчет жениха и скорой свадьбы. Но в крови бурлит злость на бывшего мужа. Мне хочется треснуть его по красивой голове, чтобы понял: нефиг надо мной насмехаться.

Я дышу часто-часто. Еле сижу на сиденье. Мне хочется взорваться, поругаться. Ироничное выражение физиономии Роберта только сильнее подстрекает меня. Еще и кольцо на среднем пальце. Как я могла так облажаться? Мне еле удается сдержать себя от скандала.

— Извини, — произносит примирительно. — Я не хотел тебя обидеть.

— А что ты хотел? — рычу. — В браке с тобой было много ошибок. В новых отношениях я стараюсь их не допускать. Я не позволяю себе растворяться в новом человеке. Пару раз в неделю я остаюсь в своей квартире, чтобы побыть наедине с мыслями и соскучиться по возлюбленному. А еще я не знакомлю с ним свою маму…

Я намереваюсь продолжить тираду дальше, но Роб перебивает:

— Что? — восклицает изумленно и, оторвавшись от лобового стекла, таращится на меня во все глаза. — Ты выходишь замуж и не познакомила с женихом свою маму!?

— Да, — вздергиваю подбородок кверху.

Роберт громко хохочет на весь салон.

— Я бы поаплодировал тебе, если бы можно было отпустить руль.

— Не надо, обойдусь.

— Что ж… — перестает смеяться и резко становится серьезным. — А ты действительно научилась на своих ошибках.

— Да. Я не хочу тянуть в новые отношения старые проблемы.

— Мудро, — кивает.

— Хочется верить, что ты тоже сделал выводы и в свои будущие отношения не потянешь за собой багаж старых ошибок.

— Не поверишь, но я действительно сделал выводы и приложил усилия, чтобы не наступить на те же грабли.

— Да? И какие выводы ты сделал?

— Ну, это уже не тебе проверять.

Роберт загадочно замолкает. Я с подозрением кошусь на него. Не то чтобы мне очень сильно любопытно, но…

Любопытно.

Он перестал общаться по ночам с Кариной? Научился уважать чужих матерей? Научился считаться с мнением своей второй половины? Стал ответственнее относиться к своему репродуктивному здоровью? Готов перекрасить стены в квартире?

Я демонстративно отворачиваюсь к окну. Не хочу больше с ним разговаривать. Мы проехали примерно половину пути. Недолго еще осталось терпеть пытку под названием «Наедине с бывшим мужем и его острыми разоблачительными вопросами». Кстати, про кольцо я Робу так и не ответила. Надеюсь, он уже забыл этот вопрос.

Ан нет.

— А почему ты переодела помолвочное кольцо на другой палец?

По кочану. Кровь в венах снова закипает. Медленно-медленно по одному градусу.

— Я сейчас приму твой интерес к себе за желание вернуть меня обратно. Знаешь, мне вот абсолютно по фиг, есть ли у тебя кольцо и на каком пальце.

— Ты же видишь, что у меня нет кольца. И я сказал, что отношений тоже ни с кем нет.

— Мне плевать, — отрезаю.

Тянусь левой рукой к передней панели и включаю музыку. Прибавляю громкости. Даю Роберту понять, что не настроена на продолжение диалога. Песня орет так, что уши в трубочку скручиваются. Роб не убавляет громкости, и спасибо ему на этом.

Как только он подъезжает к моему дому, я сразу выскакиваю из салона, не попрощавшись. Пока иду к подъезду, затылком чувствую взгляд бывшего мужа. Роберт почему-то не уезжает.

Глава 21. Телевизор

Утром тридцать первого декабря я еду к маме.

Да, я буду отмечать Новый год с мамой.

Не вижу в этом ничего зазорного.

Почти все мои подруги давно обзавелись мужьями и детьми, навязываться к кому-то из них не очень хочется. Да и не зря ведь говорят: Новый год — семейный праздник. А у меня кроме мамы больше нет семьи. Но мы будем не вдвоем. К нам придет кто-то в гости. Я не спрашивала, кто именно. Наверное, кто-нибудь из ее подруг, кто же еще.

Я беру с собой пять бутылок алкоголя. Мне их подарили как журналисту банки, про которые я пишу. В этом плюс работы журналистом — на Новый год не нужно тратиться на алкоголь: его дарят в огромных количествах. Пять бутылок — это то, что мне хватает сил увезти с собой. Дома у меня остаются еще десять.

Родительница встречает меня в хорошем настроении и в стильном домашнем костюме. Я моментально заражаюсь маминым позитивным настроем.

— С наступающим, моя Златуля-красотуля, — мама чмокает меня в щеку и забирает из моих рук сумки.

— С наступающим, мам, — целую ее в ответ.

Я снимаю верхнюю одежду, мою руки и иду в свою детскую комнату, чтобы переодеться в домашнюю одежду. После этого направляюсь на кухню. У мамы открыта бутылка шампанского, один бокал наполовину полон, из старого магнитофона льются новогодние песни, а на плите кипят овощи для салатов.

— Как дела? Как вчера прошел корпоратив?

Мама протыкает вилкой картошку в кастрюле. Родительница невозмутима, а я стараюсь понять, есть ли в ее вопросе скрытый подвох. Она хочет узнать про Роберта? Если и так, то не подает виду. Пританцовывает под песню, подпевает, берет бокал и делает маленький глоточек.

— Не очень хорошо, если честно. Новое начальство объявило о реформе в следующем году.

Я сажусь на свое любимое место за столом и подтягиваю к себе деревянную доску с ножом. Вытаскиваю из упаковки одну крабовую палочку, снимаю обертку и принимаюсь разрезать.

Я намеренно избегаю имен «Роберт» и «Карина». Абстрактное «новое начальство» лучше подходит. Мама и так поняла, что я имею в виду бывшего мужа. А что у меня в начальницах теперь будет и его подружайка тоже, родительнице не надо знать. По крайней мере пока.

— Что за реформа? Сокращение зарплат?

На удивление мама и бровью не ведет. Может, потому что я уже рассказала ей про урезание зп? Или это так на нее действует шампанское?

— Не только. В нашем холдинге же еще есть телеканалы. Нас будут объединять.

— Каким образом?

— Пока мало кто понимает, что в голове у нового начальства. Ну, как пример, я договорюсь об интервью со статусным министром и должна буду взять с собой нахлебников в виде оператора и телекорреспондента, чтобы мое интервью вышло не только в газете, но еще и на телевидении.

Я не сдерживаю эмоций и брезгливо морщусь.

— Так это же хорошо, — выпаливает мама, развернувшись ко мне всем корпусом.

Я резко вскидываю на нее изумленный взгляд.

— Хорошо? — бросаю из рук нож с крабовой палочкой. — Что в этом хорошего, мама? Я трачу уйму времени, чтобы договориться об интервью. Бегаю за этими министрами, умоляю их. Потом пишу два дня вопросы. Потом еще неделю готовлюсь к интервью. А эти нахлебники просто сядут мне на хвост и присвоят себе мои заслуги?

— Злата! Но тебя ведь зато покажут по телевизору!

Я закатываю глаза.

Ах вот оно что. Моя мама как типичная представительница старого поколения считает попадание в телевизор самым успешным успехом на свете.

— Мне не надо, чтобы меня показывали по телевизору.

Мама выключает картошку и сливает воду.

— Злата, ты ничего не понимаешь. Ты только представь: тебя по телевизору покажут! По центральному каналу! А что эта газета? Их уже никто не читает.

— Это телевизор уже никто не смотрит.

— Все смотрят телевизор, — спорит. Вываливает вареную картошку из кастрюли в глубокую тарелку. Я на мгновение зависаю, глядя, как горячий пар поднимается вверх. — Ты только подумай: все соседи и родственники увидят, как ты берешь интервью у министра. По телевизору! Да они позеленеют от зависти!

Бессмысленный спор. Маму не переубедить. Она так воодушевляется, что аж выключает магнитофон и включает телек. Там идет «Москва слезам не верит». Любимый мамин фильм. Она делает громче.

— Так что очень хорошая у вас будет реформа, я считаю, — подытоживает.

Я не выдерживаю:

— Это ты сейчас реформу Роберта хвалишь, я правильно понимаю? А ничего, что он снижает мне зарплату из-за этой реформы?

Мама делает недовольное лицо.

— Я уверена: не он придумал эту реформу.

— Да, а кто?

— Не знаю. Кто-то. Но не он. У него бы мозгов не хватило додуматься до такого гениального решения.

При том, что мне не нравится реформа, и вообще я обижена на Роба за вчерашнее, мне становится обидно за бывшего мужа. Потому что реформу, которая так сильно понравилась маме, придумал он. Роберт презентовал ее акционерам и получил от них одобрение, а затем нанял для ее реализации Карину.

Я знаю Роберта как никто. Я знаю, что он прирожденный медиаменеджер. У него талант — создавать медиа и управлять ими. На своих предыдущих местах работы он такое придумывал, что у компаний прибыль росла как на дрожжах. Роберт отлично справляется с кризисными ситуациями. Он быстро выводит компании из предбанкротного состояния.

На медиарынке у Роберта Красовского репутация как у одного из лучших антикризисных менеджеров.

Но я не хочу портить себе новогоднее настроение и ругаться с мамой. Более того — я решила не думать до конца праздников ни о Роберте, ни о реформе, ни о сокращении зарплаты. Вот выйду на работу двенадцатого января, тогда и подумаю. А до этого я хочу отдыхать.

— Кто придет к нам в гости? — резко перевожу тему.

Я возвращаюсь к крабовым палочкам. Быстро режу их маленькими кубиками, пока мама ждет, когда остынет картофель, чтобы натереть его на терке.

— Рая, Галя и Люба с сыновьями.

Я снова бросаю нож и смотрю на маму.

— Это вот эти твои подруги, сыновей которых ты мне сватала!? Они будут отмечать Новый год с нами?

Мама делает невинное лицо. Глазками хлоп-хлоп.

— Да, они. А что? Приличные молодые люди. Вот и присмотришься к ним повнимательнее.

Глава 22. Аркадий

Тетя Рая, тетя Галя и тетя Люба, каждая со своим сыном, приходят к нам в промежутке между десятью и одиннадцатью вечера. Мы с мамой наготовили массу блюд и накрыли стол в зале. Как это обычно бывает после готовки на восемь человек, к вечеру уже не хотелось никакого Нового года. Но перед приходом гостей я немного отдохнула, приняла ванну с пеной, переоделась в красивое платье, сделала укладку с макияжем и почувствовала себя новым человеком.

Сначала я разозлилась на маму за то, что она пригласила гостей с целью свести меня с кем-то из них. Но потом я подумала: мне ведь все равно требуется какой-то «жених» для легенды перед Робертом. Да и в целом, не мешает познакомиться с кем-то из представителей противоположного пола. Мама знакомила меня с сыновьями этих подруг, когда я только развелась с Робертом. В тот период мне вообще не хотелось видеть мужчин. Сейчас все иначе. Я готова к новым отношениям. Вдруг кто-то из них мне понравится?

Первой приходит тетя Люба с сыном Аркадием. Ему что-то около тридцати трех или тридцати четырех лет. Высокий, приятный на лицо, но как-то слишком худоват. Под белой рубашкой нет ни намека на мышечную массу. Но что толку от того, что Роберт посещал спортзал два раза в неделю? Не в бицепсах счастье.

Когда нас знакомили в первый раз, Аркадий только развелся с женой, и у него было что-то типа психотравмы. Бывшая манипулировала ребенком, требовала от Аркадия денег сверх алиментов и отказывалась делить четырехкомнатную квартиру. Поэтому Аркадий после развода жил на съемной. К маме не вернулся — уже ему плюсик в моих глазах.

Сейчас Аркадий выглядит значительно лучше, чем несколько лет назад при нашем знакомстве. Улыбается, шутит. Преодолел психотравму.

— Напомни, Злата, кем ты работаешь? — спрашивает, пока наши мамы шушукаются на кухне.

— Я журналист в газете.

— Интересно. О чем именно пишешь?