Аргументы против чрезмерного богатства

Конечно, есть и еще одна немалая группа сверхбогатых – люди, которые ровным счетом ничего не сделали для того, чтобы заработать свое состояние: они его унаследовали. Начнем с королевских особ. Большинство представителей королевских династий родились в роскоши и получают солидный годовой доход. Например, принц Уильям, который после смерти королевы Елизаветы II стал принцем Уэльским, ныне владеет герцогством стоимостью около миллиарда фунтов, а его годовой доход в последнее время превышает 20 миллионов[21]. Однако огромное наследство получают далеко не только монархи. Более половины современных состояний обретено путем наследования (или серии наследований, как предпочитают говорить некоторые представители сверхбогатых династий). Обладатели таких наследств могут работать, а могут и вообще ничего не делать. Некоторые используют наследство в качестве стартового капитала для открытия собственных компаний, и тогда их состояние складывается из унаследованного богатства и прибыли от бизнеса, но важно понимать, что этот бизнес как минимум родился благодаря первоначальному капиталу. Наследники крупных состояний, разумеется, могут выбрать любую сферу деятельности, но интересно, что существуют характерные для этого класса представления о том, чем им следует и чем не следует заниматься. Один из моих собеседников, общавшийся со многими богатыми финансистами, упомянул, что в кругах европейской элиты молодых женщин поощряют изучать историю искусств, чтобы они профессионально занимались семейной художественной коллекцией, пока их супруги работают в финансовой сфере.

Впрочем, есть люди, которые, унаследовав огромные состояния, приняли решение от них избавиться. Один из примеров – американский ученый и активист Чак Коллинз. Он рос в 1960–1970-е годы в пригороде Детройта и своими глазами наблюдал огромную разницу в возможностях, вызванную имущественным неравенством. Он считал несправедливым, что еще при рождении унаследовал трастовый фонд, в то время как другие живут в автофургонах и лезут из кожи вон, чтобы не оказаться на улице. Ему претили увещевания пожилых богачей, которые строго наказывали молодым миллионерам не резать курицу, несущую золотые яйца: то есть не трогать капитал, доставшийся от отца и деда, но позволить ему расти, а самим жить на проценты. В 1985 году, в возрасте 26 лет, Коллинз раздал свое наследство (на тот момент оно составляло 500 тысяч долларов, а к 2016 году, по оценке одного журналиста, могло бы вырасти до семи миллионов). С тех пор он состоит в различных организациях, которые изучают неравенство и информируют общество о его вреде, а также разрабатывают стратегии по борьбе с ним. Коллинз написал и опубликовал несколько книг по этой теме, в том числе одну совместно с Биллом Гейтсом – старшим: в ней авторы призывают не отменять посмертный имущественный налог (estate tax) – американский эквивалент налога на наследство[22].

Коллинз не единственный, кто счел необходимым отказаться от унаследованных денег. В Европе один из самых громких голосов против легитимации крупных наследств принадлежит австрийско-немецкой активистке Марлен Энгельхорн. В 2022 году она привлекла всеобщее внимание, признавшись, что десятки миллионов, которые она должна унаследовать от своей бабушки, вызывают у нее дискомфорт. В конце концов, она ничем не заслужила эти деньги. Она объявила журналистам, что раздаст как минимум 90% наследства, хотя в идеале предпочла бы, чтобы оно облагалось высоким налогом (как и состояния других очень богатых людей), поскольку считает, что не ей решать, как именно тратить эти деньги[23].

Взгляды Энгельхорн полностью разделяют члены американской организации Resource Generation, основанной на принципах лимитаризма (хотя сама организация не использует этот термин). Resource Generation появилась около 25 лет назад как неформальная сеть состоятельных молодых людей, посещавших конференции по благотворительности и чувствовавших разрыв со старшим поколением. Они хотели создать сообщество единомышленников. Однако после ряда политических событий, которые обострили присущее американскому обществу системное неравенство, это сообщество превратилось в официальную организацию. Первой поворотной точкой стал финансовый кризис 2008–2009 годов, в результате которого жизни многих простых людей были разрушены из-за рискованных решений финансовых организаций и их безрассудной погони за прибылью. Вскоре после этого в 2011 году возникло движение Occupy. Члены Resource Generation в знак солидарности присоединились к протесту с плакатами: «Я тот самый 1%, обложите меня налогом». Resource Generation стала организацией с членскими взносами, в которую могут вступить состоятельные американцы в возрасте от 18 до 35 лет из числа 10% самых богатых, и сейчас она насчитывает более 1100 членов по всей стране. Организация призывает участников придерживаться среднего уровня жизни – то есть такого, который в идеале должен быть доступен всем, – и постепенно раздавать излишки богатства. При этом рекомендуется поддерживать движения за социальную справедливость и шаги к построению такого общества, где не будет привилегированного класса, имеющего слишком много[24].

И наконец, в нашу перепись сверхбогатых мы должны включить тех, чье состояние нажито преступным путем, связано с угнетением или эксплуатацией. У этих людей есть огромные яхты, особняки в Лондоне и Берлине, а также второе гражданство – Мальты или других европейских стран.

Все эти люди происходят из разных слоев общества, и суммы на их счетах тоже разные. Объединяет их тот факт, что все они принадлежат к одному проценту людей, обладающих чрезмерным богатством. Речь не о просто богатых, а о сверхбогатых. Независимо от того, являются ли они наследниками состояний, промышленными магнатами или лидерами клептократий, все они имеют гораздо, гораздо больше, чем им нужно, – и гораздо, гораздо больше, чем они заслуживают. И эта группа отрывается от нас все дальше.

Хотя об этом говорят мало, существует грань между богатыми и сверхбогатыми, и это подтверждают недавние академические исследования. Попытки выяснить, можно ли провести различие между богатыми и сверхбогатыми, предприняли две группы ученых. В Великобритании группа экспертов во главе с социологом Эбигейл Дэвис недавно провела качественное исследование по методу фокус-групп. В этом исследовании шесть групп по десять человек обсуждали вопрос о том, как разграничить разные уровни жизни в Лондоне. Этот город характеризуется одной из самых высоких степеней неравенства в мире: его население состоит как из живущих за чертой бедности, так и из чрезвычайно состоятельных людей. Интересно, что мнения участников по поводу разграничения уровней жизни по большей части совпали[25].

Внизу шкалы находятся люди, живущие за чертой бедности (в Великобритании эта черта называется «уровень минимального дохода») и непосредственно возле нее. Далее следуют три группы, которые примерно соответствуют нижнему слою среднего класса, среднему классу и богатым, а возвышается над ними всеми отдельная категория сверхбогатых. Представители нижнего слоя среднего класса чувствуют чуть больше уверенности в завтрашнем дне, чем те, кто живет за чертой бедности или около нее. У них могут быть скромные накопления и какие-то малозатратные хобби. Представители среднего класса ощущают себя более защищенными, у них больше перспектив: как правило, у них есть свой дом (пусть даже купленный в ипотеку), они могут оплачивать услуги по уходу за детьми и заграничный отдых. Богатые могут себе позволить купить дом без ипотеки, а порой владеют недвижимостью и за рубежом. Им по карману услуги частных нянь, садовников, финансовых консультантов, они имеют по несколько машин и совершают солидные инвестиции. Сверхбогатые – известные представители деловых кругов, знаменитости и предприниматели – владеют несколькими домами, нанимают целый штат прислуги и при желании могут приобрести частный самолет или яхту.

Многие (хотя и не все) лондонские участники исследования полагали, что те, кого они назвали «сверхбогатыми», имеют гораздо больше, чем необходимо для очень хорошей жизни. Некоторые считали, что то же касается и просто «богатых». Однако не все участники соглашались с тем, что если у кого-то денег больше, чем нужно, то излишек следует изъять. В этом вопросе их мнение во многом зависело от того, как именно богатый или сверхбогатый человек нажил свое состояние и делает ли он мир лучше. Миллиардное состояние Джоан Роулинг участники сочли меньшей проблемой, чем сверхбогатство тех, кто «родился с серебряной ложкой во рту».

Второе исследование проводила группа ученых, которую я сама собрала в 2018 году в Утрехтском университете. Мы провели опрос, в ходе которого просили респондентов указать уровень жизни, которому соответствуют описанные нами конкретные ситуации: каким домом владеет семья из четырех человек, есть ли у них второй дом, сколько у них машин и какого типа, как часто они ездят в отпуск, какова сумма их сбережений и инвестиций. Почти все наши респонденты (96,5%) без затруднений провели черту между «богатыми» и «сверхбогатыми». Однако мнения о том, где именно ее проводить, все же разошлись. Примерно половина опрошенных посчитали, что шикарного особняка, скромного второго дома, двух автомобилей класса люкс, трех отпусков в год и 200 тысяч евро сбережений достаточно, чтобы вести очень хорошую жизнь с элементами роскоши. Чуть больше – и вы уже окажетесь за «чертой богатства», среди «сверхбогатых», имеющих намного больше, чем необходимо для высокого уровня жизни. Когда уровень жизни семьи повышался до двух люксовых автомобилей, пяти отпусков в год и миллиона евро сбережений или активов, это признавали сверхбогатством две трети респондентов. Если сбережения и активы семьи достигали 10 миллионов, то сверхбогатой ее считали уже 94% опрошенных. Наша исследовательская группа подсчитала общую денежную стоимость каждого из этих стилей жизни и соответствующих активов. Результаты позволили нам сделать вывод: 83% респондентов считали семью из четырех человек сверхбогатой, если ее общее состояние превышало 2,65 миллиона евро, а при сумме более 4,15 миллиона евро так считало уже 89% участников опроса[26].

Опираясь на это исследование, можно заключить, что подавляющее большинство жителей Нидерландов считают, что для очень хорошей жизни достаточно одного миллиона евро на человека (то есть четырех миллионов на семью из четырех человек). Это дает нам один из способов установить этический порог богатства – не тот порог, который должен вводиться политическим путем, а тот, на который должен ориентироваться любой альтруистичный человек. Беседовавшие со мной английские декамиллионеры, которые решили раздать бо́льшую часть своих денег, по сути, пришли к тому же результату: помимо дома, они оставили себе и своим семьям (с двумя или тремя детьми) от двух до четырех миллионов фунтов.

Вопросом о том, где проводить черту, – то есть сколько нужно человеку для очень хорошей жизни, – все чаще задаются не только ученые. Например, «Патриотичные миллионеры» лоббируют повышение налогов для богатых, справедливую оплату труда и равное политическое представительство. Для членства в организации нужно быть «богатым» (а по моим меркам – даже «сверхбогатым»), но где же они сами проводят черту? В США «Патриотичные миллионеры» считают богатыми тех, кто имеет годовой доход не менее одного миллиона долларов и/или активы на сумму от пяти миллионов долларов; родственная им британская организация придерживается тех же критериев. Их предложения по повышению налогов касаются именно этой группы людей. Но Эрика Пейн, президент и основательница американских «Патриотичных миллионеров», подчеркивает: это не значит, что в США люди с меньшим доходом (скажем, порядка 250 тысяч долларов) не должны тоже платить более высокие налоги. Фокус на сверхбогатых не означает, что не нужно повышать налоги для тех, чьи доходы или активы не так огромны, но все равно гораздо больше, чем нужно для хорошей жизни[27].

Итак, мы получили несколько отправных точек для проведения границы между богатыми и сверхбогатыми: от одного миллиона евро на человека в Нидерландах до пяти миллионов долларов в США. Мне слишком хорошо знакома магия таких чисел: все зацикливаются на самой сумме, но мало кто задумывается о том, что за ней стоит. Именно так случилось, когда новости о лимитаристском проекте появились в голландских СМИ: в газетных колонках и телевизионных ток-шоу муссировался вопрос о том, не маловата ли озвученная сумма в 2,2 миллиона евро. Ну да, для кого-то и правда маловата. Можно ли считать сверхбогатой семью из четырех человек с активами на 2,2 миллиона евро? Жители Нью-Йорка, Токио или Парижа вполне могут счесть эту сумму неоправданно низкой, поскольку в их городах многие семьи владеют активами – главным образом недвижимостью – на 2,2 миллиона евро, но все равно не могут вести роскошную жизнь, как у сверхбогатых[28].

Здесь большое значение имеют местные условия. В Нидерландах, где проводилось наше исследование, граждане и постоянные резиденты получают от государства базовую пенсию, примерно равную прожиточному минимуму. Кроме того, работодатели платят пенсионные отчисления за всех сотрудников, даже с неполной занятостью. Поэтому мы не учитывали в исследовании пенсионные накопления. К тому же даже в самых дорогих городах Нидерландов цены на недвижимость ниже, чем в Лондоне или Нью-Йорке. Вот почему разумнее не фокусироваться на конкретных цифрах, а обратить внимание на то, что обычным людям не составляет труда отделить просто богатых от сверхбогатых. Исследования, подобные описанным выше, можно провести где угодно. Целью дискуссий должно стать достижение локального консенсуса по поводу того, что понимать под «уровнем жизни, позволяющим благоденствовать» в местных условиях.

Итак, к чему это нас подводит? Можно сказать, что «черта богатства» обозначает уровень личного состояния, при котором возможно полное благоденствие. За этой чертой дальнейшее увеличение богатства не будет заметно влиять на качество жизни. Решение о том, где проводить черту в денежном выражении, зависит от местных законов и социальных условий. Например, является ли в конкретной стране качественное высшее образование общественным благом, доступным всем, или же частной инвестицией, доступной лишь избранным? От этого во многом зависит то, сколько денег вам нужно, чтобы перейти из «богатых» в «сверхбогатые». В континентальной Европе год обучения в бакалавриате обычно стоит от 150 до 3000 евро, в Англии – 9250 фунтов стерлингов. В США плата за обучение составляет 50–65 тысяч долларов, а некоторые частные учебные заведения обходятся еще дороже. Если мы не считаем, что высшее образование должно быть привилегией сверхбогатых, то черту богатства в США следует проводить намного выше, чем в Англии, и тем более чем в континентальной Европе.

Отсюда следуют важные выводы: если государство надлежащим образом предоставляет населению необходимые товары и услуги, то семьям требуется гораздо меньше денег на жилье, лечение и образование. Если государство гарантирует гражданам определенную финансовую безопасность, предусматривая пенсионное страхование, пособие по безработице, выплаты по болезни или инвалидности, то им не нужно копить огромные суммы, опасаясь состариться, потерять работу, заболеть или родить ребенка с инвалидностью или хроническими заболеваниями. В стране, где предоставляются все базовые общественные блага и покрываются риски, людям не требуются солидные накопления, чтобы застраховаться от возможных неприятностей. В таком обществе – то есть в государстве всеобщего благосостояния с отлаженной системой социальной защиты – черта богатства будет значительно ниже. Нет нужды копить много денег, когда система социальной защиты работает должным образом[29]

Примечания