Любовь серого оттенка. Свет, ставший ядом

Глава 4

Хлоркой несло так сильно, что нос зудел и чесался, техника гудела и пищала. Я находилась в больничной палате, вычищенной до блеска и пока что пустой. Было холодно, голодно, у меня раскалывалась голова из-за слепящего солнца и белого цвета вокруг.

– О, вы наконец-то пришли.

В углу комнаты сидел мужчина в возрасте. Он почесал бороду и приветливо махнул вошедшему коллеге. Меня никто не замечал, я будто была сторонним призрачным зрителем.

– У меня как раз есть новости, – продолжил врач, отложив документы в сторону. – Препараты, которые мы ей все это время давали, не оказывали нужного эффекта, а только ухудшали самочувствие. Она истощена. Дошло все до того, что она не могла шевелиться и не реагировала на раздражители. Когда мы поняли, что пациентка находится на грани жизни и смерти, то остановили лечение.

– С какой целью вы меня вызвали? – строго спросил его собеседник, с презрением поглядывая в сторону.

– Есть любопытная информация для вас. – Мужчина потер ладони и разложил на столе бумажки Я предприняла попытку подойти ближе, чтобы все изучить, но не смогла пошевелиться. – В добровольный контакт с темными вступали всегда только безупречные светлые. Корректировать их воспоминания не составляет труда.

– Мы помогаем им избавиться от дурного влияния темных, а не просто корректируем воспоминания.

– Да, конечно. Я лишь хотел обозначить вам, что наш случай кардинально отличается от всего, что было раньше. Пациентка является самым обычным представителем светлого мира. Это было известно еще тогда, когда она поступила к нам после первой ночи на улице. Все прекрасно понимали, что она встречалась с темным, поэтому было решено устроить слежку, хотя мы к таким методам давно не прибегали. В общем, информация подтвердилась. Наконец-то произошло что-то любопытное.

– Все, что я слышу сейчас, уже давным-давно известно.

– Скажите, пожалуйста, когда в последний раз типичный светлый контактировал с темным?

Куда более статный и статусный мужчина задумался, но не смог дать ответ.

– Именно. В архивах уже давно не упоминалось о подобном. Никаких жертв. Но здесь мог произойти прецедентный случай, который подтвердил бы все слухи о том, что темные хотят уничтожить светлых. Страх и ненависть в людях могли усилиться.

– Только он ей ничего не сделал.

– А она переступила через ненависть. И до последнего все скрывала. Было бы куда полезнее, если бы мы смогли однажды отследить ее тело. Но мы получили это.

Врач махнул рукой в сторону, и только тогда я увидела себя. Бледную, почти костлявую, изможденную и изуродованную. Руки были усыпаны синяками, исколоты, расчесаны, лицо в ссадинах, колени с коростами. Ломкие и потускневшие волосы торчали во все стороны. Наготу скрывала тонкая ночная сорочка. Я сгорбленная сидела на стуле и смотрела в поставленное перед собой зеркало.

– Набор разнообразных личностей!

Они оба сделали несколько шагов в мою сторону, с любопытством смотрели на то, как я периодически бормотала что-то с разной интонацией.

– С этого момента поподробнее. Что вам удалось выяснить?

– Я наблюдал за ней долгое время. Дело в том, что в ней не две личности, а скорее три. Мы настолько ослабили ее тело и психику, что она раскололась. Наша вина, что девочка сошла с ума, но зато мы сделали некоторые открытия.

Мужчина прокашлялся, прежде чем начать подробный рассказ о том, какой же больной я была. От картины перед глазами и от сказанных слов у меня заныло в груди.

– Первая личность – безупречная светлая. Да, она чиста даже от ненависти к темным, добра и мила. Вторая личность – темная. Когда она выходит на первый план, проявляется эгоистичность, цинизм и злоба. И третья личность. Я назвал ее серой. По сути своей она является симбиозом первой и второй. Проявляется крайне редко, но очень ярко.

– Вы пытались как-то вылечить хотя бы ее тело? Она выглядит ужасно.

– Да, мы и сейчас продолжаем борьбу за ее здоровье. Но три ее личности находятся в конфликте, они губят ее. Боюсь, мы не можем отделить тело от разума и лечить одно, параллельно изучая другое. Пока у нее проблемы с головой, она будет медленно и верно умирать.

На данное заключение у главного врача был один ответ – разочарованный вздох. Ни грамма сочувствия или понимания.

– Она не представляет особой ценности. Если она умрет, мы можем списать это на контакт с неким темным, который нанес ей травмы, несовместимые с жизнью. Вижу смысл в том, чтобы продолжить исследования. Может быть, с помощью нее нам удастся узнать куда больше про этих тварей.

– Не удастся, к сожалению. Темная личность не наделила ее никакими необычными способностями. А светлая личность слегка… впрочем, вам следует понаблюдать за ней, чтобы самим во всем убедиться.

Пока я вслушивалась в разговор, пропустила появление остальных врачей. Несколько мужчин разного возраста смотрели на меня и кривились каждый раз, когда я говорила что-то отражению в зеркале.

– Она испорченная, – слышались выводы.

– Она больше не идеальная, как мы, – утверждали незнакомцы.

И все поддакивали друг другу, восхищались унижениями, которыми меня награждали. Будто я была протухшей едой, и всем оставалось только воротить от меня нос и мечтать поскорее выбросить. А я всего лишь была якобы больна страшнейшей инфекцией под названием «темная личность».

– Мы должны уничтожить темную личность в ней. Если ее не будет, то пропадет и серая. Останется только светлая, причем безупречная. И вот с ней мы уже сможем работать. Но тут, опять же, возникают трудности.

Речь прервала я. Истошным криком на всю палату. Один из сотрудников «лагеря» дернулся в мою сторону, чтобы сделать хоть что-то, но его остановили и попросили продолжить наблюдение. Через несколько секунд я начала смеяться.

– Так вот, продолжим. Темная личность пробудилась в ней из-за контакта с темным, что логично. Чтобы уничтожить эту личность, нам надо стереть любые воспоминания о нем, но в этом случае мы не сможем использовать ее безупречную личность во благо продвижения идеи того, что темные – исключительное зло. Она не будет воспринимать информацию о том, что мир, который виден в ее окнах, реален. Для нее будут существовать только светлые, потому что никакой информации о темных просто не останется. И некоторое время она не будет помнить все, что происходило после церемонии. Но если кто-то начнет говорить ей о темных, светлая личность обязательно станет защищаться, рисовать монстра в ее голове. Нужно будет избирательно возвращать воспоминания.

– Первое время данный эффект придется поддерживать, я правильно понимаю?

– Да. Было бы проще избавиться от нее и, как вы сказали, всю ответственность за гибель возложить на темного.

– Но паника сейчас нам не нужна. Еще не время, – продолжил за него главный врач. – Тогда сделайте все, чтобы она вернулась к нормальной жизни. Если получится все-таки приручить ее и использовать в будущем в нужных целях, будет прекрасно. Вы уже знаете, что делать?

– Есть идеи, но это будет сложно.

Я несколько раз топнула ногой и вновь прервала собрание. Делала так, по всей видимости, часто, так как на пятках уже виднелась рассеченная кожа. Затем я ткнула пальцем в собственное отражение, зашипела.

– Начинается!

О чем шла речь? Со стороны казалось, что я готова была сломать себя.

– Она всегда ведет себя так перед зеркалом?

– Да, так ей проще общаться с самой собой. Аврора сейчас на стадии, когда и светлая, и темная личность борются за первенство, когда они обе на первом плане. Еще немного, и из-за их тесного контакта вылезет серая личность, она может вас даже напугать.

Наконец-то мне удалось ближе подойти к себе, заглянуть в полные боли и злобы глаза. Они даже не были зареванными, лишь красными от усталости и недосыпа. Губы, усыпанные трещинами, размыкались и смыкались, выпуская изо рта тихие и невнятные звуки. Пока я не произнесла отчетливо слова «опять ты».

– Вот оно, – прошептал мужчина, закатывая рукава.

– Ты сегодня как никогда плохо выглядишь, – язвила брюнетка, прячась в тени. Ее лукавая улыбка раздражала блондинку, но та продолжала сидеть на стуле с прямой спиной, поправляя волосы, сияющие на свету.

– Очень умно, темная, особенно если учитывать то, что мы с тобой выглядим одинаково.

– Тебе просто повезло. Но мы же все прекрасно понимаем, что темные волосы и глаза больше подходят этому личику.

– Я даже не удивлена, что ты думаешь только о внешности.

– А о чем еще может идти речь, если внутри мы обе гнилые? – идеально подведенная бровь вопросительно приподнялась.

– Тьма никогда не увидит величия и превосходства света.

– Свет ослеплен своим же самомнением, настолько, что даже не видит, как у него под носом рождается тьма. Причем его собственная тьма, дорогуша.

Светлые глаза налились злостью и устремили свой взор на наслаждающуюся этой агрессией темную.

– Твоя дерзость не поможет тебе переманить ее на свою сторону, – заявила светлая.

– В отличие от тебя, я не хочу быть на ее месте. Мне просто нравится эта девчушка с твоими заскоками. Да и не стоит забывать о Брайене. Втюрился он явно не в стерву, не в ангела, – темная слегка наклонилась вперед. – Ты ведь знаешь, что она превосходна именно серой. Он бы никогда не полюбил тебя или меня.

– Хватит говорить о нем! Он мертв!

– Кто-нибудь из нас троих видел его труп? Не думаю. Он жив. Даже если его сердце бьется слабо, даже если он не в состоянии дышать сам, он жив.

– Чепуха, – смех играл в светлых глазах. – Можете до последнего верить в это. Возможно, его труп разлагается где-нибудь в кустах или на свалке, где ему самое место.

– Я даже реагировать не буду на эту провокацию. Ты его недооцениваешь.

– Темные ничтожны.

– Поэтому вы дрожите от страха, стоит нам просто напомнить о себе?

Светлая замялась. Несколько секунд обдумывала ответ, прикусывая губы.

– Можешь не придумывать оправданий своему страху. Это же нормально – бояться монстров и убийц. Только вот зря ты говоришь, что мы ничтожны. Меня ты до сих пор победить не можешь.

– Сложно изгнать зло из человека. Человечеству повезло, что есть светлые, которые не подвержены…

Смех темноволосой не позволил закончить фразу.

– Кажется, Аврора тоже была чистокровной светлой. Мамочку ее нехило так промыли, так что никакой темной частички она не унаследовала.

– Ее мама безупречная светлая.

– Она была такой. Поэтому они сейчас знают, как легко манипулировать ею.

– Ты недооцениваешь систему светлого мира. Я не собираюсь вновь спорить с тобой.

– Светлый мир – убогий. И система у вас дерьмовая.

– Хватит принижать нас!

– Ой, да как я только посмела. Мне так стыдно, – с сарказмом говорила темная, театрально хлопая ресницами. – Даже несмотря на все твое «превосходство», Аврора никогда не выберет тебя. Предпочтет Брайена, свою вкусно пахнущую бессонницу.

– Мерзопакостная лгунья! Она уже выбрала меня!

Стулья двух соперниц упали, девушки подлетели к границе, которая держала их на своих половинах. Дыша друг другу в лицо, они продолжали бороться с собственным страхом ступить на чужую территорию и выйти на прямой поединок.

– Давай же, светлая, окунись в мою тьму и докажи, что ты сильная и достойная девушка.

– Перестань использовать козыри.

– Брайен не козырь. Он ее шанс не захлебнуться в идеальности.

Тонкие пальцы с безупречным маникюром пробрались сквозь тьму и обхватили бледные, сияющие на свету щеки. Темная кричала от адской боли, которая пронзала ее кожу при соприкосновении с выдуманным идеалом, но продолжала тянуть лицо во тьму.

– Нам никогда не ужиться вместе, – шептала светлая, все больше приближаясь к мраку. – Ты все равно проиграешь.

Рука брюнетки ослабла и отпустила улыбающееся лицо.

– Если бы не эти лекарства, мы бы обе проиграли. Победа бы заключалась в нашем совместном существовании. Когда вы, светлые, поймете, что ваших идеалов не существует?

Я неотрывно смотрела на то, как разговаривала с собственным отражением в зеркале. Я меняла манеру поведения, интонацию, позу.

– Где же серая личность?

Пока что я и сама наблюдала за диалогом светлой и темной, никакого проявления серой.

– Она приходит под конец. Напоминаю, у нее хоть и короткое, но очень яркое проявление, поэтому надо успеть вколоть снотворное, чтобы она не набиралась сил и не крепла.

– До омерзения уникальный случай.

В палату неожиданно влетела моя мама. Она была запыхавшейся, измученной и взбудораженной. Как только она увидела меня, сразу же сорвалась на крик.

– Что вы с ней делаете?

Следом за ней в палату забежал юный парень в медицинском халате с торчащими из кармана наручниками и знакомая мне женщина примерно маминого возраста.

– Как это понимать? – прорычал главный в сторону молодого человека.

– Простите! Она вдруг сорвалась, а я растерялся.

– Вы обещали спасти ее, а не убить! Оставьте ее в покое! – Мама упала передо мной на колени, но я продолжала разговаривать с отражением и полностью игнорировала ее присутствие.

Врач, который был в палате с самого начала, подошел к маме, взял ее за руку и стал оттаскивать к двери.

– Роза, тебе нельзя здесь находиться.

Она почти не сопротивлялась, у нее не было сил и от увиденного ужаса она впала в шок. Поэтому на нее без лишней суеты надели наручники.

– Пора принимать витамины, Роза.

Раскрасневшийся из-за своей оплошности юноша вывел маму и, извинившись еще раз, закрыл дверь.

– Безупречные светлые все-таки доставляют хлопоты.

Произошедшая сцена никого не удивила и не впечатлила. Только мне было тошно от того, что единственный человек, который мог мне помочь, находился под полным контролем мучителей. И мне было тревожно за маму.

– Готовьте шприц со снотворным.

– Остановите это безумие. Хватит уже издеваться над девочкой, – послышался тихий и робкий голос женщины, которая влетела в кабинет после мамы.

– Бэйли, закрой рот и помогай. Она закреплена за тобой.

– Я отказываюсь!

Несмотря на протест, ей в руки всучили уже наполненный шприц. Затем схватили за шкирку и подтолкнули в мою сторону.

– У тебя будут проблемы, если ты не выполнишь свою работу.

В один миг я вскочила и набросилась на зеркало, роняя его на белую плитку. Несколько секунд все в полном замешательстве смотрели на то, как я кулаками наносила удары по отражающемуся лицу, разбивая все на мелкие кусочки. Кричала и просила кого-то заткнуться, нанося телу еще больше увечий. Кровь стекала по костяшкам и осколкам, брызгала на белую сорочку и прилипшие к лицу волосы.

У Бэйли не было выбора: пока остальные пытались держать меня, она с жалостливым лицом вонзала иглу в плечо. Не успело лекарство полностью вытечь из шприца, как я остановилась, обмякла и рухнула на груду осколков.

– Аврора, спаси, – удалось произнести мне в пустоту шепотом.

Мое бледное лицо переставало подавать признаки жизни, но мольба не прекращалась. Я продолжала просить о спасении саму себя.

В конце концов окровавленные пальцы потянулись туда, где я стояла в роли наблюдателя.

– Спаси меня от них, пожалуйста. Спаси нас.

Глава 5

Очередная ночь и очередной сон. Я понимала, что так, вероятно, будет всегда, и благодарила себя же за ночные подсказки. Возможно, это был самый легкий и безболезненный путь к правде. И я опять сделала заметки: во‐первых, есть некий темный, с которым у меня была связь, во‐вторых, существуют безупречные светлые, в‐третьих, мама была одной из них, в‐четвертых, во мне была серая личность. Отказ от принятия таблеток – верное решение. Только так я могла вспомнить все, что у меня наглым образом отобрали.

От сна я еще долго отходила. Запомнила опять только отрывки, зато послевкусие мучило до полудня. Благо мама была настолько погружена в предсвадебные хлопоты, что не обращала на меня никакого внимания. Единственное, она мимоходом сказала, что, пока я была в лагере, пришлось брать с меня новые мерки и подшивать платье, так как я сильно похудела. И она совсем не обратила внимания на то, что раскрыла свою ложь: по ее словам, плохо мне стало в день церемонии и никакого свадебного платья не должно было существовать. Она никогда не кашляла и держалась так, будто сама верила в то, что говорила, хотя и постоянно путалась. Возможно, эти особенности как-то связаны с тем, что она некая безупречная. В любом случае я делала вид, что ничего не понимала и верила каждому слову.

Пока я была предоставлена самой себе, постаралась связаться с Дэйвом. Но он ответил коротким сообщением, что занят подготовкой и не может говорить ни о чем, кроме свадьбы. Хотя, когда я задавала вопросы о ней, он тоже не был многословен.

Ближе к вечеру ко мне должны были прийти Джой и Амелия, чтобы состоялась традиционная ночевка с подругами перед свадьбой. По этому случаю я решила устроить уборку, подготовить спальные места. Только когда я взялась за тряпки, мама заявила:

– Ночевки не будет.

Она даже не смотрела на меня в этот момент. Так и продолжала листать что-то в телефоне.

– Почему?

– Они придут скоро, но на ночь не останутся. Ты еще не готова к слишком долгому контакту с друзьями.

Не могла понять, что почувствовала в этот момент. Во мне все еще не было и грамма положительных эмоций, я хандрила и притворялась жизнерадостной. Ни с кем из друзей я так и не общалась, да и мне никто не пытался писать. Вероятно, они не имели представления, как говорить со мной после произошедшего, как скрывать от меня тот самый месяц после церемонии. В этом винить их я не могла.

Поэтому частично я была рада, что мои лучшие подруги точно не станут свидетелями возможного ночного кошмара. Но одновременно с этим я очень рвалась стать нормальной, чувствовать радость и предвкушать момент встречи с любимыми людьми.

– Хорошо, – только и ответила я.

Раздался звонок в дверь, и именно в эту секунду я осознала, как сильно боялась встречи с подругами. Что они думают обо мне? Разочарованы ли? Тысяча мыслей и гипотез кружили в голове, я терялась в потоке и пыталась хоть что-то понять.

Но из-за лечения я все еще плохо анализировала происходящее, хоть и отчаянно пыталась, игнорируя боль и растерянность.

На пороге меня встретили две девушки, их глаза сияли. Джой и Амелия молча смотрели на меня, не решаясь сделать шаг. Тогда я поняла, что, если не покажу им свою нормальность, могу окончательно спугнуть.

– Я очень рада, что вы пришли, – почти шепотом проговорила я.

Первая не сдержалась Джой: она прыгнула на меня, повисла на шее, расцеловала щеку и протараторила что-то про безграничную любовь.

– Прости, я была так невнимательна к тебе! Совсем потерялась в хлопотах, а должна была проявить чуткость. Мне так жаль!

Она начала плакать. От ее эмоций я почувствовала себя дискомфортно, поэтому вымученно поцеловала ее в щеку в ответ и оторвала от себя.

– Не стоит извиняться.

– Да, конечно! Все будет по-другому, с этой самой минуты. И мы не побеспокоим тебя слишком сильно, пока ты не поправишься окончательно. Да ведь, Амелия?

Джой, держа меня за руки, посмотрела в сторону второй подруги, у которой блеск в глазах неожиданно потух, выражение лица стало растерянным и даже напуганным. Амелия неловко ступила на порог и почти невесомо прикоснулась к плечу.