Любовь серого оттенка. Свет, ставший ядом

Глава 7

– Я, Дэйв Брукс, клянусь вечно любить тебя, Аврора Хьюз. Всегда быть рядом: и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии. Клянусь быть твоим верным мужем, спутником в жизни, пока солнце освещает наш путь, пока свет искрит в наших глазах. Буду идти за тобой, как за единственным светом. Оберегать от невзгод и неудач, заботиться и дарить тепло. Мои чувства будут так же сильны, как силен свет. Моя любовь будет жить, пока существует свет. Любви и света нашей семье.

Тяжелые вдохи выдавали истину с потрохами: он лгал, держался из последних сил, чтобы закончить. Как он сможет преодолеть силу сказанных слов? Как мне удалось ровным и четким голосом произнести откровенное вранье?

Дэйв поднял глаза на меня, насквозь прожигая измученностью. Губы нервно дергались, но он нашел в себе силы сглотнуть и утихомирить першение. Мы искали поддержку друг в друге, пока у нас забирали папки, пока в зале все охали от красоты зачитанных слов. Никто не обращал внимания на нашу опустошенность. А я думала: насколько мы светлые после того, как смогли всех обмануть?

– Можете обменяться кольцами.

Нужно было держать себя руках и оставаться в здравом уме до конца церемонии. Вряд ли Дэйву это давалось проще, но он быстрее опомнился, взял белую бархатную коробочку с кольцами и открыл ее. Лицо его стало непроницаемым, почти безжизненным. Жених надел маску, чтобы спрятать истинные чувства.

«Бери с него пример».

Я прикрыла глаза как раз в тот момент, когда Дэйв ловко стянул с меня перчатки, а холодный драгоценный металл стал плавно скользить по пальцу. Под веками появился образ, из-за которого я почувствовала трепет в груди. Руки, окутанные тенью, держали мою ладонь и надевали золотое кольцо на безымянный палец. От них я чувствовала тепло, и жест сразу становился наполненным смыслом и искренностью. Но стоило частично вернуться в реальность, открыть глаза, как вновь каждое движение наших с Дэйвом рук стало одной сплошной формальностью.

Моя очередь. Нетерпеливость мешала мне быть аккуратной, кольцо, как назло, застряло на кости, и «ритуал любви» затягивался. От злости я делала Дэйву больно, натирала его кожу и без конца дергала.

– Спокойнее, – прошептал он, терпя мои неуклюжие потуги.

«Ты делаешь все правильно».

В конце концов кольцо заняло свое законное место.

Мы посмотрели друг на друга, прекрасно понимая, какой шаг будет следующим. Для меня все вокруг окончательно погрузилось во мрак, затихло. Если галлюцинации овладеют мной, я могла испортить то, через что мы уже успели пройти. Надо было быть сильнее.

А сердце ныло и к горлу подступала рвота.

Дэйв посмотрел на толпу, сфокусировался на чем-то или ком-то, и тогда его маска дала трещину. Губы поджались, образуя тонкую линию, меж бровей легли морщины. Он хмурился, злился, а когда стал дышать слишком глубоко и неровно, насильно встрепенулся, расправил плечи и зацепился взглядом за меня. Точнее за мои губы, которые совсем не были готовы столкнуться с его губами.

Тем не менее я приняла напор Дэйва без писка и капризов: подставила лицо под невесомую ласку его ладони, позволила обнять меня за талию и прижать к своему крепкому, напряженному телу. Между нами не было томительного зрительного контакта, как обычно происходило у других пар, не было невинности, аккуратности и нежности. Я закрыла глаза, проглотила отвращение и ответила на поцелуй так пылко, как могла, чтобы никто не усомнился в наших чувствах. В этот миг мое сердце в очередной раз разбилось.

Аплодисменты означали, что нам можно остановиться. Поцелуй закончился так же быстро, как и начался. Казалось, Дэйв готов был толкнуть меня, но он обвил мою руку вокруг своего локтя и широко улыбнулся близким, друзьям. Они даже не подозревали, как больно двум влюбленным становиться мужем и женой.

Мрак отступил, чернота сползла с волос и одежды, глаза посветлели. Я увидела Джой, которая прыгала выше всех и кричала поздравления, увидела Гейла, заботливо придерживающего ее за талию. Нейт и Волкер стояли рядом с ними, заметив мой взгляд, они стали активно махать руками и кричать, что я красотка. На их фоне выделялась Амелия: она скромно хлопала, молчала и смотрела в пустоту.

У меня не было сил анализировать, поэтому я тут же переключилась на родителей. Они, как и все, выглядели крайне счастливыми. Алекс, судя по гримасам, шутил про мерзость поцелуя. В этом я была с ним солидарна. И дело было опять же не в том, что Дэйв был плох, просто он был не тем.

Когда мой уже муж повел меня по ковровой дорожке, мне стало легче мириться с собственным состоянием. Церемония помогла мне вспомнить кусочки прошлого, лучше осознать чувства. Рассудок прояснился, стало проще думать о темных, о том, что могло произойти за забытый месяц.

Я должна была стойко выдержать фотосессию, празднества и все, что для нас подготовили мамы. Только вот Дэйв ускорял шаг.

– Я не успеваю за тобой, – ворчала я, приподнимая подол платья.

– В твоих же интересах не задерживаться.

По ступенькам мы почти бежали, и за нами из зала стали вываливаться гости.

– Что происходит?

– Мы сбегаем.

Он не шутил. У него определенно был план, и в него не входили какие-либо мероприятия. В наши спины летели вопросы, громкие и полные непонимания. Я была в таком же шоке, как и все, но улыбалась впервые искренне, и бежать стало легче.

– А как же мамы? – запыхавшись, спросила я, когда Дэйв открыл дверцу машины.

– За свою не переживай, она знает.

Оглянувшись, я увидела маму, которая спустилась с крыльца, но за нами не последовала. Как человек, который был так озабочен моим замужеством, мог допустить срыв праздника?

– Простите нас! – вдруг крикнул Дэйв. – Мне очень не терпится остаться с ней наедине!

Муж притянул меня к себе и крепко поцеловал в щеку, я даже взвизгнула от испуга.

– А теперь садись.

Дэйв помог мне забраться внутрь, запихнул подол платья и захлопнул дверцу. Он почти подлетел к водительскому месту, крикнул что-то в толпу и сел. Быстро завел двигатель, выехал со стоянки на дорогу и только когда скрылся во дворах, успокоился, выдохнул. Его мучения подошли к концу, пальцы перестали так яростно сжимать руль и скорость он сбавил.

– Красивое платье. – Дэйв посмотрел на меня через зеркало заднего вида. – Надеюсь, я не испортил его.

– Что только что произошло? – Я была слишком взволнована и даже не ответила на комплимент.

– Мы сбежали с собственной свадьбы. Твои вещи, кстати, уже в багажнике. А документы в спинке сиденья.

– Но как?

– На самом деле эту инициативу поддержала твоя мама. Она помогла разобраться с вещами, с документами и с этим.

Дэйв из бардачка вытащил косметичку и протянул ее мне. Как только она оказалась у меня в руках, я раскрыла ее и обнаружила таблетки.

– Это то, о чем я думаю? – сглотнув, спросила я. – Можешь подробнее рассказать?

Дэйв ждал встречи с мамой своей будущей жены, прекрасно понимая, каким будет разговор. Женщина без промедлений и лишних слов вручила пачку лекарств.

– Давай ей их каждое утро и перед сном. Она до сих пор не поправилась, и ей надо пить таблетки обязательно, иначе все лечение будет насмарку. Только делать это стоит тайно, так как она, возможно, их не принимает.

– Вы предлагаете мне тайно подмешивать лекарства в еду Авроры? Я должен буду обманывать свою жену?

– Это необходимые меры для вашего общего блага. Просто пообещай мне выполнить мою просьбу. Дай клятву.

Роза была непреклонна. Она вела деловую беседу и не нуждалась в комментариях Дэйва. Поэтому и он, в свою очередь, был холоден и скуп на слова. Парень долго рассматривал таблетки, вырабатывая в голове план, чтобы потом никто не упрекнул его во лжи и не навредил ему и Авроре.

– Хорошо.

– Меня не устраивает простое «хорошо».

– Клянусь, что буду давать Авроре эти лекарства.

Женщина опустила плечи и расслабилась, словно выполнила сложнейшую миссию.

– Но у меня есть к вам ответная просьба. Помогите сбежать со свадьбы.

– О чем ты?

– Раз Аврора еще не выздоровела, ей лучше воздержаться от излишнего внимания, от долгих и эмоциональных встреч с друзьями. Нам всем тяжело делать вид, что месяца после церемонии не было.

– Со временем она все вспомнит. Главное, не давить и не говорить с ней сам знаешь о чем.

– Да, но прошло еще так мало времени, поэтому я предлагаю вам отпустить нас домой сразу после церемонии. Не хочу, чтобы Аврора травмировалась сильнее.

Дэйв сам был в шоке с того, что его тревоги и переживания о невесте были настоящими. Свои интересы он тоже преследовал, но умело о них молчал. Чтобы сильнее воздействовать на маму Авроры, он состроил жалостливый взгляд и взял ее за руки.

– Миссис Хьюз, мы должны сделать все для того, чтобы Аврора скорее пошла на поправку.

Женщина колебалась долго, но все же поддалась.

– Хорошо. Я улажу все. А вы после церемонии уезжайте. Все во благо моей дочери.

– Вау, – восхитилась я. – Ты просто гений.

– То есть моя идея с побегом тебе понравилась? – Он игриво приподнял бровь. – Правда, я хорош?

– Ты потрясающий! Я готова долго восхвалять тебя за то, что ты вызволил нас из плена нашей же свадьбы. Но боюсь спросить, что ты собираешься делать с клятвой, которая касается лекарств? Не слишком ли много обещаний, которые мы не сможем выполнить?

Я намекала на клятву, которую мы давали во время церемонии. Но Дэйв пропустил это мимо ушей.

– Я поклялся, что буду давать тебе лекарства. Не заставлять пить, не подмешивать или еще что-то в этом роде. Просто давать. А ты уже решаешь – пить или нет. Из-за клятвы я буду вынужден только лишь вручать их тебе каждое утро и перед сном. Глупости, но такова суть.

– У меня нет слов. – От восторга даже дыхание перехватило. Я смотрела на затылок мужа, на таблетки и не знала, как выразить благодарность. – Может быть, у нас получится с этим справиться?

– Да, боюсь нам придется учиться врать, если мы не хотим быть раскрытыми.

– Делать то, что несвойственно светлым.

– Тебе это не впервой.

Порой я забывала, что Дэйв знал о моем прошлом больше кого-либо другого в светлом мире. Оказало ли это на него влияние? Безусловно, раз он так просто выполнял хитрые маневры с клятвами. Чтобы воздержаться от пока что неуместных вопросов, я достала из заднего кармана сиденья большой конверт, в котором лежало удостоверение личности.

– Все сделали без моего присутствия?

– Из-за твоего лечения родителям пришлось повозиться со всеми формальностями, так как они твои представители. Но тебе все равно надо будет поставить подпись в удостоверении.

Столько важных событий, о которых я много говорила накануне совершеннолетия, пролетели мимо меня. Разворачивала документ я с чувством тотального разочарования.

Аврора Брукс.

Едкий смешок вырвался из меня, когда я увидела новую фамилию.

– Моя фамилия настолько сильно тебе не нравится? – спросил Дэйв.

– Нет, – я слегка помотала головой. – Просто это выглядит таким неправильным. И смешно, и плакать хочется.

– Это всего лишь документ. Официально мы теперь супруги, но по факту это лишь ограничивает нас в некоторых вещах, а тебя вынуждает использовать другую фамилию. Менять отношение друг к другу мы не обязаны.

– Если мы будем жить вместе, так и не заведя детей, возникнут вопросы.

– Скажем, что не получается.

– Так не может продолжаться вечно.

– Тогда давай сделаем это! Заведем детей, как нормальная семья, будем спать вместе, в одной постели. Что скажешь? – Дэйв слегка повысил тон.

– Прости, я просто…

– Придумаем что-нибудь. Необязательно решать все прямо сейчас.

Я лишь одобрительно кивнула, убирая документы в папку. Не стоит принимать скоропостижные решения, особенно когда мы оба так эмоционально нестабильны. Ему ведь тоже тяжело осознавать, что детские и подростковые иллюзии разрушились из-за девчонки, которая вытянула его имя пару месяцев назад. Он явно хотел нормальную жену, семью с нормальной свадьбой и нормальными отношениями. А не меня, больную, влюбленную в темного.

Оставшийся путь мы предпочли провести в тишине. По мере приближения к нашему новому жилью я все больше начинала узнавать пейзаж.

– Ты уверен, что мы едем не ко мне? – взволнованно спросила я, когда очередной поворот приближал нас к уже знакомому двору.

– Не бойся, мы к нам.

Я продолжала тревожно поглядывать по сторонам, пока наконец нужная стоянка не осталась позади. И когда мы все же припарковались возле точной копии моего дома, я смогла расслабиться.

– Почему именно он? – задала вопрос, как только Дэйв помог мне вылезти из машины.

– Дом на окраине светлого мира, квартира на первом этаже с окнами, выходящими на границу. По-моему, идеальный вариант для тебя. Плюс ко всему, очень дешево.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Все для моей любимой женушки, – произнес Дэйв, хватая в руки сумки и закрывая багажник.

– Спасибо, любимый муж.

Подобные обращения друг к другу веселили нас, поднимали со дна настроение. Проще было мириться с реальностью, принимать новый статус. Знал бы он степень моей благодарности, испугался бы находиться наедине в замкнутом пространстве.

Выбранная Дэйвом квартира была пустоватой, но все равно достаточно милой. Две комнаты, большая кухня, просторная прихожая и раздельные туалет с ванной. Прямо в свадебном платье я заглянула во все комнаты, прикинула, как много нам надо будет купить, чтобы сделать пространство по-настоящему нашим. В гостиной рядом с новым угловым диваном стоял хлипкий журнальный столик, а напротив висел большой плоский телевизор. В углу письменный стол, вдоль свободной стены шкаф-купе. И больше никаких излишеств.

– Мы будем ее снимать до поры до времени. А дальше посмотрим, как жизнь сложится, – сказал Дэйв, когда я оказалась в спальне.

Он положил сумки на пол и проследил за тем, как я обошла двухспальную кровать с кучей подушек, рассмотрела стол, пустующие полки и шкаф.

– Мне здесь очень нравится.

В этой квартире я вдруг почувствовала себя свободной.

– Я рад. Спальня должны была быть нашей, но будет целиком твоей. Можно будет сменить шторы, постелить ковер, например. Что делают, чтобы создать уют? Съездим в магазин и купим то, что ты захочешь. Я побоялся сделать что-то не так. А в гостиной буду жить я. Тоже придется прикупить разного, а то пока что там очень скудно.

– Спасибо, – прервала я монолог Дэйва. Мне казалось, что он пытался взять на себя ответственность за пустоту квартиры, хотя мы вместе должны были заботиться о том, где будем проживать после свадьбы. Он сделал больше, чем от него требовалось. Мне стало слишком совестно, что я не принимала никакого участия.

– Не за что. – Дэйв осмотрел меня с ног до головы и добавил: – Наверное, ты хочешь переодеться. Не буду мешать.

Он почти вышел из комнаты, когда я его остановила.

– Подожди. – Теперь уже муж замер, настороженно обернулся. Явно подозревал, о чем я намеревалась его попросить. – Знаю, это может быть неловко. Но не мог бы ты помочь мне разобраться с застежками?

– Если бы ты помнила, с каким типом у тебя роман, ты бы о таком даже не заикалась. Он меня в порошок сотрет. Поцелуя достаточно.

– Не думаю, что мой темный неадекватен.

– Как знать, – на выдохе произнес Дэйв. Он еще какое-то время топтался на месте, но все же подошел ко мне и стал расстегивать молнию на спине. – Если не вкладывать в данное действие какой-то романтический смысл, то все вполне прилично. За исключением вида твоей голой спины.

Я испытывала то же самое отвращение, которое душило меня во время поцелуя. Когда Дэйв случайно касался кожи, я вздрагивала и отстранялась. Моя реакция наверняка оскорбляла мужа, но я не могла иначе.

– Оставлю тебя.

Когда дверь за Дэйвом закрылась, я позволила платью упасть. Выбравшись из свадебных оков, я так же разжала тиски, которые держали эмоции под контролем. Не заметила, как стала плакать, размазывая макияж по лицу. Было мерзко от самой себя, и ничто не могло внушить мне, что я не сделала ничего отвратительного.

Я забыла темного. Я предала его, выйдя замуж за другого. Да, вынужденные меры, но это не оправдывает меня и не помогает справиться с чувством вины. Как будто мне удалось начать новую жизнь, вычеркнуть значимого человека. Поступок настоящего предателя.

Переодевшись в домашнюю одежду и распустив волосы, я вышла из комнаты, чтобы немного поговорить с Дэйвом. Нашла его сидящим на диване в гостиной, растрепанным, замученным, все еще в брюках и рубашке, ему хватило сил только снять галстук и расстегнуть верхние пуговицы. Солнце уже садилось, поэтому в комнату заглядывал лишь мягкий закатный свет, что расслабляло и располагало к откровенности.

– Ты плакала? – спросил Дэйв, когда увидел мое опухшее лицо и остатки туши под глазами.

– Я очень скучаю. Сердце разрывается от тоски, а я даже не знаю по кому.

Сев рядом с ним, я согнула ноги в коленях и поджала их к груди.

– Прости, что я зациклена на себе. Тебе ведь тоже паршиво.

– Моя ситуация чуть проще, я хотя бы все помню. И никто не принимал решение за меня.

– За одним исключением. – Я показала ему на наши кольца.

– Кто знает, может быть, мы действительно предназначены друг другу судьбой.

– Зачем ты помогаешь мне? – наконец-то я открыто спросила об этом. – Потому что я твоя жена? Твоя судьба? Но ведь ты мог воспользоваться случаем, чтобы у нас все началось с чистого листа. Или я настолько тебе не нравлюсь? Как ты можешь жить с той, которая любит какого-то там темного, хотя должна любить тебя?

– Я не могу вредить своей жене. Стирание памяти, манипуляции и таблетки точно вредят.

– Да, но, – внимательно следя за Дэйвом я приметила, как бегали его глаза, как учащалось дыхание, когда я начинала копать в нужном направлении, – это не может быть единственной причиной. Почему все так? Зачем ты рискуешь собой?

– Порой мы принимаем решения, которые сами не можем объяснить. Как твои успехи с воспоминаниями?

Он уходил от разговора. В данный момент ничто не могло изменить этого, поэтому я приняла поражение и отступила. В конечном счете все вернулось к разговорам обо мне.

– Глубже осознала свои чувства к некоему темному. И на свадьбе вспомнила, что давала какую-то клятву ему. И шрам стал болеть.

– Шрам появился после первой ночи на улице. Не знаю как, ты мне не рассказывала. Но могу поделиться тем, что все светлые знают о темных, если ты готова.

Не была уверена, что выдержу всю информацию и не сорвусь, но все равно кивнула. Весь рассказ Дэйва я слушала с открытым ртом, не перебивала, даже не моргала. Периодически поглядывала в окно, всматривалась в даль, в заросли кустов и размытые силуэты мрачных домов. И там царила абсолютно другая жизнь? Полная лжи, боли, мерзости? Как я могла влюбиться в кого-то, кто подходил бы под это описание?

– Они убивали светлых?

– Так говорят. Но, если честно, никто не знает о конкретных случаях.

– Почему мы не можем полностью отгородиться от них?

– Вопрос не по адресу. Вряд ли кто-то, кроме правительства, сможет поведать тебе эту тайну.

– И нас не защищают? – От гнева я даже подпрыгнула.

– Надо просто внимательно следить за временем и сидеть дома. Ты однажды с этой задачей не справилась.

– Как вообще темные появились? Как мы отделились друг от друга?

– Мы всегда были разными. В какой-то момент они перешли все границы, мы решили жить с ними в разное время суток, а потом и вовсе на разных территориях. Это все, что известно.

Никакой конкретики. Как человек, который только начал познавать мир, я терялась и не понимала, как столько лет люди могли довольствоваться избитыми фразами без конкретных фактов. Неужели я тоже ненавидела только потому, что мне сказали испытывать это чувство к ним?

У меня начинало стрелять в висках, и я понимала, что разговор нужно было заканчивать.

– Почему в ту ночь я осталась на улице?

– Я виноват, – на выдохе признался Дэйв. Впервые с начала разговора о темных он не смог смотреть мне в глаза. – Тогда я вел себя по-свински. Вымещал на тебе свою злость на церемонию, не мог остановиться, глупо бунтовал, хотя ты абсолютно ничего плохого мне не сделала. Когда я столкнулся с твоим темным, когда ты немного рассказала мне о нем, понял, что ночные трудности отчасти моя ответственность. Не мог я выставить тебя плохой и вылезти сухим из воды, хотя идея была заманчивой. Если бы я не был эгоистом, вряд ли бы ты тогда сбежала от всех рисовать, перестала выходить на связь и не вернулась домой. Я должен был рассказать всем о том, что ты нарушаешь закон, но чувство вины оказалось сильнее.

– Ты не виноват.

– И да, и нет. В любом случае ни тогда, ни сейчас я не собираюсь никому рассказывать о твоих ночных путешествиях. Мое отношение к тебе изменилось, и я хочу все исправить.