Непокорная для горца. Сломаю твои крылышки

Глава 10

Прошлое, продолжение

Я не должна была приглашать Тамира на нашу закрытую вечеринку.

Во-первых, хотя бы, потому что мы знакомы ровно неделю.

Во-вторых, потому что он не из моей компании – безупречный стиль, уверенный взгляд, возраст, который на десять лет старше моих однокурсников.

В-третьих, потому что, если кто-то из «наших» увидит, как я вожу в общагу постороннего мужчину (даже кавказца), разговоров будет на полгода вперёд и мне дадут почетный статус шармуты.

И всё равно я написала, пока он находится в Москве.

«В пятницу у подруги день рождения. Будет шумно, тесно и очень по-студенчески. Хочешь прийти?»

Он ответил через две минуты. Всего одно слово:

«Адрес».

Я сбросила локацию и пожалела об этом сразу. Что я делаю? Зачем мне этот взрослый, серьёзный человек на вечеринке с пластиковыми стаканчиками и дешёвым пивом? Он же посмотрит на всё это, усмехнётся и уйдёт. А я останусь с дурацким чувством, что пыталась казаться кем-то, кем не являюсь.

Но было уже поздно.

В пятницу Лена, именинница и моя соседка по комнате, накрыла стол скатертью из «Фикс-прайса», расставила одноразовую посуду и торжественно открыла бутылку самого дешёвого спиртного. К которому я, к слову, не собираюсь притрагиваться. Лена помнит об этом и взяла для меня вишневый сок.

– Ты кого-то ждёшь? – спросила она, заметив в который раз я поправляю волосы в зеркале прихожей.

– Никого, – слишком быстро отвечаю я, растрепав прическу, нежели пригладив.

– Врёшь, – она усмехнулась. – Но ладно, твои тайны меня не интересуют. Главное, чтобы он был не из полиции и принёс что-нибудь покрепче.

Я закатила глаза, но внутри всё дрожало от трепета. А еще Ленка оказалась права на счет полиции.

Тамир написал, что будет к девяти. Я не знала, как провести его в общежитие – вахтёрша тётя Зоя была зоркой, как горный орёл, и не пускала посторонних. Пришлось договариваться с соседками: одна отвлекла её разговором о ремонте, другая открыла чёрный вход.

Я выскользнула на улицу за пять минут до назначенного времени. Ветер трепал волосы, подол лёгкого, летнего платья, которое я надела специально. Я чувствовала себя глупо. Стою, как первоклашка на первом звонке, а мне восемнадцать, я учусь на фармацевта, у меня есть голова на плечах.

Но когда дутая, затемненная машина припарковалась у тротуара, голова перестала работать.

Из салона вышел мужчина в тёмных джинсах, чёрной рубашке с закатанными рукавами и маленьким пакетом в больших пальцах.

Кажется я своего нового друга совершенно не знаю.

– Привет, – сказал он, подходя.

– Привет, Тамир, – ответила я, чувствуя уже не жар по щекам, а холодок по позвоночнику. Он слишком взрослый, слишком красивый, слишком не для моего мира. – Ты... не переоделся?

– Это и есть моя повседневная одежда, – он усмехнулся, оглядев себя. – Или надо было в спортивном костюме?

– Нет, всё нормально, – я нервно сглотнула. – Идём. Только тихо.

Я уже собралась вести его через чёрный ход, как вдруг его телефон зазвонил.

– Подержи, – сказал он, передавая мне в руки пакет и принялся выуживать сотовый из кармана.

Пальцы застревали в тесной ткани, рубашка натянулась, бесстыже облепляя мужские мышцы, а динамик всё трещал. Тамир чертыхнулся, дёрнул сильнее и что-то со звоном упало на асфальт.

Маленькая тёмная книжица. Корочка.

Я смотрела на неё несколько секунд, не в силах осознать. Там была печать, герб, фотография. Его фотография.

– Ты... ты работаешь в полиции? – мой голос дрогнул.

Он быстро нагнулся, подобрал удостоверение, спрятал во внутренний карман. На лице ни тени смущения.

– Да. Только не в полиции, в другом ведомстве. Но для вахтёрши это не важно.

– Постой – я отступила на шаг, прижимая пакет к груди, будто он мог меня защитить. – Кто ты?

– Оперативник, при исполнении. Если твоя вахтерша выйдет, я просто скажу: «по делу, гражданка».

Оперативник. Человек с оружием, с делами, с опасностью. И он всё это время молчал. А я... я пригласила его на студенческую вечеринку, как обычного парня.

– Ты боишься? – он заметил, как я побледнела, и в его голосе появилась осторожность.

– Я... не знаю, – выдохнула я. – Ты не говорил.

– Не говорил, потому что это не имеет значения. – он сделал шаг ко мне. Я назад, упёрлась спиной в стену. – Я тот же человек, который слушал про твою фармакологию.

– Но ты... у тебя оружие? Ты на задержания ездишь? Ты можешь погибнуть?

– Могу, – спокойно пожал плечами. – Но это не значит, что я не имею права на обычную жизнь. На вечеринку с девушкой, которая мне нравится.

– А ювелирка?

– Это моя отдушина, – Тамир улыбнулся. – Моё второе я. Там, где нет крови и приказов. Только красота и тишина.

Я смотрела на него и не знала, что думать.

– Ты меня боишься? – повторил он.

Я покачала головой.

– Нет, просто... это неожиданно.

– Я не хотел пугать. Но если мы будем встречаться, тебе придётся принять и эту часть меня. Не всю, конечно. Детали моей работы я рассказывать не буду. Но знать в общем будешь.

– А если я не хочу знать?

Опускаю момент про его уверенное «если мы будем встречаться».

– Тогда я просто гость на вечеринке, который пришёл с подарком. И который надеется, что его не выгонят.

Странно, но в глазах Тамира не было ничего угрожающего или опасного, как я успела себе надумать. Скорее безмолвная мольба, чтобы я не прогоняла его.

– Ладно, – сдалась я. – Идём. Но если ты натравишь на нас полицию...

– Не натравлю.

Он выхватил пакет с подарком из моей руки и прошел к запасному входу, будто всю жизнь о нем знал. Вот тебе и ментовская чуйка, Ясмин.

– Идём, пташка.

Тётя Зоя как раз вышла в подсобку, и мы проскочили незамеченными. На лестнице Тамир чуть склонился надо мной и шепнул на ухо:

– Видишь? Без жертв.

Я фыркнула, но с дурацкой улыбкой.

– Ладно, пошли, «опер».

– Чтоб ты знала, я не люблю, когда меня так называют.

Ох, Тамир, мне, честно говоря, все равно.

Мы поднялись на третий этаж. Я толкнула дверь комнаты, и нас встретил шум, гам и запах пива из супермаркета. Тамир встал позади меня. Не касаясь ни разу, просто на шаг ближе.

Пространство будто сжалось, наполнилось им: его рост, его плечи, его молчаливая, тяжелая власть, от которой мои друзья застыли на месте. Кто-то со стаканом у губ, кто-то с недоговорённой шуткой.

– О, это кто? – Лена выплыла навстречу с пластиковым стаканчиком.

– Мой... знакомый, – запнулась я. – Тамир.

– Очень приятно, – Лена окинула его оценивающим взглядом и протянула руку.

Я внутренне напряглась. У нас на Кавказе мужчины не пожимают руки чужим женщинам, да и вообще не касаются. Это не грубость – это правило, которое чтут все. И Тамир не подвёл. Он мягко приложил широкую ладонь к своей груди как в жест уважения или почтения, и слегка наклонил голову.

– Взаимно, – произнёс он ровно, без тени смущения.

Лена на секунду опешила, но быстро улыбнулась. Я же почувствовала странную гордость: он не переступил черту. Даже здесь, в тесной комнате, где все смешалось, даже когда никто из моих друзей не понял бы, если бы Тамир просто пожал подруге руку, он помнил о правилах.

– А подарок принёс?

А вот за Ленку стыдно. И я красноречиво зыркнула на нее.

Тамир протянул пакет. Внутри оказалась бутылка явно дорогого шампанского, судя по радостным откликам ребят, и коробка конфет. Лена присвистнула.

– Такого у нас ещё не было. Проходи, знакомый Тамир.

Он сел на свободный стул у окна, так, что с его позиции видно всю комнату целиком. Я примостилась рядом. Кто-то сунул ему пластиковый стакан, налил шампанское, но мужчина не спешил пить – просто держал в руке.

– Ты не пьёшь? – спросила я, стараясь, чтобы в голосе не звучало излишнее любопытство.

– За рулём, – ответил он. – И вообще не люблю терять контроль.

– А я не пью, потому что у меня завтра экзамен по фармакологии, – сказала я, и вдруг подумала: зачем я это сказала? Ему неинтересно. – Ну и потому что, нельзя тоже.

– Фармакология? Сложно?

Тамир деликатно сменил тему спиртного.

– Очень. Но интересно. Особенно раздел про антибиотики.

– Расскажешь?

– Ты серьёзно?

– Да.

Я начала рассказывать про механизм действия антибиотиков, про устойчивость бактерий, про то, как важно не назначать их без необходимости. Он слушал. Не делал вид – действительно слушал, задавал вопросы, уточнял. Я забыла, где мы. Забыла, что вокруг музыка и пьяные однокурсники.

– Ты умная, – сказал он, когда я закончила. – И красивая, когда увлечена.

– Я всегда увлечена, – гордо ответила я, чувствуя, как предательски краснею.

– Значит, ты всегда красивая.

Я не нашлась, что сказать. Отвернулась, сделала вид, что поправляю волосы.

Кто-то поставил медляк.

Пары потянулись в центр комнаты, топчась на тесном клочке свободного пола. Кто-то обнялся, кто-то прижался щекой к щеке. Лена кружилась со своим молодым человеком, и я смотрела на них с лёгкой завистью.

– Потанцуем? – неожиданно спросил Тамир.

Глава 11

Я удивленно покачала головой.

– Нельзя.

– Потому что здесь тесно?

– Потому что ты знаешь правила, – напомнила я. – Даже если мы в Москве.

Тамир засмеялся, невербально соглашаясь со мной. Откинулся на спинку дивана, положив руки себе на колени. Я сидела рядом, оставив между нами приличное расстояние. Достаточное, чтобы никто не подумал лишнего. И слишком маленькое, чтобы я не чувствовала тепло его тела. Или это его присутствие меня так воспламенило?

– Тогда просто посидим, – сказал он.

– Просто посидим.

Мы смотрели, как танцуют другие. Лена что-то шептала своему парню на ухо, тот заулыбался. Кто-то из однокурсников неловко топтался на месте, наступая на ноги своей девушке. Все были такими... свободными. Могли касаться, обниматься, целоваться.

А мы – нет.

– Не жалеешь, что пришёл?

– Нет, – ответил он, не глядя на меня. – А ты?

– Тоже нет.

– Даже с дурацкими правилами? – боковым зрением вижу, как он улыбается.

– Знаешь, я иногда думаю: а что, если бы мы родились не там? Не на Кавказе. Были бы обычными московскими ребятами. Встречались, держались за руки, целовались в парке.

– Я о таком никогда не задумывался, Ясмин. Мне нормально живется на Кавказе.

– Ты прав, – тяжело вздохнула, затолкав мысли поглубже. Не стоит ему выкладывать все свои «западные» мысли. – Но иногда хочется простоты.

– Простота – это скучно, – Тамир повернулся ко мне. – А ты не скучная, Ясмин. В этом твоя изюминка.

– Откуда знаешь? Мы знакомы всего неделю.

– Достаточно, чтобы понять: ты – не как все. Ты споришь, ты умная, ты не боишься говорить то, что думаешь. И ты смотришь на меня так, будто я – загадка, которую ты хочешь разгадать.

– А ты и есть загадка, – я улыбнулась. – Оперативник, который делает украшения. Кто же такую загадку не захочет разгадать?

Там усмехнулся.

Да, вот так. Буду называть его иногда Там.

– Может, я просто люблю красивое. В работе – порядок и ясность. В ювелирке – красота и покой. А в тебе... – он запнулся.

– Что во мне?

– В тебе есть и то, и другое. И порядок, и красота, и что-то ещё.

Я отвернулась, сделала вид, что смотрю на танцующих.

Мы молчали какое-то время. Музыка играла, пары кружились. Кто-то включил свет, и медляк закончился.

– Ты устала?

– Немного.

– Может, мне уйти?

– Нет! – слишком быстро ответила я. Потом добавила тише: – Не надо. Ещё рано.

– Хорошо, – он кивнул. – Посидим ещё.

Он не касался меня, не смотрел в упор, но я всё равно чувствовала его каждой клеткой. Запах его парфюма, среди духов подруг и спиртного, перебивал всё. Будто он принёс с собой кусочек гор, чистого воздуха, чего-то настоящего.

– Тамир, – сонно позвала я.

– М?

– Спасибо, что пришёл.

– Я рад, что ты пригласила.

– Даже при том, что мы не можем танцевать?

– Даже при том, – он улыбнулся. – Я и не такое выдерживал. А уж посидеть рядом с красивой девушкой и посмотреть, как танцуют другие – это не подвиг.

– Ты странный.

– Наверное.

– Но мне нравится.

Слова вырвались раньше, чем я успела их обдумать.

– Мне тоже, Ясмин.

Я не отвела взгляд как того требуют приличия. Мы смотрели друг на друга, и ничего больше не существовало. Молчание стало тяжелым и одновременно сладким грузом.

– Я рада, – сказала я, завороженно всматриваясь в его мужественные черты. – Что мы встретились.

– Я тоже, пташка.

И снова это слово. Пташка. Я хотела спросить, почему он так меня называет, но не стала. Пусть будет. Мне нравилось.

– Ладно, – я встала, отряхнула платье. – Пойду, возьму сок. Тебе принести?

– Воды, если можно.

Я кивнула и пошла к столу. Краем глаза видела, как он смотрит на меня. Провожает взглядом и улыбается.

Я улыбнулась в ответ. Потому что даже без танцев, без касаний, без поцелуев – этот вечер был идеальным. Потому что он был рядом.

А больше ничего и не нужно.

Вечеринка затихла только к часу ночи.

Кто-то уснул прямо на ковре, кто-то ушёл в свою комнату. Лена, именинница, уже клевала носом, сидя на коленях у своего парня. Я поймала себя на мысли, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

– Мне пора, – сказал Тамир, глянув на часы.

– Да, уже поздно, – я кивнула, хотя внутри всё сжалось.

Он встал, поправил рубашку. Я поднялась следом. Мы вышли в коридор, и я повела его к чёрному ходу. В ночной тишине лестничной клетки наши шаги звучали гулко.

Мы почти спустились, когда Там обернулся на последней площадке, а я осталась стоять на пару ступенек выше.

– Ясмин, я завтра уезжаю.

– Куда? – сердце пропустило удар.

– Домой. На Кавказ. Работа не ждет, – Тамир смотрел на меня снизу вверх и это казалось таким странным. Обычно мне приходится незаметно вставать на цыпочки или задирать голову. – Но я буду прилетать. Постараюсь раз в месяц, если позволит служба.

Я кивнула, стараясь, чтобы лицо не выдало странного чувства, которое разливалось где-то в груди. Пустота? Тревога? Я не знала. Мы знакомы всего неделю, а он уже становится важным. Слишком важным.

– Раз в месяц – это не так часто, – и все же в голосе прорезалась грусть.

– Я буду звонить, писать. Насколько смогу.

– Ты же опер, у тебя наверняка секретные дела, – попыталась пошутить я, хоть на сердце стало горько. – Не проболтайся.

Он усмехнулся.

– Постараюсь.

Мы двинулись к выходу, а я вдруг поняла, что боюсь уже по-другому. Того, что он исчезнет так же внезапно, как появился. Что этот месяц растянется в вечность. Что он забудет обо мне, вернувшись на родину, где таких «пташек», как я пруд пруди.

– Знаешь, – сказала я, чтобы разрядить тишину, – если бы я знала, что ты опер, то не дала бы тебе номер.

Там скептически поднял бровь.

– Правда?

– Правда, – я скрестила руки на груди, стараясь выглядеть серьёзной. – Мало ли. Вдруг ты меня завербуешь? Или следить будешь.

– Я уже слежу, – он улыбнулся той своей тёплой, чуть насмешливой улыбкой. – Но только за тем, как ты краснеешь, когда я говорю, что ты мне нравишься.

– Я не краснею, – возразила я, чувствуя, что щёки горят вопреки словам.

– Краснеешь, – Там шагнул ближе. – Но я обещаю: вербовать не буду. Следить только за твоими постами в соц.сети. И звонить, когда смогу.

– А если не сможешь?

– Значит, я в деле. Но я вернусь. Обещаю.

Я запала на человека, который носит удостоверение оперативника, который рискует жизнью, который делает украшения в свободное время. Который пришёл на студенческую вечеринку и слушал про антибиотики. И который сейчас смотрит на меня так, будто у нас правда может быть что-то ну, что-то.

– Ладно. Прилетай раз в месяц. Я буду ждать.

Тамир задержал взгляд на моём лице немного дольше обычного. Улыбнулся мягко, как улыбаются люди, которые прощаются.

– Береги себя, Ясмин.

– Ты тоже, Тамир.

Я смотрела, как его фигура растворяется в темноте, как загораются фары машины, как он уезжает. Потом поднялась в комнату. Лена уже спала, кто-то храпел на диване. Я легла на кровать, уставилась в потолок, потому что сон не шел.

Он уехал на Кавказ. Обещал звонить. Обещал прилетать. Обещал вернуться.

А я обещала себе, что не буду плакать. Не буду ждать. Не буду думать о нём каждую минуту.

Я соврала.

Потому что думала. И ждала. И считала дни до его звонка.

А он звонил почти каждый вечер. Иногда мы просто молчали в трубку, когда иссякали все слова и я слушала его дыхание.

Даже на расстоянии, даже между Кавказом и Москвой, даже когда его работа уносила его в неизвестность, Тамир был рядом. И я ждала.

Глава 12

Год спустя с первой встречи.

Лето. Москва, веранда ресторана.

Мы не объявляли себя официально парой. Никаких громких слов, никаких статусов в соцсетях. Просто в какой-то момент я поняла, что Тамир стал тем, кому я рассказываю всё. Даже то, о чём молчу перед подругами. Даже то, чего боюсь признаться себе.

Он прилетел в пятницу вечером. Я встретила его в аэропорту, с щемящим сердцем и диким желанием броситься ему в объятия. Но мы не переходим грань.

Тамир вышел из зоны прилёта, и я на секунду замерла. В толпе чужих лиц я сразу увидела его высокую фигуру в тёмном пальто, с дорожной сумкой через плечо. Он тоже заметил меня. На мгновение его шаг ускорился, он почти потянулся ко мне, но в последний момент остановился. Мы стояли в полуметре друг от друга.

– Здравствуй, пташка, – на губах легкая улыбка.

– Ну привет, горец, – ответила я, вцепившись в ремень своей сумки, чтобы не протянуть руку.

Тамир всегда берет авто на прокат. Мы садимся в машину, которую привезли к аэропорту и едем в центр.

В машине он включил негромкую музыку для фона и стал спрашивать, как поживает моя семья. Вежливый до чертиков. Но ему правда интересно. Моя семья живет за МКАДом, а я в общаге с девчонками. В кавказских семьях так не принято – отпускать дочь в вольное плавание – но мой папа образованный человек, светских взглядов. Мама тоже выучилась, но работать по профессии не стала.

Я никогда не допускала плохого мнения о себе. Родители знают, что мне можно доверять, что я здесь только для учебы. Про моего опера они правда еще не знают, но это не важно. Скажу, когда придет время.

Тамир плавно выезжает из зоны аэропорта, и на миг отрывает правую руку, чтобы пристегнуть меня.

– Пора привыкнуть, Ясмин, – щелкает и возвращается к рулю.

– Мне нравится, когда это делаешь ты.

Кусаю нижнюю губу в попытке спрятать лукавую улыбку, смотрю как губы Тамира довольно расходятся, хотя сам неодобрительно качает головой.

Он говорит, что иногда я веду себя как ребенок. Но ведь я и есть ребенок! Мы познакомились, когда мне было восемнадцать. Говоря о дне рождении Там не смог тогда прилететь. Он вообще очень рискует каждый раз прилетая в Москву по моей прихоти, ведь его профессия не располагает поездки без разрешения начальства. Не знаю, как он это вообще делает.

Мне было грустно праздновать без него, однако даже на расстоянии этот мужчина сумел поднять мне настроение. Вечером после учебы меня ждала доставка. Тетя Зоя передала мне огромную корзину из ранункулюсов.

Я даже не знала, что такие цветы существуют, но боже, какие они были красивые! Не смогла одна дотащить корзину до лифта, слишком тяжелая была. Тетя Зоя охотно помогла мне и в благодарность я отдала ей купленный к столу шоколад. Девчонки потом всю неделю заходили ко мне, фоткались для соц.сетей. Я даже раздала им небольшие букеты и все равно в корзине осталось немало.

Лето в этом году было каким-то особенно щедрым – тёплым, зелёным, пахнущим липой и жареным мясом. Мы выбрали ресторан на крыше, с верандой, увитой плющом. Отсюда была видна вся Москва – бесконечная, шумная, но рядом с Тамиром она казалась почти родной.

Или все, потому что, он на меня так смотрит.

Официант принёс меню. Тамир пролистал, но смотрел не на страницы, а на меня.

– Ты будешь заказывать или так и будешь сверлить меня взглядом? – подколола я.

– Я уже заказал. Тебя. Но доставка через четыре года, – усмехнулся он. – А пока возьму зелёный чай и тирамису. Ты?

– Мохито без алкоголя и фруктовую тарелку. Мне еще учить билеты к экзамену.

Мы сидели за маленьким столиком. Ветер шевелил бумажную салфетку, которую я вертела в пальцах, слушая рассказы Тамира. Вживую его голос звучал еще прекраснее и с каждой встречей, я втягивалась в это новое и странное чувство все больше и больше.

А еще я украдкой фотографировала его, когда он не замечал. Точнее, когда он думал, что я любуюсь собой. Таким образом, у меня в галерее сотня фотографий моего опера: Тамир за рулем, мощная спина Тамира, идущего чуть впереди, Тамир наливает нам чай в ресторане, Тамир улыбается

Я пытаюсь сохранить все, чтобы потом день за днем разглядывать эти черты и грустить.

– Ты сегодня сияешь, – заметил он, прищурившись.

– Это потому, что я завалила экзамен по фармакологии, – серьёзно ответила я. Выдержала паузу и рассмеялась. – Шучу. Сдала на отлично. Плюс солнце. Ты рядом. Что ещё нужно для счастья?

Я начала рассказывать ему о том, как мечтаю работать в лаборатории, где изобретают лекарства от неизлечимых болезней. О том, как иногда боюсь, что не потяну учебу, что это слишком сложно, но потом загораюсь желанием открыть свою аптеку.

– Ты – самая упрямая девушка из всех, кого я встречал. Если ты что-то решила – ты сделаешь.

– Ты правда думаешь, что у меня получится? – спросила я, зачем-то нуждаясь в его одобрении.

– Я уверен.

– Это комплимент, Там?

– Это факт, что моя Ясмин всю кровь выпьет, но сделает по-своему.

Я рассмеялась, откидываясь на спинку стула, подставив лицо предзакатному ветру. Он успел неплохо узнать меня за этот год, за эти двенадцать свиданий. Там ни разу не нарушал обещания прилетать раз в месяц.

Где-то внизу играла уличная музыка, смеялись люди, лаяла собака. Жизнь шла своим чередом.