Глупышка? Хрен тебе, Егорка!

глава 7

Егор.

Совещание закончилось.

Причём, очень удачно. Я и не ожидал, честно говоря, что так плодотворно все пройдёт. Вопросы, что были запланированы, разрешились. И как ни странно, не без помощи Юленьки. Она не только помогала переводить с иностранного, но и была явно в теме производственных и коммерческих вопросов.

Ну что на это можно сказать?

Лучше промолчу, а то и так жаба задушила. Помнится, я ведь люблю все профессиональное. И это относится не только к секретуткам. А Юлия - далеко не секретутка.

Самое хреновое, что теперь мне предстоит провести целый день не только в обществе партнёров и их представителей, но и в её обществе. Куда ж её денешь с подводной лодки? К берегу поплывем только к вечеру.

В голове возникла и заскребла когтями ошалелая мысль, что она тут, рядом со мной на яхте, и что с этой посудины деваться ей до вечера некуда, поэтому я мог бы, соответственно, с ней пообщаться и…возможно, разъяснить некоторые моменты и недоразумения, возникшие между нами когда-то. Ну, на крыше, например. И мысля эта, что пришла опосля того, что я нахуевертил, практически свела меня с ума.

Да, да, да, признаю! Я был слишком груб с ней. Наговорил всякой херни. Даже если закрыть глаза на то, что она с ним трахалась...Хотя... нет, не могу закрыть на это глаза. Нихуя.

У меня аж зубы свело. Отчего?

Не знаю, вероятно, если описать моё состояние на данный момент, то ничем порадовать себя не смогу.

Страх? Неуверенность в себе? Бешенство и злость, которые от вида её ощущаю всеми фибрами души?

Больше всего на свете я хотел бы, если честно, чтобы её на яхте не было. Мне было бы проще и спокойнее.

Но, тогда я не смог бы устранить возникшую между нами проблему, которая повлияла бы на её согласие вернуться на работу в мой Холдинг, в Москву, домой?

Так что, придётся тебе, Егор Андреевич, пошевелить булками и постараться не выёбываться, а предоставить ей выгодную возможность карьерного роста, только лишь мягко напомнив, намекнув о её предательстве. Ну это так, чтобы немного понизить ее самооценку. А то, гляди ж ты, умная она слишком! И так должна быть рада-радёхонька, что я, несмотря ни на что, простил её и снова взял к себе на работу. Она должна мне руки целовать за возможность воспользоваться выпавшей на её долю удачей и предоставленным ей счастливым шансом.

Что ж, пойду ее поищу.

После совещания все разбрелись, кто куда. Кто-то решил прикорнуть в своих каютах после крайне сытного обеда, кто-то принимал солнечные ванны на палубе, а кто-то не побоялся бездонной морской пучины с зубастыми её обитателями, и с удовольствием отправился поплавать. Яхта дрейфовала и не двигалась, временно сбросив якорь в живописной безлюдной бухте.

Я немного огорчился, когда не увидел Юльку за обедом.

Когда всех присутствующих пригласили за стол, сообщив, что повар-кок сбацал шикарный обед, достойный морских пиратов, она извинилась и вышла из кают-компании. Вероятно, направилась в свою каюту, что ей выделили для отдыха. Наверное.

Я, конечно, хотел спросить Леруа, почему его сотрудница не осталась на обед, но сдержался. Подобное пристальное внимание с моей стороны к её персоне было бы, как минимум, странным.

Но вот что удивительно.

Во время обеда Осман быстренько перекусил и, извинившись, тоже свалил из-за стола в неизвестном направлении.

Ах ты, турецкий сученыш!

Мне тоже гребтилось свалить поскорее. Уж так любопытно было, где же эти двое. Интересно. Может быть, они - каждый в своих каютах? Отдыхают?

От одной только мысли, что они могут «отдыхать» вместе, челюсти мои сомкнулись и зубы, заскрипев друг о друга, издали лязгающий пронзительный звук.

Еле дождался окончания обеда и ринулся её искать.

Ее – занозу в моей заднице.

Телку, что снится мне каждую ночь и мучает меня стояком.

Изменщицу, которую я уже давно простил.

Она же должна быть рада, что я её простил? Не так ли? Или как?

Егорыч! А если ей похую твоё прощение?

В смысле? Этого не может быть. Она будет рада, потому что она влюблена в меня, как кошка. Вот стопроцентово уверен, что до сих пор сохнет по мне.

Охереть не встать! А ты не слишком самонадеян?

В смысле? Она будет кипятком писать от счастья!

Ну-ну! Дерзай, хуюмбола!

***

Оббежал всю яхту, точно ищейка. Нихуя.

Подумалось, что они могли ведь на лодке уплыть на берег, видневшийся среди бухтовых скал.

Бля, я – тупой. Как сразу не догадался?

Отправился на капитанский мостик, где капитан на мой вопрос: «Покидал ли кто-нибудь судно?», ответил: «Так точно. Двое. Они решили поплавать во-о-он на том пляже».

Он указал рукой в сторону видневшейся тонкой полоски песчаного пляжа между скалами.

Сука, сука, сука! Я так и знал!

Аж в жар бросило.

- Э-э-э, а можно бинокль?

- Ммм?

- Ну, я хочу удостовериться, что с нашими гостями ничего не случилось.

- Я дал им с собой сигнальную ракету. Кроме того, они надели на себя спасательные жилеты, прежде чем плыть на лодке. Не волнуйтесь, я слежу за безопасностью Ваших гостей, Егор Андреевич. Однако, уважаю понятие «приватности», если Вы меня понимаете.

- Что? Какой ещё приватности?

- Уединения, Егор Андреевич.

Вышел с капитанского мостика не солоно хлебавши, как камнем по башке стукнутый, на дрожащих негнущихся ногах, с красной мордой пятнами.

Вот тебе и ебать ту Люсю! Охуеть, не встать! «Приватности»! Это что за нахуй? И с чем его едят, интересно?

То есть, в переводе с матерного на человеческий: чем, интересно, они вдвоём там занимаются? Походу, ебутся, как кролики!

Фу-у-у, Егорушка! Какой ты грубый!

Заткнись, нахуй, долбоклюй гребаный.

А то что?

Нихуя, и лука мешок!

Не, надо заканчивать с внутренним голосом. Он меня выбешивать начал. Спорит ещё со мной, промокашка мозгоклюйская!

Бля! Хоть за ними плыви!

Да не вздумай! Ещё подумает, что ты за ней бегаешь! А вдруг помешаешь голубкам? Вдруг у них любовь, а ты со своим рылом там нарисуешься. Поломаешь им весь кайф.

Какой ещё кайф?

Эротический, бля!

Что ж, почему бы тоже не поплавать? Остудить головушку и немного заткнуть свой внутренний голос.

Поспешил в каюту, одел плавки, натянул футболку с шортами.

Спустился на нижнюю палубу, облюбовал подводную часть кормы рядом с трапом, спускающимся в воду, и нырнул.

Смотри, чтобы акула не сожрала, герой-любовник! А то вообще никому не достанешься, не только Юльке.

Бля, уж я под водой плаваю, а внутренний голос все равно не затыкается. Етить, колотить!

Плавал-плавал, вдоль и поперек избороздил морское пространство в квадрате расположения судна. Тридцать раз обогнул яхту, поплавал наперегонки с шустрым азиатом, который меня уделал по самое немогу, потом посоревновался с французишкой и сам уделал его, как наши французов в 1812 году, а потом и немчуру обставил, как наши немцев в 1945 году.

Ну, бля, и устал под конец. Не мог уже телесами двигать. Пока от усталости не пошёл на дно, решил выползти на палубу и погреться на солнышке.

Я бы, конечно, уже свалил в кают-компанию и накатил вискаря перед ужином, но из принципа хотел дождаться голубков и очень серьёзно поговорить с Османом.

Ну в самом деле? Какого хера он снова лезет к моей…

Бля, а вот сейчас-то она как раз нихуя не моя. Плюнет мне в рыло, а я умоюсь. И будет права.

Походу, они с Османчиком снюхались, и мне среди них места нет.

Эх! Что говорить. Сопливых вовремя целуют. Похоже, я проебал свой шанс и остался в одиночестве, обмазанный соплями. Так мне и надо. А что я хотел?

глава 8

Юленька.

Надо же! Прошло столько лет, а я до сих пор не могу рядом с ним находиться.

Задыхаюсь. Будто кто-то перекрыл мне кислород и закупорил доступ воздуха в легкие.

Не знаю, как мне удалось выполнить свои обязанности на этом совещании, и откуда у меня взялись силы. Тем более, когда увидела, что на яхте собрались сплошь одни мужчины, а из женщин лишь я одна, так вообще чуть ли не впала в ступор.

Испугалась.

Чего? Сама не знаю.

Его испугалась, Егора.

Он так на меня смотрел! Взглядом прожигал. Будто говорил: «Ты чего сюда приперлась? Кто тебя сюда звал?»

Совещание длилось не менее четырёх часов, и все это время я плавилась от разлитой внутри меня огненной лавы. Молилась про себя, чтобы не сорваться, и с визгом испуганной девчонки не сбежать и спрятаться в каком-нибудь тёмном уголке. Таких на судне наверняка найдётся великое множество.

С трудом, конечно, взяла себя в руки. Пускай не думает, что я испугалась. И пусть он будет уверен, что я совершенно спокойна, рассудительна и избирательна в своих предпочтениях. Сама выбираю, с кем мне общаться, а с кем погодить.

Во время совещания рассказывала свой доклад, переводила с иностранного пояснения и уточнения, отвечала на вопросы. И делала это практически автоматом, потому что, блин, постоянно чувствовала на себе его взгляд.

Вот вроде не смотрю на него, не вижу его глаз, а проницательный, пытливый, насмешливый взгляд чувствую. Насквозь пронизывает, иголочками колет, вонзается в мою кожу, словно колючая промозглая стужа.

Его глаза…

Честно, не знаю, какие они у него сейчас. Я вообще на него не смотрю, как будто его здесь и нет. Когда он задаёт мне какой-либо вопрос касаемо доклада, или просит что-либо уточнить, я все равно не смотрю на него. Постоянно опускаю глаза, чтобы, не дай бог, не встретиться с ним взглядом.

А вообще последнее время меня все сильнее гложет один и тот же вопрос: «Почему он меня так ненавидит? За что назвал проституткой?»

Ох, не буду об этом думать. Столько слез пролила! Слезинки капелька по капельке скопились в ручеёк, нашли себе дорогу и соединились, наконец, с широкой и полноводной рекой всех женских слез на этой планете.

Смешно. Ненавидеть человека за то, чего он не совершал? Это верх глупости, или безбашенного эгоизма.

Вероятно, мужчинам – долбоящерам и павлинам присущи подобные поступки и поведение.

Интересно, а что с ним будет, когда он узнает, что я ему не изменяла? Как после этого он посмотрит мне в глаза? Посмеет ли?

Тогда, три года назад, я много раз порывалась прийти к нему в офис и выпалить ему прямо в лицо все, что я о нем думаю, рассказать обо всем, чего он не знает, и опровергнуть все его обидные обвинения в свой адрес.

Даже несколько раз приезжала к зданию Холдинга. Один раз осмелилась и вошла в холл, уже почти решилась обратиться к администратору на ресепшене. Но…повернула назад и убежала. Пару раз чуть с ним не столкнулась на лестнице около здания. Ладно хоть он меня не заметил. Шел такой задумчивый, голову опустил. А я как раз вовремя отвернулась.

А теперь… Не стану ничего ему объяснять. Да он, собственно, и не спрашивает.

А если спросит? Стану рассказывать?

Нет. Он меня очень сильно обидел.

***

На совещании увидела Османа и прям уцепилась за эту возможность, как за соломинку.

Все эти годы он так и не оставлял надежды завоевать моё сердце и заполучить мою руку.

Османчик, милый, как можно завоевать то, что разбито, а вместо сердца - лишь еле тлеющие угольки, что прожгли насквозь мою душу.

После корпоратива, где я так удачно станцевала с Фагундо*, нам с Османом не удалось поговорить.

Я была в таком раздрае, что тлеющие угольки вместо сердца заискрили и зажглись, доставляя ещё более мучительную боль. Как будто при моем зашкаливающем рубеже терпения, предельной границе боли это вообще возможно.

В этот вечер я находилась в прекрасном настроении. Мне было так приятно, когда поклонники подходили к нам с Фагундо* и искренне восхищались нашим танцем. Дарили цветы, говорили милые приятные слова. И вдруг… мне протянули букет. Я подняла глаза, чтобы поблагодарить очередного поклонника за внимание… Но там стоял ОН, мой личный Ад. И протягивал мне цветы.

Это как вообще возможно? И как это понимать? После всего, что он мне тогда сказал, как низко оскорбил, он спокойно стоит передо мной и с совершенно невозмутимым видом протягивает мне букет!?

Только и смогла, что отвернуться, и сделать вид, что в упор его не вижу.

Хотя сама-то… Ох!

Очень трудно было сдержаться и сразу не сбежать с паркета, чтобы его не видеть. Надеюсь, он не заметил, как меня затрясло, заштормило и приблизило моё состояние к предобморочному. Так и хлопнулась бы на пол перед всеми, закатив глаза и долбясь в конвульсиях. Только напугала бы всех. Это хорошо, что он сразу отвернулся и отошёл от меня со своим гребаным букетом.

Хотя…вероятно, он и сам куда-то сбежал, потому что я его больше в этот вечер не видела. Ну и отлично! Скорее всего с какой-нибудь тёлкой развлекаться укатил. Или пошёл в гостиничный номер.

Наш номер. В котором я когда-то…пришла к нему в комнату, бесстыжая, отдалась ему и потеряла невинность.

Правильно, что он назвал меня проституткой. Это же я к нему пришла, и я его умоляла, чтобы он любил меня, трогал, ласкал, целовал…

Божечки! Ну почему я его никак не могу забыть?!

Да потому, что он мой первый и единственный мужчина. Красивый, сильный, ласковый. Самый лучший на свете. Только вот один у него недостаток: он не любит меня.

На яхте Осман попросил о маленьком свидании.

А мне только и надо было, что сбежать подальше от Егора. Чтобы не дышать с ним одним воздухом, не находиться с ним в одном пространстве, когда один и тот же ласковый ветерок обдувает мою и его кожу.

Я так переживала, что впервые за столько лет Егор находится так близко от меня, что с удовольствием согласилась на предложение Османа доплыть на лодке до песчаного пляжа, затерявшегося среди бухтовых скал, немного там позагорать и поплавать в одиночестве, где не будет других людей, кроме нас двоих.

Когда приплыли, я совершенно справедливо остолбенела от потрясающего зрелища - чудной природной красоты береговой полоски пляжа с мелким белым песочком. Тёплая прозрачная вода лазоревого цвета радовала глаз и так и манила к себе, приглашая окунуться в прохладные волны, чтобы мы, наконец, искупались и понежились на сказочном берегу, подставляя свои тела жаркому солнышку.

Накупались, наплавались, набрызгались. Выползли на берег и рухнули в приятном изнеможении на песок.

Все это время Осман не напрягал меня. Мы болтали о том, о сем, ни о чем. Реально, я отдыхала и телом, и душой.

Когда распластались на песке, немного дрожа и кайфуя от приятной холодности мокрой купальной одежды, постепенно начали ощущать, как ткань нагревается, наполняя тело истомой. Сразу потянуло в сон.

Но Осман не собирался дремать. В кои-то веки он заполучил меня на свидание.

- Малышка, поговорим?

Я засмеялась.

- Осман! Какая я тебе малышка!? Уже давно выросла.

- Ну-у-у, несмотря на то что ты стала старушкой, для меня ты все равно малышка.

- Насмешил, Османчик.

- Мне так нравится, когда ты меня так называешь.

Я почувствовала, как изменился его голос. Вдруг стал гортанный, хриплый, тягучий, точно сгущённое кофе. Ох! Еще проблем мне не хватало!

Я лежала на спине, подставляя тело солнечным лучам. Правда, купальник на мне был сплошной и совершенно не «блядский». Все прилично и красиво. Открыто для обозрения ровно столько тела, насколько это прилично. На лицо положила шляпу, которую заблаговременно захватила в морское путешествие. Если не прикрою мордаху, то превращусь в краснющий спелый помидор. Так что, пришлось мне беседовать с моим турецким другом сквозь шляпные поля.

- Османчик. Можно я не буду убирать шляпу с лица? А то буду красная и некрасивая?

- Ну конечно, что ты спрашиваешь? Делай, как считаешь нужным.

Почувствовала, как он придвинулся ко мне. Его влажные плавки коснулись моего бедра. Вероятно, он захватил своей рукой горсть горячего песка, потому что я ощутила на своей руке песочный теплый душ. Посыпая меня нагретым на солнце песочком, он, вероятно, забавлялся, или посчитал, что делает мне приятное.

А потом продолжил, как ни в чем не бывало.

- Хм. Можно спрошу? Мы же с тобой не виделись много лет. Ты упрямо не хотела меня видеть. Я столько раз напрашивался к тебе в гости, но неизменно встречал отворот-поворот.

- Не бери на свой счёт. Я никого не хотела видеть.

- А сейчас?

- Честно? И сейчас.

- Значит, еще не прошло?

- Ммм.

- Это он тебя обидел?

- Ну...

- Что он сделал?

- Ничего особенного. Он назвал меня проституткой, фактически обвинив в совершении преступления Чарльза и ранении или смерти Наташи.

Я скинула с лица шляпу и вскочила.

- Осман. Ты знаешь что-нибудь про Наташу? Что с ней случилось? Она умерла?

Покачал головой.

- Нет, Юленька, не знаю. Если бы знал, что тебя это интересует, обязательно спросил бы у Егора.

Я снова рухнула на спину и прикрыла глаза рукой.

- О-о-о! Ты не представляешь, как меня это мучает.

- Но это же глупость. Почему он тебя в этом обвинил?

- Не знаю. Осман. Я ничего не знаю.

- Так вы с ним до сих пор не поговорили?

- Нет. Я не хочу с ним общаться.

- Но…

- Давай больше не будем об этом.

- Окей. Тогда…можно тебя поцеловать?

- Да. В щечку. Как мой друг.

- Почему?

- Я тебе уже говорила. Я тебя не люблю. Ничего не изменилось.

- Ты его до сих пор любишь?

Снова поднялась на локте и взглянула в его чернущие шоколадные глаза с искорками турецкого кофе.

- Я действительно должна отвечать тебе на этот вопрос? Ты серьёзно?

- Блин, да, черт возьми! Если ты его не любишь, тогда я хочу быть с тобой. Хочу тебя замуж.

Улыбнулась.

- Ты что же, до сих пор не женился? Почему?

Отвернулся, вглядываясь в морской горизонт, нахмурился.

- Не встретил такую, как ты.

Села, обхватив руками колени. Тоже уставилась на горизонт, вернее, на яхту, что дрейфовала неподалёку, и куда мы через некоторое время должны вернуться. Туда, где сейчас ОН.

Действительно, и почему мы до сих пор не поговорили, не выяснили? Потому что он не спрашивал и не собирался со мной говорить. Я для него – преступница и шлюха.

Почему-то в данный момент подумалось, что Он сейчас смотрит на нас. В бинокль, например.

- Хм. Ты знаешь, Осман…

***

Наша лодка причалила к яхте, когда уже начало смеркаться, и по звездному небу, плавно переходящему в морской горизонт, разлились малиновые сполохи. Пока Осман сушил весла, я собралась подняться по трапу, зацепившись руками за корму, когда увидела крепкую руку, протянутую мне.

- Держись.

Схватилась за неё, почувствовала, как моя ручонка утонула в широкой тёплой ладони, как рука дёрнула меня вверх, и я оказалась лицом к лицу с Егором.

В его объятиях.

Ох, практически в объятиях, потому что он сжал мои руки в широких и тёплых ладонях, и не собирался их отпускать. И наклонился ко мне так близко, что я утонула в его глазах-омутах, задрожала и затрепетала. Внизу живота заныло, снова поднялись роем треклятые бабочки, задевая где-то внутри меня нервные окончания.

О-о-о! Эта дрожь! Предательница! Ну почему так не вовремя я дрожу!?

Божечки, наконец-то! Вздохнула с облегчением, когда сзади меня прогремел голос:

- Егор. Отпусти, пожалуйста… мою женщину.

Увидела, как губы моего адового кошмара скривились в усмешке. Но он не собирался отводить от меня взгляда.

- Я где-то уже слышал нечто подобное. Вернее, когда-то. Хотя, помнится, что картина сейчас немного не полная.

Он отпустил мои руки…крепко подхватил за задницу и поднял меня на руки, крепко прижимая к себе.

- Вот так она более правильная, та картина. Я держал тебя на руках, не правда ли?

Мой голос, наконец, прорезался.

- А сейчас отпусти меня. Мы не в прошлом. Мы – в настоящем.

- Нам надо поговорить.

- Мне не надо.

- И тебе надо.

- Ты не считаешь, что слишком поздно?

- Поздно для чего?

- Неправильный вопрос. Не для чего, а почему.

- Ну так, почему?

- Потому что я больше не люблю тебя.

Ох, как он завибрировал! Все тело его превратилось в огромный коллайдер. Куда ж энергию-то будешь девать, Егорушка? Взорвёшься ведь сейчас.

- Т-ты это серьёзно сейчас говоришь?

А ты что хотел? Что я упаду перед тобой на колени и буду целовать ноги с криками: «Спасибо, ты простило меня, моё божество!»?

Я ещё много чего могла выпалить ему в рожу. Но я ответила коротко.

- Да.

Его взгляд потух, чёрная радужка заполонила кофейный оттенок его прекрасных глаз, в которых исчезли золотые шоколадные искорки, превратив их в зловещие бездонные омуты.

Он отпустил меня, освободив из своих объятий. Руки его опустились, голова поникла, но взгляд… Он снова был готов меня испепелить.

Да куда уж больше-то, Егор Андреевич? От меня и так одни угольки остались. Хуже, чем есть, уже не сделаете.

Осман подошёл ко мне, обнял за плечи, подтолкнул тихонько в направлении кают.

- Ты иди, малышка. Я позже приду.

Я кивнула и на негнущихся ногах отправилась в свою каюту.

А Осман остался с Егором.

Примечание:

Фагундо* - один из героев книги «Танцуй только со мной»

Книга опубликована на моей странице на Литнет:

https://litnet.com/shrt/lCl5

Мои дорогие девочки. Просто счастлива от количества прочтений книги. Однако, звездочек и библов в несколько раз меньше. Обидно. Неужели не нравится моя история?

Прошу вас, не жалейте для вашего автора такой малости. Если нравится, то смело нажимайте на кнопку в карточке книги «мне нравится», отложите книгу в библиотеку, и обязательно пишите комментарии. Тогда я буду знать, что с этой историей все хорошо.

Ваш автор.

глава 9

Егор.

Она ушла. Даже не посмотрела на меня. Видно, так сильно я ей противен. Ну, наверное, заслужил чем-то.

А мы с Османом постояли немного, облокотившись на поручни, вглядываясь в морской цветистый горизонт, окрашенный малиновыми сполохами, и помолчали.

Нихера не знал, как начать разговор.

Ведь взрослый же я мужик, а ошибок нахеровертил уйму. Но ведь каждый в своей жизни ошибается. Не правда ли?

Вот, бля, чуть-чуть вроде подержал её в руках. А ведь закрутило меня, охереть как. Чуть не задохнулся от нахлынувших чувств и воспоминаний. Точно лавиной или штормовой волной снесло напрочь мою башку, а вместе с ней - самоуверенность, похуизм и самообман, который я кушаю уже три года.

Я эгоистично надеялся, что она мне похеру. А дотронулся до неё, и…

Бля, ну как так-то? Ведь нельзя же так с ума сходить по бабе! До чего я докатился? Хотя…нихуя она не баба, она… - малышка. Любимая девочка.

А, может быть, это ревность играет со мной злую шутку? Ну, увидел её с Османом, и взбесился? А не увидел бы, так и похуй было бы?

Да вряд ли. Вот никак не могу её забыть. Не могу. И…не хочу.

Только с ней я был так счастлив, что башку напрочь снесло. Именно с ней я хотел семью. Впервые в жизни не посчитал, что жениться на женщине – западло. Впервые представлял, какие у нас с ней будут дети. Доченька, такая же беляночка и красавица, с носиком-кнопочкой и глазками цвета неба. А сын – моя полная копия. Ну, кроме некоторых долбоящеровых черт характера, которых у меня в избытке.

Ох, да-а-а.

А вот как увидел её голую на руках у Чарльза…

Пиздец, как хуево стало. Не могу я такое спустить на тормозах. Ну не могла она не спать с ним, если он держал её голую, такую нежную и трепетную, в своих руках.

Я ведь вот только дотронулся, а уже с херов съехал. А он… Не мужик, что ли? Конечно, перед ней не устоял. Разве можно ее не захотеть?

И вот Осман тоже. Сука турецкая! Бля, никак от неё не отъебется. Ну сколько же можно!?

Ладно, нечего себя поедом грызть. Надо расставить все точки над И.

- Хм. Осман, друг, какого хера? Схуя ли она – твоя женщина?