- -
- 100%
- +
teddyRyder: воздержание – это грех.
BellyRox: моралисты бы с тобой поспорили
Через несколько минут заходит Перри, здоровается со мной. И пока я готовлю зерна, прилетает еще одно сообщение:
teddyRyder: главное, что мы с тобой не моралисты
Я усмехаюсь и откладываю телефон. Он как всегда. Вчера извиняется. Сегодня снова флиртует.
– Как дела у твоего парня? – спрашивает Перри.
– Не знаю, я ночевала с подругой, – пожимаю плечами.
– Ну вы же переписываетесь. У тебя такое лицо, как будто он наконец взялся за ум, и нашел к тебе ключик…
Перри кивает на мой телефон, где у меня еще открыто сообщение от Тэда. Я смотрю на своего начальника, на экран. И вдруг ощущаю себя настоящей предательницей. Не то чтобы я сделала что-то плохое. Это просто переписка. Но мне резко становится противно от самой себя.
– Да ничего такого, – я пожимаю плечами и закидываю телефон в сумку, стараясь больше не думать об этом.
***
Мы с Марком идем на ужин с моей мамой, о котором договорились еще чуть ли не месяц назад. Я нервно скриплю зубами, предвкушая “отличный вечер”.
Марк захватил с собой букет роз, чтобы произвести впечатление на маму. Хотя, уверена, накрахмаленного поло, в котором он пришел с работы, хватит, чтобы завоевать мою мать. В нем в отлично считываются стабильность, успех, хорошая работа – все, что ценит Сара Бэлл.
Я нажимаю звонок на двери, и мама тут же открывает ее. На ней какой-то приталенный пиджак, и она уложила волосы.
– Добрый вечер, миссис Бэлл, – улыбается Марк, протягивая ей букет и не отрывая от меня второй руки. Я сдавленно улыбаюсь.
– Ты, должно быть, Марк, – она расплывается в улыбке, оглядывая розы и уже мысленно просчитывая, сколько он выложил за этот букет. Ее цепкий взгляд быстро оценивает Марка, потом она расслабляется:
– Называй меня Сара, дорогой.
Она отступает, и мы проходим в квартиру.
Это место, в котором я жила с десяти лет и до тех пор, пока не съехала сначала к своему первому непутевому парню, а потом к Рие. И это место не имеет ничего общего со мной. Здесь все розовое и пропитано инфантилизмом.
– Присаживайтесь, детки, – мама указывает на стол, пока я мысленно закатываю глаза.
Марк легко улыбается мне, заметив мое напряжение. Он знает, какие у меня отношения с матерью. Знает, что для меня этот ужин будет сродни пытке. И он поддерживает меня.
На столе расставлены несколько мясных блюд и салатов, и я понимаю, что она заказала их где-то. Эта женщина никогда не готовила. Я всю жизнь сама занималась своим пропитанием. И часто ела один мусор. Благо, у меня нормальная генетика, и ничего из этого не ушло в бока. Пока я остаюсь вполне в адекватной форме. Хоть и до сих пор не очень сильно забочусь о своем питании.
– Вина? – спрашивает мать, протягивая нам бутылку.
– Давайте я открою, миссис Бэлл, – подскакивает Марк. Она смеряет его осуждающим взглядом.
– Сара, милый. Я же сказала, зови меня Сара.
– Хорошо, Сара… – отвечает Марк и забирает у нее бутылку. Она хлопает его по плечу и хихикает, как молодая девчонка.
Какой фарс.
Я считаю про себя до пяти и выдыхаю.
Спустя время мы уже чинно-благородно пьем вино, я ковыряю вилкой салат, мать закидывает Марка вопросами – откуда он, где учился, кем работает и все в этом духе. Ей хотя бы хватает ума не спрашивать напрямую, сколько он зарабатывает. Хотя я могу прочитать этот вопрос в ее глазах.
– Так ты учился…?
– В Лондоне. LSE, экономический.
Глаза матери загораются.
– LSE! Как замечательно! – Она поворачивается ко мне. – Видишь, Роксана, вот что значит целеустремленность.
– А почему ты вернулся в Шеффилд?
– Мне предложили работу в Forge Media. Вот и вернулся сюда.
Мать поворачивается ко мне.
– Так это то место, где ты собираешься работать с Марком? – я вздрагиваю, когда она обращает свое внимание на меня. Вот и кончилась моя спокойная жизнь.
– Да, буду работать там в отделе маркетинга.
– Давно пора, милая, давно пора, – говорит она своим назидающим тоном, – в кофейне ловить нечего, скажи же, дорогой? – она смотрит на Марка.
Тот прокашливается.
– Это опыт. Работа с людьми полезна для будущего маркетолога.
– Да, но не столько же времени! Да и эта кофейня какая-то бестолковая, вот если бы ты работала в большой сети, типа Starbucks, то можно было бы рассчитывать на повышение… А здесь… – она демонстративно морщится, а я нервно стучу ногой.
Не хочу даже вступать в полемику. Просто потерпеть – и скоро я буду свободна. Интересно, нормально будет уйти через час после прихода?
Мать тянется ко мне рукой:
– Родная, я просто счастлива, что ты наконец задумалась о карьере. Похоже, Марк хорошо на тебя влияет.
Она переводит свое внимание на него. А на мой телефон приходит уведомление.
– У Рокс свой путь, и у нее отличный разносторонний опыт. Но я буду счастлив, что мы станем работать в одном месте, – говорит Марк, чем отвоевывает себе назад часть моего сердечка. Вот как можно быть настолько хорошим? И как мне реально повезло с ним. Я мягко улыбаюсь ему.
Но затем мать снова начинает привычную шарманку, возвращая ужин в токсичное русло. Когда она в очередной раз критикует мой образ жизни, мой телефон еще раз загорается.
teddyRyder: на Pornhub, между прочим, и на “Гарри Поттера” есть качественная пародия.
И там его фотография. На фоне огромного телевизора. На котором женщина с пластилиновыми сиськами, и на ней одета только мантия и распределяющая шляпа. Боже, какой абсурд.
Я быстро набираю сообщение, сдерживая хохот.
BellyRox: не трожь Гарри Поттера – это святое!
BellyRox: и кто тебе сказал, что это качество? Видно же: свет – лажа, костюмы – бутафорские.
Мать рассказывает Марку какие-то нелепые истории из моего детства, не забывая упомянуть, что я была очень целеустремленной маленькой девочкой. Марк мягко и обходительно отвечает ей. Голос мамы звучит для меня как белый шум.
teddyRyder: зато актриса отдается своей роли на все 100%
Я еле сдерживаюсь, чтобы не засмеяться в голос. Хотя это и странно.
В этом разговоре нет ничего необычного, и я достаточно раскована, чтобы обсуждать такие вещи с любым другом. А между нами установилось что-то типа вынужденного приятельства. Но все-таки такие беседы с Тэдом Райдером – человеком, который прямо признавался, что хочет меня – это что-то из морально серой зоны.
Черт, я надеюсь, что он посмотрел этот фильм до того, как написать мне, а не смотрит прямо сейчас…
Когда чуть позже мы с Марком топаем по темной улице в сторону дома, я держу его за руку, преисполненная благодарности за весь вечер. Он стойко выдержал все пассажи моей матери и всячески выгораживал меня, мой образ жизни и карьерные решения, хотя и сам не до конца поддерживает их.
Но в этом прелесть Марка: он принимает. Он действительно лучший парень, с которым я когда-либо встречалась.
Даже когда мы вырвались из инфантильного царства, именуемого домом моей матери, он не критиковал ее. Он лишь со смешком сказал:
– Твоя мама весьма необычная женщина.
– Да перестань, – смеюсь я, – тебе не обязательно сдерживаться.
Он лишь качает головой.
– Нет, правда. Из-за твоих рассказов я готовился к худшему. А ужин прошел, на удивление, нормально.
Все благодаря тебе.
– Мне кажется, я произвел на нее хорошее впечатление.
Конечно, произвел. Ты ведь человек со стабильной работой, и от тебя за версту тянет офисом.
– Ты ей определенно понравился, – говорю я, сжимаю сильнее его ладонь и добавляю, – спасибо. За то что взял на себя весь удар.
Я тянусь и целую его в щеку. Мягко. Он дарит мне теплую улыбку.
– Так а с кем ты переписывалась весь вечер? С Рией? – спрашивает Марк.
Упс.
Нет, я обсуждала порнушку с другим парнем. И что я должна сейчас сказать? Соврать? Это было бы ненормально.
– А… Нет. С Тэдом. Помнишь его? Он закидывает меня второсортными мемами, – говорю я как о чем-то незначительном.
На самом деле, так и есть. О чем я вообще? Просто приятель парня моей подруги. Просто ничего не значащая переписка.
Но бунтующая часть меня сейчас искренне хочет, чтобы Марк приревновал.
– А, ну ладно, – спокойно отвечает он. Никаких эмоций.
Я смотрю на него во все глаза: почему он никак не реагирует?
– Ладно? – переспрашиваю, надеясь получить другую реакцию.
Давай же, скажи, черт возьми, что это ненормально. Что я не должна общаться с другими парнями. Обсуждать с ними гребаное порно. И вообще думать о них.
Давай!
За две несчастные секунды кровь во мне превращается в лед, пока я жду его реакцию.
– То есть ты не против, что мы общаемся? – сдавленно спрашиваю.
– Нет, а почему я должен быть против? Я тебе доверяю.
Вот и все.
В моей голове звенит воображаемое разбитое стекло.
Ему все равно.
Он ни капельки не ревнует меня.
И когда уже дома, в постели, Марк тянется ко мне, впервые за долгое время проявляя инициативу, я сама отстраняюсь.
Глава 10: Тэд
Когда друг появляется на моем пороге с выражением вселенской печали на лице, я понимаю: произошло что-то.
Несколько часов и бутылка хренового виски – и единственное, что мне удалось выудить из него: они расстались с малышкой Коулман.
Он не сказал, почему. Никак не объяснил, сказал лишь, что больше так может. Что ж, спасибо, придурок, все стало намного понятнее!
Но, зная Мэтта, могу сказать точно: причина наверняка дебильная. Попытаться сообщить ему об этом – нет уж, увольте!
Я уже наблюдал разбитого Мэтта Брайена, когда умер его отец. Зрелище дерьмовое. Поэтому когда появилась Рия, и его отпустило, я радовался. Теперь все по-новой. Дерьмо.
***
В старом музыкальном магазине, где мы еще парнями покупали свои первые инструменты, я долго стою перед полкой со струнами, когда ко мне подходит старик Билл. Приземистый мужчина лет шестидесяти, и все в той же потертой кожаной жилетке. Он держит этот магазин, сколько я себя помню, и помогал разбираться во всем техническо-инструментальном дерьме, когда мы еще не шарили, в чем разница между соло- и ритм-гитарой.
– Надо же, Тедди Райдер снова в Шеффилде, – расплывается в улыбке Билл, завидев меня у прилавка.
– Ага.
Только, похоже, ненадолго. Вчера вечером Мэтт сказал, что мы возвращаемся в Лондон. Ему нужно пару недель уладить дела дома, а потом мы уедем.
– Как поживаешь, Билл?
– Вертимся, как видишь, – он обводит руками магазинчик. Думаю, дела у него пошли в гору: последнее время в Шеффилде прибавилось молодых музыкантов, мечтающих покорить сцену.
Он смотрит на меня внимательно и бросает:
– Басовые струны, вообще-то, там.
– Ага, знаю. Но мне нужно что-то другое.
Я киваю на гитару у себя за спиной.
– Хочу утяжелить звучание на этой малышке, – открываю кофр и достаю ее.
Билл коротко осматривает гитару и весело присвистывает.
– Ты что ж, теперь играешь соло? Я думал, у вас этим заведует Брайен.
– Так и есть, это так… Внеклассные развлечения, – отмахиваюсь я, – что посоветуешь?
– Замени эти хромовые струны на нержавейку – и будет тебе счастье и более тяжелый звук, – Билл указывает на несколько коробочек на полке.
– Отлично, спасибо, ты как всегда выручил, – я хватаю одну из коробок, прячу гитару и топаю к кассе.
Билл вразвалочку следует за мной.
– Так что, как оно? Вернуться в родные места после того, как гремели на всю столицу.
Я закатываю глаза. Почему все считают, что Лондон - мечта? Это было весело, но мне всегда больше нравилось тут. Вечеринки душевнее. Места роднее. Это Мэтт всегда стремился свалить. Я же просто смирился с тем, что переезд в Лондон – это логичное развитие карьеры. Потом я встретил Дейзи…
– Нормально. Хорошо, – отвечаю я Биллу, не особо развивая разговор.
Он смеряет меня веселым взглядом из-под поседевших бровей и просто хмыкает:
– Ну… Заглядывай.
Расплатившись я выхожу на улицу, и, как назло, – начался дождь. Сверяюсь со временем и понимаю, что мне нужно скоротать где-то еще час до встречи с отцом. Я обещал увидеться с ним. Опять делать вид, что мы дружная семья.
Накидываю капюшон на голову и бреду по улицам. Через два квартала замечаю какое-то маленькое заведение. На вывеске белыми буквами написано: “Cafe Noir”. Почему-то название кажется мне смутно знакомым, будто я где-то уже видел эту вывеску. Недолго думая, решаю не мокнуть под дождем и опрокинуть в себя стаканчик кофе, поэтому я просто прохожу туда.
Внутри тепло. Я осматриваюсь. И вижу действительно нечто впечатляющее.
Она стоит за прилавком, облокотившись локтями на стол, уткнувшись в телефон. Волосы небрежно скручены в жгут, светлые пряди падают на лицо. Зубами она закусывает нижнюю губу и морщит нос.
Сейчас в ней нет ее привычной дерзости. Но она все равно, мать его, идеальна. Как всегда.
Рокс.
Вот уж не ожидал увидеть ее здесь.
– Добрый день, – максимально доброжелательным тоном тянет она, не отрываясь от телефона, и я удивляюсь, что она вообще способна на такой тон. А потом она отрывает взгляд от экрана, и впивается в меня своими огромными карими глазищами, и все тут же меняется:
– Ты что здесь делаешь?
– И тебе привет, – я уверенно шагаю к ней ближе, улыбаясь как идиот. Ничего не могу с собой поделать.
– Что ты здесь делаешь? – повторяет она, чеканя каждое слово, будто представляет, что ввинчивает слова мне в голову.
– Шел мимо и зашел выпить кофе, вообще-то. А в этом заведении со всеми посетителями вы такие вежливые?
Она кривится.
– Не притворяйся идиотом. Будто пришел сюда случайно. И не видел мои посты в Instagram5 отсюда.
Хм… теперь я действительно припоминаю. Возможно, эта вывеска показалась мне знакомой, потому что я видел фотографии в ее аккаунте, когда закидывал ее мемами про этот кинематографический опус про недо-вампиров. И надо сказать, мы прикольно болтали онлайн несколько дней. А потом она перестала отвечать…
– Я на самом деле зашел сюда случайно. На улице дождь. Но это не значит, что я не рад тебя видеть.
Еще как рад. Вообще все клетки моего тела всегда рады ее видеть. Даже когда она вот так разъяренно смотрит на меня. Мазохист.
Хотя, собственно, а чего она так разъяренно смотрит на меня?
– Тебе не стоит находится здесь.
– И почему это? – облокачиваюсь на прилавок рядом, напротив нее. Буравлю взглядом ее лицо. Фарфоровая кожа. Пухлые губы. Рот идеальной формы. Рот который, похоже, сейчас пошлет меня нахрен.
– Ты что, издеваешься?
– Нет. Просвети меня. Почему же мне не стоит здесь находится? Я думал, мы с тобой друзья, – растягиваю последнее слово, прокатывая его по языку.
Друзья… Это же нормальная дружеская практика – хотеть засунуть язык в рот своего друга? Подруги. Черт. Если бы не было его гребаного парня, в жизни бы не назвал ее другом.
Она упирает руки в бока.
– Нет, ты серьезно? Твой придурок лучший друг бросил Рию! И после этого ты заявляешься ко мне и ждешь теплый прием.
– Так, а причем здесь я?
Она молча смотрит на меня, будто я задал самый тупой вопрос на свете.
– Ну серьезно. Я бы еще мог понять твой наезд, если бы это лично Мэтт заявился сюда и требовал с тебя капучинку. Но нет, это всего лишь я. Кстати, я буду эспрессо, – подмигиваю ей, желая разбавить диалог.
Но она еще больше заводится.
– Ничего ты не будешь! Он бросил ее. Рия рыдала три дня. Так что тебе точно не стоит больше общаться со мной.
Я вздыхаю. Господи, этой женщине дождем вымыло всю логику.
– Так вот именно. Это Брайен и малышка Коулман расстались. Не я его надоумил на это, – лениво говорю я, посматривая на сэндвичи за прилавком. Желудок начинает урчать, но, видимо, еды мне здесь тоже не видать. Настроение и так ни к черту из-за предстоящей встречи с отцом.
– Стоп… Стоп… Стоп. Так это из-за этого ты игноришь мои сообщения? – до меня вдруг доходит, что она перестала отвечать после того, как расстались Мэтт и Рия.
– Нам больше не стоит общаться, – она спокойно пожимает плечами, но огонек в ее глазах выдает скрытые мотивы.
Абсурд.
– Ты это серьезно сейчас? Я лично Рие ничего плохого не делал. Но вот что важнее: я тебе не делал ничего плохого.
– Это неважно, – тихо отвечает она, растеряв всю свою браваду, – Это неправильно. Рия – моя лучшая подруга. Мэтт – твой друг. Тут мы делим территорию.
Я устало вздыхаю. Сложная она.
– Мы прикольно пообщались, – продолжает Рокс, – Ты даже пару раз рассмешил меня. Было весело… Но это надо закончить.
Я почему-то начинаю улыбаться как идиот.
Она замолкает и резко спрашивает:
– Что?
– Я рассмешил тебя. Мне стоит поставить памятник. Не думал, что ты вообще способна смеяться.
Она долго смотрит на меня каменным лицом, и видно, что она изо всех сил сдерживается, чтобы сохранить невозмутимый вид. Затем она сжимает губы, и они все складываются в скупую улыбку. Осознав, что провалилась в сдерживании эмоций, Рокс закатывает глаза.
– Я смеялась с твоей безграмотности.
– Ну да, как же.
Она кидает на меня быстрый взгляд из-под своих длинных ресниц и отводит глаза. Затем подходит к кофемашине и начинает возиться с кофе.
Я молча наблюдаю за ней. Как естественно она движется.
Я даже немного усмехаюсь, когда вижу, как она пытается незаметно поглядывать на меня.
– Держи свой эспрессо, – Рокс тянет мне маленькую кружку. Я касаюсь пальцами ее руки. У нее длинючие красные ногти, которыми можно было бы выцарапать глаза. Обычно мне это не нравится. Но сейчас я думаю, что был бы далеко не против почувствовать эти ноготки у себя на теле.
– И будет совсем наглостью попросить у тебя вон тот сэндвич? – я киваю на витрину.
– Вопиющее нахальство с твоей стороны!
Я отпиваю кофе, и смотрю прямо на нее, вбирая в себя ощущение, что лед все-таки раскололся. Похоже, она уже не так хочет меня прогнать. Смотрит на меня в ответ с привычной дерзостью и весельем.
Мне как никогда хочется впиться в ее губы.
Жестоко: единственная девушка, способная затмить навязчивые мысли о Дейзи, оказалась занята.
Входная дверь открывается. Рокс резко переводит взгляд мне за спину и меняется в лице.
– Марк! Привет…
Я поворачиваюсь. Ее парень. Напыщенный индюк в дорогом пиджачке.
– Привет, дорогая.
“Дорогая” – пфф! Она выскакивает из-за прилавка и приветственно целует его. Я отвожу взгляд, находя невероятно интересной свою кружку эспрессо.
Их отношения – сплошной фарс, но она этого не видит или не хочет видеть.
– Ты что здесь делаешь? – ее голос звучит выше, чем обычно. Нервничает?
– Я принес тебе зонт, ты, как всегда, забыла его. А дождь передают на весь вечер.
Какой заботливый. Придурок.
– Спасибо, ты помнишь Тэда?
Они смотрят на меня. Мысленно ругнувшись, я протягиваю ему руку.
Он окидывает меня долгим взглядом:
– А… тот парень, который закидывает тебя сомнительными шутками.
Черт…
Она рассказала ему об этом? Зачем?
Стоп. Он же ее парень. Конечно, она рассказывает ему обо всем.
Хотя, серьезно? Мы обсуждали порно-фильмы. Она об этом тоже ему рассказала?
Я пытаюсь рассмотреть в ее выражении лица какой-то признак вины. Я не хотел бы, чтобы наша переписка была достоянием общественности. Тем более, чтобы они обсуждали ее с этим накрахмаленным идиотом.
Я заставляю себя посмеяться над его репликой , и говорю:
– Ага, и этот парень с сомнительными шутками уже уходит.
Ставлю кружку на стол, поправляю кофр с гитарой на плечах и накидываю назад намокший капюшон.
Зонтик он принес, как же. Месье заботушка. Приторный, правильный. До безобразия.
– Пока-пока, спасибо за кофе, – я кидаю пятидесятифунтовую купюру, зная, что это не только с лихвой покроет расходы на кофе и сэндвич, но и взбесит ее парня. Для такого, как он, расточительство – самый порочный грех.
Рокс что-то мямлит в ответ, когда я выхожу. Как же раздражает, что рядом с ним она превращается в бесхребетную девицу.
Я выхожу под дождь, выдыхаю, откусываю свой сэндвич и топаю в сторону Золотой Вилки – элитного ресторана, которым владеет мой отец.
Через десять минут захожу внутрь, менеджер на входе узнает меня и кивает на дальний столик. Я быстро прохожу туда. Отец уже ждет меня.
– Привет, – говорю я.
– Тэд. Садись. – Он отодвигает ноутбук. – Как дела?
– Нормально.
Я кладу рядом кофр с гитарой. Отец осматривает мой промокший худи. Ну да, конечно. Я немного не вписываюсь в антураж.
– Как группа?
– Тоже нормально.
Рассказывать ему о наших успехах – ну уж увольте! Я вдоволь наслушался критики в свой адрес.
Между нами повисает пауза.
– Слушай, зачем ты позвал меня на этот раз? – раздраженно спрашиваю я.
Отец прокашливается:
– Потому что мы семья. Ты – мой сын. И я хочу знать, как у тебя дела.
– Я же сказал: дела нормально.
– Тэд…
Снова пауза. Он раздраженно потирает очки. Я смотрю на лакированный стол, изучаю узор дерева. Вспоминаю, что Рокс рассказывала о своей матери: слишком навязчива в своей заботе. Что ж, в этом у нас есть что-то общее.
– Ты слишком похож на нее, – тихо говорит он, и я тут же реагирую. Когда он пытается завести разговор о матери, мне сразу хочется сбежать. – такой же упрямый и желаешь казаться независимым.
– Я и есть независимый, пап. Мне, черт возьми, 26 лет. Я не брал у тебя ни копейки с тех пор как мне было… сколько? 17? Чего ты хочешь добиться сейчас?
– Ничего. Я просто хочу общаться с тобой.
– Ну вот, отлично. Мы пообщались. Ты доволен?
Я встаю из-за стола и хватаю кофр с гитарой.
– Тэд.
– Что?
– Мы могли бы пообщаться… нормально.
– Нормально – это не про нас.
Я закидываю гитару на плечо и быстро топаю к выходу из ресторана.
Отлично, пятнадцать минут на встречу с отцом. Это, пожалуй, рекорд.
А когда-то мы спокойно общались часами.
Глава 11: Рокс
Рокс: малышка, как ты?
Рия: все хорошо, мама кормит меня тортиками. Еще немного сладкого – и приду в себя.
Ага, как же. Рассказывай мне сказки.
Вся эта шумиха с хейтом и злыми фанатками вылилась для Рии в серьезную депрессию. И из-за этого Мэтт Брайен решил, что им лучше расстаться. Выставил себя как благородного джентльмена, желающего оградить ее от лишнего внимания. Рия, хоть и согласилась, что так будет лучше, но после расставания совсем расклеилась.
Но конечно, она делает вид, что идет дальше. Что просто так собрала вещички и свалила жить к маме, потому что это удобно.
В какой-то степени я тоже делаю вид, что все хорошо. Что ничего не происходит. Что я в полном порядке.
На днях Марк приходит с отличной новостью: уже через месяц меня возьмут на новую работу, в маркетинг.
Я даже сходила на собеседование. Сделала вид, что воодушевлена. Пытаюсь притвориться, что все правильно. Сказала Перри, что ухожу через месяц. Хотя мне сейчас как никогда хочется помочь ему сохранить кофейню на плаву. Я придумала акции для клиентов, которые будут побуждать их приходить чаще. И здесь я вижу результат своей работы. Что же будет в огромном холдинге, где я буду всего лишь винтиком большой системы?