Статус-Свободна! Требуется сиделка для взрослого сына.

Глава 12

Парадный холл особняка Громовых напоминал театральную сцену перед началом

третьего акта. Свет хрустальной люстры дробился в отражениях

полированного мрамора. За огромными панорамными окнами моросил

нудный октябрьский дождь, размывая контуры идеальных газонов.

Я стояла у подножия широкой лестницы, чувствуя, как мелко подрагивают пальцы,

спрятанные в карманы медицинского халата. Сердце колотилось в горле.

Врачебное хладнокровие, которое спасало меня в операционных, сейчас

отказывалось работать.

Рядом со мной, в своем высокотехнологичном кресле, замер Макар. Он не суетился,

не раздавал указаний. Он просто ждал. Его профиль на фоне серого света из окна

казался высеченным из камня. Жесткая линия челюсти, глубоко посаженные глаза, в

которых не было ни капли страха — только ледяной расчет хищника, к которому в

логово добровольно лезет добыча.

Звук мотора разорвал тишину. По гравийной дорожке к крыльцу подлетел черный

внедорожник. Резкий визг тормозов. Хлопнула дверца.

Иван, начальник охраны, стоял у стеклянных дверей, скрестив руки на груди. Он не

препятствовал. Как и было приказано.

Геннадий ворвался в холл, как ураган в посудную лавку. Его волосы были

растрепаны от ветра, пальто расстегнуто, а глаза лихорадочно блестели.

Он выглядел измотанным, но эта измотанность только распаляла его агрессию.

Увидев меня, он сделал резкий шаг вперед, тяжело ступая по мрамору

грязными ботинками.

— Лида! — его голос эхом прокатился под высокими потолками. — Собирай вещи! Мы

уезжаем! Я не позволю тебе губить себя в этом дурдоме!

Я не шелохнулась. Сделала глубокий вдох, заставляя голос звучать ровно, без

истерики, которую он так жаждал услышать.

— Я никуда с тобой не поеду, Гена. И, если ты забыл, мы с тобой больше не семья.

Тебе стоит научиться стучать, прежде чем врываться в чужие дома.

— В чужие дома? — он истерично хохотнул, указывая пальцем на Макара. — В этот

склеп? Ты вообще знаешь, что тут происходит? Вадим мертв. Их компания летит в

тартарары. Этот… — он брезгливо кивнул на коляску, — этот калека блокирует мои

счета! Мои! Из-за него у меня стоят фуры на таможне, а поставщики рвут

контракты! Ты думаешь, я позволю какой-то разведенке и паралитику

уничтожить мой бизнес?!

Слово «паралитик» резануло по ушам. Я дернулась вперед, готовая ответить,

защитить, ударить словами так, чтобы ему стало больно.

Но Макар опередил меня. Он не кричал. Он даже не повысил голоса.

— Добро пожаловать, господин Савельев, — произнес он с такой убийственной

вежливостью, что Геннадий осекся на полуслове. — Вы испачкали мне пол.

Марта, распорядитесь, чтобы позже здесь вымыли с хлоркой.

Геннадий побагровел. Он сделал еще один шаг к нам, но путь ему преградил Иван,

бесшумно выступивший из тени.

— Ты думаешь, что если ты сидишь на куче денег, то тебе всё можно, Громов?! —

взвизгнул мой бывший муж, пытаясь обогнуть охранника. — У меня за воротами

журналисты! Одно мое слово, и они напишут, что ты силой удерживаешь мою жену,

чтобы скрыть свои грязные дела после смерти партнера!

— Вашу бывшую жену, — поправил Макар, спокойно разглядывая Геннадия, как

энтомолог — неприятное насекомое. — И я никого не удерживаю. Лидия

Алексеевна — свободный человек. Более того, она высококвалифицированный

врач, чей контракт со мной прописан до запятой.

Макар чуть подался вперед в кресле. Его глаза сузились. — А теперь о твоем

бизнесе, Савельев. Я не просто заблокировал твои счета. Я пустил на дно

твою жалкую конторку. Ты привык жить за счет чужих крошек, подбирая объедки с

моего стола через Вадима. Но Вадима больше нет. А ты совершил фатальную ошибку.

— Какую? — Геннадий скрипнул зубами, но в его глазах уже плескался страх. Он

начал понимать, что крики здесь не работают.

— Ты пришел в мой дом и попытался диктовать условия моей женщи… моему врачу, —

Макар запнулся лишь на долю секунды, но это слово повисло в воздухе, заставив

мое сердце пропустить удар. — Твои поставщики отменили контракты не потому, что

я им заплатил. А потому, что я пригрозил им разрывом отношений с холдингом

Громовых. Ты никто, Гена. И сегодня ты перестал существовать в финансовом

мире.

Геннадий перевел отчаянный взгляд на меня. — Лида… Лида, ты слышишь, что он

несет?! Он сумасшедший! Он разорит нас! Скажи ему! Я же твой муж! Мы восемь

лет прожили! Из-за одной ошибки ты готова пустить меня по миру?!

Его голос сорвался в жалкий скулеж. Тот самый мужчина, который выставил меня под

дождь с одним чемоданом, теперь просил защиты. Это было жалкое, омерзительное

зрелище. Иллюзия, в которую я верила восемь лет, рассыпалась в прах прямо на

этом грязном мраморном полу.

— Ошибка, Гена, это когда ты перепутал соль с сахаром, — ответила я, чувствуя,

как холодная пустота внутри заполняется брезгливостью. — А Инна в нашей

постели — это был выбор. Ты заблокировал мои карты, ты оставил меня без

копейки. Ты прислал мне сообщение, что я люблю «богатых калек».

— Я ничего не писал! Лида, я просто хотел тебя вернуть!

Он лгал. Я видела это по тому, как дернулся уголок его губ.

Макар, наблюдавший за этой сценой, вдруг издал короткий, жесткий смешок. —

Достаточно. Иван, выведи этот мусор. И передай охране на воротах: если

господин Савельев попытается дать интервью своим карманным журналистам,

предоставьте прессе копии документов из папки номер четыре. Там очень

подробно описано, как фирма «Мединвест» закупала списанные томографы и

продавала их в детские клиники под видом новых. Думаю, это будет гораздо

более сенсационный заголовок, чем байка про похищенную жену.

Геннадий побелел так, что стал сливаться со стенами. Его рот открывался и

закрывался, но звука не было. Он понял, что это конец. Не просто потеря

денег — это был риск уголовного дела.

Иван взял его за локоть. Хватка была профессиональной — не вырвешься. — На

выход.

Мой бывший муж не сопротивлялся. Он поник, сдулся, как проколотый шарик, и

позволил увести себя к дверям. Перед тем как выйти, он обернулся и

посмотрел на меня. В его взгляде больше не было ярости. Только тупая,

бессильная злоба загнанной крысы. Двери закрылись. В холле снова стало тихо.

Я закрыла лицо руками. Меня колотила крупная дрожь. Не от страха перед Геннадием

— от переизбытка адреналина. Всё закончилось. Тот, кто был для меня целым миром,

оказался просто трусом.

Тихий скрип колес. Макар подъехал ко мне вплотную. Его рука легла на мое

запястье, мягко, но настойчиво отводя ладони от лица.

— Дыши, Лида, — произнес он тем самым бархатным голосом, который я слышала в

реабилитационном зале, когда мы упали на мат. — Он больше никогда к тебе не

прикоснется. Ни физически, ни финансово. Я стер его.

Я посмотрела на Макара сквозь пелену непролитых слез. — Зачем вы это сделали?

Зачем ввязались в эту грязь? Вы могли просто выгнать его. Зачем уничтожать?

— Потому что я не умею оставлять врагов за спиной, — он отпустил мою руку, но

его взгляд продолжал удерживать меня. — И потому что никто не имеет права

доводить тебя до слез. Кроме меня. Но я предпочитаю делать это на

тренировках.

Я истерично всхлипнула, и этот звук перешел в нервный смех. Я смеялась, вытирая

глаза рукавом халата, чувствуя, как напряжение последних недель покидает мое

тело, оставляя после себя звенящую легкость.

Макар смотрел на меня, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Настоящей. Не

хищной, не саркастичной, а искренней, теплой улыбки, от которой его лицо вдруг

помолодело, возвращая ему облик того парня с фотографии, которую мне

подкинули.

В этот момент тишину дома разорвал резкий, визгливый звук. Сработала пожарная

сигнализация.

Мы оба вздрогнули. Красные стробоскопы замигали под потолком, заливая холл

тревожным светом.

— Что за черт… — Макар мгновенно развернул кресло к лестнице.

Сверху, с галереи второго этажа, потянуло едким, густым дымом. Запах был

синтетическим — так горит изоляция или пластик.

— Пожар в восточном крыле! — крикнул Иван, вбегая обратно в дом. За его спиной

уже суетились другие охранники с огнетушителями.

Восточное крыло. Там находилась комната Елены Степановны.

Я не раздумывая бросилась к лестнице. — Лида, стой! — рявкнул Макар, но я уже

перескакивала через ступеньки.

Дым становился гуще. Он полз по дорогому ковру, как живое, серое существо. Я

прикрыла нос рукавом. Дверь в комнату Елены Степановны была приоткрыта, и

оттуда валил основной поток дыма.

Я вбежала внутрь. Пламени почти не было — тлел плотный тяжелый гобелен у камина

и часть ковра. Но дым был удушающим.

Елена Степановна лежала на полу у кровати. Она была без сознания. Рядом валялся

пустой пузырек из-под снотворного, которое я дала ей утром.

— Сюда! Иван! — закричала я, падая на колени рядом с хозяйкой дома.

Я нащупала пульс. Он был слабым, нитевидным. Она надышалась угарным газом. Я

попыталась поднять её, чтобы вытащить в коридор, но вес был слишком велик

для меня одной.

В комнату ворвался Иван. Он подхватил Елену Степановну на руки, как пушинку. —

Лидия Алексеевна, уходим! Ребята уже тушат!

Мы выскочили в коридор. Дым резал глаза. Мы бросились к лифту, но он был

заблокирован из-за пожарной тревоги. Пришлось спускаться по лестнице. Я

бежала впереди, контролируя, чтобы Иван не споткнулся с драгоценной ношей.

Внизу нас ждал Макар. Его лицо было бледным, как мел, когда он увидел мать без

сознания.

— В гостиную. Положи её на диван, — скомандовала я, перехватывая инициативу.

Врач снова вытеснил испуганную женщину. — Откройте все окна! Быстро!

Я расстегнула воротник на платье Елены Степановны, проверила дыхательные пути.

Дыхание было прерывистым. — Кислородный баллон из моей процедурной! — крикнула

я Марте, которая с ужасом наблюдала за происходящим. — И аптечку! Скорую

вызвали?!

— Уже едут, — ответил Иван, тяжело дыша.

Я начала проводить первичные реанимационные мероприятия, массируя грудную клетку

и следя за реакцией зрачков. Макар подъехал вплотную к дивану. Он не мешал. Он

просто смотрел на лицо матери, и я видела, как его руки до белизны сжали

подлокотники кресла.

— Она будет жить? — хрипло спросил он.

— Будет, — я надела на лицо Елены Степановны кислородную маску, которую принесла

Марта, и открыла вентиль. — Она жива. Просто сильная интоксикация.

Через десять минут завыли сирены скорой помощи. Врачи забрали Елену Степановну,

погрузив её на носилки. Я передала им все данные о её состоянии и препаратах.

Когда суета улеглась, в доме остался стойкий запах гари и мокрого пепла. Пожар

потушили быстро — горел только гобелен и кусок ковра.

Я сидела в гостиной, прислонившись спиной к дивану. Руки дрожали от усталости.

Лицо было перепачкано сажей.

Макар подъехал ко мне. В его глазах было что-то такое, от чего мне стало

страшно. — Это не была случайность, Лида, — тихо сказал он. — Иван

осмотрел комнату. Снотворное, которое ты ей дала, кто-то переставил на

тумбочку. А гобелен загорелся не от камина. Там нашли осколки стекла. Кто-то

бросил в комнату самодельную зажигательную смесь, пока она спала.

Я подняла на него глаза. Внутри всё похолодело. — Кто?

— Тот же человек, который принес ветку тебе под дверь. Тот, кто хочет, чтобы я

остался абсолютно один.

Макар наклонился вперед и, не обращая внимания на сажу, осторожно провел рукой

по моей щеке. — Савельев был прав в одном. Этот дом — ловушка. И я больше не

могу гарантировать твою безопасность, Лида. Тебе нужно уйти. Прямо сейчас.

Глава 13(Лидия / Макар)

Слова Макара упали между нами, как куски битого стекла. «Тебе нужно уйти. Прямо

сейчас».

Запах гари, пропитавший обивку дивана и мои волосы, казалось, усилился. Я

смотрела на его руку, которая только что стерла сажу с моей щеки. В этом

жесте было столько нежности, а в словах — столько ледяного приговора. Он не

просил меня уйти. Он отрезал меня, как хирург отсекает здоровую ткань, чтобы

спасти её от гангрены.

— Вы серьезно? — мой голос прозвучал хрипло. Я медленно поднялась с пола,

отряхивая халат. Колени дрожали, но я заставила себя выпрямить спину. —

Ваша мать в больнице. Ваш дом только что пытались сжечь. А вы предлагаете мне

собрать чемодан и сделать вид, что мой контракт окончен?

Макар не ответил сразу. Он сидел в кресле, глядя на меня снизу вверх, но его

поза не выражала уязвимости. Он был похож на командира, отдающего приказ об

эвакуации гражданских с линии фронта.

— Твой контракт был на реабилитацию, Лида. А не на участие в войне за

наследство, где в ход идут бутылки с зажигательной смесью, — произнес

он сухо. — Ты вылечила мою голову. Заставила меня вспомнить, что у меня есть

ноги. На этом твоя миссия выполнена. Я переведу тебе на счет сумму,

достаточную, чтобы ты открыла свою клинику или купила квартиру вдали

от Геннадия.

Я почувствовала, как внутри закипает злость. Та самая, очищающая,

профессиональная злость, которая позволяла мне спорить с

профессорами на консилиумах.

— Вы не можете меня купить, Макар, — я сделала шаг к нему. — И вы не можете меня

уволить. Я не ваша собственность, чтобы вы решали, когда мне безопасно, а когда

нет. Вы обещали мне один месяц. Я дала слово, что поставлю вас на ноги. Я свои

обещания держу.

— Лида! — он ударил кулаком по подлокотнику. В его глазах вспыхнула ярость. — Ты

не понимаешь? Это больше не игры с Савельевым. Человек, который бросил огонь в

спальню моей матери, имеет доступ к системе б

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.